30.Задание 2

Я сидела напротив костра, наблюдая, как тлеют остатки бревен, отдавая ускользающее тепло. Чёрные, длинные волосы спадали на спину и частично закрывали лицо, слегка затрудняя обзор. На мне был шелковый розовый халат — тот самый, что я накинула после душа и так и не сняла. Мне нужно было предать Роуэна, Аластора, Минерву и Дамблдора. Предать почти всех, кому я когда-либо доверяла. От одной этой мысли становилось тошно. Но после монолога Тома моя ярость начала утихать. Я не понимала, как ему удаётся раз за разом переубеждать меня, ломать мои убеждения всего парой фраз. Не понимала, как он выворачивает всё так, что его поступки начинают казаться мне правильными. Как он заставляет меня чувствовать вину — перед ним. Но ему это удавалось. Сидя у костра, я обдумывала план. При других обстоятельствах я бы отказалась. Но я чувствовала вину за вчерашний вечер. Если бы я сдержалась — возможно, всё сложилось бы иначе. Хотя Риддл утверждал обратное. В конце концов, я не сделала ничего плохого. Аластор и Роуэн предали первыми. И Том поклялся не навредить им — я взяла с него это обещание. А значит, хуже, чем я, им не сделаю. Так я себя оправдала. Все выбирают сторону. Я — не исключение. Это то, что от меня требовалось. Моё бездействие уже начинало оборачиваться петлёй вокруг моей шеи. Я сделала шаг. Шаг в сторону света, как мне говорили. Туда, где мне обещали свободу. Свободу совести. Свободу быть. Обдумывание заняло несколько часов. Я знала: Аластор всё поймёт сразу и пойдёт наперекор. Он бы никогда не выбрал меня между правдой и долгом. Он верил в свою работу. Хоть и признавался в любви — искренне — он бы не пошёл против принципов. МакГонагалл не стала бы разведчицей, но хранила бы молчание. Я не могла возложить на неё такую ношу. Роуэн редко бывал в Хогвартсе и жил в США. Его я решила не втягивать. Тем более — детей. Мой выбор пал на преподавателя Защиты от Тёмных искусств — Юнис Викторию Ламонт. Она только-только начала стажировку, и, учитывая, как часто сменялись преподаватели ЗОТИ, в случае провала её было бы не жаль. А подобрать замену — вполне возможно. Но даже не это делало её идеальной кандидаткой. Юнис Виктория Ламонт — ведьма шотландского происхождения, происходящая из чистокровной, престижной семьи Ламонт с древними корнями в Аргайле. Родилась в Дануне, была единственной дочерью члена Визенгамота Флэннегана Ламонта и администратора Святого Мунго Линдси Ламонт. Выросла в роскоши, как и многие из чистокровных. У неё было два брата: один — близнец, ленивый и с очевидными умственными отклонениями, стал для неё примером, каким она не хотела быть. Он был жадным, рассеянным, склонным к соблазнению, и его присутствие лишь укрепляло Юнис в стремлении всё контролировать и доминировать. Старший сводный брат, Малкольм, был замкнутым, робким, всегда прятавшимся за книгами и экспериментами. Она не чувствовала к нему ни тепла, ни родственной близости. Он был наследником — но лишь формально. Юнис отобрала у него это право незадолго до поступления в школу магии. Несмотря на то что от неё, как от любой британской ведьмы, ожидали поступления в Хогвартс, из-за лазейки, связанной с проживанием члена семьи во Франции, она выбрала Шармбатон — и была уверена, что это больше соответствует её будущему. В младших курсах она избегала драмы, но ближе к выпуску начала интересоваться чужими слабостями, секретами, манипулировала однокурсниками — просто ради забавы. За это её прозвали Энви — «зависть» или «ябеда». После учёбы во Франции она могла бы сделать политическую карьеру. Но, понимая, что некоторые обиды вечны, вернулась в Британию. Родители пытались выдать её замуж, но её ум, высокомерие и стремление к власти отпугивали всех. Единственным приемлемым вариантом оказался игрок в квиддич из аристократической семьи. Однако и этот брак распался: Юнис не желала детей, её раздражала одержимость мужа спортом, и она вскоре настояла на разводе. Это дало ей полную свободу. Желая получить доступ к одной из древнейших магических библиотек, Юнис поступила на летнюю стажировку в Хогвартс. Её приняли, учитывая кадровый кризис. Я также направила биографию Юнис Тёмному Лорду, запечатав пергамент и передав с совой. Я вернулась в поместье, а Пожиратели отправились на очередной банкет. Всё шло по плану. Осталось малое — завоевать