7.Свидание?

Я проследовала по уже исхоженной тропе, ведущей в "Кривое зеркало". Время неумолимо приближалось к восьми часам вечера, и я ощущала, что безнадежно опаздываю, но мои мысли были заняты совершенно иным. Аластор, несомненно, ждал меня не менее часа, однако мои размышления были целиком и полностью поглощены размышлениями о Томе Реддле. Чего он добивается на самом деле? Неужели этот полукровка всерьез готов пойти против сложившейся власти ради благополучия чистокровных волшебников? Осознает ли он, что в этом случае его собственные права также будут ущемлены? И вообще, причисляет ли он себя к полукровкам? Или же он полагает, что факт родства с великим Салазаром наделяет его особыми привилегиями? Его приспешники, безусловно, осведомлены о его кровной связи со Слизерином, иначе как объяснить их безоговорочное подчинение? Но знают ли они о его нечистокровном происхождении? В любом случае, ненависть к его персоне пронизывала меня до самых костей. Такие, как он, понятия не имеют о сочувствии и сострадании. Из-за подобных ему и погибла Ангела, из-за них ежедневно гибнут сотни таких же, как она. Именно из-за него я вчера покинула родной дом, из-за него меня предали. Я была уверена, что Адам никогда бы не поступил подобным образом. Возможно, Питер мог бы, будучи человеком, выросшим среди чистокровных отпрысков Пожирателей Смерти, но Адам – никогда. Да, возможно, он был против моей поддержки маглам, возможно, он отстаивал чистоту крови и интересы чистокровных семей, но чтобы пойти на преднамеренные убийства мирных и безоружных людей, женщин и детей? Нет, он бы на это не пошел. Я – живое тому подтверждение. Адам, мама и папа могли просто избавиться от меня как от нежеланного ребенка, и никто бы их за это не осудил. Но они не сделали этого, они вылечили меня, рискуя собственными жизнями. Адам не мог так кардинально изменить свои взгляды за такой короткий промежуток времени. Наверное, я просто внушала это себе. Вероятно, я отчаянно хотела, чтобы это было правдой. Погрузившись в глубокие раздумья, я и не заметила, как оказалась у самого порога. Распахнув дверь, я услышала звон колокольчика, оповещающего о прибытии нового посетителя. Небольшое заведение было погружено в полумрак. У барной стойки стоял одинокий бармен преклонных лет – единственный сотрудник, которого я когда-либо здесь видела, если не считать уборщика или уборщицу. Прямо напротив бармена расположились двое стариков, очевидно, уже изрядно пьяных и не вызывающих ни малейшего доверия. Их единственной целью было, по-видимому, осушить весь алкоголь, имеющийся в баре, чем и объяснялось их столь близкое расположение к стойке. В целом, помещение не было переполнено, но учитывая, что сейчас вечер, а для бара это час пик, то большего количества людей тут практически не бывало. Если не считать барную стойку, занятыми были три столика. За одним из них сидели две женщины. Одна была облачена в богатое платье, расшитое золотистыми узорами, а вторая – в скромный сарафан, который сильно контрастировал с нарядом женщины напротив,по всей видимости, самый лучший в ее гардеробе. Несмотря на невзрачную одежду, ее руки, уши и шея были щедро увешаны золотыми украшениями, совершенно не сочетающимися друг с другом. Очевидно, что она приобрела их не в ювелирном салоне. Женщина держала в руках карты, умело тасовала их и что-то увлеченно рассказывала своей собеседнице. В другом конце зала расположилась парочка: явно неприятный мужчина лет пятидесяти с густой, неухоженной бородой и молодая девушка с вызывающим макияжем и в откровенном наряде. Ее поведение по отношению к старику, который непозволительно долго обнимал ее, касаясь запретных мест, недвусмысленно намекало на ее профессию. Зато никто не узнает, что я была здесь, промелькнуло у меня в голове. И, наконец, мой взгляд упал в центр зала. За старым, потертым столиком, на скрипучем стуле, сидел он. Чистокровный