9. Отличная идея

Поздно в субботу небо было чернильным разбросом звёзд, простирающихся далеко за пределы светящихся шаров плавающих фонарей, которые лениво дрейфовали над садом. Воздух был густым от аромата лета, смеси цветущего жасмина и землистого привкуса спорыша. Тепло вечера окутало Гермиону, Джинни и Тео, когда они отдыхали в беседке, передавая друг другу скрученный косяк. Дым лениво вился в воздухе, смешиваясь со светлячками, которые то появлялись, то исчезали из виду. Ночью территория поместья казалась сказочной. Огромный шахматный газон мерцал под мягким светом зачарованных фонарей, а фонтан-чайник журчал вдалеке, проливая радужную воду в своё огромное фарфоровое блюдце. Где-то вдалеке несколько ночных пикси в грибном саду тихонько болтали, их крошечные крылышки порхали в воздухе. Это была та ночь, когда время, казалось, замедлялось, бесконечно растягиваясь между одним вдохом и следующим. Джинни выдохнула длинную струю дыма, выражение её лица было непроницаемым, когда она лежала на спине, устремив взгляд в небо. Она почти не говорила за последний час, её молчание было тяжелее обычного. Что-то беспокоило девушку, но она не была готова об этом говорить. Гермиона и Тео оба знали, что лучше не спрашивать. Это было негласное правило между ними — говори, когда ты готов, а если нет, то не нарушай молчание других. Гермиона, чувствуя себя приятно расслабленной, сделала ещё одну медленную затяжку, позволяя теплу осесть в груди, прежде чем она наконец заговорила. — Знаешь, — размышляла она, голосом, хриплым от дыма, — интересно, понимали ли мои родители, что происходит, когда я получила письмо из Хогвартса. Я имею в виду, они приняли этот факт, но… они понятия не имели, что со мной делать. Джинни, которая славилась тем, что болтала без умолку под кайфом, нахмурилась, приподнялась на локтях, выражение её лица стало задумчивым. — Не похоже, чтобы для родителей-маглов был путеводитель «Добро пожаловать в магию», — продолжила девушка. — Им просто нужно разобраться, сделать ошибки и надеяться на лучшее. В один день у них был совершенно нормальный ребёнок, а на следующий день этот же ребёнок призывал предметы, не прикасаясь к ним, поджигал вещи, когда расстраивался, или заставлял своих плюшевых зверей оживать посреди ночи. Как вообще можно начать готовиться к чему-то подобному? Гермиона вздохнула, проводя рукой по волосам. — Ты можешь себе представить? Ты отправляешь своего ребёнка в школу, надеясь, что он научится правильно писать своё имя и заведёт друзей, и вдруг он получает письма от совы о совершенно другом мире? Мире с существами, о которых ты даже не подозревал, с правилами, которые не имеют смысла, и людьми, которые относятся к твоему ребёнку так, будто он ему не принадлежит? И что ещё хуже, никто тебе ни черта не говорит. От тебя просто ждут, что ты примешь это и отпустишь своё дитя, надеясь, что это его не испортит. — Неудивительно, что так много маглорожденных детей чувствуют себя чужаками в собственных семьях. Их родители стараются, но они чувствуют себя потерянными так же, как и дети. Тео тихонько усмехнулся, покачав головой. — Честно говоря, это чудо, что больше маглорожденных не попадают в какой-нибудь правительственный список «необъяснимых явлений». Представьте себе, как маленький Тимми устраивает истерику, и вдруг его семейный кот летает. Или как вы пытаетесь заставить их есть овощи, пока они тайно растворяют в воздухе брюссельскую капусту. Быть родителем и так достаточно сложно, чтобы твой малыш мог искажать реальность в небольших масштабах, — Нотт повернул голову набок, ухмыляясь Гермионе. — Итак, расскажи нам, Ми. Какое твое самое страшное