6.Неправильная вера

27 ноября 1966 Том Я устало потер переносицу, пытаясь вникнуть в утомительно длинную и до болезненности нарциссичную историю очередного незнакомца. Сосредоточиться никак не удавалось. Вроде бы передо мной и был аристократ, но должного впечатления он не производил. Резкий одеколон нагло бил в нос, смешиваясь с запахом пота, пробивающегося сквозь ткань не только из-за лишнего веса этого типа, но и из-за отвратительного качества его костюма, неуклюже подчеркивающего фигуру и маниакальную жестикуляцию. Я с отвращением следил, как от духоты и жажды из его рта вылетают микроскопические брызги, и единственная мысль в голове – как бы не прожечь его зеленым лучом. Или хотя бы представить, какое удовлетворение это принесет. Этот толстяк занимает немаловажный пост в министерстве по решению конфликтов с маглами, чертов маглолюб. –Я прав, милорд? – Мое лицо, до этого ничего не выражавшее, смягчилось, и я едва заметно кивнул. Этому жалкому подобию человека хватило и этого: он густо покраснел, будто кто-то невидимый сжимал его шею стальной хваткой. "Хрустнуть бы сейчас этой шеей и заткнуть его навсегда…" – мелькнула мысль. Но нельзя. Сейчас – нельзя. Это важная встреча, почти все члены министерства здесь. Мой взгляд скользил по лицам, пока, наконец, не нашел тех, кого я искал. Поседевший аристократ с идеально прямой спиной шел вдоль столов с сыном. Очевидно, только прибыли, хотя мы их ждали весь вечер. Адам и Питер Рокфеллеры – богатейшая семья Британии. Их время пришло. Пора отплатить должок. –Николай, прошу прощения, но мне срочно нужно отойти, – решив, что прелюдия здесь излишни, я прервал монотонную болтовню и направился к Рокфеллерам. Старик надменно оглядывал всех, будто боялся даже прикоснуться к окружающим, как будто от этого его кровь почернеет. –Мистер Рокфеллер. – Мне было забавно наблюдать, как некоторые теряются, услышав мой голос, как напрягаются челюсти, а глаза начинают бегать по сторонам. Особенно приятно было видеть, как высокомерные и надменные люди в миг превращаются в маленьких трусливых крыс, для которых главное – спасти свою шкуру. Адам узнал меня, вспомнил по голосу. Я понял это,по сузившимся глазам, по каплям пота, проступившим на лбу, по озадаченной морде его сына. Это бросалось в глаза. Боялся он не зря. Этот магловед действительно чуть не вынес мне мозг своими идиотскими историями про маглов. Будто меня волнуют обдолбанные кретины. Я медленно подошел к столу и сел справа от него. –Питер, можешь пройтись, прогуляться. –Вы вообще кто такой? – усмехнувшись с наивности парня, я посмотрел на его отца, который, задыхаясь, проговорил: –Питер, сделай, как он сказал. – Не думал, что в двадцать лет я мог наводить такой ужас, что заставляло его даже сейчас подчиняться беспрекословно. "Напугал же я его надолго…" –Мой Лорд… – едва слышно проговорил он. Я сдержал смешок и пристально посмотрел на этого типа, готового сейчас прилюдно лизать мне ноги. –Давно не виделись, милорд, как поживаете? – Я расслабленно откинулся на спинку стула, немного повернувшись, наблюдая за его сыном. "Милорд" – сказал я чисто из принципа. Не буду же я унижать его при членах министерства, это привлечет ненужное внимание. –Б… благодарю за вопрос… Все неплохо… –Неплохо? – мои брови взлетели вверх, уголки губ дернулись в усмешке. – Это слишком скромно даже для вас, Адам. –Я… я… –Фелиция… она здесь? – Я бы и забыл про нее, если бы мой человек, приставленный к Грюму, не доложил, мне, что эта девчонка не только подцепила мракоборца, но и стала приспешницей Дамблдора. У этого защитника грязнокровок талант лезть туда, куда не следует. Будь это обычная чистокровная дурочка, я бы не обратил внимания. Но Дамблдор явно знал, что она – нечто большее. Интересно, знал ли старик, что к этому приложил руку я? Как бы то ни было, Фелиция не могла следовать за Альбусом. Почему? Потому что её жизнь была спасена благодаря мне.