23.Снова предательство

Прохладный ночной воздух ласкал кожу, пока я стояла на балконе, затянувшись сигаретой. Огонек тлел во тьме, словно крошечная искра надежды в беспросветном мраке моих мыслей. Я вернулась. Сбежала, если быть точной. И вот я снова здесь, на стажировке в Министерстве, словно ничего и не произошло. Сэми встретил меня с таким энтузиазмом, будто я отлучилась всего на пару дней, а не пережила бурю, перевернувшую мою жизнь с ног на голову. Радактус Адрес, как всегда, не упустил возможности продемонстрировать свое недовольство. Его французская брань по поводу моей якобы "ухудшившейся" техники звучала почти ласково, привычно. Дэвид Винчестер и Синус Уизли все так же неутомимо подшучивали над Леголом Тафтом, создавая видимость нормальности в этом хаотичном мире. Но никто из них не знал, что творится у меня внутри. Наверное, даже я сама не до конца понимала. Мне хотелось зарыться в нору, исчезнуть, сбежать туда, где не нужно принимать решения. Мне нужно было проветрить разум от ядовитых испарений сомнений и страхов, которые отравляли каждый мой вдох. Обдумать все, что я делаю… или, скорее, делала. Не совершаю ли я чудовищную ошибку, идя по этому пути? После того, что Том сделал… после того поцелуя… я окончательно запуталась в паутине собственных чувств. Я никогда не смотрела на него… в таком ключе. Он всегда был для меня загадкой, сложной головоломкой, которую я пыталась разгадать, не поддаваясь очарованию. А потом… Потом все изменилось. Он оказался не только гениальным и опасным противником, но и мужчиной, способным пробудить во мне чувства, о которых я даже не подозревала. Он был красив, почти нереально красив, словно ангел, сошедший с небес, чтобы искушать смертных. Силен, умен, невероятно талантлив, богат, амбициозен… и как же вкусно он пах. Я не могла определить этот аромат, но каждый раз, когда он оказывался рядом, мое сердце совершало предательский кульбит, пропуская удар-другой. Неужели я что-то чувствовала к нему? Поцелуй обжигал мои губы, словно клеймо, оставленное на память. Каждое воспоминание о нем вспыхивало болезненным жаром, заставляя меня вздрагивать. Выбросив окурок, я стянула с себя шелковый халат и погрузилась в горячую ванну, позволяя теплу растечься по телу, смывая усталость и напряжение. Детей я оставила на попечение учителей, зная, что они воспримут это как предательство. Но у меня не было сил. Я выгорела. Это случалось со мной снова и снова. Я всегда начинала с энтузиазмом, с верой в успех, с огромными планами. А потом… Потом что-то ломалось. Что-то пугало меня в завершении, какой-то внутренний голос шептал об опасности. И я бросала все на полпути, не давая себе довести дело до конца. Я бросила Дамблдора, почти забросила стажировку, и вот теперь готова была отвернуться от своих учеников. Как только появлялась сложность, я убегала. Бросала начатое. Трусиха. Сигарета догорала, умирая безвольно в пепельнице. И вдруг, на перила балкона бесшумно опустилась сова. В ее горделивой осанке, в атласном, пепельно-сером оперении, в пронзительном взгляде, словно знающем все тайны мира, чувствовалась порода. Да, это была сова Горация Слизнорта. В ее клюве было письмо с цветной печатью и золотой, слегка светящейся подписью – "Приглашение". Птица небрежно выронила пергамент, и я едва успела его поймать, уронив сигарету на мокрую плитку. Та издала последний вздох, окончательно погаснув. Как только письмо оказалось в моих руках, сова, не дожидаясь ни награды, ни ответа, взмахнула крыльями и улетела в неизвестном направлении. Слизнорт всегда любил собирать диковинки, и это касалось абсолютно всего. Я развернула пергамент, и знакомый каллиграфический почерк Слизнорта заплясал перед глазами: "Дорогая Фелиция, Неужели Святочный Бал в Хогвартсе может пройти без вашего ослепительного присутствия? Я был бы крайне разочарован! Хочу пригласить вас на это исключительное событие, где соберутся избранные и где мы сможем в уединенной обстановке насладиться лучшими угощениями и редчайшим вином из моих личных запасов. Уверен, что в вихре танцев и искрометных бесед вы забудете о любых неурядицах и вновь ощутите магию этих волшебных дней. Буду крайне польщен, если вы почтите меня своим обществом. С неизменным восхищением, Гораций Слизнорт." Последний раз я была на Святочном балу на шестом курсе, и моим кавалером был Роуэн Саламандр. Это было прекрасное, беззаботное время, о котором я вспоминаю с теплотой до сих пор. Время, в которое я отчаянно хотела бы вернуться. Слизнорт знал о моей ссоре с Дамблдором. Несомненно. И все же приглашал меня на бал. Дамблдор же после той ссоры не написал ни единого письма, ни единой весточки. С Аластором и Роуэном я так и не встречалась. И они, как я и ожидала, решили хранить молчание. Они никогда не пошли бы против Дамблдора, не стали бы оспаривать его слова. Они попытались бы оправдать его, найти причины его действиям. Иногда мне казалось, что они оправдали бы его, даже если бы он убил меня. То же самое теперь сделают мой брат и дядя, которые так яро критиковали именно эту черту среди последователей профессора-льва. Теперь же они ничем не отличались от тех, кого презирали. Я запустила руку в свои растрепанные волосы, как вдруг дверь позади меня тихо заскрипела. Инстинктивно развернувшись, я замерла в напряжении. Кто это? Это был Забини, в своих дико не сочетающихся