19.Договор.

Я не помню, как вернулась в свое поместье. Провал в памяти, словно черная дыра, поглотившая все детали дороги домой. Помню лишь холод внутри, ледяной ком отчаяния, парализовавший волю. Аластор и Роуэн кричали мне вслед, пытались остановить, догнать, но их голоса звучали как далекое эхо в тумане моей боли. "Он хочет, чтобы я умерла," – прошептала я им в ответ, фраза сорвалась с губ почти неслышно, как предсмертный вздох. Они перенесли внимание на директора Хогвартса, их лица исказила злость и гнев. Дамблдор… Его имя звучало теперь как проклятие. Воспользовавшись их секундной заминкой, их отвлеченностью, я трансгрессировала, оставив их в недоумении и ярости. Дома я машинально наполнила ванну обжигающе горячей водой. Погрузилась в нее, как в омут, надеясь, что жар сможет выжечь лед в моей душе. Но становилось только хуже. Мысли вихрем кружились в голове, терзая, мучая. Может, он прав? Может, и вправду смерть – единственный способ разорвать эту проклятую клятву? Нет, чушь. Абсурд! Неужели он сомневался во мне все это время? Неужели считал, что меня можно сломить, подчинить, как марионетку, дергая за ниточки страха и отчаяния? Именно эта мысль разрывала меня изнутри, разъедала, как кислота. Рыбак рыбака… Если Дамблдор был в чем-то уверен, значит, он испытывал это что-то на своей шкуре. Он был уверен, что Тому удастся подчинить меня. Потому что судил по себе. Потому что ему самому удалось промыть мне мозги, превратить в послушную пешку в своей игре. Как я могла быть настолько слепа? Как могла не видеть того, что он манипулирует мной, как пешкой на шахматной доске? Боль разъедала изнутри, проникая в каждую клетку тела, отравляя кровь. Нужно было решать, что делать дальше. Остановить Реддла. Но как? Он уже почти собрал армию, его последователи словно тени сгущались вокруг него, готовые исполнить любой приказ. Он уже наносит удары, сея хаос и страх. Еще немного, и он объявит о себе во всеуслышание, явит миру своих пожирателей. Но могла ли я сейчас обезоружить его? Сейчас, когда сомнения терзают меня изнутри, когда я не уверена, кому доверять? Пора было принимать сторону. Дамблдор, по сути, был той же мафией, что и Том. Он также преследовал свои идеалы, также стремился к власти, но считал себя светом лишь по той причине, что он не убивает напрямую. Верно, он не убивает… Он просто забирает магию, лишает свободы, обрекает на пожизненное заточение. Он делает больно по-другому, изощреннее, оставляя раны, которые никогда не заживают. Только вот между Томом и Альбусом было одно важное, фундаментальное отличие. Дамблдор видел мир только в чёрно-белых тонах, навязывая всем свою картину "правильности". Он считал себя правым и требовал безоговорочного подчинения. Реддл же, напротив, признавал существование других взглядов, других намерений, других ценностей. Он предлагал выбор – пусть и с заранее известными последствиями, – но выбор, а не безальтернативное подчинение. Он не пытался перекроить сознание, не ломал волю, а просто предлагал присоединиться к его видению мира, обещая власть и свободу от моральных ограничений. Он не врал, он лишь предлагал сделку. Меня не было в поместье Розье весь день, но вряд ли они заметят это сразу, учитывая всеобщее горе и траур. Мой побег, скорее всего, остался незамеченным, погребенным под грузом скорби. Это давало мне шанс выиграть время. Еще я знала, что Том обязательно отправит кого-то на мои поиски – либо Малфоя, либо Антонина Долохова. А это значило, что он останется либо без охраны, либо с минимальной защитой. Конечно, я не питала иллюзий, что смогу выстоять в открытой битве с ним. Нет, я была гораздо слабее – он был сильнее. Но вот воспользоваться тем, что он меня недооценивает… Это вполне реально. Мне нужно лишь оставаться в замке, но быть незаметной, словно призрак, наблюдать, выжидать. Нужно дождаться момента, когда Том останется без защиты, когда обстановка будет наиболее выгодной для нападения. Забрать его палочку и поговорить с ним на моих условиях. Это был рискованный план, но другого выхода я не видела. Дальше дело оказвлось проще, чем я ожидала. Я наблюдала за ним из теней поместья Розье. Разведка – одно из первых, чему обучали мракоборцев, поэтому бродить по и без