Она принадлежала мне с той самой минуты, как её отец, мать и дядя дали мне Непреложный Обет, поклявшись, что когда настанет час, они примкнут к моей армии и будут служить мне верой и правдой. А сейчас? Что я вижу? Девчонка, которую я считал своим тузом в рукаве, проводит время с моим, пожалуй, единственным настоящим врагом, и вместе с ним спасает маглов от голода. Альбус, а что ж ты раньше им не помогал? Лицемер. -Мой Лорд... – Адам, сидевший передо мной, словно провинившийся щенок, замялся. Я устало поморщился. У него была одна простая задача, с которой он не справился. Как такие люди вообще могли сохранять свое влияние и власть? Они даже не способны самостоятельно налить себе стакан воды. А ведь их считают умнейшими и сильнейшими в своем роде. Кем бы они ни были в глазах глупцов, передо мной они – лишь жалкие марионетки. Я медленно перевел глаза на мага. Мой взгляд, полный презрения,скользнул по нему, обжигая. -Мой Лорд…– я свел брови и с насмешкой передразнил его. Думаю, мой голос, пропитанный ядом, и напряженные скулы недвусмысленно выдавали мое раздражение и ярость. Адам, съежившись под моим взглядом, отвел глаза в пустую тарелку. Он боялся смотреть мне в лицо, и правильно делал. -Она мракоборец, мой Лорд… Я подумал… и решил… что это даже лучше… – Моя ладонь медленно, словно змея, потянулась к его затылку. Мужчина еще больше вжался в стул, его плечи задрожали. Пусть понервничает, ему полезно. Рука легла на затылок старика и начала медленно, с нажимом поглаживать его. Это была игра в кошки-мышки, где он – беззащитная крыса, а я – голодный кот. -Что ты там решил? – прошипел я. Неужели он думал, что я забыл? Может, он решил, что умнее меня и лучше знает, что мне нужно? Кретин. Мне хотелось выхватить палочку и хорошенько попытать его, узнать, что за мысли роятся в его гнилой голове. Но вместо этого я мирно сидел, наблюдая за его жалкой попыткой оправдаться. В двадцать лет я жаждал заполучить власть, увеличить свою силу. Тогда я узнал про Розу Возрождения. Она даровала силу, ум, красоту – всё. Эта роза уничтожала даже любой намек на слабость. Она была мне необходима. Но, как это всегда бывает, какие-то жалкие глупцы решили, что лучше она попадет тому, кто об этом не просит. Нелепица! Даже дураку ясно, что власть и сила, в руках того, кто не умеет ими пользоваться, представляет еще большую опасность для человечества. С таким же успехом они могли отдать эту Розу обезьяне, итог был бы тот же. Идиоты. Эта Роза не могла достаться тому, кто хотел ее заполучить для себя, не могла достаться тому, кто не нуждался в ней. До неё должны были добраться те, кто сам узнал о ней, и те, кто сам возжелал ее найти ради ближнего своего. Бред. Я отбросил эту идею, поняв, что добраться до нее у меня не выйдет. Но представьте мое удивление, когда в магазинчик "Боргин и Бёркс", пока хозяина заменял я, явилась супружеская пара чистокровных аристократов и начала умолять меня помочь найти спасение для их дочери. Они пали передо мной на колени, умоляли, женщина рыдала, словно потеряла что-то самое ценное в жизни. Ну не монстр же я, чтобы отказать им? Да и Роза рано или поздно досталась бы кому-то, они бы рано или поздно узнали бы о ней. Я ответил, что смогу лишь указать им на путь, а что делать дальше – это уже их дело, но, при условии, что и они, и члены их семьи дадут мне Непреложный Обет служить мне верой и правдой. Не дурак же я давать такую власть кому бы то ни было, а так она будет в моих надежных руках. Поначалу я