12. Сделка

Малфой проснулся с резким вдохом, его тело всё ещё было напряжённым, а дыхание неровным. Было ощущение, как будто его лишили чего-то жизненно важного и оставили голым. И тут его осенило. Её голос всё ещё в его голове. Снова и снова, как на повторе. Хороший мальчик. Сними штаны. Ты этого хочешь? А потом… Я всё равно устала. Его живот скрутило, жар поднялся по затылку. Драко зажмурился, желая забыть о произошедшем. Приказывая своему телу перестать реагировать на голос Грейнджер так, как оно требовало. Но это было невозможно. Малфой чувствовал себя униженным, раздавленным, без возможности склеить воедино разбитые осколки гордости. Он провёл три года в Азкабане, терпя такое чего никто в этом доме не мог даже представить, и всё же, каким-то образом, это — это было то, что сломало его окончательно. Тот момент. Тот момент. Тело предало его, так легко поддалось её прикосновениям, словно он не имел над собой никакой власти, словно он был всего лишь каким-то жалким, отчаявшимся существом. И Грейнджер это увидела. Почувствовала. Мерлин, Драко всё ещё мог видеть выражение её лица, когда это произошло. Лёгкий проблеск удивления, за которым последовало что-то нечитаемое. Жалость. Ей было его жаль. Пальцы Малфоя сжались в кулаки, челюсть напряглась так сильно, что, казалось, зубы вот-вот раскрошатся. Парень заставил себя встать, свесив ноги с края кровати и схватившись за край матраса, словно это было единственное, что удерживало его на земле. Но что было хуже всего, что заставило его внутренности сжаться от отвращения к себе? То, что у него в штанах уже снова становилось твёрдо. Малфой медленно, судорожно выдохнул и провёл трясущейся рукой по волосам. Это была проблема. Очень, очень большая проблема. Ему нужно было притупить это внезапное желание, закрыть вожделение за десятью замками, прежде чем возбуждение поглотит его целиком. Не думая, Драко резко поднялся и прошёл через комнату, открывая маленький бар, спрятанный в углу. Его пальцы обхватили горлышко бутылки огневиски, бокал был прохладным. Это не было решением. Это едва ли отстрочило бы следующую волну возбуждения. Но прямо сейчас ему что-то было нужно. Потому что если Малфой продолжит думать о прошлой ночи — о Грейнджер — он сойдёт с ума. Волшебник выдернул пробку зубами и сделал долгий, обжигающий глоток. Он обжег его горло, обжег желудок, но не смог стереть образы, которые постоянно крутились в голове. То, как ведьма смотрела на него, ощущение её рук на члене, жар её дыхания, когда она шептала ему на ухо. Драко застонал, проведя рукой по лицу. Он больше никогда не покинет эту комнату. Он сгниёт здесь, умрёт здесь, сделает всё, чтобы избежать встречи с Грейнджер, чтобы избежать самодовольного удовлетворения, которое, как он был уверен, маской приклеится на её лицо, когда увидит его в следующий раз. Я всё равно устала. Она сказала это только для того, чтобы он почувствовал себя лучше. Чтобы смягчить ситуацию. Драко сделал ещё один глоток и опустился на край кровати. Может быть, она думала, что он слабый. Может быть, она даже ненавидела его. Но теперь? Теперь Грейнджер точно знала, насколько он жалок. Никакое количество огневиски не могло бы облегчить принятие этой истины.

