15. Папочка

Гермиона опрокинула зелье, быстро проглотила его, прежде чем швырнуть пустой флакон обратно на поднос. Горький привкус остался на её языке, но она отказалась реагировать, вместо этого встретившись глазами с Тео, словно бросая ему вызов. — А, уклоняешься от ответа, — задумчиво произнёс он, с ухмылкой помешивая свой напиток. — Интересно, какое таинственное зелье ты только что выпила, Ми? Прежде чем Гермиона успела возразить, её охватило странное ощущение. Её кожу покалывало, слабое тепло разливалось по рукам и лицу. Взгляды ребят переместились на неё, выражения лиц менялись от любопытства к веселью и откровенному смеху. — О, это так мило, — проворковала Джинни, театрально схватившись за грудь. Гермиона нахмурилась. — Что? Тео злобно ухмыльнулся, потянувшись к куче флаконов с зельем и вытащив один, чтобы изучить этикетку. — Ну… похоже, ты выпила зелье хамелеона. Твоя кожа меняет цвет в соответствии с твоими эмоциями, — он наклонился вперёд, внимательно наблюдая за ней. — И прямо сейчас ты приобретаешь довольно приятный оттенок… фиолетового. Гермиона посмотрела на свои руки и тихо выругалась. Конечно же, её кожа приобрела лёгкий лавандовый оттенок, мягкий фиолетовый цвет полз по её рукам и исчезал под рукавами платья. Счастливая. Довольная. Такое откровение было едва ли не более унизительным, чем сам вопрос. Конечно, она была счастлива. Гермиона пила с друзьями, смеялась, играла в игру, наслаждалась собой… Наслаждалась им. Она заставила себя проигнорировать то, как взгляд Малфоя прожигал её с другого конца беседки. Он не говорил с тех пор, как принял ту злосчастную сыворотку правды, и Гермиона рассчитывала на это, чтобы удержать его от ехидных замечаний по поводу её затруднительного положения. Тем не менее, она чувствовала, как его взгляд остановился на ней, тяжёлый и неподвижный. Конечно, он будет наблюдать. Драко никогда не упускал возможности проанализировать, разобрать, судить. Прочистив горло, она повернулась к Тео, прищурив глаза. — Хорошо, теперь моя очередь, — она поёрзала на подушке, примеряя на себя ту же небрежную надменность, которую он всегда демонстрировал, когда кто-то попадался ему на глаза. — Кто тебе нравится, Тео? Ребята заинтересованно заулюкали. Блейз поднял бровь, явно удивлённый. Джинни, всё ещё борясь с остатками своего хихикающего проклятия, выпрямилась, внезапно заинтересованная. Даже Джордж ухмыльнулся, подтолкнув Анджелину. Выражение лица Тео дрогнуло — всего на секунду — но Гермиона это заметила. Он быстро пришёл в себя, смеясь себе под нос. — Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер, — процедил он, качая головой. — Пытаешься перевернуть игру против меня? Я думал, ты знаешь меня лучше. Гермиона просто приподняла бровь, наклонив голову. — Отвечай на вопрос, Нотт. Тео драматично выдохнул, проводя рукой по своим и без того растрёпанным волосам. — Мимо. Ребята преувеличенно застонали. Джинни даже присвистнула. — Трус, — с усмешкой сказала Анджелина. — О, нет, неуж-то это ужасное давление со стороны сверстников, — невозмутимо ответил Тео, прежде чем схватить с подноса случайный флакон. Он не колебался, осушив его одним глотком, слегка поморщившись от вкуса. — Фу. Это было ужасно противно. Все замерли, ожидая, что произойдёт. Затем, медленно, лицо Тео исказилось в выражении абсолютного страдания. — О, чёрт возьми, — пробормотал он, проводя рукой по лицу. — Что я только что выпил? Блейз схватил флакон, изучая этикетку. Он фыркнул. — Снадобье мрака и гибели. Теперь ты вообще не способен видеть светлую сторону чего-либо в течение следующих… — он проверил мелкий шрифт, — …двадцати минут. Поздравляю, ты официально являешься человеческим воплощением отчаяния. Тео застонал, театрально плюхнувшись на подушку. — Отлично. Просто отлично. Теперь я могу утонуть в абсолютной трагедии, которой является моя жизнь. Джордж усмехнулся. — Ты хорошо это воспринимаешь. — О да, почему бы и нет? Всё бессмысленно. Жизнь — это всего лишь медленный, трудный марш к