того переполненному скорбящими поместью оказалось на удивление легко. Все были погружены в собственное горе, и никто не обращал на меня внимания. Особенно сейчас, в дни траура, когда все вокруг словно замерло в ожидании неизбежного. И вот настал момент, когда моя пропажа была обнаружена. Реддл сидел, как всегда, во главе стола, величественный и неприступный, словно мраморная статуя. В этот момент в зал ворвался Антонин Долохов, бледный и запыхавшийся, и сообщил ему о моем исчезновении. Лицо Тома надо было видеть. Ярость, гнев, бессилие – все эти эмоции отразились на его лице. Совру, если скажу, что эта ярость мне не польстила. Пусть и наорал он из-за меня на бедного, нивчём неповинного Долохова. И наконец, он совершил ошибку. Не одного, не двух, а сразу трех своих самых приближенных слуг он отправил на мои поиски. Что ж, раз у Эвана траур, никто не помешает мне осуществить мой план. Дело за малым. Вскоре Том вышел на балкон, достал сигарету и закурил, выпустив в ночное небо тонкую струйку дыма. После разговора с Дамблдором мои взгляды начали меняться. Теперь Реддл не казался мне воплощением абсолютного зла. Напротив, я все чаще ловила себя на мысли, что нахожу его решения и взгляды более верными и логичными. Я тянулась к Реддлу, хоть и пыталась это отрицать, убеждала себя, что это лишь минутная слабость. Может, я и не знала, что именно я к нему испытывала. Но курил он, черт возьми, красиво. Так… по-магловски. Сигарета в его руках была настолько неправильным, настолько чуждым элементом на фоне его безупречного облика, его отточенных манер, идеального одеяния, аккуратно и красиво уложенных волос и его безупречно красивого лица. Это несоответствие лишь делало его еще более привлекательным, еще более притягательным. Я, почти забыв обо всем, просто завороженно наблюдала за ним, наслаждаясь этой хрупкой, молчаливой атмосферой. Забыла о войне, о Дамблдоре, о собственном страхе, о надвигающейся катастрофе. Была лишь ночь, лунный свет и силуэт Тома, курящего на балконе. Но внезапно Реддл резко оттолкнулся от перил, о которые облокачивался до сих пор, и стремительно направился в кабинет. Я замерла, наблюдая, как он садится за массивный письменный стол, заваленный бумагами, и погружается в работу. Долго, муторно, сосредоточенно что-то строчит пером на пергаменте. Любопытство пересилило осторожность, и я бесшумно подкралась к нему, стараясь рассмотреть написанное. Его летящий, изящный почерк, такой же красивый, как и он сам, выводил строки, в которых он любезно осведомлялся о делах у сотен приятелей, сообщая им о судьбах их инвестиций, о перспективах новых проектов и ненавязчиво передавая свои "мысли" о прекрасном, светлом будущем. Лицемер. Каждая буква, каждое слово – тщательно выверенная ложь, призванная укрепить его влияние и власть. Он плел паутину, в которой должна была запутаться вся магическая Британия. Я усмехнулась. Его способность манипулировать людьми, его холодный, расчетливый ум вызывали у меня одновременно отвращение и… восхищение? Нет, это невозможно. Но признать его интеллект и силу было необходимо, чтобы хоть как-то противостоять ему. Закончив писать, он откинулся на спинку кресла и устало зажмурил глаза, словно выдохнув всю свою энергию. Это мой шанс. Сейчас или никогда. Сердце бешено колотилось в груди, кровь стучала в висках, но я старалась сохранять спокойствие. В один миг я бесшумно достала палочку из-под мантии и направила ее на мага, произнеся тихое, но четкое усыпляющее заклинание. "Соннус!" Луч света ударил в Тома, и он замер, обмякнув в кресле. Я облегченно выдохнула, но расслабляться было рано. Нужно действовать быстро, пока заклинание не потеряло силу. Я подошла к нему, стараясь не смотреть на его лицо. Мне было противно осознавать, что я использую такой грязный прием, что нападаю на спящего человека. Но другого выхода у меня не было. Ради общей цели, ради спасения детей, я должна была переступить через свои принципы. Я коснулась его руки, на удивление холодной, даже ледяной, и, ухватившись за нее, трансгрессировала в свою гостиную. Позже, уже в своем поместье, я связала его крепкими веревками. Простое "Петрификус Тоталус" не помогло бы. Мне нужна была его голова, его разум для разговора, для