***

На третий день пьяной изоляции Малфой услышал стук в дверь — лёгкий, нерешительный. Он нахмурился, сжимая в руке полупустую бутылку. — Уходи. Последовала секундная тишина. Затем послышался голос Грейнджер, твёрдый, но раздражённый. — Тебе нужно поесть, Малфой. Ты и так слишком худой. — Уходи, Грейнджер, — его желудок скрутило, но он стиснул челюсти. Стук повторился, на этот раз резче. — Открой эту чёртову дверь. По какой-то причине — какой-то неизвестной, нелепой причине — Драко это сделал. Как только он её увидел, то сразу же пожалел об этом. Грейнджер стояла в коридоре, скрестив руки, и выглядела непринуждённо собранной, несмотря на раздражение во взгляде. Утренний свет ниспадал на её локоны, превращая дикие кудри в беспорядок из золота и бронзы, её кожа сияла так, что яйца Малфоя невольно напрягались. Она бросила на него долгий взгляд, и её лицо исказилось в мгновенном, невыразимом ужасе. — Борода Мерлина, Малфой. Ты выглядишь ужасно. Он взглянул на себя в зеркало и нахмурился. Ладно, может, она и права. Драко не мылся несколько дней. От его одежды несло спиртным, кожа была липкой от пота. Его волосы, которые только-только начали выглядеть прилично, вновь спутались. — Иди прими душ, — приказала Гермиона резким тоном. — Прямо сейчас. Драко почти инстинктивно отказался, но она была права. И по какой-то причине он обнаружил, что подчиняется приказам несносной ведьмы. Горячая вода обожгла кожу, когда он залез под струи воды, пар поднимался вокруг него густыми завитками, обволакивая его, словно удушающие объятия. Драко тёр кожу с большей силой, чем нужно, ногти царапали его руки и грудь, как будто он мог физически стереть стыд, ненависть к себе, то ощущение, что собственное тело предало его так легко. Его дыхание сбилось, когда руки скользнули по едва заметным шрамам, разбросанным по рёбрам, напоминаниям о событиях, которые он предпочёл бы забыть. Малфоя преследовали не только воспоминания о её руках на его коже, но и то, как ему это нравилось, как легко и жалко он отзывался на эту ласку. Драко зажмурился, позволяя горячей воде течь по лицу, обжигая чувствительную кожу вокруг глаз. Он ненавидел это. Он ненавидел себя. Он ненавидел Грейнджер за то, что она видела его таким, за то, что знала о нём то, в чём он даже себе не признавался. И что хуже всего, он понимал, что она сидит снаружи, возможно, на его кровати, и ждёт. Наблюдает. Знает. От этого внутренности Малфоя болезненно сжались. Парень ненавидел это. Ненавидел, что она могла видеть его насквозь. Ненавидел, что Грейнджер знала, какой он жалкий мерзавец. Драко упёрся руками в плитку, опустив голову вперёд, наблюдая, как вода закручивается в воронку в водостоке. Он хотел исчезнуть. Проскользнуть между трещинами бытия, вернуться в Малфой-мэнор и стать призраком, бродящим по коридорам. Затем, с другой стороны двери… — Прекрати эту мелодраму, Малфой, я слышу твои тоскливые мысли аж отсюда. Его глаза резко открылись. Ох, чёрт. Она словно была у него в голове. А что самое худшее? Грейнджер была права. Драко закрыл глаза, судорожно выдохнув. Ему некуда было бежать, некуда было скрыться от её слов, не было оправдания, чтобы похоронить себя в своем несчастье — не тогда, когда она не позволяла ему это. Тепло воды не заглушало правду в её голосе. Он выключил воду, позволяя остаткам обжигающих капель стечь по позвоночнику, прежде чем выйти. Он схватил полотенце, протёр им лицо так яростно, как будто мог стереть затянувшееся унижение вместе с потом и грязью. Ему просто нужно было вернуть себе немного уверенности. Малфой мог притворяться — он всегда это делал. Может быть, если бы он ухмыльнулся, если бы он вёл себя с той прежней высокомерной развязностью, он мог бы притвориться, что ничего не произошло. Может быть, просто может быть, Грейнджер была слишком пьяна, чтобы даже запомнить, что произошло. Может быть, она не вспомнит, как он рассыпался под её прикосновением, как он позволил так легко себя разбить. Драко стиснул челюсти, глубоко вдохнул, успокаивая себя. Это не был конец света. Он мог восстановиться. Он восстановится. Он сталкивался с худшим — он терпел худшее. Это было всего лишь случайностью, кратковременной потерей контроля. Он мог вернуть его. Он мог оставить это позади. Волшебник вышел из ванной и увидел её, сидящей на его кровати, скрестив ноги и сложив руки, смотрящей на него слишком понимающим взглядом. Его желудок скрутило, но в тот момент, когда его взгляд упал на Грейнджер, он снова почувствовал это — унизительную, непроизвольную реакцию своего тела. Тепло пронеслось по нему, и он стиснул челюсти от разочарования. Ему нужно было вернуть контроль. Ему нужно было спасти хоть каплю достоинства, которая у него осталась. Поэтому, словно надев старую маску, он нацепил на лицо свою фирменную ухмылку, расправил плечи и прислонился