неизбежным страданиям. — Ладно, беру свои слова обратно. Это будет потрясающе, — радостно сказала Джинни. Гермиона, всё ещё очень лавандовая, ухмыльнулась Тео. — В следующий раз просто ответь на вопрос. Тео отмахнулся от подруги с драматическим вздохом. — О, пожалуйста, как будто это имеет значение. Какой смысл? Даже если мне кто-то нравился, всё равно всё обречено на провал. Привязанность — это всего лишь долгая, мучительная дорога к разочарованию. — О, это восхитительно, — протянул Блейз. — Выпей ещё, Тео. Я хочу услышать твои мысли о смысле существования. Тео откинул голову назад с преувеличенным стоном. — Это бессмысленно, Забини. Все это. Мы живём, мы страдаем, мы умираем. — За это спасибо, — сказал Джордж, поднимая свой напиток. — Вы все ужасны, — пробормотала Анджелина, хотя ей явно приходилось сдерживать смех. Гермиона покачала головой, её губы дёрнулись от удовольствия. Разговор продолжался, но она обнаружила, что остро ощущает взгляд Малфоя, то, как он всё ещё не отрывал от неё глаз. Когда Гермиона наконец повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, он не отвернулся. Он просто смотрел, его выражение лица было непроницаемым, его губы сжались в тонкую линию. Её кожа потемнела, приобретя оттенок тёмно-фиолетового. — Ну, полагаю, нам следует продолжить эту мучительную игру, а это значит, что не стоит позволять этой ночи говорить только обо мне. Не то чтобы это имело значение, потому что в конечном итоге ничто не имеет значения. Но всё же, Малфой, я надеюсь, ты не думал, что мы забыли о тебе, — сказал Тео мрачным голосом, обращая внимание на Драко. — Кто, по твоему уважаемому мнению, самый привлекательный человек в этом кругу? Гермиона бросила на Малфоя предупреждающий взгляд, уже опасаясь, что его губы вот-вот сорвутся с какой-нибудь ехидной реплики. Но он без колебаний, даже не задумываясь ни на секунду, ответил: — Грейнджер, конечно. Она самая привлекательная личность на свете. Тишина повисла в воздухе на короткий, ошеломляющий момент, прежде чем ребята развели шум. Джинни издала возмущённый смешок, Джордж чуть не подавился своим коктейлем, и даже Тео, сам король несчастья, сумел рассмеяться. Гермиона, однако, покраснела как свекла, её кожа мгновенно выдала её эмоции, потемнев до тёмно-бордового оттенка. Она хотела бы раствориться в подушках под собой. — Ради Мерлина, Малфой, я этого точно не ожидал, — поддразнил Блейз. Драко просто пожал плечами, поднял свою кружку и сделал глоток, по-видимому, невозмутимо. — Не моя вина, что у меня хороший вкус. Джинни наклонилась вперёд, глаза её озорно сверкнули. — Ладно, Малфой, скажи честно. Если бы ты мог сделать что угодно с Гермионой, что бы ты сделал? Драко почти не колебался, прежде чем пуститься в восторженное описание того, что он сделал бы с Гермионой, если бы у него был шанс, — его голос был ровным, низким и совершенно бесстыдным: — О, без сомнения. И если бы у меня была возможность, я бы начал с того, что провёл бы руками по этим идеальным бёдрам, почувствовал бы каждый дюйм этой нежной кожи, а затем я бы… — Хватит! — вмешалась Гермиона, широко раскрыв глаза и выпрямившись, её лицо потемнело до тёмно-красного цвета. — Это несправедливо, Джинни! Он находится под действием зелья правды, и ты это знаешь! Сейчас не его очередь говорить, и несправедливо так пользоваться человеком. Драко, выглядевший довольно довольным собой, просто ухмыльнулся и медленно отпил свой напиток. — Но я бы всё равно ответил. Гермиона фыркнула и попыталась переключиться на что-то другое, не обращая внимания на то, как её кожа упрямо отказывалась возвращаться к своему нормальному тону. — Ладно, Джинни. Раз уж тебя так интересуют неуместные вопросы, позволь мне задать тебе один. Если бы ты не встречалась с Гарри, с кем бы ты встречалась? Джинни вздохнула, её обычные искры в глазах пропали, когда она подняла взгляд на ребят, её пальцы лениво теребили край рукава. — Ну… в этом-то и дело, — призналась она, её голос был тише обычного. — Мы с Гарри