доверие Юнис и провести её к Дамблдору. Если мои расчёты верны — она станет идеальным двойным агентом. Поздний вечер. Библиотека Гримуара. Лондон окутан влажным туманом. В переулке между двумя зачарованными домами теплится золотистый свет фонаря. На бронзовой табличке — "Библиотека Гримуара. Вход только по приглашениям". Я предъявила гербовый пергамент рода Родшильдов. Меня узнали. Сегодня я не за книгами — я за человеком. Юнис Ламонт бывала здесь почти каждый четверг, ближе к закрытию. У неё был свой стол, свои книги и свои правила. Я нашла её у окна — перед ней стоял том в чёрной обложке и чашка с кофе. Она заметила меня сразу, хоть и не подала виду. Я подошла к полке, делая вид, что листаю трактаты. Потом — "случайно" встретилась с ней взглядом. — Мисс Ламонт? Простите, вы ведь Юнис Виктория? Кажется, мы учились в одно и то же время, хотя и в разных школах. Шармбатон? Юнис подняла глаза, холодно оценивая меня. Потом — ровно, почти лениво: — Вы правы. И, полагаю, я должна вас помнить? — Не обязательно. Возможно, пересекались на балах при Министерстве. Фелиция Родшильд. Сейчас — стажёр в Министерстве. — Родшильд. Имя знакомо, — сказала она. — Не ожидала встретить кого-то из министерских здесь. — Большинство не появляется. Потому что боится. Или не допускается. Но мы с вами — не из таких, верно? Она жестом указала на соседний стул: — Присаживайтесь. Если вы здесь не только ради эффектного появления. Я села, окидывая взглядом книгу: «Политика тени: история магического влияния древних родов». Неофициально запрещена в Хогвартсе. Прекрасный знак. — Уважаю женщин, которые выбирают окружение и слова, — сказала я, пытаясь пародировать Малфоев. Именно их она мне и напоминала по повадкам — Думаю, у нас может быть много общего. И, возможно, — взаимовыгодные интересы. — Вас интересует моя дружба? — хищно усмехнулась она, а спустя пару секунд разглядывания тут же приняла каменное выражение лица. — Или я могу быть вам полезна? — И то, и другое. Но с дружбы начать проще. Разочарования потом неизбежны — но до них ещё далеко. Юнис улыбнулась тонко: — Интересно, — девушка, которая по виду была старше меня лет на пять, спокойно откинулась на спинку стула и повторила моё имя, словно пробуя на вкус. — Фелиция Родшильд. Не скажу, что вы мне нравитесь. Но вы меня заинтриговали. — Этого достаточно. Позвольте пригласить вас в «Шипящий Жасмин» — говорят, у них новый шеф с коллекцией артефактных вин. — Я не стала лгать, она явно была намного умнее многих аристократок, которых я знала, и начни я разговор со лжи — заработала бы себе скорее нежеланного врага, чем сторонника. — Завтра. В восемь. Я предпочитаю столик у окна. Без посторонних, — уверенно ответила девушка, на что я обаятельно улыбнулась. — Как раз мой любимый. — Я встала, поправив плащ. — До завтра, Юнис. Уверена, будет… интересно. Она ничего не ответила. Но её взгляд — хищный, настороженный — говорил: игра началась. И ей это даже нравится. Я постаралась выглядеть официальнее. Чёрное платье с прямым вырезом и полужакетом, закрывающим лишь плечи, доходящим до шеи. Вырез украшен тонким белоснежным кружевом. Юбка-карандаш сужается до колен, но затем расширяется на десять сантиметров — как солнце, открывая белое кружево. Снова собрав волосы в пучок, я ещё раз взглянула на своё отражение, на часы, которые сообщали об оставшемся времени, — и трансгрессировала. Я заказала небольшой столик у окна, закрытый от посторонних глаз и ушей. На случай, если Юнис придёт раньше, я дала официанту её образ из памяти. Как только за спиной закрылся дверной проём, в нос ударил уже знакомый, тонкий и изящный аромат жасмина. В зале звучала классическая музыка, а мягкий, приглушённый свет не резал глаза. Юнис уже сидела за столиком. Бледная кожа, аккуратные ореховые волосы, холодный взгляд. Она всё ещё была с той же книгой и, даже дожидаясь меня, продолжала читать. Волосы завязаны в простой хвост, очки с толстой оправой. Но и она постаралась выглядеть официальнее: зелёное клетчатое платье чуть выше колена, закрывающее шею, но с открытыми плечами. Всё в её облике говорило о жажде знаний и самосовершенствования. Я знала: политика её интересует. Я знала, что она захочет стать последовательницей Тома. Это было видно невооружённым взглядом — по тому, как она с зажжёнными глазами сделает из