гриффиндорец, светловолосый, высокий, подтянутый, сильный мракоборец, один из самых выдающихся сотрудников министерства и один из первых чистокровных волшебников, открыто выступающих в защиту прав маглорожденных. Одна из трех лампочек, единственная, которая не мерцала, располагалась прямо над головой парня, словно специально подсвечивая его и без того светлые волосы, отчего он, казалось, светился, словно ангел. Он тут же поднял голову, и, увидев меня, встал. На его фоне я чувствовала себя еще более скверной. Еще большее отвращение вызывал тот факт, что я позвала его сюда из личных соображений, воспользовавшись его чувствами. А он пришел, сидел в одиночестве в этом мерзком месте уже больше часа, приехал издалека только потому, что я попросила, в надежде на то, что я отвечу взаимностью на его чувства. Парень тут же потянулся за букетом полевых цветов, которые, по всей видимости, нарвал где-то в окрестностях Ирландии, и направился ко мне. На нем были надеты явно дорогостоящие брюки и алая водолазка, что говорили, нет, кричали о его желании произвести впечатление. Даже его волосы, которые обычно торчали в разные стороны, были тщательно уложены. Невольно я сравнила его с Томом, но тут же отогнала эти непрошеные мысли прочь. — Я уже начал думать, что ты не придешь, — произнес он с теплой улыбкой, ничуть не обидевшись на мое опоздание. — Это тебе. — Он бережно протянул мне букет и, ожидая моей реакции, смотря на меня сияющими глазами. Мне захотелось сквозь землю провалиться. Боги, ты же Грюм! Почему ты не ушел? Ты отстраняешь мракоборцев за малейшие провинности! Почему ты не ругаешься? Ты же Аластор, тот, кто рвет и мечет, когда что-либо идет не по его плану. — Вау, — попыталась я изобразить искреннее удивление и радость. — Как красиво... Спасибо, Аластор. — Услышав свое имя в столь непринужденной форме, парень расплылся в улыбке и, галантно приложив руку к моей спине, повел меня к столику. — Должен признать, у тебя весьма специфичный вкус в заведениях, — усмехнулся он, отодвигая для меня стул. — Я прочитала об этом месте в газете и подумала, что реклама не врет, — попыталась оправдаться я, усаживаясь на стул. Он от души расхохотался, обнажая идеально ровные зубы, и сел напротив. — Насколько я понимаю, местная кухня не отличается изысканностью, — сказал он, когда до нас донесся визг девушки с вызывающе-красной помадой. Аластор с явным осуждением взглянул на парочку и, вернувшись ко мне, попытался придать своему взгляду максимально доброжелательное выражение. — Я знаю одно местечко неподалеку, гораздо лучше этого...—Но, нет, только не эти фешенебельные рестораны, где у стен есть уши. Я резко положила свои ладони на его руки, сложенные на столе. — Нет! — произнесла я. Он удивленно посмотрел сначала на мои руки, а потом поднял глаза на меня. — Аластор, ты же знаешь мое отношение к подобным мероприятиям... Я хотела побыть с тобой наедине, по-настоящему, не в этой наигранной фальши,а там, где и чувства, и эмоции, и действия – все искренне, неподдельно. — Я кокетливо подняла взгляд, понимая, что сама себе рою могилу. Блондин, явно польщенный таким вниманием, смущенно улыбнулся. — Должен сказать, не каждому удастся столь искусно описать этот второсортный бар, который держится на плаву только благодаря местным пьяницам, мошенникам и ночным бабочкам, — честно признался он. Нет уж, на трезвую голову я лгать не умею. — Может, выпьем? — а что мне еще остается? Все, что мне было нужно, я уже узнала. Я не хочу лишний раз давать ему повод для напрасных надежд. К тому же, Аластор смотрит на меня с таким обожанием... Может быть, если я напьюсь и буду вести себя как последняя идиотка, он сам от меня отстанет? Главное – не переусердствовать. — Ты пьешь? — удивление промелькнуло в его глазах лишь на мгновение, но тут он исправился. — То есть... В смысле, что ты будешь пить? — Огневиски. Вишневый, если есть. — Блин, у меня же только утром похмелье прошло. Парень