5.Том Реддл

16 декабря 1966 год. 03:02 Ледяной воздух прихожей обжигал кожу. Я сжалась на диване, обхватив колени, и изо всех сил пыталась сдержать рыдания, душившие горло. Я сбежала… сбежала из дома, хоть теперь и владею собственным поместьем, огромным состоянием. Но это не тот дом, в котором я выросла, не родные стены, хранящие тепло воспоминаний. Моя душа отчаянно рвалась назад. Я хотела вернуться, упасть в ноги Адаму, умолять о прощении, убедить себя, что всё это – лишь злая шутка, кошмарный сон. Но вместо слов примирения он попытался ударить меня заклинанием в спину. Заклинанием! Что бы было, если бы мои родители были живы? Они бы не позволили причинить мне боль, я знаю это наверняка. Они бы не плели за моей спиной интриги, не строили козни. Мама бы сейчас обняла меня, прижала к себе, погладила по голове и прошептала, что всё будет хорошо… Но мамы нет. Внезапный стук в дверь прихожей заставил меня вздрогнуть. – Кто там? – Я попыталась придать голосу стальную твёрдость, но он предательски дрогнул, выдавая мою слабость. – Лици, это Роуэн, Минерва и Сэми, открывай. – Я судорожно вытерла слёзы, всё же прорвавшиеся сквозь плотину отчаяния, и попыталась увильнуть. – Я не могу… Не нужно… – Нам всё рассказала Китти, открой, или мы сами войдём, – прозвучал решительный голос Минервы. Тяжело вздохнув и бросив взгляд на домовика, сочувственно выглядывавшего из-за угла, я неохотно отворила дверь. Ребята, словно вихрь, тут же ворвались в дом. Их взгляды, полные тревоги и сочувствия, осматривали меня с головы до пят. Мне пришлось проводить их в гостиную с камином, где явно было больше места. Опустившись на диван, я безучастно уставилась на пляшущее пламя. Огонь, казалось, насмехался над моим внутренним холодом. Ребята переглядывались, давая мне несколько мучительных минут на то, чтобы хоть немного прийти в себя. Наконец, Минерва нарушила тишину. – Мы ничего не знаем, Китти сказала лишь, что с тобой что-то случилось… Что-то серьезное? – Я резко вскинула голову. Мои глаза были наполнены болью и отчаянием, которые я тщетно пыталась скрыть. – У меня нет семьи… Я сирота… Я всегда была сиротой, – прошептала я, словно вынося самой себе смертный приговор. Минерва бросила тревожный взгляд за мою спину, на парней, и тут же снова посмотрела на меня с участием. – Что ты такое говоришь, у тебя есть мы, Адам, Питер… – По моей щеке скатилась одинокая слеза, и я, не в силах больше сдерживаться, зарылась лицом в объятия Минервы. Казалось, мне снова вскрыли ещё не зажившую рану, снова ковыряли её, причиняя невыносимую боль. Чья-то ладонь опустилась на мою спину, пытаясь поддержать. – Лици, ты можешь сказать, что случилось? – Это была не просто просьба, а скорее требование, продиктованное беспокойством. Роуэн, видимо, опасался, что я впуталась в какую-то опасную историю, связанную с террористическими группировками. Я отстранилась от Минервы и повернулась к другу. – Я разорвала связи с Адамом и Питером, – произнесла я, стараясь говорить как можно спокойнее. Да, они были удивлены. Я видела это по их расширившимся глазам, чувствовала невысказанные вопросы, повисшие в воздухе: как? почему? Ведь всё, казалось, было хорошо… Но, слава Мерлину, они не стали расспрашивать. Я лишь тактично добавила: – Видимо, они никогда не считали меня своей семьей. Я для них всего лишь разменная монета. Сэми резко встал. Его лицо выражало смесь изумления и возмущения. – То есть, ты забрала огромное состояние в свои руки, прекратила общаться с теми, кто тебя итак никогда не любил и всю жизнь тебя ограничивал, тебя просто так отпустили, а когда у нас, у твоих троих лучших друзей, в полном распоряжении богатейшее поместье во всей Великобритании, ты собираешься плакать? Лици, у тебя эти дни? – Он отвернулся, бросив взгляд на домовика. – Китти, скажи, чтобы подготовили нам комнату для развлечений и чтобы побольше огневиски, солнышко, – парень подмигнул эльфийке и, развернувшись ко мне, протянул руку. – Так и будешь сидеть, или ты всё-таки согласна оторваться? – В его глазах горел озорной огонек, призывая меня окунуться в беззаботный отдых и забыть о