13. Жестокость

Гермиона вошла в библиотеку, уже закатав рукава, готовясь к долгой ночи исследований. Она остановилась, огляделась, удивлённая отсутствием Малфоя на своём обычном месте. Её губы сжались, когда она ощутила лёгкое разочарование, поселившееся в груди, хотя и быстро отмахнулась от него. Если уж на то пошло, отсутствие Малфоя уменьшало количество отвлекающих факторов, а ведьме нужно было сосредоточиться. Первым шагом в воплощении её проекта в реальность было понимание ограничений, с которыми ей придется столкнуться, а именно Международного статута о секретности. Гермиона взяла несколько тяжёлых томов с самых высоких полок, аккуратно сложила их на столе, прежде чем удобно устроиться перед камином. Открыв «Эволюцию волшебного права», она пробежалась глазами по введению, затем перешла к «Законодательной магии: всеобъемлющая история закона», проводя пальцами по выцветшим чернилам. Закон был официально принят в 1692 году Международной конфедерацией волшебников, чтобы защитить магическое сообщество от преследования и вмешательства маглов. В нём излагались строгие правила относительно магического воздействия, ограничивающие взаимодействие между двумя мирами и гарантирующие, что существование волшебников останется в тайне. Перевернув очередную страницу, Гермиона заметила знакомую фамилию. Семья Малфоев. Нахмурившись, Гермиона подвинула книгу поближе, внимательно изучая отрывок. Малфои, исторически богатая и влиятельная волшебная семья, были одними из самых ярых противников введения Статута. Хотя они открыто отстаивали идеалы чистокровности и твёрдо верили в превосходство волшебства, они проводили чёткое различие между обычными магглами и теми, кто имел статус и влияние. На протяжении столетий они поддерживали тесные связи с высокопоставленными магглами, включая знать и королевскую семью — Вильгельм Завоеватель и королева Елизавета I были среди самых заметных знакомых. Эти отношения значительно обогатили Малфоев, позволив им собрать обширную коллекцию редких маггловских артефактов и произведений искусства. Их сопротивление Статуту истекало из того факта, что он заставит их разорвать эти выгодные социальные связи. Однако, как только закон был официально принят в 1692 году, Малфои полностью отказались от своих маггловских связей, понимая, что постоянное неповиновение изолирует их от истинного средоточия власти — недавно созданного Министерства магии. Гермиона медленно выдохнула, постукивая пальцами по краю страницы. Это было неожиданно. Она всегда считала Малфоев убеждёнными сторонниками чистокровного превосходства, мало интересующимися миром маглов. Но эта информация… Это подразумевало, что их предки когда-то были тесно с ним связаны. Мысли Грейнджер метались от одной темы к другой. Что, если она могла бы использовать это? Если Малфои — из всех существующих семей — когда-то поддерживали тесные связи с обществом магглов, то, возможно, существовал исторический прецедент для того, чего она хотела достичь. Возможно, она могла бы утверждать, что магическая и маггловская интеграция когда-то была не только возможна, но и полезна. С колотящимся сердцем Гермиона перешла к следующему разделу и наконец наткнулась на информацию, которую искала. Исключения: Некоторым немагическим лицам, имеющим значительные связи с волшебным миром, разрешалось знать о его существовании. Например, британские Министры магии должны были раскрывать себя действующему премьер-министру маглов. Кроме того, немагическим супругам после заключения брака предоставлялась осведомлённость о магическом мире. Родители маглорождённых ведьм и волшебников также были проинформированы о способностях своих детей, как и немагические опекуны, ответственные за воспитание молодых ведьм и волшебников. Эти разрешения, хотя и редкие, признавали необходимость выборочной интеграции, когда секретность была бы непрактичной