выяснения его планов. Но его тело, его сила, даже во сне, представляли угрозу. Его присутствие заполняло собой все пространство, давило, сковывало. Он излучал опасность даже в бессознательном состоянии. Связать его, как это и делают в Министерстве с особо опасными преступниками во время допросов (если не считать кованую клетку), было лучшей идеей. Я, конечно, хотела сразу разбудить его, выложить все, что у меня на душе, высказать все свои претензии. Но вдруг, внутри заклокотала совесть. Ведь он и вправду сильно устал, это было видно по его лицу, по напряженной позе, по едва заметным вблизи темным кругам под глазами. Да, он тиран, он убийца, он чудовище. Но я ведь не такая? Я же не нападаю на спящих людей? Я же не использую грязные методы? Поэтому, не искушая лишний раз судьбу, я завязала ему глаза плотной красной тканью (другоф под рукой не оказалось).На всякий случай. Вдруг он умеет гипнотизировать даже во сне? Вдруг он сможет проникнуть в мой разум и подчинить меня своей воле? Нет, я не могла позволить этому случиться. Убедившись, что он надежно связан и обездвижен, я опустилась в кресло напротив и, утомленная пережитым, уснула. * Проснулась я от яркого солнечного света, пробивавшегося сквозь щели в шторах и светившего прямо в зеркало, отражаясь в лицо. Я резко распахнула глаза, судорожно вспоминая о вчерашнем дне, о своем безумном плане, о связанном Томе Реддле. Инстинктивно попыталась подскочить и схватиться за палочку, спрятанную в кармане мантии. Но руки мои были связаны. Я была привязана к креслу. С ужасом я огляделась вокруг. Комната была залита утренним светом. В кресле, где уснула я, сидел он. Темный Лорд. Том Реддл. Живой, невредимый и абсолютно спокойный. Он поменял нас местами. Он сидел в моем кресле, словно король на троне, и смотрел на меня с легкой усмешкой, в которой читалось превосходство и презрение. – Доброе утро, мисс Родшильд, надеюсь, вы крепко спали? – произнес он своим бархатным, завораживающим голосом, в котором, однако, чувствовалась сталь. Я поморщилась от его надменного тона, и без того раздраженная от того, что он в очередной раз взял контроль над ситуацией, перевернув мой тщательно продуманный план с ног на голову. – Доброе утро, Том, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие. – Неплохо, но явно не крепче, чем вы. – намекнула я на вчерашнее усыпляющее заклинание. Он лишь усмехнулся, словно я была ребенком. – Вы впечатлили меня, Лиция, – произнес он, и от такого обращения внутри меня похолодело. С чего вдруг он стал называть меня по имени? Раньше он всегда обращался ко мне только по фамилии, с подчеркнутым уважением. Я непонимающе моргнула, пытаясь разгадать его намерения. Он начал вертеть в руке мою палочку, словно рассматривал какую-то диковинную игрушку. – Вы неплохо себя проявляете, зубки показываете. – произнес он с легкой насмешкой. Я покачала головой, пытаясь собраться с мыслями. – Я похитила вас не потому, что решила противостоять… то есть, сначала так и было, но… – запнулась я, не зная, как объяснить ему свой внезапный переворот в сознании. И вот, его цепкий, пронзительный взгляд упал на меня. Впервые я увидела в его глазах не холодный расчет и презрение, а живой, неподдельный интерес. – Неужели? – приподнял он бровь. – Что же сподвигло вас изменить ваши настолько устойчивые взгляды? Насколько я подметил, вы считали себя ярым сторонником "света".– недоверчиво проговорил он. – Если вы хотите говорить со мной как с потенциальным союзником, то для начала развяжите меня и верните палочку, – заявила я, стараясь сохранить достоинство. Он рассмеялся, словно я сморозила какую-то несусветную глупость. – Что-то вы говорить со мной на равных не спешили, когда нападали на меня спящего, – заметил он язвительно. – Я собиралась, после того как удостоверилась бы в том, что вы не представляете угрозы, – тихо проговорила я,но все же, виновато опуская взгляд. Том встал с кресла и медленно зашагал в мою сторону, приближаясь ко мне, словно хищник к своей добыче. Я чувствовала, как по спине пробегают мурашки, как сердце начинает бешено колотиться в груди. – Я верю, – произнес он тихо, наклоняясь ко мне. Его лицо было совсем близко, я чувствовала его дыхание на своей коже. – И все