невзгодах. Несколько секунд я колебалась, размышляя. Но потом, решительно отбросив сомнения, вложила свою руку в его ладонь. * Пластинка по кругу играла магловскую песню "I'm a believer". Голова гудела от количества выпитого огневиски. Переиграв и в бильярд, и в шахматы, и во все возможные игры, что только были в поместье, мы перешли к дартсу. Когда ты становился напротив мишени, она волшебным образом принимала облик того человека или вещи, на которую ты сейчас был зол больше всего. Это добавляло игре пикантности и делало её ещё более приятной. – Сейчас папочка покажет вам класс, – Сэми самодовольно ухмыльнулся и встал напротив мишени. Та тут же превратилась в Радактуса Адреса, нашего невыносимого преподавателя на стажировке… И Бинго! Дротик вонзился прямо в левый глаз ненавистного наставника. Мы тут же взорвались аплодисментами и радостными криками, радуясь меткому попаданию друга. – Подержи-ка бутылку, – Роуэн вручил початую бутылку огневиски Минерве, которая тут же отпила из горла, и встал напротив мишени. Пару секунд – и мишень приняла облик мандрагоры. Мы тут же разразились смехом, вспоминая рассказ профессора Стебль о том, что какому-то несчастному мальчику не повезло остаться после занятий в теплице, и одна не до конца пересаженная первокурсником мандрагора чуть не атаковала его. До сих пор об этом мальчике слагали легенды. Бросок – и дротик вонзился прямо в корень противной мандрагоры. – Твоя очередь, – я, едва держась на ногах, протянула дротик не менее пьяной Минерве. Она, пошатнувшись, взяла дротик, встала напротив мишени, и та тут же приняла облик… Аластора! Комнату наполнил взрыв хохота. – Минерва, а я думал, у вас с ним любовь! – Сэми подколол девушку, отчего та закатила глаза и с силой засадила дротик бедному Грюму прямо в зубы. Нет, Аластор, безусловно, был красивым и харизматичным мужчиной, за которым вправду бегали толпы девчонок, но разговоры с ним были невероятно нудными, по крайней мере, для Минервы. Итак, очередь дошла до меня. Я, затаив дыхание, встала напротив мишени, и… Она приняла облик невероятно красивого урода. Лорд Волдеморт. – А кто это? – Минерва прищурилась, разглядывая изображение. Но я, не говоря ни слова, с силой бросила дротик Лорду прямо между глаз. От злости и ненависти меня трясло. * – А потом этот урод говорит: "А вы, мисс Родшильд, знаете, что такое наркота?" Да с чего он вообще столько знает про магглов? Он что, маггловед?! – Мы, уже в стельку пьяные, валялись по дивану и креслам, глядя в потолок. Алкоголь развязал мой язык, и я, наконец, выложила всё друзьям: о своих подозрениях насчет Волдеморта, о предательстве Адама, о своём страхе и одиночестве. Они, внимательно выслушав меня, теперь питали такую же ненависть к Волдеморту и такую же злость к Адаму. Мне стало легче, словно камень с души свалился. – А почему он против наркоты? Они же офигенные! – Минерва, хохотнув, локтем пнула Забини. – Нет, они опасные, – серьёзно ответила Минерва, стараясь сохранить остатки разума. – Для магглов, – продолжил Роуэн, хитро улыбаясь. – Я пробовал, чувство, будто в космосе летаешь, – мечтательно протянул Сэми. – Сэми, ты идиот, – Я рассмеялась, завороженно глядя на пляшущие в камине языки пламени. В этот момент я чувствовала себя по-настоящему счастливой, зная, что рядом со мной есть верные друзья. Заснули мы примерно через пару часов с лёгкой душой. Мне оказали огромную поддержку, окружили заботой и любовью. А Роуэн, прежде чем заснуть, пригласил нас на рождество к себе, сказав, что все маги, (из тех, что ходят на приемы и те, что не помешаны на "голубизне крови") обычно собираются у них. Проснулась я в своей комнате уже в пижаме и под теплым одеялом. (За пижаму спасибо Минерве, за то, что дотащили до кровати – Сэми, а Роуэну, за то, что всё-таки доказал Минерве и Сэми, что оставлять меня пьяной в кресле – не самая лучшая идея). Ребята пока сладко спали, поэтому, решив их не тревожить, я решила заняться своей утренней (уже послеобеденной, потому что скоро почти два часа дня) рутиной. Встав, я медленно приняла душ, почистила зубы, привела себя в порядок, надела джинсы и белую майку. Как только я зашла обратно в спальню, прямо в лицо мне прилетел конверт от совы, недовольно влетевшей в мое окно (Аластор был в отъезде, да и я переехала, видимо, сова не слишком была довольна такой дальней дорогой). – Ну, извини, – я погладила птичку и вручила ей печеньку. Тут же распечатывая конверт с печатью Грюма. Дорогая Мисс Родшильд. Ваше письмо было весьма неожиданным, особенно учитывая мой скорый отъезд и ваш первый отпуск впервые за долгое время. Надеюсь, не случилось ничего серьезного, и вы пребываете в полном здравии. Тем не менее, я буду в назначенное время в назначенном месте. 