сомневался, что у них выйдет, но, видимо, философия "всё лучшее – дуракам" заправляла миром. В итоге они дали раствор из этой розы дочери, которая и вправду излечилась, а сами вскоре, как и было предписано, умерли от проклятья. Девочка осталась на попечении дяди, который также дал мне клятву. Да, надо отдать себе должное, я отлично всё продумал. За исключением идиота, который сейчас сидел слева от меня. Моё оружие сейчас было в руках человека, которого я презираю больше всего. Сегодня я слишком устал, поэтому выслушивать его оправдания не хотел. Лучше решить, как её забрать обратно. -Мы и наша организация прибудем к вам 15 декабря в 9 утра, и вы вместе с сыном и дочерью официально пополните наши ряды. – Глаза мужчины подозрительно забегали. -М… мой Лорд… я дал вам Непреложный Обет… я… я готов сдержать его… но подчинить их… мне не под силу. Я сделаю все, буду служить верой и правдой…– Моя рука крепко схватила Адама за затылок и с силой сжала, приблизив его лицо к своему до опасной близости. Я заговорил, понизив голос до угрожающего шепота: – Ты забыл, какой именно обет дал? – Мой голос сейчас казался загробным, ледяным, проникающим в самую душу. Мужчина затрясся с новой силой, словно в лихорадке. – И ты, и все последующие поколения – все вы будете подчиняться мне. Ты сам лично дал клятву, верно ведь–Я видел, как страх парализовал его. – Мой Лорд, умоляю вас… они все, что у меня есть… – взмолился он, его голос дрожал от отчаяния. – Именно. Они всё, что есть у тебя. Грустно получится, если они совершенно случайно где-нибудь погибнут, я прав? – произнес я вкрадчиво, играя с его страхом, словно волк со своей жертвой. Глаза мужчины остекленели, в них читался ужас. Я чувствовал, как его сердце учащенно забилось, как душа ушла глубоко вниз. В молодости он был не настолько труслив. Я даже опасался тогда, что он подорвет мои планы. А сейчас что? Ослаб. Изнежился в кругу детей. Любовь к ним ослабила его. Они стали его слабостью. Жаль. Думаю, он был бы неплохим солдатом. – Я сделаю все в лучшем виде, – сдался он. Отлично, подумал я, остави аристократа наедине со своими мыслями и направившись к выходу. Теперь он – лишь сломленный человек, готовый на все, чтобы защитить своих близких. – Как все прошло, милорд? – Абраксас поравнялся со мной. В ответ я лишь кивнул, сообщая, что неплохо. Не хорошо, конечно, но пока что проблем не вытекало. Все идет по плану. Новому плану. – Приведи-ка ко мне того разговорчивого маглолюба, – произнес я и трансгрессировал. Мне срочно нужно было сорваться на ком-то. Послышался хлопок трансгрессии, и через пару секунд я уже оказался в своем кабинете. Я оттянул ткань галстука, ослабляя его, снял пиджак, закинул его на черный кожаный диванчик у стены, закатал рукава, открыл окно и тяжело вдохнул свежий ночной воздух. Сдерживать гнев, злость и отвращение за маской добродетельности было все труднее с каждым идиотом, встречавшимся на моем пути. Мне срочно нужно было выпустить всю накопившуюся энергию, оторваться на ком-то. За спиной, словно по заказу, послышался хлопок. Я выдохнул, уже предвкушая удовольствие. Не подумайте, я не психопат. Я не убиваю ради удовольствия всех подряд. Только тех, кто переходит грань, только тех, кто сам напрашивается, тех, кто сам лезет ко мне и играет против моих правил. – Милорд? – послышался неуверенный голос. Усмехнувшись, я поправил волосы и развернулся, параллельно доставая волшебную палочку. Пришло время выпустить пар. – Николай, мой вы золотой, – я раскинул руки, наигранно изображая дружелюбие. Мужчина непонимающе нахмурился, уже начиная пятиться назад. Я же, наоборот, пошёл навстречу, словно хищник, загнавший свою жертву в тупик. – Не бойтесь, я просто хочу с