18. Очень удачливый мальчик

Драко пытался привлечь её внимание уже две недели, и это сводило его с ума. Он перепробовал всё — добровольно помогал с самыми обыденными делами, чтобы просто быть в поле зрения, придумывал причины побыть с ней наедине, варил ей кофе именно так, как она любит, даже оставлял на её столе мелочи, которые могли ей понадобиться. Драко задерживался у её двери по ночам, просто чтобы посмотреть, выйдет ли она, остановится ли в коридоре и посмотрит на него так, как раньше. Он даже начал переставлять книги в библиотеке, следя за тем, чтобы те, которые ей больше всего нужны, были просто не на своих местах, и ей приходилось спрашивать его, где они. Но ничего не помогало. Гермиона была слишком увлечена этим грёбанным проектом. Он поглощал все её мысли, внимание и время. Драко провёл годы, избегая Грейнджер, притворяясь, что она была всего лишь досадной помехой, и теперь всё, чего он хотел, это чтобы она посмотрела на него. По-настоящему посмотрела на него. Но всё, что её сейчас волновало, это пергамент, встречи и переписка с чиновниками Министерства. Малфой всё больше возмущался тем ничтожным временем, которое она этому уделяла, раздражался тем, как она бросалась с головой во что-то, что не касалось его. Это было не просто раздражающе, потому что Драко заботился о ней — это было сексуально раздражающе. Он зашёл в её спальню две недели назад, чтобы проверить, не спит ли Гермиона, надеясь на что-то, на что угодно, только чтобы найти её крепко спящей, уткнувшись лицом в подушку, совершенно измотанной. Тяжесть всего, что Гермиона на себя взяла, давила на неё, он это видел. И всё же Малфой задержался, просто наблюдая за её дыханием, его руки были сжаты в кулаки, пока он размышлял о том, чтобы разбудить её, прикоснуться к ней, заставить её вспомнить, что он всё ещё здесь. Но он этого не сделал. Драко заставил себя повернуться, оставить девушку отдыхать, хотя потребность встряхнуть её и потребовать внимания почти овладела им. Хуже всего было то, что теперь это был не просто секс. Драко знал это. Но его отсутствие делало всё хуже. Гермиона погубила его. Раньше ему было хорошо без нужды, без жажды ощущения рук на его коже, без этого вожделения, которое стало второй натурой, когда Гермиона руководила процессом. А теперь? Драко изголодался по этому, отчаянно нуждался в её прикосновениях, в её голосе, шептавшем те слова, которые заставляли его мозг отключаться, а тело реагировать без колебаний. Ему это было нужно. Ему нужна была она. Сегодня вечером Драко даже не притворялся терпеливым. Восемь часов. Вот и всё. Он больше не будет ждать. Если Гермиона не будет искать его, то он найдёт её. Он напомнит ей, что он всё ещё существует, что он всё ещё её — если она захочет его. За исключением того, что на этот раз, когда он вошёл в комнату ведьмы, она не была погребена под горой бумаг и не спала от полного изнеможения. Она ждала его. Ожидала его. В чёртовом зелёном белье. Его дыхание перехватило, и брюки стали невыносимо тесными в одно мгновение. Всё тело напряглось, мышцы сжались, как будто его ударило проклятием. Гермиона сидела на краю кровати, положив ногу на ногу, и смотрела на него с выражением, которое было одновременно самодовольным и удивлённым. Её глаза медленно скользили по нему, словно она только этого и ждала. И это сработало. Драко чуть не кончил в штаны в ту же секунду. Его впечатлил не только её вид — это было осознание того, что Гермиона сделала это намеренно. Что она спланировала это. Что она провела последние две недели, игнорируя его только ради этого момента, только чтобы Малфой оказался именно там, где она планировала. Он был изголодавшийся, отчаявшийся, сломленный одним её видом. Его руки сжались в кулаки, дыхание участилось, когда он попытался прийти в себя, но затем Гермиона распрямила ноги и встала, сделав один шаг к нему, затем другой. Мерлин, помоги ему, сегодня она собиралась его сломать. Грейнджер подошла к нему, сокращая расстояние между ними медленными, обдуманными шагами. Её руки скользнули вокруг его шеи, пальцы задели тонкие волоски на затылке, когда она наклонила голову, тихо прошептав: — Ты скучал по мне? Горло Драко сжалось, когда он сглотнул, дыхание сбилось, прежде чем он сумел прохрипеть: — Да. Гермиона улыбнулась, лукаво и понимающе, её пальцы играли с тонкими волосками на макушке. — Бедный маленький Малфой, — промурлыкала она, её голос сочился насмешливым сочувствием, — изголодался по вниманию. Что нам с этим делать? Её ресницы трепетали, эти глубокие, понимающие глаза глядели на него с преувеличенной невинностью. Она делала это нарочно? Гермиона должна была. Каждое движение, каждый рассчитанный наклон её головы были направлены на то, чтобы зажечь его, и Мерлин помоги — это работало. Прежде чем Драко смог обрести голос, она взяла его за запястье, ведя его к кровати. Гермиона села первой, медленно и томно, её ноги слегка раздвинулись, когда она выжидающе посмотрела на парня, удерживая его стоящим перед ней. Её руки скользнули вниз по его торсу, прежде чем она откинулась на свои ладони, позволяя ему увидеть её, вытянутую и ждущую. — Раздевайся, — приказала Гермиона, её голос был ровным и полным чего-то тёмного и волнующего. Его пальцы слегка дрожали, когда Драко потянулся к пуговицам рубашки, но он не