к дверному косяку, пока полотенце низко свисало с его бёдер. — Грейнджер, если ты хотела увидеть меня голым, ты могла бы просто попросить. Её глаза на мгновение опустились, прежде чем она презрительно фыркнула. — Малфой, ты выглядишь как утонувшая крыса. Вытрись и надень нормальную одежду, пока не получил переохлаждение. Его ухмылка дрогнула на долю секунды, прежде чем он оправился. — Ты ранишь меня, Грейнджер. А я-то думал, ты любуешься видом. — Единственное, чем я восхищаюсь, так это своей выносливостью: терпеть тебя не лёгкая задача, — парировала она. — А теперь надень чёртово нижнее бельё, пока ты не опозорился ещё больше. Вот вам и её неспособность вспомнить. Драко решил не надевать нижнее бельё и вместо этого остаться в полотенце. Маленький акт неповиновения. Если Грейнджер собиралась разобрать каждую жалкую деталь его существования, по крайней мере, он мог удержаться за этот крошечный, бессмысленный бунт. Малфой схватил полувыпитую бутылку огневиски, опустился на кровать и сделал большой глоток, позволяя алкоголю обжечь его горло. Это не помогло. Ничто не поможет. Гермиона не ушла. Вместо этого она скрестила руки и выжидающе посмотрела на него. — Чего ты хочешь, Грейнджер? — пробормотал он хриплым голосом. — Я хочу знать, станет ли это проблемой, — ведьма резко выдохнула, как будто заставляла себя быть терпеливой. — Ты снова изолируешь себя. Ты самоуничтожаешься на дне бутылки. — О, я не знаю, Грейнджер. Ты теперь мой личный лайф-коуч? — Драко невесело рассмеялся. Выражение её лица не дрогнуло. — Если это из-за той ночи… — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — всё его тело напряглось. Гермиона наклонила голову, не впечатлённая его выпадом. — Да, ты всё помнишь, не смеши меня. И это не то, из-за чего стоит так нервничать. На самом деле, это, вероятно, часть проблемы, — она драматично вздохнула, бросив на него оценивающий взгляд, словно он был каким-то увлекательным примером для изучения. — Если бы ты не был всё время так чертовски напряжён, может быть, ты бы… — девушка сделала преувеличенное движение руками, -… не воспламенился бы от малейшего прикосновения. Удивительно, как ты просто не свалился в обморок от длительного воздержания. Малфой чуть не задохнулся от собственного дыхания. Уши горели, лицо было словно в огне, и ему хотелось провалиться сквозь землю и навсегда исчезнуть. — Чёртовы яйца Мерлина, Грейнджер, перестань болтать. Но Гермиона пропустила его просьбу мимо ушей. — Честно говоря, Малфой, это совершенно нормально. Особенно учитывая обстоятельства. Ты провёл три года в Азкабане, конечно, твоё тело… Он зажмурился, схватившись за переносицу. — Клянусь всеми древними богами, если ты не заткнешься, я… — Это даже не то, чего стоит смущаться! Держу пари, если ты просто… — Грейнджер, пожалуйста, — простонал Драко отчаянным голосом, в каждом слоге сквозило унижение. Она моргнула, потом наконец, наконец, ухмыльнулась. — О, Малфой, — хитро прищурилась ведьма. — Тебя так легко завести. Он хотел умереть. — Хочешь попробовать ещё раз? — спросила Грейнджер небрежно, словно она не предлагала ему то, от чего у него в мозгу произошло короткое замыкание. Малфой уставился на неё, уверенный, что ослышался. — Что ты только что сказала? — Правда, Малфой? — закатила глаза Гермиона. — Если ты собираешься вести себя как угрюмый подросток, давай просто попробуем ещё раз. Может, тебе станет лучше. Его рот открылся, затем снова закрылся. Драко сглотнул. — Ты бы занялась со мной сексом на трезвую голову? Грейнджер невозмутимо пожала плечами. — Я не была настолько пьяна. И, несмотря на то, что ты выглядишь как полуголодный скелет, ты всё ещё не так уж и плох собой, — её глаза скользнули вниз, прежде чем снова встретиться с его взглядом, ухмыляясь. — Это, безусловно, симпатичная часть твоего тела. И если это то, что тебе нужно, чтобы снова вернуться к нормальной жизни, я буду рада помочь. Драко усмехнулся, пытаясь не обращать внимания на пылающие от смущения щеки. — Ах да, вечно благородная Грейнджер, жертвующая собой ради высшего блага. — Так ты согласен или нет? Я не собираюсь предлагать дважды. — Да! — выпалил Малфой слишком быстро, слишком восторженно, прежде чем успел остановиться. — Тогда сними полотенце. Драко колебался. Он не хотел — его член уже был твёрдым. Малфой не хотел, чтобы она это видела, чтобы она была свидетелем того, насколько сильно он жаждет её прикосновений. Но Грейнджер выжидающе смотрела на него, ждала, и парень обнаружил, что подчиняется, прежде чем успел остановиться. Полотенце упало, и его дыхание сбилось, когда прохладный воздух пронёсся по его разгоряченной коже. Драко наблюдал за ней, пока она подходила к нему, медленно и осмотрительно, всё ещё полностью одетая. Жестокий контраст. Пульс гремел в ушах, когда Драко пытался предугадать следующий шаг