или приносила больше вреда, чем пользы. Наконец-то. Что-то полезное. Гермиона растянулась на ковре, в её разуме начали возникать безумные идеи. Если исключения из Статута уже существовали — особенно для родителей-маглов, которым уже было разрешено знать, — то, несомненно, её программа также могла претендовать на исключение. Если найти правильные юридические лазейки, Гермиона могла бы выступить за расширение этих разрешений, за структурированную программу, где родители-маглы могли бы узнавать о мире своих детей и даже посещать образовательные курсы. Более того, Грейнджер могла бы создать программу для молодых магловских ведьм и волшебников, которые ещё не были готовы к Хогвартсу, помогая им приспособиться к новой реальности, прежде чем их выбросят на произвол судьбы в совершенно другой мир. Это не было прямым нарушением секретности — это была адаптация существующей лазейки. Идея была стоящей. Гермиона села, потянулась за чистым листом пергамента, уже намечая ключевые моменты, её перо летало по странице. Это могло бы сработать. Это потребовало бы огромных усилий, но основа была. Она не осознавала, сколько времени прошло, пока огонь не догорел, библиотека не окуталась тусклым янтарным светом. Потирая виски, ведьма откинулась назад, уставившись в потолок, измученная, но воодушевлённая. Впервые за долгое время Гермиона почувствовала, как в её груди расцветает что-то незнакомое… Надежда. Грейнджер подошла к столу под окном и начала составлять письма, тщательно прописывая каждое. Сначала она написала в Хогвартс, спрашивая, рассматривали ли они когда-либо дополнительную поддержку для студентов, рождённых маглами, до начала их формального обучения. Затем она составила письмо в Департамент магических происшествий и катастроф Министерства, надеясь оценить их позицию по расширению существующих исключений из Статута секретности. Наконец, Гермиона обратилась в офисы Международного Статута секретности, сформулировав своё предложение как естественное развитие закона, а не как нарушение. Каждое письмо было точным, стратегическим — закладывая основу для долгой и тяжёлой битвы между ею и органами власти. Следующий шаг будет гораздо сложнее — заручиться поддержкой достаточного количества влиятельных союзников, чтобы отстаивать своё дело, преодолеть бюрократическое сопротивление и убедить нужных людей, что это не просто идеальная мечта, а необходимый сдвиг в волшебном обществе.

***

Гермиона постучала в дверь комнаты Малфоя. Было поздно — около полуночи — но она была уверена, что он ещё не спит. Дверь распахнулась почти сразу, как будто Драко ждал, задержавшись прямо за порогом. В его глазах мелькнуло что-то опасно близкое к нетерпению, прежде чем он спохватился, скрыв это за безразличием. Но Гермиона увидела это — предвкушение: в том, как сбилось его дыхание, и едва заметное изменение в его весе. Парень, наконец-то, начал кушать. Малфой прислонился к косяку, лениво скрестив руки, но то, как он сглотнул, выдало его. — Не можешь забыть обо мне, Грейнджер? Она фыркнула, вошла и закрыла за собой дверь. — О, конечно. Преждевременная эякуляция — это именно то, о чём мечтает каждая женщина. Его ухмылка мгновенно исчезла. Плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки, и на кратчайший миг Гермиона увидела что-то почти хрупкое за этим выражением. Но затем, с резким вдохом человека, отчаянно пытающегося сохранить самообладание, Драко позволил своему обычному высокомерию вернуться на место. — Ладно, — пробормотал он напряжённым голосом. — Смейся с меня, пока можешь. Гермиона не удостоила это ответом. Вместо этого она выгнула бровь, шагнув дальше в комнату, её взгляд оценивал помещение. Огонь в камине отбрасывал длинные, мерцающие тени на стены, воздух был густым от запаха старого дерева, затяжного дыма и остатков огневиски в его дыхании — знакомый, избитый, но пронизанный