расстались пару дней назад. На мгновение повисла тишина, а затем беседка внезапно разразилась громом. — Что?! — Джордж чуть не выронил свой стакан, широко раскрыв глаза от шока. — Джинни! — ахнула Анджелина, наклонившись вперёд. — Почему ты ничего не рассказала? Луна, которая молча наблюдала, грациозно встала и подошла к Джинни, уселась и обняла её. Она положила подбородок на плечо Джинни, нежно сжимая его, словно пытаясь передать всё утешение мира через это единственное прикосновение. — Расставания подобны приливам и отливам, Джинни, — пробормотала Луна. — Они уносят то, что мы считали прочным, но иногда они открывают сокровища, о существовании которых мы и не подозревали. — Ты серьёзно? — спросил Тео, его обычный саркастический тон был пронизан искренним удивлением. — Вы со Святым Поттером расстались, а теперь ты просто сидишь здесь и делаешь вид, что всё в порядке? Блейз поднял бровь, выпуская дым сигары. — Ну, теперь понятно, почему ты сегодня так много пьёшь. У Гермионы отвисла челюсть. — Джинни… почему ты мне не сказала? Джинни выдавила из себя маленькую, натянутую улыбку, пренебрежительно махнув рукой. — Это не так уж важно, — солгала она. — Я просто… я не хотела делать из этого что-то важное, понимаешь? Я хотела провести ночь, когда я не была бы Джинни, недавно одинокой, бывшей Избранного, — она закатила глаза. — Кроме того, вы — самые худшие люди, которым можно сообщать плохие новости. — Это неправда, — сказал Тео, но тут же поправился: — Ладно, может быть, немного правда. Джордж всё ещё выглядел ошарашенным. — Подожди, подожди, подожди — он что, порвал с тобой? Джинни рассмеялась, хотя в её смехе не было настоящего юмора. — Технически это было наше общее решение, — призналась она, крутя в руке свой напиток. — Мы оба поняли, что мы не те люди, которыми были, когда сошлись. Мы были детьми, и после того, как всё утряслось, мы просто… больше не могли быть вместе. Гермиона нахмурилась, потянулась, чтобы сжать руку Джинни. — Мне так жаль, Джин. Джинни одарила подругу благодарной улыбкой. — Я в порядке. Правда. Просто… подумала, что должна сообщить вам всем, прежде чем кто-то попросит меня отправить ему любовную записку или что-то нелепое. Настроение в беседке слегка изменилось, тяжесть откровения навалилась на них, но Джинни выпрямилась, нацепив ухмылку. — Ну, кто готов к ещё одному раунду? Потому что мне, например, не помешало бы отвлечься. Тео испустил долгий, преувеличенный вздох, потирая рукой лицо, как будто тяжесть существования только что стала невыносимой. — Честно говоря, Джинни, — пробормотал он, голосом, сочящимся театральным отчаянием. — Я думаю, ты в одиночку выпила последнюю каплю радости этого вечера. Поистине, выдающийся подвиг. Полагаю, осталось сделать только одно, — он поднял свой напиток, уставившись в него так, словно в нем были ответы на все вопросы вселенной. — Давай просто утопим нашу коллективную печаль в плохих решениях. Джинни первой подняла свой бокал, невольно ухмыльнувшись. — За расставания — пусть они будут грязными, драматичными и оставят нам прекрасные истории. Тео тяжело вздохнул, поднимая кружку. — К медленному, мучительному осознанию того, что любовь — это иллюзия, и мы все обречены влачить это жалкое существование в одиночестве. Блейз фыркнул. — Тео, за то, что он поддерживает мрачное настроение. Джордж чокнулся своим бокалом с бокалом Джинни. — За то, что ты одинока и принимаешь глупые решения, о которых обязательно пожалеешь утром. Луна, всё ещё обнимая Джинни, мечтательно улыбнулась. — К новым началам, замаскированным под окончания. Гермиона закатила глаза, поднимая свой бокал. — За то, что вы все такие смешные, даже сегодня заставили меня посмеяться над этим. Драко, который оставался необычно тихим, слегка приподнял кружку. — За то, что мы не говорим вслух. Ребята чокнулись бокалами, одновременно осушив свои напитки, закрепив тост смехом, ухмылками и невысказанным пониманием того, что, несмотря ни на что, они не одиноки в своих неприятностях.

