26.Снова

12 июня 1967 Том стоял в полутени, наблюдая за ней. Его взгляд был спокоен, почти ленив, но внутри всё горело расчетом. — Ты здесь, — сказал он негромко, почти шёпотом, но она вздрогнула, как от удара. Несколько месяцев. Несколько месяцев она его избегала. Фелиция резко обернулась, ее тонкие, хрупкие пальцы сжали палочку. — Реддл. Что тебе нужно? Он сделал шаг вперёд, медленно, как хищник, не спеша. — Разве я не могу просто... поговорить? — Ты? Говорить? — она усмехнулась, но голос её был напряжён. — Ты умеешь только приказывать, ненавидеть, убивать. Том чуть наклонил голову, его губы тронула едва заметная улыбка. — И всё же ты здесь. Не боишься? Или надеешься что-то изменить, может ты за детьми, которых оставила в моих руках? Когда ты оставляла их, ты не думала о том какой я монстр. — Я не боюсь тебя, — сказала она твёрдо. — Я никогда не встану на твою сторону, вернувшись детям я сделала бы только хуже. — «Никогда» — слишком вечное слово, — мягко ответил он, делая ещё шаг. — Ты слишком сильная, чтобы всю жизнь тратить её на тех, кто не ценит. Подумай, Фелиция: с моей стороны ты могла бы делать то, что действительно имеет значение. Она вскинула подбородок. — Ты хочешь, чтобы я предала своих друзей? Всё, ради чего сражалась? — Нет, — голос его стал чуть тише, почти нежный. — Я хочу, чтобы ты перестала сражаться вслепую. Ты умна. Ты видишь, как всё рушится вокруг. Твои «друзья» проигрывают. Почему бы не оказаться на той стороне, где сила? Она шагнула назад, в её глазах сверкнула ярость. — Ты никогда меня не сломаешь. Он рассмеялся тихо, как будто она сказала что-то забавное. — Я не собираюсь тебя ломать, Фелиция. Ты сама придёшь ко мне. И это будет твой выбор. **** 12 июля 1967 Она стояла посреди заброшенного склепа, стены которого были покрыты пылью веков. Как она здесь оказалась? Ещё час назад Фелиция шла по обычным улицам Лондона, а теперь — телепортация, ловушка, неуловимая магия, которую она не сразу распознала. И тогда, из тени, как всегда вовремя, появился он. — Прекрасное место, правда? — раздался его голос, глубокий, почти бархатный. Фелиция резко обернулась. — Ты заманил меня сюда! Том ухмыльнулся, слегка склоняя голову, будто любуясь её догадливостью. — Конечно. Ты думаешь, я оставляю что-то на волю случая? Ты обдумала мое предложение за месяц? Долгий срок, верно? Он шагнул ближе, и пространство вдруг сжалось, будто стены склепа замкнулись вокруг неё. — Мой ответ тот же, я никогда не предам своих друзей, — холодно сказала она, сжимая палочку. Том замер, а потом медленно улыбнулся, как хищник, который наконец почувствовал запах крови. — Ах, это слово... «друзья». Ты так уверена, что они на твоей стороне? Дамблдор, — он почти ласково проговорил имя, — давно решил, что ты слишком опасна. Ты ведь знаешь, что он желает твоей смерти. Ради «всеобщего блага». Фелиция напряглась, но промолчала. Том продолжил, смакуя каждое слово: — Ради каких "друзей"? Забини? Ты знаешь, на чьей он теперь стороне. Он сделал выбор — потому что он умен, потому что он понимает, где будущее. Он склонился чуть ближе, его глаза сверкнули. — А Роуэн? А Аластор? Они пока что не спешат воевать за тебя, не так ли? Не спешат идти против Дамблдора ради тебя. Лиция, нет никаких друзей, нет и семей, есть власть и сила. Он выпрямился, снова отступая в лёгкой, почти ленивой походке. — Ты говоришь о верности, но ты слишком умна, чтобы не видеть: верность — это мираж. Когда придёт время, они все выберут себя. Фелиция прикусила губу, пытаясь сдержать дрожь. — Я... сама выбираю, где моя сторона.