беспокойством. — Снимай одежду, — приказала Грейнджер, её тон был холодным и непринуждённым. — Ложись на кровать. Его кадык дрогнул, но Драко повиновался. Его движения были медленными, обдуманными — сначала рубашка: он снял её через голову, обнажив тело, которое, хотя и было ещё слишком худым, выглядело немного здоровее, чем раньше. Гермиона заметила это, молчаливо радуясь, что он не выглядел пьяным в этот раз. Его пальцы двинулись к поясу брюк, спустив их вниз, оставив его стоять в одних трусах. — Ложись, — приказала ведьма, и он лёг. Член Драко уже был твёрд. Гермиона окинула его взглядом, наблюдая, как грудь парня поднимается и опускается. Она уловила лёгкую дрожь его пальцев, напряжение в челюсти. Не говоря ни слова, девушка стянула свитер через голову, позволяя ему легко соскользнуть на пол. Глаза Драко следили за каждым движением, тёмные и голодные, он будто хотел дотянуться до неё, но не осмеливался. Грейнджер заползла на кровать рядом с ним, близко, но не касаясь парня, просто чтобы посмотреть, как он тянется к ней. — Что ты делаешь? — его голос был хриплым, грубым. — Это не твоё дело — задавать вопросы. Твоё дело выполнять то, что тебе говорят. Если тебе нужна моя помощь, конечно. — Мне не нравится, когда мне указывают, что делать, Грейнджер. Она позволила своему взгляду скользнуть вниз, на совершенно очевидную проблему между его ног, а затем снова на его лицо, одна бровь вызывающе изогнулась. — Похоже, твой дружок так не считает. Его дыхание сбилось, пальцы сжали простыни. Мышцы его челюсти дёрнулись, словно он хотел поспорить, словно хотел выплюнуть в неё что-то жестокое — но он этого не сделал. Драко только смотрел на девушку и ждал, и между ними нарастало напряжение, словно провод, готовый лопнуть. Гермиона позволила тишине затянуться, смакуя её, прежде чем наклониться достаточно близко, чтобы Малфой мог почувствовать тепло её дыхания у своего уха. — Будь хорошим мальчиком, Малфой. И, может быть, я сделаю так, чтобы это стоило твоего времени. По его телу пробежала дрожь, и, Мерлин, помоги ей — ей это понравилось. Гермиона приказала ему снять трусы, и Драко повиновался, ткань соскользнула с его бёдер, а затем парень откинул уже ненужный элемент одежды на пол. Его член был твёрдый и жаждал внимания. Взгляд Гермионы скользнул по нему, оценивая, и она должна была признать — это было эстетически приятно. Хорошего размера, пропорциональный, достаточно толстый, чтобы доставить удовольствие, но не настолько чрезмерно, чтобы быть пугающе огромным. — Прикоснись к себе, — приказала Грейнджер ровным, непоколебимым голосом. Драко сомневался всего секунду, прежде чем обхватить себя рукой, резко выдохнув при контакте. Её глаза следили за медленным, осторожным движением его пальцев, пока он поглаживал член, а его челюсть сжималась. Довольная, Гермиона потянулась за спину, расстегнула бюстгальтер и позволила ему упасть, прежде чем не спеша снять трусики, убедившись, что Драко наблюдает за этим. Она наклонилась, её голос был страстным, но твёрдым. — Я хочу, чтобы ты играл с собой, Малфой. Но каждый раз, когда ты слишком возбуждаешься, останавливайся. Драко с трудом сглотнул и кивнул в молчаливом утверждении. Его пальцы слегка дрожали, когда он возобновил движения, медленные и обдуманные, проверяя пределы собственного контроля. Гермиона переместилась, скользнув в между его рукой и грудью, гарантируя, что у него всё ещё будет свобода двигать рукой. Когда Малфой позволил ей улечься удобно, она опустила голову к его шее, прижимаясь медленными, дразнящими поцелуями к его коже. Её ногти легко скользнули вниз по его груди, прослеживая каждый шрам, посылая дрожь по его телу. Дыхание Малфоя сбилось, его мышцы напряглись под её прикосновениями, и она улыбнулась ему в шею — довольная тем, как легко было его возбудить. Драко остановился, его дыхание стало медленным, размеренным, когда