***

У Гермионы было несколько напряженных недель. Между поздними ночами, проведёнными в комнате Малфоя, и долгими днями, проведёнными за изучением документов и корреспонденции, у неё едва ли было время для себя. Казалось, что её жизнь была осторожным балансированием — между длинными, тайными ночами с Малфоем и неустанным стремлением воплотить в реальность свою программу. Её ночи с Малфоем стали чем-то вроде рутины. Они не занимались сексом в традиционном понимании, но Драко совершенствовался: он держался дольше, становился увереннее и охотно отвечал на указания ведьмы. Он отчаянно хотел угодить, отчаянно хотел заслужить её похвалу, и Гермиона обнаружила, что получает какое-то извращённое удовлетворение, наблюдая за его попытками. Было почти забавно, что Малфой так жаждал её, как изголодавшийся человек, которому дали попробовать то, в чём ему долго отказывали. Иногда Гермиона ловила его на том, что он наблюдал за ней потом, молчаливый, задумчивый, словно пытался понять что-то, что просто ускользало у него из рук. Но за пределами этих поздних ночей Гермиона работала — усердно. Департамент магических происшествий и катастроф, как ни странно, поддержал её программу, полагая, что она может значительно сократить магические инциденты среди детей-маглов. МакГонагалл тоже была заинтригована этой идеей и даже поделилась идеями о том, как интегрировать программу в существующую структуру Хогвартса. Кингсли, как всегда политик, отреагировал с осторожной поддержкой, сказав девушке, что предложение должно быть точным, прежде чем она представит его Визенгамоту. Итак, следующий шаг Гермионы был ясен — финансирование и привлечение общественности. Если она хотела, чтобы это произошло, ей нужны были деньги, союзники и, что самое главное, поддержка правильных людей. Это означало проведение сбора средств, приглашение влиятельных лиц и обеспечение того, чтобы к концу вечера все говорили о её программе. Это должно было быть больше, чем просто благородная идея. Это должно было быть движением. На последнем вторнике травм Гермиона подняла эту идею, и все были на удивление воодушевлены. Джордж предложил организовать благотворительное собрание, у Блейза были связи с несколькими важными семьями, которых можно было убедить пожертвовать, а Тео просто ухмыльнулся и сказал ей оставить место проведения ему. Вот почему Гермиона сейчас направлялась в крыло Тео в особняке, готовая уточнить решающие детали. Добравшись до двери Тео, она дважды постучала, прежде чем войти, но тут же увидела шокирующее зрелище: Тео яростно толкался в Джинни Уизли, а её голова запрокинулась, и она, задыхаясь, простонала: — Папочка. Тело Гермионы застыло, пока её мозг пытался обработать абсолютную абсурдность того, что она видела. Воздух в комнате был густым от пота и отчётливого запаха секса, кровать слегка скрипела. Гермиона невольно вскрикнула, прикрыв рот рукой, а её взгляд метался между Тео, Джинни и неоспоримым подтверждением того, что да, это действительно было реальностью. Тео замер, резко выдохнув, прежде чем медленно вытащить член из рыжей и потянуться за штанами. Джинни, выглядевшая столь же униженной, натянула на себя простыню в слабой попытке соблюсти скромность. — Яйца Салазара, когда, чёрт возьми, это началось? — вскрикнула Гермиона, в её голосе слышались одновременно ужас и недовольное восхищение. Прежде чем кто-либо из них успел ответить, раздался другой голос. — Грейнджер, ты в порядке? Я слышал тебя с другого конца коридора… Малфой влетел в комнату, выглядя слегка растрёпанным от спешки. Выражение его лица исказилось в замешательстве, когда он увидел перед собой всё ещё полуодетого Тео, раскрасневшуюся и запутавшуюся Джинни и Гермиону, выглядевшую так, будто её вот-вот закоротит. И тут, к величайшему разочарованию Гермионы, Малфой рассмеялся. Громким, восторженным смехом, от которого у него затряслись плечи и он согнулся пополам, схватившись за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. — О, это бесценно, — прохрипел он между смехом, переводя взгляд с Тео на Джинни. — Ты настоящий извращенец, Нотт. Чертовски фантастично. Тео, совершенно невозмутимый, потянулся за ближайшей бутылкой виски и налил два бокала, протянув один Джинни, прежде чем неторопливо опуститься в кресло возле кровати. Он лениво покрутил свой стакан, сделал медленный глоток, прежде чем поднять бровь на Гермиону. — Давай, задавай свои вопросы, но побыстрее, Ми. У меня есть незаконченное дело. Джинни, со своей стороны, выглядела