преступление? Ты травмировала ни о чём не подозревающих дантистов спонтанным взрывом? Гермиона тихонько рассмеялась, покачав головой, хотя в этом не было настоящего юмора. — Я имею в виду, они любили меня, конечно. Но я всегда была этой странной, невозможной загадкой в их мире. Они пытались, они действительно пытались, но были моменты — большие и маленькие — когда пропасть между нами казалась непреодолимой. То, что я пережила, то, что я могла сделать, иногда пугало их. Не потому, что они меня не любили, а потому, что они просто… не понимали. И как они могли? Они не могли относиться ко мне так, как другие родители к своим детям. Всегда был этот… этот барьер, что-то невысказанное, но всегда присутствующее. Ведьма вздохнула, рассеянно теребя пальцами подол рукава. — Я не думаю, что я когда-либо полностью осознавала, насколько это трудно, пока не стала старше. Пока я не встретила других маглорожденных, которые чувствовали то же самое. Пока я не поняла, что за всем этим чудом и волнением от открытия, что я ведьма, была также и тихая скорбь. Потому что я никогда больше не буду полностью принадлежать к миру моих родителей, а они никогда по-настоящему не будут частью моего. Джинни бросила на подругу взгляд, за острыми карими глазами читалось что-то задумчивое. — Как думаешь, они бы хотели узнать об этом больше? Я имею в виду, если бы им дали шанс? Наступила пауза, Гермиона обдумывала это, прокручивая идею в голове. Затем мысль ударила в неё, словно искра, воспламеняющая сухой трут. Её тело напряглось, когда осознание улеглось, и она внезапно села, широко раскрыв глаза. — Подождите минутку. Тео и Джинни повернулись и посмотрели на неё, заинтригованные, но настороженные. Мысли Гермионы лихорадочно копошились в голове, её пальцы дёргались, словно ей немедленно требовались пергамент и перо. — У нас есть Хогвартс, чтобы обучать детей магии, но что насчёт их родителей-маглов? Что, если бы было место, где они могли бы узнать о нашем мире? Где они могли бы задавать вопросы, получать поддержку, даже посещать занятия по воспитанию ребёнка-волшебника? Тео поднял бровь, перекатываясь на бок. — Ты говоришь… проект по интеграции волшебников и маглов? Чтобы помочь маглам на самом деле понять магию? Гермиона горячо кивнула, её переполняло волнение. — Да! И это было бы не только для родителей. Это могло бы быть и для маглорожденных детей, чтобы помочь им интегрироваться в волшебный мир! И даже для сквибов, которые чувствуют себя застрявшими между двумя мирами — представьте, если бы у них было место, которое помогло бы им сориентироваться в своей личности, а не заставляло бы их застрять между двумя местами, где они никогда не будут чувствовать себя на своём месте! Тео ухмыльнулся, вытянув руки над головой. — И вот так Грейнджер превратила прекрасную ночь безделья в чёртов благотворительный сбор средств. Джинни, однако, ухмылялась, подперев подбородок рукой. — Это на самом деле гениально. И это имеет смысл — почему никто не сделал этого раньше? Хогвартс существует уже много веков, но для маглорожденных семей никогда ничего не было. Они просто… бросают их в омут с головой. Гермиона уже погрузилась в раздумья, её разум кружился от возможностей. — Я могла бы назвать его в честь моих родителей, — пробормотала она. — Они заслуживали лучшего, чем то, что я им дала. Может быть, это может быть чем-то… чем-то, что всё исправит. Тео наблюдал за ней, и что-то нечитаемое мелькнуло за его обычной ухмылкой. Джинни протянула руку, нежно сжав колено Гермионы. — Тебе не обязательно всё исправлять, ты же знаешь. Гермиона сглотнула, моргая от внезапной боли в глазах. — Я знаю. Но я могу попробовать.