16 декабря 1966 год Аластор. Я поморщилась, вспоминая о том, по какой именно причине желаю расспросить парня. Впрочем, возможно, это просто последствия похмелья, которые усиливали мои негативные эмоции. Спускаясь на первый этаж, я наткнулась на Роуэна. – Доброе утро, Роуи, как спалось? – Я улыбнулась, взглянув на него. – Отвратительно, – честно признался он. Я рассмеялась. А как он должен был ещё спать после литра огневиски? Парень подошёл ко мне и заключил в свои объятья. Я слегка покраснела, вдыхая аромат дорогих духов. – Лици, если нужна будет помощь, сразу говори мне, ладно? – Он пристально посмотрел своими пронзительными глазами в мои, которые я смущенно отвела в сторону и кивнула. – Хочешь, я останусь на некоторое время у тебя? – Этого мне ещё не хватало. Я выскользнула из цепкой хватки парня и покачала головой из стороны в сторону. – Нет, Роуи, ты же знаешь, что я предпочитаю одиночество, но если нужна будет помощь, сообщу. – Я улыбнулась и пошла на кухню, парень, ничего не ответив, последовал за мной. Там нас уже поджидали Минерва с Сэми, которые, как обычно, спорили. На этот раз о том, можно ли считать лимоны чистокровными, а апельсины – нет. – Доброе утро! – громко проговорила я, и спорившие тут же повернулись, здороваясь. Роуэн махнул рукой в качестве приветствия. – Доброе. – Доброе, – Минерва тут же всем туловищем повернулась в мою сторону, ожидая, видимо, каких-то слов. Я открыла холодильник, достала пачку апельсинового сока, отпила и повернулась к подруге, вопросительно вскинув бровь. – Что? – Минерва скрестила руки на груди, ожидая объяснений. – У тебя никаких планов? – подхватил Сэми, сразу поняв невысказанный вопрос МакГонагалл. – А, вы об этом, – Я поставила сок обратно в холодильник и закрыла дверцу. – Для начала я попрошу вас сделать вид, что вы ничего не слышали и ничего не знаете, – ребята тут же обиженно выдохнули. – Эй, хватит дуться! – Так неинтересно, – Сэми закатил глаза, картинно вздыхая. – Ой, только истерику мне тут не закатывай! Я слышала от Аластора, что в Великобритании зародилась одна преступная группировка, и, по его мнению, она очень даже опасна. Поэтому сегодня я и иду на встречу с ним, попытаюсь его расспросить поподробнее. – По-моему, он решил, что у вас свидание, – Роуэн сузил глаза, с насмешкой глядя на меня. Сэми и Минерва прыснули со смеху. Я же лишь отмахнулась. – Это не главное. Главное, я узнаю, та это шайка или нет, потом узнаю у Дамблдора про Розье, Долохова, Лестрейнджа, а дальше аккуратно выйдем и на самого Лорда, и дело в шляпе! Я гордо задрала подбородок, ощущая прилив уверенности в себе. На это Минерва лишь цокнула языком, выражая свой скепсис. – Я понимаю, что Аластор очень разговорчивый, и особенно с тобой, но не думаю, что он не станет докладывать тебе всё, что знает. Тем более, на последней встрече до твоего с Роуэном прихода, он высказывал свои опасения Дамблдору, утверждая, что, по его расчетам, следующая цель преступников – это Рокфеллеры и Ротшильды. А теперь посмотри на всё это со стороны Аластора и хорошенько подумай: девушка, которая с самого начала их знакомства игнорировала его, в рандомный момент начинает интересоваться им и, в частности, какой-то преступной шайкой, на которую ей также было наплевать ровно до поездки домой, где, как он считает, ты и должна с ними встретиться... Не кажется ли тебе это подозрительным? – Ты права… – я нахмурилась, признавая правоту Минервы. Всё верно, все сходится. Аластор – опытный мракоборец, и он точно будет