он убрал руку, грудь неровно поднималась и опускалась. — Хорошо, — одобрительно пробормотала Гермиона. — Ты был хорошим мальчиком. Прошла минута — достаточно долго, чтобы напряжение в его мышцах ослабло, чтобы его пальцы дёрнулись с едва сдерживаемой потребностью. Затем, с намеренной медлительностью, Грейнджер потянулась к его запястью, направляя его руку туда, куда она хотела. — Ещё раз, — властно приказала она. Драко вновь начал толкаться в собственный кулак, следуя её команде с видимой сдержанностью. Гермиона продолжала целовать его — его шею, его челюсть — оставляя мягкие, дразнящие укусы на его коже, прежде чем поцеловать. Волшебник застонал в поцелуй, это был отчаянный, гортанный звук, от которого у ведьмы по спине пробежала дрожь. В тот момент, когда его хватка дрогнула, а рука дёрнулась, словно обожженная, Гермиона взглянула вниз. Немного смазки блестело на головке члена, едва ли что-то, но всё же — Драко остановился как раз вовремя. Губы Грейнджер изогнулись в ухмылке. — Тебе не позволено заканчивать, пока я не скажу. Его дыхание стало прерывистым и неровным, когда он с трудом сглотнул, глаза были отяжелевшими, тело практически дрожало от возбуждения. — Хорошо, Грейнджер, — прохрипел он с ноткой покорности. Гермиона чувствовала, как становится мокрой, неоспоримое тепло скапливалось между её бёдер. Наблюдать за этим было гораздо более возбуждающе, чем она когда-либо ожидала. Весь этот план был о том, чтобы помочь парню, направлять его, но он не должен был так на неё влиять. Осознание вызвало волну шока и негодования, но Гермиона решила принять это, а не сопротивляться. Драко ещё не был готов прикоснуться к ней, не так, как она хотела, не так, как ей было нужно. Это было ясно. Поэтому вместо этого она схватила палочку и пробормотала заклинание вибрации: мягкий гул магии вызвал дрожь по её позвоночнику, распространяясь по телу. Его взгляд не отрывался от девушки, дыхание было неровным, а зрачки расширились от любопытства. Гермиона снова потянулась к его запястью, положив его руку обратно на член, молчаливо приказывая ему продолжать. Драко немедленно повиновался. Затем, не отрывая глаз, Грейнджер опустила палочку между ног, прижав её к клитору. Стон вырвался из её губ, когда удовольствие пробежалось по нервным окончаниям. У Малфоя перехватило дыхание, он сжал пальцы, а его глаза заметно расширились, словно завороженные. Она сдвинулась, опускаясь, пока её голова не легла ему на живот, крепкие мышцы под ней поднимались и опускались с каждым неровным вдохом. Гермиона потянулась к его свободной руке, направляя его руку к своей груди, прижимая ладонь к соскам. Пальцы Драко неуверенно сжали грудь девушки, словно чего-то опасаясь. Малфою пришлось на мгновение прекратить мастурбировать, резко втягивая воздух, словно собираясь с силами, чтобы продолжить. Его скулы дёрнулись, а затем, с видимой сдержанностью, он вновь вернул руку на член. Смотреть на него таким — таким совершенно раскрепощенным, таким отчаянно послушным — было опьяняюще. Тепло свернулось в животе Гермионы, напряжение нарастало между её ног при виде того, как его контроль уплывает с каждой секундой всё дальше. Чем ближе Драко был к тому, чтобы кончить, тем больше это подпитывало собственное возбуждение ведьмы, её тело вторило его телу. В отличие от Малфоя, у Грейнджер не было ограничений. Она могла кончать так быстро, как хотела, могла предаваться каждому импульсу удовольствия без последствий. Мягкие стоны срывались с её губ каждый раз, когда его пальцы напрягались вокруг её груди, каждое сжатие, каждое медленное пощипывание её соска посылало искры тепла по позвоночнику. Гермиона чувствовала, как сжимаются его мышцы под ней, слышала его дрожащий выдох, когда ему снова пришлось остановиться. Она позволила тишине длиться десять мучительных секунд, а затем, без предупреждения, провела языком