– отбилась она, но тщетно. — Вот именно, — тихо сказал Том, его голос стал почти шелестом. — И однажды ты выберешь меня. Он улыбнулся ей — спокойно, уверенно, так, как улыбаются только те, кто точно знает, что победит. — Потому что здесь, в этом мире, ты либо становишься силой... либо становишься её тенью. А ты, Фелиция, рождена не для тени. Он встретил её спокойным, почти холодным взглядом, словно проверяя, насколько та изменилась с момента их последней встречи. — Ты говоришь, что не предашь своих друзей, — его голос прозвучал ровно, но в нём скользила едва заметная усмешка. — Но ты забыла, что Дамблдор уже подписал приговор. Он хочет твоей смерти. Фелиция вздрогнула, но старалась не показывать слабость. Вспоминая всё, что связывало её с Томом — и ту трагедию, что отняла у неё родителей, и всё, что она потеряла, сражаясь на стороне Дамблдора. — Я не твой враг, — тихо ответила она, больше себе чем ему. — хотя ты стал причиной смерти моей семьи. Теперь я только стажёр в Министерстве, так будет лучше. Том приблизился, его глаза сверлили её, словно пытаясь пробить броню её сомнений: — Он боится не меня, а тебя. Потому что знает, что ты — самое опасное для него оружие, если встанешь на мою сторону. Вот почему он хочет избавиться от тебя. В этот момент перед глазами вспыхнуло воспоминание,Сэми Забини — её лучший друг, который, несмотря на всё, поддерживал её, он не предал ее примкнув к Тому, Том использовал ее как аргумент для подчинения парня. "Мы не можем позволить Дамблдору разрушить твое будущее, — сказал он твердо. — Том прав." Фелиция кивнула, чувствуя внутренний разрыв между обязанностями и чувствами, между прошлым и будущим. В стороне стояли Роуэн и Аластор — молчаливые свидетели, которые пока не готовы идти против Дамблдора ради неё, не пошли бы, низачто, боролись бы за правду, даже если бы она противоречила их чувствам. — Они пока не готовы рискнуть ради меня, — прошептала она. Том усмехнулся: — Они не готовы рискнуть ради тебя, но ты по их мнению должна быть готова умереть ради них? Она встретила его взгляд и, несмотря на боль и обиду, почувствовала, как что-то тянет её к нему — та самая неразрешимая связь, которая раньше приводила их к союзам и ссорам. Он озвучивал ее мысли вслух. — Ты был причиной всего, что я потеряла, — сказала она с горечью. Том наклонился ближе, почти шепотом: — Я не собираюсь отпускать тебя. Не отпустит. Фелиция смотрела прямо в его глаза, и сердце стучало слишком громко. Она всегда считала, что ненавидит его. Он — причина всех её бед, он отнял у неё родителей, превратил её жизнь в бесконечную борьбу. И всё же стоило ему быть так близко — её собственные чувства становились мутными, тягучими, пугающе запутанными. — Ты не понимаешь, Том, — наконец прошептала она. — Это время. Я пыталась забыть тебя. Я пыталась быть сильной. Он наклонил голову, медленно, лениво, но его глаза сверкнули вниманием. — Забыла? — тихий смех. — Ты никогда не пыталась забыть меня. Ты пыталась убедить себя, что сможешь устоять. Это не одно и то же. Он стоял так близко, что она почти чувствовала, как от него идёт тепло — хотя странно, ведь он всегда казался ледяным. — Ты играешь мной, — чуть дрогнувшим голосом сказала Фелиция. — Ты всегда играл. — Может быть, — мягко сказал Том, — но ты сама всегда возвращаешься. Она стиснула зубы, глядя на него. — Ты разрушил мою жизнь, — прохрипела она сорванным голосом. На миг между ними повисла тишина. Том медленно наклонился, почти касаясь её лба своим. — Однажды, — прошептал он, — ты перестанешь бояться того, что чувствуешь. И тогда ты станешь величайшей. Просто доверься мне, расслабься, и последуй за мной.