11. Преждевременный финал

Гермиона была пьяна. Очень пьяна. Это было ясно, когда она повела Малфоя в свою спальню, развернулась и впечаталась губами в его губы. Но он был красивым, резким, ядовитым, и это было очень давно. И, возможно, самое главное, Гермиона точно знала: это не оставит его равнодушным. Он будет ненавидеть себя за это утром — больше, чем она, больше, чем он, вероятно, когда-либо прежде ненавидел себя — и одного этого факта было достаточно, чтобы подтолкнуть её к действиям. Может, это было мелочно. Может, ей было всё равно. Потому что Малфой, который всю последнюю неделю сердито смотрел на неё из углов, бросал резкие, презрительные замечания, напивался до беспамятства и одновременно осуждал её за то, как она живёт, теперь находился в её спальне, прислонившись спиной к стене, а её губы двигались навстречу его губам. Ирония этого момента была восхитительна. Драко так долго насмехался над ней, давая знать о своем нежелании даже видеть Грейнджер, ведя себя так, будто её выбор — пьянство, безрассудство, неспособность заботиться о том, как общество думает о ней, — каким-то образом делал её ничтожнее. И вот он здесь, загнанный в угол, реагирующий на каждое её движение, как человек, находящийся на грани срыва. Дыхание Малфоя было неровным, поверхностным, его руки дёргались, как будто он не был уверен, что ему разрешено делать. Гермиона чувствовала, как напряжение волнами скатывалось с него, как его мышцы сжимались под её руками. Несмотря на все его ехидные замечания и холодное безразличие, Малфой был в отчаянии. И это… это заставило что-то острое сжаться внутри неё. Трепет власти. Проблеск удовлетворения. И Драко не останавливал её. О, он определённо об этом пожалеет. Потому что Малфой возненавидит себя за это. Он проснётся, посмотрит в зеркало и проклянёт себя за то, что потерял хоть какую-то крупицу контроля, которая у него ещё оставалась. И, возможно, просто возможно, Грейнджер понравилась эта мысль. Гермиона прикусила его нижнюю губу, вырывая из него стон, от которого у неё в животе закручивалось тепло. Звук был неожиданным, грубым, отчаянным, что заставило её ещё сильнее прижаться к нему. Она прижала его к стене, её пальцы пробрались под подол его рубашки, чувствуя острый выступ его рёбер, жилистые мышцы под его слишком тонкой кожей. Гермиона хотела услышать больше этих звуков, хотела запомнить каждый шрам, каждое подёргивание, каждый прерывистый вздох, который он издавал в ответ на её прикосновения. Ткань рубашки была грубой, слишком изношенной, слишком свободной, и когда ведьма подняла её, касаясь шрамов, которые пересекали его кожу — некоторые старые, некоторые новые: все они были остатками битв, которые велись в тишине. Драко слегка вздрогнул, едва заметно, но она почувствовала это под кончиками пальцев. Реакция. Его дыхание сбилось, резкий вдох воздуха заставил её заколебаться на кратчайшую секунду, размышляя, стоит ли ей замедлиться. Но Драко не отстранялся. Нет, если уж на то пошло, он стоял застывший, словно готовясь, словно не был уверен, стоит ли ему позволить себе этот момент. Гермиона провела пальцами по гребням его шрамов, задержавшись на одном, который шёл вдоль левой стороны его рёбер. Глубоком, явно принёсшим много боли. Её губы следовали по пути её рук, слегка благоговейно надавливая на старую рану. Дыхание Малфоя стало прерывистым. Он дрожаще выдохнул, когда его пальцы сжались в кулаки по бокам. Что-то в его реакции вызвало у Грейнджер дрожь, чувство контроля, силы, которое плясало возле солнечного сплетения. Слишком худой. Слишком много шрамов. И всё же он всё ещё был здесь, стоял перед девушкой, позволял ей прикасаться к себе, реагировал на каждое её движение так, словно понятия не имел, как с этим справиться. В её душе промелькнуло что-то мрачно-удовлетворённое. О, ей это понравилось. На мгновение Гермиона замерла, её пальцы прошлись по его животу, чувствуя, как он напрягся. Драко дрожал. Не от страха — нет, не от