необычно подавленной, её веснушчатая кожа приобрела впечатляющий оттенок красного, когда она крепко сжала простыню вокруг себя. Гермиона, всё ещё шатаясь, ущипнула себя за переносицу, прежде чем резко выдохнуть. — Когда? Тео ответил гладко, ухмылка играла на его губах: — А когда ты начала трахаться с бывшим заключённым, которого, как ты утверждала, ты так ненавидела? Малфой, который едва успел перестать смеяться, бросил взгляд на Тео, выглядя совершенно ошеломлённым. — Ты знал? — выпалил он в то же время, когда Джинни ахнула: — Подожди, что?! Тео небрежно потягивал виски, наблюдая за разворачивающимся хаосом с отчётливо веселым выражением на лице. — Ты ведь знаешь, что я тоже здесь живу, да? — протянул он. — Не так уж и секретно было то, что ты проводишь почти каждую ночь в постели Ми, а потом выскальзываешь где-то около четырёх утра, как какая-то грустная, влюблённая поклонница. Джинни открыла рот, в шоке уставившись на Гермиону, в то время как Малфой пробормотал что-то неразборчивое. Тео откинулся на спинку стула, удовлетворённо выдохнув. — И отвечая на твой вопрос, Грейнджер, я был благословлен нашей прекрасной Рыжей уже около недели, но если я могу что-то сказать по этому вопросу, я планирую провести с ней ещё далеко не одну ночь. Гермиона быстро моргнула, пытаясь собраться с мыслями. — Я… э-э, Джинни — ух ты. Я имею в виду, я всегда думала, что вы с Блейзом окажетесь в постели задолго до этого. Джинни, всё ещё красная, но уже немного успокоившаяся, пожала плечами. — Он весёлый, конечно, но он никогда не был в моём вкусе. И давайте будем честны, типаж Блейза — это просто… все. — А как же Гарри? — настойчиво спросила Гермиона, скрестив руки на груди. Джинни медленно выдохнула, выражение её лица было непроницаемым. — А что с ним? Мы расстались. Я правда не думаю, что его это сильно волнует. Он фактически женат на штаб-квартире мракоборцев на данный момент, — она отпила глоток, затем слегка ухмыльнулась. — Кроме того, я думаю, мы оба знали, что всё кончено, задолго до того, как мы на самом деле сказали это вслух. Гермиона не знала, что сказать — она была рада за друзей, конечно, но в то же время беспокоилась о Гарри, но она просто никогда не представляла себе Тео как сексуального партнёра, а Джинни — называющей кого-то «папочкой». Вся эта история сводила её с ума. Однако Малфой и не думал молчать. — Ну, ну, ну, — протянул он, скрестив руки на груди и ухмыляясь, словно только что выиграл пожизненный запас огневиски. — Я всегда знал, что у Уизли есть бунтарская жилка, но трахаться со слизеринцем? И не просто слизеринцем — Тео, чёрт возьми, Ноттом? Я имею в виду, что Уизел-Король будет в полном восторге. Джинни закатила глаза, бросив в него подушку. — О, отвали, Малфой. — Нет, нет, это фантастика, — продолжил Малфой, теперь уже ухмыляясь. — Сначала Грейнджер принимает меня в свои объятия, как какого-то заблудившегося книзла, а теперь бывшая Поттера принимает близко к сердцу всю эту тему межфакультетского единства. Это почти поэтично. Гермиона посмотрела на него, но Тео, которого это никогда не смущало. Он просто отпил ещё виски и наклонил голову в её сторону. — Теперь, когда мы во всём разобрались, Ми, зачем ты вообще сюда пришла? Гермиона резко выдохнула. — Я просто хотела подтвердить даты и планы на сбор средств. Я думала о следующем месяце, и я знаю, что ты любишь вычурные названия, поэтому я думала назвать его «Анклав». И хотела обсудить дресс-код. Тео поднял бровь. — Что ты имеешь в виду? Гермиона ухмыльнулась и наклонила голову. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Пора достать этот плащ из драконьей кожи, который ты так хотел надеть. При этом лицо Тео засияло. Он подпрыгнул от волнения, захлопал в ладоши и практически просиял. — О, теперь ты говоришь на моём языке! Он схватил ее за плечи, быстро поцеловал в щеку, а затем отмахнулся. — Мы обязательно это обсудим. Я люблю тебя, Грейнджер, но можешь, пожалуйста, убраться из моей комнаты прямо сейчас? И Гермиона вышла. Она закрыла за собой дверь и на мгновение прислонилась к ней, выпустив долгий вздох. Когда она подняла глаза, Малфой стоял там, скрестив руки на груди и приподняв одну бровь в тихом ожидании. Она прищурила глаза. Его ухмылка стала шире, но он ничего не сказал. Вместо этого он наклонил голову, ожидая. Она драматично вздохнула, закатив глаза. — О, хорошо. Не говоря больше ни слова, Гермиона схватила его за руку, переплела свои пальцы с его пальцами и потащила его по коридору к своей спальне.