***

Тёплый гул болтовни и звон столовых приборов заполняли уютное пространство небольшого семейного маггловского ресторана, спрятанного на тихой улочке в Лондоне. Гермиона сидела напротив Гарри, обхватив пальцами дымящуюся чашку чая. Низко висящие подвесные светильники отбрасывали золотистое сияние на тёмный деревянный интерьер, а запах свежего хлеба и жареного чеснока витал в воздухе. Она была на середине предложения, оживленно объясняя свою идею, её волнение заставляло слова литься быстрее обычного. — И это было бы не только для родителей, видишь ли. Это могло бы быть и для детей маглорожденных, чтобы помочь им перейти в наш мир, чтобы они не чувствовали себя такими одинокими. Может быть, даже для сквибов — многие из них растут, чувствуя себя чужими, но что, если бы у них было место, где они могли бы научиться ориентироваться в обоих мирах? Представьте, насколько было бы проще, если бы существовали структурированные системы поддержки. Если бы были обученные ведьмы и волшебники, которые могли бы выступать в качестве посредников для семей маглов, помогая им понять магические обычаи, законы, даже что-то такое простое, как, например, как покупать школьные принадлежности в Косом переулке, не чувствуя себя чужаками. Гермиона провела рукой по волосам, глаза горели страстью. — У нас есть все эти системы для детей-волшебников, но мы просто предоставляем их семьям самим разбираться во всем этом. Это смешно. Министерство регулирует всё, от безопасности метлы до толщины котла, но они никогда не думали о том, чтобы родители-маглы не остались совершенно безучастными. Это абсурд. И это несправедливо по отношению к детям. Они и так чувствуют себя по-другому, но представь, насколько это хуже, когда их собственные родители понятия не имеют, как помочь им сориентироваться. Гарри кивнул, положив локти на стол, и на его губах играла лёгкая улыбка. — Это гениально, Гермиона. Честно говоря, я не могу поверить, что никто не додумался сделать это раньше. Это имеет смысл, особенно после всего, что связано с войной… Я имею в виду, что между маглорожденными и чистокровными традициями всё ещё существует столько разногласий. Что-то вроде этого действительно могло бы помочь преодолеть пропасть. Гермиона выдохнула, беспокойно постукивая пальцами по чашке. — Именно так. Речь идёт не только о том, чтобы сделать жизнь родителей-маглов более комфортной, речь идёт об изменении того, как мы интегрируем людей в наш мир. Это не должно ощущаться как разделение. Магия не должна быть чем-то, что отрывает людей от их семей. Она должна быть чем-то, что их объединяет. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но у входа в ресторан зазвенел колокольчик, и оба повернули головы, когда вошли Рон и Аманда. Рон, одетый в джинсы и слегка помятую рубашку на пуговицах, выглядел немного неуместно в этом уютном ресторане, но Аманда легко вписалась. Она была высокой, с волнистыми светлыми волосами, которые ниспадали на плечи, её голубые глаза светились от волнения. В ней было что-то почти непринужденно тёплое — как будто она была лицом обложки журнала о стиле жизни, держа в руках поводок золотистого ретривера и бокал вина. Гермиона ожидала кого-то другого. Кого-то дерзкого, может быть, или яркого — кого-то, кто был бы полной противоположностью Рону во всех отношениях. Вместо этого Аманда излучала мягкость, своего рода подлинное счастье, которое редко можно было увидеть столь явно выраженным. Рон ухмыльнулся, отодвигая стул, и быстро поцеловал Аманду в висок, прежде чем сесть. — Извините, что опоздали — Аманда хотела зайти в тот книжный магазин по дороге сюда. Это заняло целую вечность. Аманда игриво закатила глаза, сжимая его руку. -Не позволяй ему обмануть тебя, это он листал журналы из спортивного раздела, как ребёнок перед витриной в кондитерской. Гермиона удивлённо моргнула. Она никогда не представляла себе, что Рон пойдёт за книгами добровольно, но поддразнивающая привязанность Аманды заставила это казаться самой естественной вещью в мире. — Приятно познакомиться, Гермиона, — тепло сказала Аманда, протягивая руку через стол. — Рон так много мне о тебе рассказывал. Гермиона взяла её за руку и крепко пожала. — Надеюсь, только о хорошем. — В основном, — съязвила Аманда, ухмыляясь, прежде чем взглянуть на Гарри. — А ты, должно быть, Гарри. У меня такое чувство, будто я тебя уже знаю. Рон всё время о тебе говорит. — Надеюсь, я оправдаю эти истории, — кивнул Поттер. Аманда рассмеялась, её пальцы переплелись с пальцами Рона. — О, я не знаю. Из половины его рассказов ты кажешься сварливым стариком. Гермиона бросила на Рона насмешливый взгляд, и он проворчал: — Это неправда. — Так о чем вы говорили? Выглядело это напряжённо, — Аманда сжала его руку и повернулась к Гермионе. — О, просто обсуждали проект, над которым я работаю — что-то для семей, которым приходится адаптироваться к неожиданным изменениям, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Знаешь, чтобы убедиться, что они не остаются в полном неведении относительно… определённых вещей, — Гермиона отпила глоток чая, поставила чашку на стол с лёгкой улыбкой. — Но