ведьмы, но все мысли покинули его голову в тот момент, когда она остановилась — прямо перед ним, наблюдая за его ноющим возбуждением. Гермиона не прикасалась к нему. Не обхватывала член пальцами, не подарила пару невесомых касаний, которых Драко так отчаянно жаждал. Вместо этого она опустила голову и без предупреждения медленно, неторопливо провела языком по его члену от основания до кончика. Малфой застонал — глубокий, содрогающийся звук, который он едва признал своим собственным. Грейнджер посмотрела на него, большие карие глаза с вызовом смотрели в серые, выражение её лица было непроницаемым. И в этот момент что-то щелкнуло внутри Малфоя, что-то ужасающее и неоспоримое. Он сделает всё, что она попросит. Всё на свете. — Будь добр ко мне, — пробормотала Грейнджер, и её голос был словно шелк для его изношенных нервов. — Позволь мне позаботиться о тебе. Слова пронзили его, как лесной пожар, и он чуть не потерял самообладание прямо там — унизительно быстро, сокрушительно уничтоженный одним лишь её прикосновением. Дыхание перехватило, каждый мускул в его теле напрягся от сдержанности. Драко с трудом сглотнул, его голос сорвался, когда он выдавил: — Да. Я могу быть хорошим мальчиком для тебя. Злой блеск мелькнул в глазах Грейнджер, прежде чем она взяла его член в рот, тёплый и влажный. Пальцы Драко сжали простыни, когда Гермиона медленно провела языком по всей длине, выпуская его изо рта медленным, громким причмокиванием. Его бедра невольно дёрнулись, а тело снова предало его. То, что ей едва нужно было касаться его кожи, чтобы он расслабился, заставили Драко балансировать на грани за считанные секунды. Прошло всего две минуты, а Малфой уже знал, что будет умолять. Драко снова посмотрел на ведьму, завороженный её видом, а затем быстро отвёл взгляд, понимая, что если он продолжит смотреть, то кончит ещё быстрее. Его дыхание сбилось, когда скользкий кончик её языка скользнул по головке члена, посылая сильную дрожь по телу. Её рука скользнула вниз, оказывая ровно столько давления, сколько нужно, её движения были отработаны, обдуманны. Затем губы Грейнджер снова обхватили его — мягкие, тёплые, невыносимо медленные, каждое движение её рта было новой формой пытки. Драко едва слышно всхлипнул, его бёдра поддались вперёд против его воли. Гермиона взяла член глубже, её губы скользили по его длине, пока она не достигла основания, а греховный стон послал вибрацию по коже, и это почти уничтожило его на месте. Пальцы Драко путались в простынях, сдавленный стон вырвался из его уст, когда его голова откинулась на подушку. — Грейнджер… — это должно было быть предупреждением, но его голос прозвучал надломленно, умоляюще. И было уже слишком поздно. Его тело сдалось, разваливаясь на части в подавляющем удовольствии, не оставляя ему ничего, кроме сырого ощущения. Драко едва выдавил из себя сдавленное извинение, когда излился ей в рот, наблюдая сквозь полуприкрытые веки, как Грейнджер без колебаний проглотила всё до последней капли. Её взгляд был прикован к его. Малфой застонал, на этот раз от полного разочарования, проведя рукой по лицу. — Мне так жаль, Грейнджер. И ты такая — чёрт — ты идеальна, а я всё время всё порчу. Гермиона вытерла рот тыльной стороной ладони и скептически приподняла бровь. — Идеальная? Малфой, я тебе даже не нравлюсь. Не путай это с чем-то, чем это не является. Его челюсть напряглась. — Я уже дважды облажался и не знаю, что с этим делать. В его голосе было что-то грубое, что-то униженное, и долгое мгновение девушка просто смотрела на него, размышляя. Затем, медленно, почти с улыбкой покачав головой, она вздохнула. — Если ты действительно собираешься так хмуриться всю оставшуюся жизнь, я могу тебе помочь. — Как? Грейнджер пожала плечами, совершенно не обеспокоенная. — Я могу научить тебя, чтобы ты держался дольше. Если ты этого хочешь. Я же не сплю сейчас ни с кем другим. У него перехватило дыхание, голова пошла кругом. Неужели это действительно происходит? Золотая девочка Гермиона Грейнджер предлагает ему регулярные сексуальные отношения? Это реальная жизнь? Драко умер и каким-то образом попал в самый безумный лихорадочный сон, который только можно себе представить? Во рту у него пересохло, он с трудом сглотнул, пытаясь осмыслить ситуацию. — Ты на самом деле… — Только если ты перестанешь вести себя как жалеющий себя идиот, — Гермиона бросила на него ироничный взгляд. Драко колебался, внимательно наблюдая за ней, словно ожидая какого-то знака, что она просто шутит. — Только если ты поклянёшься, что предлагаешь это не из-за неуместного чувства жалости. Её губы слегка изогнулись. — Малфой, я буду наслаждаться этим так же, как и ты. Но это останется между нами. Мне не нужно, чтобы кто-то совал нос не в свои дела. Драко выдохнул, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. — По рукам.