близок правде. – Вот видишь? – Пожиратели смерти – это определённо та группировка, о которой говорил Аластор! – Минерва тут же побледнела, поняв, что подтолкнула подругу совершенно не на ту мысль. – Что? Нет, Лици, я не говорила, что Пожиратели – это та шайка! Я говорила, что так может подумать Аластор. Он может несправедливо арестовать не тех, и вина за это будет на тебе. Помни, что с Пожирателями в одной лодке почти все твои знакомые, твои дядя и брат! – Я закатила глаза, устав от её предостережений. – Какая разница? Они, когда что-то делают, не сильно много думают об окружающих, и тем более обо мне. Аластор всегда и всех подозревает, поэтому рано или поздно заподозрит и их, а выгораживать их мне не особо-то и хочется. – Минерва права, – Сэми, до этого наслаждавшийся пудингом, приготовленным одним из домовиков, неожиданно согласился с МакГонагалл. – От того, что они слегка уроды, не значит, что и ты должна поступать также. Посоветуйся с этим "сто баллов Гриффиндору" сначала. – Кстати, Сэми тоже был частью чистокровного мира и аристократическим устоям и традициям не противостоял, магглам не помогал, но при этом он их и не пытал, и традициям особо не следовал. Меня всегда поражала его способность оставаться равнодушным абсолютно к любой ситуации. Единственное, что его волновало, это как развлечься и максимально интересно провести время. Свое мнение и свои взгляды у него были, но он не считал нужным навязывать их всем и каждому, высказывался только при необходимости. За это я его действительно уважала. Я тяжело выдохнула и с надеждой посмотрела на Роуэна. – А я согласен с Лици, – он налил воду из графина в стакан и слегка отпил. – Аластор рано или поздно заподозрит что-то, тем более, если он прав. Да и чувства вины у Лици не должно быть. Они взрослые люди и, думаю, вполне отдают себе отчёт в своих действиях. Не могут же люди, работающие в Министерстве, не знать основные законы магической Великобритании? Да и Аластор, хоть и жесток, он справедлив. Плюс ко всему, не думаю, что он или Дамблдор допустят того, что семью Лици незаконно осудят и заключат под стражу, они же не знают ещё о вашей ссоре, я прав? – Я подпрыгнула от радости, хлопая в ладоши как маленький ребёнок. – Два на два! Спасибо, Роуи! – Я чмокнула парня в щеку и снова подпрыгнула. – Но ладно, я пойду сначала к Дамблдору, встреча с Аластором слишком поздно. – Я не стану тебя отговаривать, но знай, я была против, – Минерва вздохнула, признавая своё поражение. – Люблю вас, – бросила я и, подхватив мантию, направилась к камину. Я трансгрессировала в Хогсмид и тут же направилась к хижине Хагрида. В Хогвартс меня бы по понятным причинам не пустили в разгар учебного дня, а вот Хагрид вполне мог бы сам сообщить обо мне профессору и устроить нам встречу. Я пару раз постучала кулаком в дверь. Тут же за ней послышались звуки падения, царапанья и грохот. Что там у него творится? – Кто там? – Голос великана попытался скрыть шум, но я и так слишком хорошо всё расслышала. – Если ты сейчас откроешь, Хагрид, я сделаю вид, что не заметила, как ты опять приобрёл какое-то диковинное существо на чёрном рынке, – произнесла я с укором. После моей фразы послышались торопливые шаги, и дверь, наконец, распахнулась, являя взору лесничего. – Фелиция? Какими судьбами? – Он распахнул дверь шире и посторонился, пропуская меня внутрь. – Долгая история. Слушай, а ты… – Не успела я закончить фразу, как на меня прыгнуло какое-то существо и принялось дёргать за волосы. – Убери его! Ай! Что это такое, Хагрид?! Немедленно сними его с меня! – Я завизжала, боясь, что это дракончик, паук или ещё что похуже. Великан же поспешил снять с меня существо, которое в его руках расслабилось и свернулось в пушистый комок, выглядывая из-за рук Хагрида озорными, карими, бесячими глазами. Я недовольно поправила волосы и ткнула пальцем в этого чертёнка. – Не злись, он ещё ребёнок, – лесничий погладил это существо по острым ушам, и оно, будто бы насмехаясь надо мной, замурчало. Я прищурилась и приблизилась к животному, стараясь рассмотреть его получше. – Держись от меня подальше, чертёныш! – Тот