13.Как я выбралась из клетки.(выбралась ли?)

Меня не сковывало оцепенение, лишь извечная скука, пропитанная тихим протестом, и, как это ни странно, редкие, мимолетные вспышки страха. Скука, вгрызшаяся в подкорку, заставляла нарезать круги по комнате, словно в клетке. Шаг вперед, два назад, эта дурацкая планировка была пыткой для ума. Стакан в руке служил лишь предлогом для движения, а вода... вода просто была, как и все остальное здесь. Завтрак, обед и ужин появлялись на тумбочке, как по расписанию, и, как по расписанию, вызывали тошноту своей безликостью. В этой проклятой спальне не было ничего, чтобы могло развлечь мой разум – ни книги, ни холста, ни достойного противника. С отрывистым вздохом я остановилась посреди комнаты, принимая решение. Хватит! Бессильно ждать – не в моем характере. Резко развернувшись, направилась к окну, намереваясь вздохнуть полной грудью. Распахнув створки, я ощутила ледяной удар декабрьского ветра, но не дрогнула. Напротив, эта резкая прохлада пробудила мою решимость. Гордая мысль о недельной голодовке в заточении развеялась как дым. Я усмехнулась – кто бы мог подумать, что меня сломит не плен, а банальная скука? Отбросив ненужные сомнения, я забралась на подоконник и, оценив расстояние, шагнула наружу. Третий этаж. Холодный, скользкий от ночного дождя выступ под босыми ногами. Вцепившись стальными пальцами в шершавые наружные подоконники, я, не обращая внимания на пробирающий до костей холод, начала продвигаться в сторону. Никаких молитв – только расчет и концентрация. Нужно добраться до соседнего окна, и тогда появится шанс выбраться из этой мышеловки. Будь на мне сапоги, а не тонкая ночнушка, будь этот чертов выступ суше… Но я привыкла играть с тем, что есть на руках. Усложнять себе жизнь. Зубы стучали, но это лишь добавляло азарта. Добравшись до цели, я с презрением оглядела узкую полоску стены, отделяющую меня от свободы. Открытое окно. Я прыгаю внутрь и. Нога предательски поскользнулась на обледенелом камне. Инстинктивно сгруппировавшись, я машинально попыталась зацепиться за скользкую стену. В последний миг рука сорвалась, и тело, потеряв опору, рухнуло в пустоту. Моментальное падение… Что ж, это был неплохой способ помереть. В голове промелькнули обрывки мыслей, в основном – раздражение из-за собственной глупости. Но вместо удара, в последний момент, словно по чьей-то прихоти, моя рука попала в чей-то цепкий захват. В рывке, за доли секунды, меня втащили в комнату, где я потеряла ориентацию и кубарем покатилась вперед на кого-то. В этой спальне прямо под окном стоял рабочий стол, и мой спаситель, вытянувшись, чтобы достать меня, потерял равновесие. Вместе с ним мы рухнули на пол, он под меня, а я сверху, на грудь. Сразу запахло им… терпкий аромат сандала, въевшийся в кожу и одежду. На секунду я закрыла глаза, наслаждаясь этим контрастом: обжигающий холод снаружи и обволакивающее тепло здесь, внутри. Похоже, я все-таки осталась в живых. Я вскочила, как и он, мы одновременно отпрянули друг от друга. Его волосы растрепались, обрамляя лицо тенью непокорных прядей. На нем не было галстука, ворот рубашки расстегнут. Он выглядел почти небрежно – и от этого еще более опасным. Тяжелый, пронзительный взгляд исподлобья... Думаю если бы не эта его вечная усталость от жизни, или загруженность работой, он бы обязательно попытал бы меня круциатусом. Но, видимо, выбирая между пытками и работой, он выбирал работу. Но несмотря на это, в каждом его взгляде читалось желание убить, сломать трахею,запытать до смерти, он не говорил открыто, не делал этого, но дикое желание чувствовалось в его взгляде, в том как он хмурил густые темные брови, в том как желавки на его скулах дергались, в том, насколько отточенно и идеально он пытался скрыть эмоции, и, хоть другие эмоции он и вправду не показывал, злость распознавалась моментально, он не мог ее сдерживать, это было слишком трудно для него. То ли от выброса адреналина, то ли от сильного аромата его духов в воздухе, я отметила, что выглядел он невероятно сексуально. Он что-то говорил своим приятным, бархатистым голосом. –Мисс Родшильд, каким образом мне привести вас в чувства? – ледяным тоном спросил он, и этот нарочито вежливый тон только усилил мое раздражение. Ярость, которую я старалась сдерживать в течение последних дней, вспыхнула с новой силой. Я не боялась его. Совсем. "Да, он был отчасти прав, – пронеслось у меня в голове, – но это не давало ему права так со мной обращаться." Волна обиды захлестнула меня, но прежде, чем я успела погрузиться в пучину самоанализа, меня вырвали из размышлений звуки приближающихся