хватит обо мне. Аманда, расскажи мне о себе. Чем ты занимаешься? Аманда оживилась, слегка поёрзав на месте. — О! Я работаю в сфере дизайна интерьера. В основном это жилые проекты, но в последнее время я всё больше занимаюсь коммерческими помещениями. Это действительно волнительно. Мне нравится превращать пустые пространства в то, в чём люди чувствуют себя как дома. — Это звучит увлекательно. У тебя есть какой-то определённый стиль, который ты предпочитаешь? Аманда задумчиво наклонила голову. — Я склоняюсь к тёплой, уютной эстетике. Много естественного света, мягкие текстуры, пространства, которые кажутся обжитыми и комфортными. Но я делала всего понемногу — модерн, минимализм, даже несколько смелых проектов в стиле ар-деко. Каждый клиент индивидуален, и мне нравится находить способы отразить их индивидуальность в их пространстве. Рон посмотрел на неё с почти глупым восхищением, которое Гермиона не преминула заметить. — Да, она в этом деле потрясающая. Вы бы видели, какое место она спроектировала для своей подруги в Кенсингтоне. Выглядело как что-то из одного из этих модных журналов для дома. — Ой, да перестань ты, — рассмеялась девушка. — Но я скажу, что это было весело. Она дала мне полную свободу действий, что случается не всегда. — Это впечатляет. А как вы с Роном познакомились? — Гарри поднял бровь. — О, ну, он опозорился в кафе возле моей квартиры. Он споткнулся обо что-то, полетел прямо в официанта и сбил на пол целый поднос с напитками. А что самое интересное? Он встал, огляделся вокруг, словно собирался обвинить кого-то другого, а потом попытался сделать вид, что ничего не произошло. Рон застонал. — Мерлин, ты никогда это не забудешь, да? Гермиона и Гарри оба усмехнулись, а Аманда ухмыльнулась. — Абсолютно нет. Это было очаровательно, — Аманда наклонилась вперёд с любопытной улыбкой. — Итак, чем вы двое занимаетесь на работе? Гарри неловко поёрзал на стуле, потирая затылок. — Э-э, я работаю в правоохранительных органах. В полиции, что-то вроде того. — О, это должно быть очень интересно. Тебе нравится? Гарри колебался, явно размышляя, сколько он может сказать, не раскрывая слишком многого. — В этом есть свои моменты, — неопределённо сказал он, слегка улыбнувшись. — Некоторые дни продуктивные, другие… ну, скажем так, это не совсем работа с девяти до пяти за столом. Аманда кивнула, видимо, удовлетворившись ответом, прежде чем повернуться к Гермионе. — А ты? Рон сказал, что ты гениальна, так что я предполагаю, что ты делаешь что-то столь же впечатляющее? Гермиона натянуто улыбнулась, помешивая чай. — Вообще-то, сейчас я безработная. Мне нужно немного времени, чтобы сосредоточиться на нескольких проектах, над которыми я работаю. — О? Что за проекты? — спросила Аманда, искренне заинтригованная. Гермиона колебалась ровно столько, сколько нужно было Гарри, чтобы вмешаться. — Она, э-э, всегда что-то исправляет, делает мир лучше, проект за проектом. Грейнджер бросила на него взгляд, затем повернулась к Аманде, слегка пожав плечами. — В основном это идеи исследований и разработок. Мне нравится работать над вещами, которые действительно могут помочь людям. — Это звучит потрясающе, — искренне сказала Аманда. — Ты кажешься человеком, который никогда не перестает думать. — Это ты точно подметила, — расплылась в улыбке Гермиона. Оттуда разговор перешел на более лёгкие темы — книги, которые Аманда недавно прочитала, провальная попытка Рона приготовить еду на прошлой неделе, когда он каким-то образом умудрился поджечь кастрюлю с макаронами, и случай, когда Гарри заблудился в супермаркете, потому что отказался спросить дорогу к кассе. Они обсуждали достоинства разных марок кофе, причем Аманда страстно отстаивала свою любовь к латте на овсяном молоке, в то время как Рон морщил нос от отвращения. Они говорили о праздничных традициях — как семья Аманды проводила ежегодный игровой вечер, где всё становилось абсурдно безумным и азартным, как Гермиона всё ещё считала обязательным посещать любимое кафе своих родителей каждое Рождество, как Рон считал шарады личным оскорблением его достоинства. Даже Гарри, который обычно молчал о личных делах, признался, что у них с Джинни была традиция каждый год на годовщину ходить в новый ресторан, хотя он никогда не мог вспомнить, в какой из них они ходили последним. Это было легко, непринуждённо, почти нормально. На короткий момент показалось, что они просто четверо людей, встретившихся за ужином — никаких войн, никаких старых ран, никаких нависающих между ними тайн. Гермиона начала задаваться вопросом, может ли эта её идея помочь таким людям, как Аманда — тем, кто совершенно не знал о магии, но неосознанно был с ней связан. Может ли быть способ мягко подготовить их, дать им некую основу, прежде чем вся их реальность изменится? Сделать это менее шокирующим, когда они наконец вступят в магический мир? Она представила Аманду, яркую и открытую, пытающуюся осмыслить невозможное. Будет ли она бороться или примет это? Изменит ли это её отношения с Роном? Эта мысль задержалась в голове Гермионы, открывая новую главу в её проекте, которую она раньше даже не рассматривала.