прищурился в ответ, словно понимая мои слова. – Не надо, гремлины не любят, когда на них ругаются, – предостерёг Хагрид. – А создавать хаос они любят?! – Вообще-то, это их природа. Это им приносит удовольствие, – я тяжело вздохнула. – Почему он в таком случае не в небе? – Я прищурилась, смотря на великана. Вполне логичный вопрос: гремлины живут высоко в облаках и практически никогда не спускаются вниз. – Ну… не знаю… мне его в баре подкинули, а я… я не смог его оставить. Если я отдам его специалистам, они будут ставить над ним опыты и держать в клетке, а он такой маленький и безобидный, он не сможет за себя постоять, – да, этот великан умел находить и сочувствовать самым мерзким существам на свете. Его доброе сердце было способно разглядеть невинность даже в самом отвратительном чудовище. – Ладно, ближе к сути. Слушай, а ты не знаешь, где Дамблдор? Мне нужно с ним встретиться, – Хагрид покачал головой. – Он не в Хогвартсе, уехал по делам, – я поморщилась. Почему этот старик постоянно в отъезде? Ну почему он не может быть в одном месте? Хотя, справедливости ради, я же не предупреждала его о встрече. – А где он? – Хагрид отвёл глаза и покачал головой. – Я не знаю. – Хагрид, прошу, ну мне очень надо, это касаеться жизни и смерти. – Даже если я скажу, тебя туда не впустят.–я нахмурилась–зря я это сказал – произнёс он после паузы. Значит, Нуменгард. Блин, и вправду не впустят. К слову, Дамблдор часто навещал Гриндевальда со дня его ареста. Видимо, даже о побеждённых им же самим он заботился. Ладно, видимо, не судьба, подумала я и уже собралась уходить, как мне в голову пришла блестящая мысль. – Хагрид, в какие годы ты обучался в школе? – В сороковых, – наивно ответил лесник. – Ты знал Абраксаса Малфоя? – Его я назвала первым, потому что белоснежный парень с длинными волосами явно выделялся на фоне остальных, и не запомнить его было трудно. Хагрид нахмурился, пытаясь вспомнить, но кивнул. – Он был на несколько курсов старше, но в целом, да, помню, но немного. Меня же исключили на третьем курсе, – Да-да, я знаю, значит, и про остальных он знает. – Он же общался с Долоховым или Лестрейнджем, может, с Розье? – Он почесал затылок, стараясь припомнить. – Да, общался, и ещё один был вместе с ними, такой весь надменный и напыщенный. Будто бы только я это видел. Он старостой был. Это из-за него меня исключили, – видимо, ещё незажившие раны тревожили Хагрида по сей день. Он и вправду мечтал продолжить учиться в Хогвартсе. Я знала о том, что он не окончил учёбу, но не знала, по какой причине. – В смысле, из-за него? Великан так ничего и не подозревал, только лишь радовался возможности излить душу и рассказать кому-то о том, что его тревожило. Честно, я понимала, что я его использую в своих целях, что это плохо, но я уже не могла об этом думать. Если этот Лорд навредил такому, как Хагрид, то он явно не тот, кем пытался мне показаться изначально. – Дело в том, что я ещё тогда любил заводить животных. У меня был тогда свой акромантул, – мда уж, гремлин, по сравнению с акромантулом, ещё цветочки, – Но, честно, Арагог никому не вредил. Я давал ему иногда гулять и иногда кормил, он правда, никого не трогал. Потом, в какой-то момент, одна из студенток погибла в туалете для девочек. Причину так и не нашли, Хогвартс хотели закрыть. Том был старостой, лучшим студентом своего факультета, да и в принципе школы. У него была идеальная репутация. Когда он узнал, что школу, возможно, закроют из-за угрозы для жизней студентов, он решил поймать виновника, а обнаружив Арагога, сдал меня. Я говорил ему, что Арагог не мог так поступить, не сделал бы такого, он мне обещал. Но он мне не поверил. Мою палочку сломали, запретили колдовать и исключили из Хогвартса, – он грустно взглянул на камин, и в его глазах я увидела затаенную боль и обиду. Жестоко. Не факт, что он полностью невиновен, конечно. Всё-таки студентка погибла, и единственное, что могло быть этому причиной – Арагог. А учитывая гремлина, напавшего на меня, я сомневаюсь, что акромантул был безопасен. Но, с другой стороны, этот гремлин и вправду сейчас слушался Хагрида и мирно