шагов. Тяжелые, размеренные, они отдавались гулким эхом в тишине комнаты. Тёмный Лорд. Он медленно надвигался на меня, словно хищник, загоняющий жертву в угол. В его руке зловеще поблескивала палочка. – Вам всего лишь нужно было провести пару дней в комнате, – его голос был низким, бархатным, но в нем отчетливо сквозила сталь, – а вместо этого вы решили выброситься из окна. Причем не из своего, а из моего. Он остановился в нескольких шагах от меня, опасно прищурившись. В его глазах плясали отблески гнева и... чего-то еще, чего я не могла разобрать. – Каким образом вы вообще стажировку прошли? – продолжил он, его тон становился все язвительнее. – Насколько я знаю, наличие мозгов – это важный аспект в вашей работе. И если в случае с Аластором и Дамблдором я бы мог списать это на их принадлежность к львиному факультету, и счесть за нормальное их поведение как тупых баранов, то в вашем случае… – он сделал паузу, намекая на то, что я закончила Слизерин, – я смею предположить, что вашими основными качествами являются хитрость и расчётливость. Ещё один шаг. Он навис надо мной, словно грозовая туча, и его голос понизился до полушепота, обволакивающего, пугающего. – А теперь у меня один маленький вопрос, – прошипел он. – Неужели вы не в состоянии поразмыслить, что с вами может случиться, если вы в дождь выйдете в окно, без палочки, полуголой, босой, да ещё и в холод? Я уже собиралась огрызнуться, подготовив язвительный ответ, чтобы не дать ему в очередной раз одержать верх в словесной дуэли. Но последняя фраза заставила меня замереть. Полуголая… Чёртовы ткани! Светлый шелк и так был довольно тонким, а в мокром состоянии он стал практически прозрачным, обрисовывая каждый изгиб моего тела. Мои волосы тут же встали дыбом, а щеки вспыхнули неконтролируемым румянцем. Меня охватила волна стыда и унижения. Я резко подняла голову, надеясь, что он не заметил моего смущения. Но, к моему облегчению или наоборот, разочарованию.. его взгляд был прикован к моему лицу. Это не принесло мне облегчения. Напротив, от этого мне стало ещё хуже. Не раздумывая, я резко взмахнула рукой и со всей силы ударила его по щеке. Звонкая пощечина эхом разнеслась по кабинету. На его бледной коже мгновенно проступил яркий красный след. – Боже, ради Мерлина, простите! – выпалила я, мгновенно осознав содеянное. Рука непроизвольно потянулась к его лицу, но я тут же одернула ее, чувствуя, как стыд сжигает меня изнутри. В голове всплыли воспоминания о падении, о его падении на спину. Он ведь ударился затылком! Из-за меня. Мои руки снова взметнулись вверх, пытаясь исправить содеянное. Но Тёмный Лорд раздражённо поднял ладонь, останавливая меня. Он закрыл глаза и сквозь стиснутые зубы процедил: – Мисс Родшильд, если ваша жизнь вам дорога, настоятельно рекомендую немедленно покинуть мой кабинет. Повторять не пришлось. В его голосе сквозила такая угроза, что у меня по спине пробежали мурашки. Я тут же кивнула и, ещё раз извинившись, бросилась к двери. Но, видимо, сегодня удача окончательно решила повернуться ко мне спиной. Едва я открыла дверь, за углом послышались голоса. В панике я захлопнула дверь и влетела обратно в кабинет. Реддл вопросительно изогнул бровь. – Там кто-то ходит, – прошептала я, задыхаясь от волнения. Не то чтобы я боялась, но мне бы очень не хотелось появляться в таком виде перед кем либо, особенно, выходя в таком виде из кабинета этого змея. Не успела я договорить, как в дверь постучались. Сердце бешено заколотилось в груди. Я лихорадочно начала взглядом искать, куда бы спрятаться. Но в кабинете не было ни шкафов, ни ширм, ни даже большого дерева в кадке! Видимо, я так и осталась бы стоять посреди комнаты, как идиотка, если бы не Тёмный Лорд. Он взял большой чёрный плед, который до этого сложенным лежал на книжной полке, и молча протянул мне. Его невероятно серьёзный взгляд был направлен на дверь позади меня. – Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он едва заметно кивнул и, взяв меня за плечо, подтолкнул к креслу у камина. – Сядь, – это был не вопрос, а приказ. И я послушно села, тут же кутаясь в теплый плед, пытаясь хоть немного согреться и скрыть своё смущение. – Кто это? – тихо спросила я, стараясь не привлекать внимания тех, кто стоял за дверью, но Том не ответил. Он лишь медленно, молча отошёл обратно к столу, повернулся к окну и тяжело вздохнул. Вопреки моим надеждам, через несколько невероятно долгих секунд он, поправив волосы и рубашку, произнёс: – Входите. Дверь скрипнула, и два аристократа предстали на пороге, Малфой и Долохов. Ну конечно, что же они еще будут делать рано утром, если как не лизать копыта этому