него идола. Как только я оказалась в поле её зрения, она оторвалась от книги и едва заметно улыбнулась. — Вы как раз вовремя. Впечатляет. Улыбнувшись в ответ, я села напротив. В этот момент к нам подошёл официант. — Ваш заказ, мадам? — обратился он сразу к обеим. Юнис молча и выжидающе посмотрела на меня, словно в ожидании моего шага. Она явно собиралась оценивать меня даже по заказу. Ну что ж. — Как насчёт "Долины Морваг", урожай 1871 года? Одно из тех вин, что исчезли с рынка из-за таинственного грибкового нашествия на лозы. Это вино — редкость. Почти артефакт. И, как я заранее узнала, один из любимых вкусов Юнис. Она едва заметно кивнула — больше себе, чем мне. А когда бутылка появилась в поле зрения, в руках официанта, наполнявшего бокалы, её лицо впервые за всё время нашего знакомства дрогнуло. — Вы хорошо подготовились, Фелиция. — А может, вы просто изучаете тех, с кем встречаетесь? — прищурилась она. — Я изучаю только тех, с кем собираюсь сотрудничать, мисс Ламонт. Тех, кому собираюсь довериться. Я слегка отпила вина из бокала. — Вы говорите о доверии, но от вас пахнет тайнами, Фелиция, — сказала Юнис, уже с интересом. — Почему я? Вопреки моим ожиданиям, она не казалась настороженной. Наоборот — заинтригованной. Словно отсутствие контроля её не пугало, а только подогревало. Я ненадолго замолчала. За окном лениво плыл лондонский магический туман. Время будто вытекало из пространства. Мы были вдали от посторонних. И от привычных ролей. — Потому что вы — хищник. Таких, как вы, я узнаю сразу. Вы умны, амбициозны, не терпите посредственности и слабости. И самое главное — вы не боитесь брать своё. Даже если за это придётся заплатить. На секунду мне показалось, что это были уже не мои слова. Это были слова Тома. Те самые, которыми всего пару месяцев назад он убеждал меня. Юнис молчала. Это была её первая проверка — молчание, в котором слабый начнёт оправдываться. Я молчала вместе с ней. Наконец, она сказала: — Убедите меня, что мне стоит работать с вами. — Мир скоро изменится. Уже меняется. Старый порядок трещит по швам — вы и сами это чувствуете. Те, кто проспят, окажутся внизу. А те, кто сделают шаг вперёд — у руля. Вы всегда хотели власти, Юнис, верно? Не игрушечной. Не вымученной системой. Настоящей. Я могу показать вам путь туда, где вас услышат. Увидят. Где вас не будут уговаривать или учить. Где вы будете на равных с сильнейшими. — А вы тогда кто, Фелиция? — Я — проводник. Связующее звено. У каждого мира есть свои правила. И свой код. Не стоит идти напролом. Вам нужно правильное место. И правильный покровитель. Я — первая ступень к нему. — К нему? — переспросила она, и в этом «ему» чувствовалась догадка. Или надежда. Я не ответила сразу. Просто достала из сумочки небольшой чёрный конверт, запечатанный золотой печатью в виде змеиного глаза. Не имя, не подпись — символ, понятный тем, кому следует. После отправленной биографии Виктории Ламонт, Тёмный Лорд в ответ передал официальное письмо. Последний штрих. Юнис не взяла его. Но и не отвернулась. — У вас будет выбор. Открыть — когда сочтёте нужным. Или сжечь. Мне неважно. Я свою часть исполнила. Остальное — за вами. Юнис не улыбнулась. Но в её глазах появилось нечто. Ощутимый блеск. Любопытство, сдерживаемое на грани. — А если я решу сообщить о вас Дамблдору? — Вы не решите, — спокойно ответила я. — Потому что вы тоже устали от его игры в наивность. От его морали, в которую не верит даже он сам. От того, как он улыбается, будто знает, что вы слабы. А вы не слабы. И не хотите быть пешкой. Никогда не хотели. Юнис взяла конверт. Не открыла. Просто положила рядом с бокалом. — Мне понадобится время, — сказала она. — Разумеется. Главное, чтобы вы поняли: я не предлагаю предательство. Я предлагаю правду. Правду без иллюзий. Мы выпили. До конца вечера о деле больше не говорили. Разговаривали об искусстве, о книгах, о женщинах, которые выбрали одиночество вместо подчинения. В её глазах больше не было отчуждённости. Осталась только мысль. Семя, которое я посадила. И я видела, как оно растёт. 3 августа Две недели спустя я получила ответ. Согласна. На следующий день она лично познакомилась с Лордом Волан-де-Мортом, а всего через сутки стала Пожирательницей — новым двойным агентом, ушами в Хогвартсе. Я спокойно вздохнула. Задание выполнено безупречно.