38.Грязная игра.

Поддержка — Дамблдор». Заголовок газеты под редакцией Скитер. — Значит, моё оружие теперь в его руках, — произнёс я тихо, и на моём лице появилась короткая, еле заметная тень усмешки. — Интересно. Посмотрим, как долго он сможет держать её при себе. Внутри медленно поднималось холодное раздражение, перемешанное с чем-то похожим на любопытство. Она решила перейти на его сторону. Она. Моя. Маленькая ученица, которую я создал, вылепил, научил смотреть на мир без иллюзий. И теперь она играет в светлую сторону, пытаясь убедить себя, что способна выжить без меня. Пауза длилась недолго. Как только я получил достаточно информации и выстроил стратегию, рождённую яростью, я принялся раздавать приказы. — Белла — слухи по клубам. Каркаров — документы. Антонин, займись связями в Министерстве. Абраксас, поговори с редактором «Пророка». Остальные — наблюдать и не вмешиваться. — Что именно распространять, милорд? — уточнил Розье. — Пустяк, — я поднял взгляд. — Пусть общество поверит, что их будущий министр знает о боли магглов чуть больше, чем следовало бы. Пожиратели усмехнулись. Кто-то довольно кивнул, кто-то избегал моего взгляда. Я заметил морщинки сомнения у тех, кто был ближе. Они понимали: я злюсь не из-за власти. Я злюсь потому, что она осмелилась уйти. Время пролетело незаметно — мои псы справились превосходно. «Фелиция Родшильд связана с пытками магглов?» «Новое расследование: чистокровный Роуэн погиб при странных обстоятельствах». Толпа гудела. У Министерства — люди, плакаты, выкрики. Чистокровные молчали: знали, откуда растут ноги. Остальные — требовали отставки. Я сидела в кабинете, устало сжимая перо. Бумаги дрожали от моего дыхания. Листы с пометками Дамблдора лежали на краю стола. Я знала, что он не станет молчать. Знала, что нанесёт удар. Но не думала, что удар придётся так низко. — Вам не нужно отвечать немедленно, — говорил он мягко, как всегда. — Народ вспыльчив, но справедлив. Дайте им время. Минерва советовала: — Спокойно. Без оправданий. Только факты. Аластер ворчал, не находя себе места: — Я найду, кто это запустил. И заставлю их пожалеть. Я слушала их, но слова проходили мимо. Всё внутри будто застыло. Казалось, если я сейчас заговорю, то выдам себя — не слабостью, нет, а страхом. Не перед толпой, не перед газетами. Перед ним. Перед Тёмным Лордом, которого я пыталась забыть. Я молчала. Всё, что смогла выдавить из себя — короткий кивок. Потом принялась писать обращение: «Мои поступки не требуют оправданий. Те, кто знает меня, знают правду. Остальные узнают позже.» Но правда не продаётся. Через несколько дней на улицах снова кричали. В «Пророке» — новая статья, теперь о поддельных документах. Аластер пытался меня успокоить: — Всё хорошо, Фелиция. Мы справимся. Люди быстро забудут. Он говорил искренне. Верил в то, что говорит. А я — нет. — Ты не понимаешь, Аластер! Это не случайность. Это он! Голос сорвался. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота — от бессилия, от гнева, от того, что он снова играет мной, не прикасаясь. — Мне нужно побыть одной, — выдохнула я. Он хотел возразить, но, когда наши глаза встретились, только кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Поздний вечер. Тишина. Камин догорал, огонь отражался в стекле, распадаясь на тусклые, неровные блики. Я сидела за столом, окружённая бумагами. Мир снаружи шумел, а внутри было только ровное, звенящее безмолвие. Колени дрожали, пальцы нервно постукивали по столу. Что мне делать? Откуда начать? Как бороться с человеком, которого я когда-то любила — или, возможно, просто боялась слишком сильно, чтобы признаться? Я не заметила, как воздух за спиной стал плотнее, тише. — Ты быстро учишься проигрывать, — прозвучал голос. Он был слишком близко. Тот самый тембр — ровный, низкий, почти вкрадчивый. Я вздрогнула, но не повернулась. Слишком много чести. — Уйди. — Не могу, — спокойно ответил он. — Я пришёл предложить спасение. Я резко обернулась. Том стоял у окна. Тень, ровная осанка, руки за спиной. Его взгляд был холоден, но под этим льдом чувствовалось движение — раздражение, злость, интерес. — Ты обречена, Фелиция. Они сломают тебя. Дамблдор прикроет своей улыбкой, но когда толпа разорвёт тебя, он отступит. Я — нет. Он сделал шаг вперёд. Медленно, будто проверяя, как долго я выдержу смотреть ему в глаза. — Я помогу тебе. И прощу. Всё, что нужно — признать, что тебе не за что воевать со мной. Я медленно поднялась. Несколько секунд молчала. В груди гулко билось сердце. — Ты всё ещё думаешь, что мной можно владеть. — Я знаю, — Том чуть наклонил голову, усмехнувшись, — что любой человек ищет руку, за которую можно держаться, когда падает. — Только не твою, — ответила я. Он посмотрел на меня ещё мгновение, потом оказался ближе. Слишком близко. Его руки облокотились о стол по обе стороны от меня. Запах магии, металла и чего-то пряного наполнил воздух. Глаза — в упор. Чёрные, как бездна, и такие знакомые. — А что насчёт нас? — тихо спросил он. Я выдержала взгляд. — Никаких «нас» нет, не было и не будет. — Да что ты? — уголки его губ дрогнули. — Ты совсем не то говорила в прошлую нашу встречу. Напомнить? Твои руки обхватили меня… — Заткнись! — Мой Лорд — разве не ты мне это прошептала? Я сжала палочку, рука дрожала. — Ещё одно слово, Том, и ты больше никогда меня не увидишь! Он чуть склонил голову, глаза сузились. Усмешка — почти ленивая. — Неужели убьёшь себя, лишь бы не отдаться мне? — Это, пожалуй, лучше. — Я тебя разочарую, — его голос стал ниже, почти шёпотом. — Ты уже отдалась мне. И не раз. Мир будто сжался до одного дыхания между нами. Я чувствовала, как магия поднимается изнутри, сырая и нестабильная. А он — всё тот же: спокойный, уверенный, словно знал, что даже ненависть держит меня крепче, чем страх. За окном пошел снег, начало декабря прошел почти год с тех пор как мы познакомились, а словно вся жизнь.