козлу? Абраксас бросил на меня мимолётный взгляд, а после уставился нечитаемым взглядом в затылок Тёмного Лорда. Антонин же, увидев меня, едва заметно усмехнулся. И этого было достаточно, чтобы я покраснела с головы до ног. Я отвела взгляд, уткнувшись в свои ноги. – Милорд… можно я… пойду? – с надеждой посмотрела я на Тома. Но тот не ответил. Его осанка была невероятно прямой, а взгляд с невероятным интересом изучал лес вдали. Казалось, он совершенно забыл о моем существовании. – По какому вопросу пожаловали? – резко повернулся он к Пожирателям, заставив меня вздрогнуть. – Мать Эвана, Миссис Розье, скончалась сегодня утром, – четко произнес Абраксас, опустив глаза. Долохов же пристально смотрел в широко распахнутое в дождь окно, размышляя о чём-то своём. Миссис Розье умерла? Не то чтобы я испытывала к ней особую привязанность, но насколько я помнила, это была добрейшая женщина. Среди мрачных, надменных аристократов она казалась настоящим лучом света – с длинными светлыми волосами, белоснежной кожей и изумрудными глазами, искрящимися теплом. К тому же, она была единственной, кто хоть как-то удерживал Эвана от совершения жестоких преступлений, хотя, признаться, у неё это не всегда получалось. Несмотря на свою внешнюю черствость, и Эван, и его младший брат Феликс очень любили свою мать и наверняка тяжело переживут эту потерю. Реддл тяжело вздохнул, словно его тоже коснулась эта печальная новость. – Как Эван отреагировал? – не сдержавшись, спросила я, отчего все трое повернулись ко мне с такими лицами, будто до этого момента не подозревали, что я умею разговаривать. Несмотря на это, Абраксас все же ответил: – Думаю, Эван ещё не осознал произошедшее. Лишь отдал несколько формальных приказов насчёт тела матери, распорядился, чтобы поместье окрасили в траур, назначил время для принятия соболезнующих гостей. Насколько я знаю, Эван ни разу не подошёл к телу матери, но вот Феликс не отходит от неё ни на секунду. Я понимающе кивнула. Они потеряли мать. Это невероятно тяжело осознать и пережить. Сама мысль о подобной утрате заставила моё сердце сжаться от тоскливой боли. – Когда мы должны там быть? – будничным тоном спросил Том, словно речь шла о том, что сегодня на завтрак. Я бы разозлилась или возмутилась, если бы была в другом настроении. Но сейчас мне было не до этого. – Как мне передали, гостей начнут принимать сегодня в пять вечера. С завтрашнего дня, в то же время, поместье закроется на траур. На ужине двадцать четвёртого огласят дату проведения похорон. – Отлично. Передайте Пожирателям, что мы отправимся к ним. Мисс Родшильд, соберите вещи, обязательно траурные. Через полчаса мы выберемся, – мои брови тут же взметнулись вверх. Ну уж нет! Я, конечно, соболезную, но не настолько же! Я еле выбралась из одной клетки, а меня сразу же хотят запереть в другой?! Надо же хоть немного совести иметь! – В смысле, я? – возмущенно спросила я, отчего мужчина повернулся ко мне и злобно уставился на меня. Его взгляд был таким пронзительным, что казалось, будто он готов просверлить меня насквозь. – Только не говорите мне, что вы сейчас собираетесь закатывать очередную истерику по поводу того, что не хотите идти на похороны вашего же родственника, – прорычал он, едва сдерживая гнев. – Но они дальние! Я на похоронах даже родителей не была! Что я там делать буду?! – возмутилась я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. – Мисс Родшильд, идите собирайтесь сейчас же, – надавил он, его голос стал низким и опасным, будто еще секунда и в меня прилетит зеленая вспышка, но меня это уже не беспокоило, то что он себя не контролирует-явно не моя проблема. Я поняла, что это мой шанс. Медленно, с вызовом в глазах, я вытянула руку. – Отдайте мою палочку, тогда пойду, -его скулы напряглясь, а глаза залились багровым цветом,я же уверенно и с вызовом смотрела в ответ, битва продолжалась недолго, в конце концов,он всё же достал из шкафчика мою палочку и вложил в мою ладонь. Я широко улыбнулась, чувствуя прилив силы, словно мне вернули родную сестру. Моя собственная, верная, готовая в любой момент защитить меня. Глубоко вдохнув воздух, я кивнула, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Пробуду не больше недели, при условии, что меня никто запирать не будет. И, гордо вздёрнув подбородок, я направилась к двери, чувствуя на себе прожигающий взгляд Тёмного Лорда. В этот момент я ощутила себя дикой птицей, которую выпустили из клетки, но ещё не дали забыть о её существовании. Я должна была доказать ему, что я не просто игрушка в его руках, а личность, способная на собственные решения. И я докажу это, чего бы мне это ни стоило.