же, мне любопытна причина вашей смены взглядов, Лиция. Что заставило вас пересмотреть свои убеждения? Я опустила взгляд, не в силах выдержать его пронзительного взгляда. Свежие воспоминания о разговоре с Дамблдором все еще жгли мое сердце, словно раскаленное клеймо. "Ты должна умереть", – сказал Альбус Дамблдор, которому я верила больше, чем себе. Потому что он боялся моего союза с Томом. Нет, он боялся не смерти детей, не магглов, он боялся не убийств и войны. Он боялся проигрыша. Своего личного поражения. Он был ничем иным, как очередным властолюбивым злодеем, готовым на все ради достижения своих целей. Я подняла глаза на мужчину, стоявшего передо мной, и, собравшись с силами, закрыла веки, снимая блокировку с своего разума. Я дала ему разрешение войти. Он понял. Вторгся в мой разум без предупреждения, бесцеремонно, отбрасывая в сторону ненужные воспоминания, копаясь в самых сокровенных уголках моей души, в поисках того, что его интересовало. Мой мозг пронзила острая, невыносимая боль от его грубого вторжения, от его неаккуратности и резкости. Он словно ковырялся в никому не нужном мусоре. "Ты должна умереть", – снова прозвучал голос Дамблдора в моих воспоминаниях, и эти слова эхом отдавались в моем сознании, разрывая его на части. Мои мысли повторялись, кричали о боли, о предательстве, о разочаровании. Моя душа съежилась, спряталась глубоко внутри, судорожно пытаясь найти спасение от его вторжения. Мои руки затряслись, а внутри разгорался всепоглощающий страх. Я была безоружна, беззащитна, а мой разум сейчас был полностью неподвластен мне. Все, что я чувствовала, – это яркая, жгучая, невыносимая боль. В голове все время проносились мысли о Томе, а мой голос все кричал: "Не смейте ко мне прикасаться." Оба не цените чужие жизни! – выплюнула я, стараясь справиться с дрожью в голосе. – Оба манипулируете окружающими ради своих интересов и ради своей выгоды! А знаете, о чём я жалею больше всего? О том, что позволила вам манипулировать мной столько времени! О том, что слепо верила вашим словам, как наивная дурочка! Я чувствовала, как начинаю терять связь с реальностью. Боль в голове становилась невыносимой, сознание затуманивалось, и я понимала, что Реддл уходит из моего разума, оставляя после себя лишь выжженную землю. Внезапно чьи-то сильные руки подхватили мою голову за шею, поддерживая ее, словно я была хрупкой фарфоровой куклой. Веревки, сковывавшие мои запястья, бесцеремонно спали на пол, а к моим пересохшим губам поднесли стакан воды. – Тш-ш-ш, – услышала я тихий, успокаивающий голос Тома. Он словно вытаскивал меня из пучины безумия, возвращая в реальность. Я жадно сделала несколько глотков, ощущая, как прохладная вода возвращает меня к жизни. Том осторожно отстранился, ставя стакан на стол, и, словно между прочим, вернул мне мою палочку. Я недоверчиво посмотрела на мага. Он стоял в нескольких шагах от меня, такой же невозмутимый и надменный, как и прежде. Неужели все это было правдой? Неужели он действительно собирается предложить мне союз? – Значит, союзники? –проговорил о. – При одном условии, – ответила я, не сводя с мага пристального взгляда. – Говорите. – Вы не станете убивать детей, даже маггловских, – выпалила я, не раздумывая. – Никаких убийств невинных. Мы будем помогать всем и каждому, независимо от их происхождения и взглядов. Том на мгновение задумался, словно взвешивая мои слова. Я затаила дыхание, ожидая его ответа. Готова была отказаться от всего, от своей магии, от своей жизни, если он не согласится, если он откажет, эьо будет война. – И вы согласны на абсолютное подчинение? – спросил он, прожигая меня взглядом. Немного помешкавшись, я кивнула. Это было тяжело, почти невыносимо. Отдать себя в полную власть другому человеку. Но я не видела другого выхода. Только так я могла попытаться контролировать его, не позволять ему переступить черту, главное, защитить детей, главное, спасать тех, кто мне дорог, я не смогу создать сама идеальную армию или власть, я лишь должна делать то, на что способна, делать то, что умею. – Что ж, я рад, – произнес Том с легкой усмешкой, – особенно учитывая, что убивать я детей и не собирался. Да, ты собирался пытать их, Том. -К слову, с днем Рождения вас.-улыбнулась я.