***

Библиотека была тускло освещена, огонь в большом мраморном очаге отбрасывал мерцающие тени вдоль рядов возвышающихся книжных полок. Пахло пергаментом, чернилами и едва заметным дымком от свечи, которую только что зажгла Гермиона. Она пришла сюда с намерением работать, начать собирать ресурсы для монументальной задачи, которую она себе поставила. Почти подавляло, сколько всего нужно было бы вложить, чтобы сделать это похожим на правду. Ей нужна была бы поддержка, финансирование, место, надлежащий курс обучения для рабочих — это был бы не просто проект; он требовал бы реальной инфраструктуры, чего-то, что могло бы выдержать проверку. Будут юридические формальности, бюрократия и убеждение нужных людей, что это стоит усилий. Министерство может не одобрить или, что ещё хуже, они могут попытаться контролировать это, заставлять играть по своим правилам, прежде чем у проекта даже появится шанс на успех. Ей понадобятся союзники, люди, которые верят в это так же, как и она. Ей нужны исследования, данные, свидетельства — доказательства того, что это пробел в обществе, который необходимо заполнить. А затем была практическая сторона. Будет ли это школа? Центр поддержки? Будет ли он прикреплён к Хогвартсу? Будут ли у него международные связи? Чем больше Гермиона думала об этом, тем больше вопросов заполняло её голову, накладываясь друг на друга, как неразрешимая головоломка. Но Мерлин, если бы она могла это сделать, это бы изменило так много. Это означало бы, что детям не пришлось бы расти, разрываясь между двумя мирами. Это означало бы, что родители не чувствовали бы себя такими беспомощными. Это могло бы преодолеть пропасть, которая существовала веками. Речь шла не только о знаниях — речь шла о том, чтобы заставить людей почувствовать свою принадлежность к миру. Вздохнув, Гермиона провела пальцем по корешкам книг, вытаскивая толстый том об исторических законах интеграции. Она повернулась к одному из кресел — и замерла, увидев его. Драко Малфой развалился на большом ковре перед камином, закинув одну руку за голову, другая небрежно держала стакан. Тёмно-красное пятно портило ковёр рядом с ним, в воздухе витал запах эльфийского вина. Его платиновые волосы были растрепаны, несколько прядей упали на лицо, когда он лениво моргнул ей. — Грейнджер, — протянул он, его голос был грубым и, несомненно, пропитанным алкоголем. — Какой приятный сюрприз. Ты пришла читать мне лекции о том, как пить на полу? Гермиона скрестила руки, не впечатлённая его бравадой. — Нет, но я могла бы, если бы ты испортил этот ковёр. Он выглядит дорогим. — Не мой ковёр. Не моя проблема, — фыркнул Малфой. Она резко выдохнула, отложив книгу на столик. — Ты что, собираешься проводить здесь каждую ночь, напиваясь? Он ухмыльнулся, поднимая бокал, словно для тоста. — Ну, ты сама это сказала, Грейнджер. Либо это, либо сидеть одному в своей комнате и размышлять о том, как моя жизнь превратилась в полное дерьмо. По крайней мере, выпивка в библиотеке сопровождается приличными видами. — Правильно. Как глупо с моей стороны, — Гермиона закатила глаза, села в одно из кресел, решив игнорировать его. — Это первая разумная вещь, сказанная тобой за весь вечер. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на парня, но в этом взгляде не было настоящей злобы. Он всё ещё был самодовольным мерзавцем, но было что-то другое в том, как он сейчас с ней разговаривал. Обычная резкость в его тоне не изменилась, но в ней не было той злобы, которая была когда-то. Это было больше похоже на… Шутку? Она нахмурилась, осознав это, но решила проигнорировать. — Ты невыносимый придурок, Малфой. — А ты предсказуема, Грейнджер, — он откинул голову на ковёр, закрыв глаза. — Всегда с книгами, всегда с великими идеями и планами по спасению мира. Скажи мне, какому безнадёжному делу ты сейчас себя посвящаешь? Она колебалась полсекунды, прежде чем