вами немного побеседовать… * 15 декабря 1966 год Я молча шагал в сторону Рокфеллерского поместья. Со мной шли Пожиратели Смерти. Нет, не те богатенькие тупицы, которые для сохранения и набивания своего брюха "инвестировали" свои ресурсы в нашу "организацию", те Пожиратели Смерти, что уже приняли Метку и подчинялись моим приказам. Мои преданные соратники. Вдали я уже видел седовласого мужчину, нескольких его слуг, сына рядом. На него мне было наплевать. Что нового он мог мне предложить? Ничего. Сейчас мне нужно было просто встретиться с девчонкой. Посмотреть, одарила ли Роза ее силой? И насколько она лояльна ко мне. Вместо этого этот идиот стоял у входа и представлял мне своего сына, как можно медленнее провожал меня ко входу в поместье. Разговоры наскучили мне слишком быстро. Решив, что ничего нового я из разговора с мужчиной не вынесу, я перешел на легилименцию. А вот и Родшильд, еще вчера. Интересно, что она думает обо всем этом? – Ты хочешь сказать, что мы примкнём к каким-то разбойникам? – Большие зеленые глаза смотрели прямо на отчима с явным осуждением. В них читалось презрение и неприятие. – Это не какие-то разбойники, а Пожиратели Смерти с самим Лордом Воландемортом, – вставил Питер. Видимо, парнишка, в отличие от кузины, придерживался философии чистоты крови. Его глаза горели фанатичным огнем. – То есть я, без пяти минут мракоборец, должна вступить в компанию по уничтожению магглов и порабощению грязнокровок? Вы хотите, чтобы я приняла участие в геноциде? – Ее скулы напряглись, ее явно задевала такая раскладка. Да, этот маглолюбивый старик все-таки промыл ей мозги. Настолько, что она даже мысль о том, чтобы примкнуть к нам, не допускала. Ярость клокотала в ее груди. – Дело не в этом. Мы хотим, чтобы ты, как представитель чистокровного семейства, представляла наши интересы. В конце концов, магглы у власти ни к чему хорошему не приведут, – наконец заговорил Адам. Он пытался убедить ее, но в его голосе звучала неуверенность. Он знал, что она не согласится. – Я согласна, но и теракты с геноцидами не есть добро, – она резко вскочила. В ее голосе звучало негодование, а в глазах горел праведный гнев. Она была полна юношеского идеализма, который мне казался наивным и смешным.Вера в правду, надежда на справедливость, вера в добрых дядек, готовых рисковать своими жизнями ради других, спасать женщин и детей, удивилась ли бы она, узнав что Дамблдор не настолько хороший, каким она его себе представляла. – Фелиция, грядет война. Нам нужна гарантия безопасности и защиты, а не добро и мир, – Верно, подумал я. Ее отчим говорил правильные вещи, но сомневаюсь, что она его услышит. – Ради этой гарантии нужно идти на геноцид? Нет, спасибо! – Ее голос дрожал от возмущения, но в нем чувствовалась твердость характера. – Мы лишь будем инвестировать деньги, – попытался оправдаться Адам. – Это та же поддержка, – отрезала она, не давая ему закончить. – Всё, что от тебя требуется, — это улыбнуться и встретить их, как… – не успел он договорить, как я услышал стук каблуков. Я тут же отбросил воспоминания Рокфеллера и поднял глаза в сторону лестницы. Из-за угла вышла девушка. Это была она. Я понял это сразу. Как? Никогда в жизни я не видел действительно красивых дам. Симпатичных? Возможно. Но ни одна дама из них не была столь привлекательна. Конечно, сердце моё не дрогнуло, но вот Каркаров, например, я уверен, уже посвящал в своей голове девушке стихи. Длинные тёмные, волнистые волосы, несколько прядей красиво выбившиеся из прически, бледная, аристократичная кожа, большие, красивые, затягивающие тебя вглубь глаза. Это определённо дар цветка, подумал я. Роза Возрождения не только исцелила ее, но и наделила неземной красотой.