этого. От чего-то другого. От чего-то более тёмного, более тяжёлого, от чего её собственное дыхание стало короче, а пульс в ответ участился. А затем… Он заскулил. Она замерла. Этот звук — грубый, хриплый — был совсем не тем, чего ожидала Гермиона. Ведьма замерла напротив него, её мысли путались. Он… он был напуган? Она неправильно поняла это? Она слегка отстранилась, глядя на него снизу вверх. Его зрачки были расширены, дыхание было сбитым. Там было что-то ещё, что-то уязвимое и хрупкое, балансирующее на грани чего-то неизвестного. Как давно он был с кем-то? Был ли он с кем-то после Азкабана? С тех пор как… Малфой сглотнул, его кадык дёрнулся. Он пристально смотрел на Грейнджер, всё его тело было напряжено. Он не останавливал её, не говорил ей замедлиться или подождать — нет, он ждал. Дрожь осознания пробежала по её спине. Он хотел этого. Но Драко не собирался брать на себя инициативу. Он не собирался давить, требовать или просить того, что он хотел. Он ждал её. Медленная ухмылка тронула губы Гермионы. Она потянулась к его запястью и повела его к кровати. Он последовал за ней почти слишком легко, словно не был уверен, что делать с собой. — Сними штаны, — сказала она ему ровным, приказным тоном. Малфой колебался долю секунды, затем подчинился. Его пальцы нащупали пуговицу брюк, прежде чем спустить их вниз. Он откинул их в сторону, оставшись в одних чёрных трусах. Гермиона не двигалась, просто смотрела на него. Как его грудь поднималась и опускалась слишком быстро, как его пальцы сжимались и разжимались, как он смотрел на неё. Она потянулась к краю майки и стянула её через голову. Его глаза потемнели, мерцая чем-то сырым и нефильтрованным. На мгновение Драко выглядел так, будто забыл, как дышать. Его горло дёрнулось, когда он тяжело сглотнул, взгляд был прикован к её голой коже, как будто это было что-то священное — что-то, на что ему нельзя было смотреть, не говоря уже о том, чтобы прикасаться. Но он хотел. Гермиона видела это по тому, как он сжимал кулаки, словно сдерживая себя. По тому, как напряглась его челюсть, а губы слегка приоткрылись, как будто он собирался что-то сказать, но потом передумал. Затем на пол упали её шорты. Затем трусики. Ей не нужно было смотреть на его реакцию. Это было очевидно — болезненно очевидно. Ткань его трусов уже натянулась, явное свидетельствуя о том, как сильно он этого хотел. Гермиона забралась на кровать, оседлала его, прижав руки к его груди. Его кожа была тёплой под её ладонями, но под жаром было что-то ещё — дрожь, небольшая, но постоянная. Едва заметная, но ведьма её чувствовала. Чувствовала напряжение, скручивающееся в его мышцах, как его дыхание сбивалось с каждым перемещением её тела. Драко был совершенно неподвижен, но всё в нем кричало о сдержанности. — Ты этого хочешь? — спросила она, теперь её голос был тише, медленнее, нарочито медленным. Малфой кивнул, тяжело сглотнув. Гермиона наклонилась, её губы коснулись его уха. — Хороший мальчик. Он застонал. Всё его тело содрогнулось, и Мерлин — Гермиона никогда не видела кого-то столь возбуждённого. Это послало дрожь по её позвоночнику, посылая жар вниз живота. Она поцеловала его в шею, спускаясь ниже, чувствуя, как напряжение скручивается в его мышцах. Малфой явно слишком нервничал, чтобы взять на себя инициативу. Это было прекрасно. Она бы взяла это на себя. Гермиона спустила его трусы вниз, и его член дёрнулся, толстый и твёрдый, уже слегка влажный от смазки. Драко резко втянул воздух, напрягаясь. Гермиона снова забралась наверх, переместившись, чтобы она была идеально сбалансирована над ним. Она взяла его руку, направляя её к своей груди, крепко прижимая её к своей коже, словно поощряя его за хорошее поведение. Его пальцы дёрнулись, сначала нерешительно, прежде чем наконец сжать грудь, исследуя, и Гермиона издала тихий стон. Казалось, это что-то сломало в нём. Хватка Драко усилилась, его дыхание сбивалось, когда он смотрел на неё, как будто она была чем-то