вещах: удобные классические штаны, магловская спортивная футболка голубого цвета с надписью непонятного шрифта, галстук, что был завязан как шарф, и наглухо лысая голова. Мои брови тут же взметнулись вверх при виде теперь уже лысого друга, который сбрил свою шевелюру, которую раньше аккуратно и старательно стриг, а потом старательно укладывал по утрам. Что могло заставить его на столь радикальную перемену во внешности? - Что ты сделал?! - улыбнулась я, подходя к нему. Сэми улыбнулся в ответ, и мы заключили друг друга в объятия. Его объятия всегда были теплыми и искренними, словно якорь в бушующем море моих переживаний. - Решил кардинально что-то поменять, - пожал он плечами, словно избавился не только от волос, но и от части своей прежней личности. - Как дела? - Нормально, - ответила я, садясь в красное кресло в углу и устремляя свой взор на тренировочную площадку за окном. Маги сновали туда-сюда, оттачивая свои навыки, в то время как в моей душе царила хаотичная неразбериха. - У тебя? - Неплохо. Тебе уже пришло приглашение от Слизнорта? - Ага, ты пойдешь? - Я на секунду посмотрела на друга, который уже успел достать сигарету и закурить за тот небольшой промежуток времени, пока я смотрела в окно. Зависимость, как и у меня. Бегство от реальности в табачном дыму. - Пока не знаю, получится ли. Я усмехнулась. - Неужели у тебя не найдется свободного времени для бала? Не верю! Ты ведь не из тех, кто вступил в ряды Пожирателей и слепо следует указаниям этого чучела? - усмехнулась я, думая, что парень оценит мою шутку, отсылающую к нашему вечеру с Минервой и Роуэном, когда мы вместе высмеивали фанатизм и слепое подчинение. Но вместо ответного смеха парень отвел взгляд и глубоко затянулся сигаретой. Что-то изменилось. В его глазах появилась тень, которая раньше мне не встречалась. Я замолчала, чувствуя, как внутри груди что-то исчезло. Нет, он бы этого не сделал. Он мой близкий друг, он только недавно осуждал Тома. Вместе со мной. - Сэми? * Тишина повисла в воздухе, наполненная лишь потрескиванием сигареты и моим все возрастающим беспокойством. Забини медлил с ответом, словно собирался с духом, чтобы произнести смертный приговор. - Я выкуривал сигарету после ссоры с отцом и матерью по поводу моего романа с британкой. Хоть она и была чистокровной, она была британкой, что им, видите ли, не нравилось. Я поссорился с ними и отправился в ближайший бар, низкосортный, куда ходили в основном грязнокровки или банкроты. Я был в ярости. И тут ко мне подсел мужчина. Приятный, опрятный, чистый и хорошо одетый, но не слишком. Он выделялся среди толпы, но дорого он одет не был. Он дал мне сигарету, зажег мне её, и мы поговорили по душам. Я думал, что это незнакомец, и мы больше не встретимся, но он показался мне таким сильным и умным. Голос Сэми звучал глухо и отстраненно, как будто он рассказывал историю о ком-то другом, а не о себе. Я слушала, затаив дыхание, предчувствуя неминуемую бурю. - Мы разговорились. Он почему-то знал, кто я такой. Спрашивал о моём прошлом, о родителях, о несправедливости этого мира. О том, как мои предки веками хранили чистоту крови, а я якшаюсь с… англичанкой. Он слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда вставляя короткие, но точные комментарии. Он понимал. Или делал вид, что понимает, но делал это с таким мастерством, что волей-неволей проникаешься к нему симпатией. Забини замолчал, затянулся сигаретой и посмотрел на меня тяжелым взглядом. - "Знаешь, Забини," - сказал он после долгой паузы, копируя интонацию Тома, - "мир полон ограничений. Традиции, предрассудки… они сковывают. Ты – человек с большим потенциалом, с богатой родословной, но тебя держат в рамках. Разве это справедливо?" Его глаза сверкнули в полумраке бара. В них было что-то завораживающее, пугающее и притягательное одновременно. Он говорил о силе, о власти, но не в грубом, вульгарном смысле. Он говорил о чем-то большем. - "Все эти чистокровные семьи погрязли в прошлом. Они не видят возможностей, которые открываются перед нами сейчас. Они боятся перемен. Но перемены неизбежны," - продолжал Том. - "Вопрос лишь в том, кто будет ими управлять. Ты хочешь быть пешкой в чужой игре или игроком, который сам определяет правила?" Он смотрел на меня испытующе, как будто заглядывал в самую душу. И я вдруг понял, что он прав. У меня есть всё: деньги, положение, происхождение. Но мне не хватает… свободы. Свободы делать то, что я хочу, не оглядываясь на мнение предков. - "Подумай об этом," - сказал Том, поднимаясь. - "У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать. Нечто, что поможет тебе реализовать свой потенциал. Если ты действительно хочешь изменить свою жизнь. Найди меня. Я буду ждать." Он оставил мне визитку с простым адресом и исчез в вечернем сумраке, оставив меня наедине с его словами, с его обещанием свободы и власти. Забини замолчал, и в комнате воцарилась звенящая тишина. Он медленно закатал рукав рубашки, обнажив предплечье. Я увидела. Увидела черную метку. Череп, изо рта которого выползала змея. Символ смерти и разрушения. Символ того, что Том поработил еще одну душу. Внутри меня все оборвалось. Он забрал и его. Также как забрал мать, отца, дядю, брата. Мои близкие, мои друзья, все они пали жертвами его темного очарования. Мое сердце наполнилось ледяным ужасом и яростью. Я должна остановить его. Любой ценой.