спал в его руках. Я точно знала, что этот добрый великан был способен найти общий язык почти с любым существом. Значит, Том… – Ты думаешь, Том связан со смертью девочки? – Я аккуратно погладила по голове не такого уж и бесячего гремлина и подняла взгляд на Хагрида, ожидая ответа. – Не знаю. Помню, были слухи о том, что кто-то открыл Тайную комнату и выпустил неизвестного зверя, что и лишил ту девочку жизни, – Тайная комната? Та, которую может открыть только наследник Салазара Слизерина? Он про василиска? Тогда у нас два варианта: либо это был Хагрид, и этот Том действовал из лучших побуждений, либо, Том, лучший студент и его чистокровная компания, были причастны к смерти девочки. Значит… Бинго! Все даже проще! Исходя из моих знаний, никто из шайки Волдеморта не является прямым наследником Салазара. Да и следовать эти напыщенные типы за рандомным студентом, пусть даже и выдающимся, не стали бы. То ли дело – наследник Салазара Слизерина, основоположника всех их идей! Единственные наследники Слизерина, которых я знаю, это Мраксы, некогда старинный и очень влиятельный род. Стоп. Вся их семья погрязла в нищете и инцесте, последние из них несколько раз были судимы. Морфина Мракса, как я до этого считала, последнего наследника рода, заключили в Азкабан за покушение на Тома Реддла. И Меропа Мракс, о её дальнейшей судьбе, после заключения брата в Азкабан, известно только то, что она сбежала из семьи. – Это был Мракс? Том Мракс? – Хагрид нахмурился и покачал головой. – Нет, конечно, с чего это? Его звали Том Марволо Реддл, – меня пронзило током. Реддл? Тот маггл, на которого покушался Морфин Мракс! Отчество передалось от деда. Не может быть! Том Марволо Реддл – сын пропавшей Меропы Мракс. Неужели Лорд Волдеморт – полукровка? Неужели он сын магла?Забавно тогда выходит. Теперь поятно, почему он сменил свое имя. Ему не нравилось, что он был назван в честь магла. – Тебе известно что-нибудь о нём сейчас? – Я старалась говорить как можно спокойнее, скрывая волнение. – Нет. Многие думали, что он станет министром, возглавит какой-то из отделов министерства. Но он отправился работать во второсортный магазинчик артефактов, а потом он пропал, испарился, – зачем он это сделал? Почему отказался от блестящей карьеры и власти? – У тебя остались его фотографии? – Нет, – жаль. – Но они остались у Слизнорта. Помню, Том состоял у него в клубе Слизней... Ну всё, мне надо в Хогвартс. Какая разница, впустят, не впустят, что они мне сделают? Я решительно направилась к главному входу в замок. Преодолев порог, я тут же побежала по коридорам в подземелье, к старому доброму профессору зельеварения.(Надеясь, что завхозу сейчас не до меня) Мне нужно было подтверждение моим догадкам, и срочно. Если Лорд – полукровка, это в корне всё меняет. * – Профессор! – я вбежала в кабинет зельеварения, с размаху распахнув двери и обращая на себя внимание не только профессора, что ещё пару минут назад мирно вёл занятие, но и всего класса студентов. – Мисс Родшильд, какой ураган привел вас сюда на этот раз? – Профессор Слизнорт ничуть не удивился моему внезапному появлению. Думаю, будучи старостой, а также деканом моего факультета, я немало потрепала ему нервишки, пытаясь контролировать всё вокруг. За годы моего обучения я часто таким образом врывалась к Горацию, прерывая уроки. Слава Мерлину, миролюбивый профессор никогда не ругал меня за это, а лишь с интересом наблюдал издалека и помогал, когда это требовалось. Он мягко улыбнулся, и я снова почувствовала себя студенткой, вернувшись на несколько лет назад. – Мне нужны фотографии студентов, в промежутке от 1938 до 1945 годов, – выпалила я, не тратя время на предисловия. Профессор Слизнорт немного покопался в своих архивах, доставая старые альбомы и фотокарточки. И вот мой взгляд упал на выпуск с Абраксасом и Долоховым. И почти в центре, рядом с Горацием Слизнортом, стоял он… Лорд Волдеморт. Том Реддл. Его лицо, было красивым, с острыми скулами и пронзительным взглядом. В нем чувствовалась скрытая сила. Я не могла отвести глаз, в юности он был также прекрасен как и сейчас. Неужели ему уже сорок лет?