нереальным, чем-то невозможным. Его взгляд был благоговейным, словно он не мог поверить, где он находится и что происходит. Малфой был полностью и совершенно заворожён, и Гермиона никогда не видела, чтобы мужчина выглядел таким раскрепощённым просто от прикосновения к ней. — Мне нужно, чтобы ты сказал мне, что ты этого хочешь, — пробормотала она. — Что ты уверен. Его губы раздвинулись, когда он пытался заговорить. Когда он наконец заговорил, его голос был хриплым, отчаянным. — Я… я хочу этого. Мне это нужно. Я сделаю всё, что угодно. Гермиона одобрительно фыркнула, проведя пальцами по его груди. — Хорошо, — выдохнула она и с медленной, преднамеренной точностью умостилась на нём, следя за каждой его реакцией. Гермиона скользнула вниз, чувствуя, как обволакивает его, дюйм за дюймом, и в тот момент, когда она полностью взяла в рот его член, глубокий, необузданный стон вырвался из его горла. Голова Драко упала на подушки, глаза зажмурились, когда он выдохнул прерывисто. — Блядь, Мерлин, ты идеальна, — прохрипел он. Малфой дёрнулся, словно он хотел схватить её, но не решался. Гермиона ухмыльнулась, наклоняясь, чтобы снова захватить возбуждённый член в рот, довольствуясь отчаянными звуками, которые вырывались из уст Малфоя. Она целовала его медленно, дразня, смакуя, прежде чем сесть обратно, слегка подвигав бёдрами, наслаждаясь ощущением его члена внутри себя. Она чувствовала себя полной, растянутой, восхитительно контролирующей ситуацию. Гермиона поднялась и опустилась обратно, задавая медленный, размеренный ритм. Руки Малфоя наконец коснулись её талии, крепко сжав, как будто заземляясь, но его тело всё ещё было слишком напряжено, слишком взвинчено. Она только нашла свой темп, наслаждаясь жаром, закручивающимся в её животе, как вдруг он издал глубокий, гортанный стон, всё его тело сжалось под ней. Дрожь пронзила тело парня, его хватка на ней усилилась, прежде чем его бёдра невольно дернулись. Его дыхание прервалось, а затем… Драко издал судорожный, прерывистый вздох, его тело содрогалось, когда он кончал, дрожа, глаза были крепко зажмурены, как будто от смеси всепоглощающего удовольствия и невыносимого унижения. Всё закончилось слишком быстро. Гермиона замерла, моргая и глядя на него сверху вниз, и её осенило. Малфой застонал, закрыв лицо предплечьем, грудь его вздымалась. — Блять, — прошептал он хриплым, сломленным, подавленным голосом. Этого следовало ожидать, подумала Гермиона, хотя она и была разочарована. Мужчина явно не прикасался к женщине годами, и, учитывая это, он держался довольно хорошо. Ещё не всё было потеряно. Возможно, не для неё, но со следующей женщиной, возможно. Малфой поспешил извиниться, его голос дрогнул от обиды. — Мне так жаль, Грейнджер. Пожалуйста, дай мне пять минут, и я смогу… — Нет, Малфой, всё в порядке, — перебила его Гермиона, мягче, чем намеревалась. На стыд на его лице было почти больно смотреть. — Я всё равно устала. Грейнджер не хотела, чтобы он чувствовал себя хуже, чем сейчас. Что бы это ни было, что бы ни привело к этому моменту, дело было не в том, чтобы смутить его. Он и так прекрасно справлялся с этим сам. — Иди спать. С тобой всё в порядке, — добавила она ещё мягче, чем прежде. Малфой уставился в потолок, явно униженный, его челюсть была сжата так крепко, что она подумала, что он может сломать зуб. Гермиона вздохнула, быстро наложила очищающее заклинание на себя, а затем на него, игнорируя то, как напряглись его мышцы, когда она это сделала. Драко ничего не сказал. Просто лежал, неподвижный, словно камень. Гермиона натянула трусики, поправила их и садясь на кровать. — Ты можешь спать здесь, если хочешь, — предложила она, хотя уже подозревала, каким будет его ответ. Ведьма даже не успела закончить фразу, как Драко уже был на полпути к двери, бормоча что-то бессвязное себе под нос, его уши покраснели, а руки были прижаты к бокам. Гермиона проводила его взглядом, вздохнула и плюхнулась обратно на кровать. Ну, это было что-то.