кивнул, и я тут же убрала руки, радуясь прекращению этого затянувшегося телесного контакта. Через пару минут он вернулся с бутылкой алкоголя и двумя бокалами. — Так о чем ты хотела поговорить? — спросил он, откупоривая бутылку и наполняя бокалы. Я тут же осушила свой бокал и поморщилась от горечи. — Я просто хотела увидеться... Как продвигаются дела? — постаралась я увести разговор в другую сторону. — Неплохо. На месте нашлись спонсоры и волонтеры. Я пробуду там еще пару дней и вернусь, — он сделал глоток и посмотрел на меня глазами, полными влюбленности. — А у тебя? Ты выяснила, что это за организация завелась у вас дома? Я отвела взгляд и снова осушила бокал, только что наполненный парнем. Алкоголь начал действовать на меня. — Это не важно. А у тебя что? Ну, в смысле, лично у тебя? — может быть, он расскажет что-нибудь про Пожирателей Смерти? — В основном я погряз в работе и совершенно не успеваю устроить свою личную жизнь, — он осушил свой бокал, но больше наливать не стал. Я нахмурилась и потянулась к бутылке, но парень остановил меня. — Помедленнее. Ты переусердствуешь. — Нет, я продолжу... — Я снова потянулась к бутылке, но парень перехватил мою руку, мгновенно поднимаясь со стула и поднимая вместе с собой и меня.— Эй! Что ты делаешь...? — попыталась я возмутиться, но из-за охватившего меня опьянения лишь сильнее прижалась к нему. Он обнял меня одной рукой, бросил несколько галлеонов бармену, подхватил букет цветов и потащил к выходу. — Ты слишком пьяна. Отправимся к тебе домой, там и поговорим, — произнес он. Что? Обратно к Рокфеллерам? Только не это! Я попыталась вырваться, но физическая подготовка опытного мракоборца явно была на порядок выше моей. — Нет, может быть... в дом Ротшильдов? — Нет, там некому о тебе позаботиться, — ответил он. Я дернулась. — Аластор, стой... там... Китти... — произнесла я. Дверь захлопнулась, и волна холодного воздуха обдала меня, но я даже не успела вспомнить о том, что забыла верхнюю одежду, как пальто мракоборца бережно укутало меня. — Ну, хватит, все будет хорошо. — Аластор, довольно! — Я, наконец, высвободилась из его объятий, доставая волшебную палочку. — Мисс Ротшильд? — раздался ледяной голос, и я резко обернулась. Ну, конечно, кто же еще? Абраксас Малфой стоял прямо за моей спиной. Везуха! — Что вы здесь делаете? — мгновенно спросил Аластор, но Абраксас его полностью проигнорировал. — Вам... нужна помощь... мисс Ротшильд? — Что он слышал? Слышал ли то, что Абраксас собирается доставить меня прямиком к Пожирателям Смерти? Осознал ли, что еще пара секунд, и их всех раскроют? Не то чтобы я их выгораживаю, но... Кого я обманываю? Да. Я все еще оправдываю Адама и Питера, надеясь, что все это – ложь. А Люциус? А Белла? Они же еще дети... Я не выдержу, если они из-за меня окажутся за решеткой или лишатся магии. С сожалением я взглянула на Аластора, который, по правде говоря, просто хотел помочь. Он действительно заметил мое плохое настроение и хотел доставить меня в безопасное место… Но подвергать мою семью опасности я не хотела, пусть даже сейчас мне и придется отправиться вместе с одним из самых приближенных к этому человеку, убившему младшекурсницу еще будучи студентом Хогвартса, руководствуясь лишь соображениями чистоты крови. Кто знает, на что еще он способен? — Прости, — еле слышно прошептала я парню и, повернувшись к Малфою, кивнула, вкладывая свою ладонь в его. Едва заметная тень грусти скользнула в глазах мракоборца, а затем он трансгрессировал. Я умоляюще посмотрела на Пожирателя Смерти. — Можно ко мне домой? — Абраксас, который в детстве порой даже нянчил меня, сухо отвел взгляд. — Хорошо, — произнес он. Я выдохнула с облегчением. — Там вас ожидает Темный Лорд, — добавил он. Внутри меня оборвалась последняя нить надежды. Видимо, отдохнуть мне не удастся. Мое сердце бешено колотилось, а по телу бегали мурашки, несмотря на пальто, которое все еще висело на мне.