по кончику его члена, пробуя на вкус капельку смазки, скопившуюся там. Жестокая дрожь пронзила Драко, его хватка невольно сжалась. Низкий, мучительный стон вырвался из его горла, а его разочарование было ощутимо. Его тело умоляло об освобождении, но Гермиона ещё не закончила играть с ним. Она положила его руку на его член, и взглянула на Драко. — Я хочу, чтобы ты остановился, когда захочешь кончить. Ты понял? Он сглотнул, выглядя неуверенно, но тем не менее кивнув. — Хорошо, Грейнджер. Удовлетворённая, Гермиона провела пальцами по его груди, прежде чем приказать ему продолжать. Драко так и сделал, на этот раз быстрее, его дыхание становилось всё более неровным, более отчаянным. Напряжение скручивалось внутри неё, сжимаясь с каждой секундой, и Гермиона знала, что он был так же близко, как и она. Давление в её теле нарастало до почти запредельной высоты, пока, с резким вздохом, оргазм не накрыл её волной. Каждая мышца в теле Гермионы дрожала, когда пульсация внизу живота медленно утихала, заставив её задыхаться и стонать. Сквозь дымку удовольствия Гермиона едва заметила, как Драко внезапно отдёрнул руку, его тело задрожало, когда он издал гортанный, разочарованный рык. Малфой дрожал от сдержанности, его пальцы впивались в простыни, его член дёргался, но парень не позволял себе кончить. Когда Гермиона восстановила дыхание, а её сердцебиение замедлилось до чего-то похожего на нормальное, она пошевелилась, проползая между его ног. Девушка зависла в нескольких дюймах от члена, наблюдая, как напрягается всё его тело. Малфой отчаянно хотел кончить — это было видно невооруженным взглядом. — Пожалуйста, Грейнджер, — задыхаясь, прошептал он умоляюще. — Я больше не могу. Пожалуйста, мне нужно… Я сделаю всё, что угодно. Губы ведьмы изогнулись, удовлетворение пронзило её при виде его желания. — Я решаю, когда ты получишь то, что хочешь, — просто сказала Грейнджер, скользнув взглядом по его раскрасневшейся коже, по блеску пота, покрывавшего его тело. Его отчаяние теперь было ощутимо — он дрожал, его мышцы были напряжены как тетива, его челюсти были сжаты так сильно, что это выглядело болезненно. Драко не продержится долго. И Гермиона хотела, чтобы он сломался. На этот раз, когда она увидела явные признаки приближающегося оргазма, она пробормотала новую команду: — Ускорься. Его брови нахмурились, в глазах промелькнуло колебание. — Грейнджер… — Я хочу, чтобы ты кончил для меня сейчас, — ехидно приказала она. — Ты можешь быть хорошим мальчиком? Драко охватила дрожь, его пальцы сжались вокруг члена, и сдавленный, надломленный звук сорвался с его губ. — Да, — простонал он, его голос был едва ли громче мольбы. — Я буду твоим хорошим мальчиком. И с этим стоном он кончил. Его сперма пролилась по животу толстыми, горячими верёвками, всё его тело сотрясалось, когда глубокие, гортанные стоны вырывались из его горла. Это было подавляющим, необузданным, кульминацией всего напряжения, которое нарастало внутри него, и к тому времени, как он выдохся, он остался задыхающимся, с расслабленными конечностями, полностью разбитым. — Мерлин, чёрт, Грейнджер, — пробормотал Драко, едва в состоянии связать слова, голосом, охрипшим от напряжения. — Ты жестокая. Гермиона довольно фыркнула, проводя языком по внутренней стороне его бедра, смакуя, как он дёргается от её касаний. — Я продуманная, — поправила девушка, её тон был лёгким, дразнящим. — Я же сказала — я решу твою проблему. С этими словами Гермиона соскользнула с кровати, потянулась за трусиками и надела их с привычной лёгкостью. Её бюстгальтер лениво болтался на пальцах, когда она пошла к двери, бросив последний взгляд через плечо. Драко всё ещё лежал на кровати, тяжело дыша, ошеломлённый и совершенно измотанный. Грейнджер ухмыльнулась. А затем ушла, закрыв за собой дверь, и направилась в свою комнату по соседству, не сказав больше ни слова.