***

Гермиона проснулась с глухим стуком в черепной коробке, остатки вчерашнего баловства давили на виски. Это было не самое худшее похмелье, которое у неё когда-либо было, но его было достаточно, чтобы она тихо застонала и перевернулась на бок. Её разум был заторможенным, туманным, воспоминания мерцали пятнами — пока одно конкретное воспоминание не застыло перед глазами. Малфой. Её глаза резко открылись, а живот напрягся, когда ночь вернулась в ярких деталях. Жар его кожи под её руками, резкие вдохи, то, как его тело дрожало от её прикосновений. Его всхлип. То, как он полностью раскрылся под ней. Ох, чёрт. На долю секунды краска отхлынула от лица Гермионы. Но так же быстро, как и нахлынула паника, она рассеялась. Потому что, на самом деле, девушке было всё равно. Она не была смущена. Ей не было стыдно. А почему она должна быть смущена? Она сделала ему одолжение. Бедняге, вероятно, это было нужно — нужно было что-то — потому что он был взвинчен. Гермиона едва коснулась его, и он пустился в пляс, как будто голодал годами. Что, честно говоря, возможно, так и было. Три года в Азкабане, Мерлин знает, сколько до этого, и как он отреагировал на её прикосновение? Это было почти грустно. Грейнджер резко выдохнула и закрыла глаза рукой. Это была проблема с такими людьми, как Малфой. Он так привык жить в собственных страданиях, варясь в ненависти к себе, что в ту секунду, когда ему давали что-то хоть немного доброе — или приятное — он не знал, что с этим делать. Он запаниковал. Он отключился. Побежал. Её губы слегка изогнулись. Драко так быстро выскочил из её комнаты, что она почти ожидала найти на полу следы ожогов. Гермиона пошевелилась под простынями, вытянув конечности, и слегка нахмурилась, глядя на пустое место рядом с собой. Не то чтобы она ожидала, что он останется, но какая-то её часть нашла забавным, что он сбежал, словно она прокляла его и выгнала из комнаты. Это не её проблема. Зевая, она наконец выпрямилась и потёрла глаза. Живот слегка заурчал, и Гермиона застонала, сбрасывая одеяло. Ей нужна была еда, кофе и, возможно, лёгкое зелье от головной боли. Может быть, ей даже повезёт добраться до кухни, не столкнувшись с ним. Встав, она вытянула руки над головой, вздохнув от напряжения в мышцах. Хорошо. Это была, конечно, интересная ночь. Она натянула на себя футболку на размер больше, не заморачиваясь с бюстгальтером, и пошла босиком по коридору к кухне. Ни скрипа, ни шёпота движения — только её собственные мягкие шаги по прохладному полу. На кухне она не торопилась. Гермиона сварила крепкую чашку кофе, насыщенный аромат наполнил воздух, и лениво намазала джем на толстый ломтик тоста. Методичные движения были успокаивающими, маленькая поблажка после хаоса прошлой ночи. С завтраком в руках она выскользнула наружу, моргая от золотистого утреннего света. Трава под ней была прохладной, когда она опустилась на неё, вытянув ноги перед собой. Мягкий ветерок шелестел листьями на деревьях, воздух был свежим от затяжной прохлады рассвета. Гермиона медленно отпила кофе, вздохнув в тихом удовлетворении. Впервые за долгое время она позволила себе минуту покоя. Никаких ожиданий, никаких излишних раздумий. Только тепло солнца на её коже, сладость джема на языке и далёкое щебетание птиц. День обещал быть прекрасным.