ответить. — Что-то, что действительно имеет значение. В отличие от твоего нынешнего хобби — топить себя в вине и жалеть себя. — Туше, — его губы дёрнулись, словно его скорее позабавил её выпад, чем оскорбил. — Но ты так и не ответила на мой вопрос. Что тебя так взволновало? Гермиона изучала его мгновение, размышляя, стоит ли ей рассказывать ему о проекте. Но, может быть, это не имело значения. Может быть, произнесение этого вслух поможет ей организовать свои мысли. Поэтому она откинулась на спинку стула и сказала: -Я хочу построить место для родителей-маглов, у которых есть дети-волшебники. Где-то, где они смогут учиться, задавать вопросы, получать поддержку. Чтобы их детям не приходилось чувствовать себя чужими в своих семьях. Глаза Малфоя распахнулись, веселье слегка померкло. Он долго смотрел на неё, прежде чем сделать еще один глоток вина. — Хмм… Гермиона нахмурилась. — Это всё, что ты можешь сказать? — Нет, но если я скажу то, что думаю на самом деле, я могу об этом пожалеть, — медленно выдохнул Малфой. — Всё равно скажи. Драко посмотрел на ведьму, на его лице отразилось что-то непонятное, а затем пробормотал: — Я думаю, что это чертовски хорошая идея, на самом деле. Но не жди, что я повторю это ещё раз. Гермиона моргнула. Затем, к своему собственному удивлению, она улыбнулась. — С тобой действительно всё в порядке, Малфой? — Нет, Грейнджер. Я не в порядке. Но это ведь не совсем последние новости, не так ли? — он усмехнулся, помешивая остатки вина в бокале. — Нет, я полагаю, что нет, — Гермиона медленно выдохнула, откинувшись на спинку стула. — Но не используй никаких безумных идей, — сухо добавил он, бросив на неё взгляд из-под ресниц. — Я знаю, как устроен твой мозг. Ты, наверное, уже готовишь новую революцию. Гермиона ухмыльнулась. — Мне кажется, ты слишком много о себе возомнил. — О, я знаю. Я безнадёжен, Грейнджер. Как бы ты не пыталась мне помочь — избавь себя от хлопот. Это не поможет. — Я никогда не планировала помогать тебе. Мысли в голове Гермионы кипели, когда она наблюдала за ним, её взгляд задержался на парне на мгновение дольше, чем она намеревалась. Драко должен был быть действительно пьян, чтобы не бросать в её сторону более резкие оскорбления, что само по себе было тревожно. Малфой, молчаливый и подавленный, казался неправильным. Мерцающий свет горящих поленьев отбрасывал длинные тени на его лицо, смягчая резкие линии. Гермиона заметила — нехотя — что он начал набирать часть потерянного веса, поправляясь ровно настолько, чтобы больше не выглядеть так, будто он на грани истощения. Было что-то почти поразительное в том, как тепло огня танцевало на его бледной коже, попадая в спутанные пряди его слишком длинных волос. А ей это, безусловно, не нравилось. Их разговор продолжался, и ни один из них не хотел, чтобы последнее слово осталось за другим. Шутки были непринуждёнными, переплетающимися с оскорблениями, которые больше походили на привычку, чем на враждебность. — Честно говоря, Малфой, если бы ты вкладывал в свою жизнь хотя бы половину тех усилий, которые ты вкладываешь в то, чтобы быть саркастичным придурком, тебя, возможно, можно было бы терпеть. — Терпеть? Грейнджер, если бы я был терпимым, тебе не на что было бы жаловаться, и мы оба знаем, что ты бы это ненавидела. Гермиона ухмыльнулась, покачав головой и вставая. — На этот раз, я думаю, я избавлю себя от головной боли, переспорив тебя. — О, не притворяйся, будто ты не живешь ради этого. Она закатила глаза, шагнув к двери, но остановилась перед выходом. Немного повернувшись, она заговорила тише, менее дразняще. — Ты очень хороший слушатель, когда захочешь. На лице Драко что-то мелькнуло — слишком быстро, чтобы это прочесть, — прежде чем он снова ухмыльнулся. — Не распространяйся об этом, Грейнджер. Это испортит мою репутацию. Гермиона тихонько рассмеялась, покачала головой и скрылась в коридоре.