колебался. Его дыхание было поверхностным, а разум едва функционировал, когда он пробормотал: — Да, Грейнджер. Он расстегнул брюки дрожащими пальцами, одним плавным движением стянув их вниз вместе с нижним бельём. В тот момент, когда его член вырвался на свободу, он резко выдохнул, и его охватило внутреннее облегчение. Невыносимое давление, которое скручивалось в его животе, наконец-то нашло облегчение, хотя её вид, наблюдающей за ним, ожидающей, только сделал потребность кончить ещё более мучительной. Его пульс стучался в ушах, дыхание было поверхностным, когда Драко стоял там, полностью нагой, выставленный напоказ под её испытующим взглядом. Раздевшись, Гермиона приказала ему встать на колени. Он повиновался без колебаний, опустившись перед ней, руки невесомо покоились на её икрах. Драко оставлял медленные, благоговейные поцелуи на её ногах, начиная с колен и продвигаясь вверх, губы скользили по чувствительной коже внутренней стороны её бёдер. Он мог чувствовать тепло, исходящее от неё, и то, как изменилось дыхание девушки. — Хороший мальчик, — пробормотала Гермиона, её голос был полон удовлетворения, и слова послали дрожь от позвоночника вплоть до его члена. Пальцы Малфоя сжались на её коже, его дыхание сбивалось, и он боролся с инстинктом завалить ведьму на кровать и трахнуть до потери сознания, как какое-то голодное существо. Она вернулась на середину кровати, расстегнула бюстгальтер посередине, позволила ему соскользнуть с рук, прежде чем отбросить ненужный предмет одежды в сторону. — Сними с меня трусики, — приказала Гермиона командным тоном. Драко немедленно повиновался, проводя пальцами по её телу с намеренной медлительностью, его руки скользили по её бёдрам, прежде чем подцепить ткань. Он спустил её вниз по ногам девушки, наслаждаясь каждым движением. Когда Драко, наконец, полностью снял с неё трусы, он встал на колени перед ней, упиваясь видом, открывшимся перед ним. Гермиона была ошеломляющей — раскрасневшаяся, расслабленная, ожидающая. Стоило ли ждать? Безусловно. То, как она смотрела на него, словно Драко был чем-то, чем она владела, над чем она имела полный контроль, послало ему ещё одну волну возбуждения, резкую и всепоглощающую. — Потрогай себя для меня, — приказала она, и его живот сжался от её голоса, от собственничества, пронизывающее её тон. Драко колебался всего секунду, прежде чем обхватить рукой свой член, медленно, неторопливо поглаживая себя. Стон вырвался из его горла от контакта, от атмосферы момента — он стоял на коленях перед ней, делал то, что ему сказали, жаждал её одобрения. Его другая рука сжалась в простынях рядом с её коленом, когда он снова поглаживал себя, наклонив голову вперед, тяжело дыша. Её глаза потемнели, когда она посмотрела на него, и его тело напряглось от того, как она окинула его взглядом, словно обдумывая свой следующий шаг, словно решая, как сильно она хочет помучить его сегодня вечером. Мерлин, Драко был всего в нескольких дюймах от того, чтобы погрузиться в девушку, зависнув на грани всего, чего он так жаждал, делая, чтобы её невыносимый жар наконец поглотил его. — Тебе нравится, когда тебе говорят, что делать, не так ли? — размышляла Гермиона, и её голос сочился весельем. У него перехватило дыхание, но он не струсил. — Да, Грейнджер. Я сделаю всё, что ты попросишь. Её губы изогнулись в ухмылке. Она отодвинулась к краю кровати, позволяя своим пальцам скользить по краю, наблюдая за парнем. — Ложись, — приказала она. — Но не прекращай трогать себя. Драко тут же повиновался, снова опустившись на матрас, и его рука не дрогнула, пока он продолжал себя ласкать. Гермиона забралась на него, подползая, чтобы коснуться языком его члена, её теплое дыхание пробежало по чувствительной головке. Драко встрепенулся, беспомощный всхлип вырвался из его уст, руки сжали простыни рядом с ним в отчаянной попытке заземлиться. — Стой, — властно приказала Гермиона, и Драко отдёрнул руку от своего теперь болезненно пульсирующего члена. Боль от сдержанности пронзила его, каждая мышца напряглась в предвкушении, ожидая следующего приказа ведьмы. Она села на него, и Малфой мог чувствовать, насколько она мокрая, влажность её возбуждения давила на него, как невысказанное обещание. — Позволь мне услышать, как сильно тебе это нужно, — потребовала она. Драко не молчал. Его голос надламывался, когда он говорил, умоляя, распадаясь под ней. — Пожалуйста — пожалуйста, Грейнджер, мне ты нужна, мне это нужно, я не могу… — его дыхание было прерывистым, а слова вырывались в неистовых, отчаянных вздохах. — Ты — всё, чёрт… я ничто без тебя. Просто скажи мне, что делать, я сделаю всё, что угодно, —его руки сжимали её бёдра, как спасательный круг, тело дрожало под ней, полностью в её власти, разбитое, уничтоженное. Взгляд Драко был стекляным, зрачки — расширенными, как будто Гермиона полностью и окончательно разбила его на мелкие осколки. И она это сделала. Она всегда так делала. Грейнджер вытянулась, дразня его невыносимым предвкушением, прежде чем медленно, дюйм за дюймом, опуститься на член. Его дыхание сбилось, каждая мышца в его теле напряглась, когда Драко боролся с отчаянным желанием двигаться, толкаться в неё, преследовать это невыносимое удовольствие. Но он не стал — потому что Гермиона не сказала ему, что ему это разрешено. То, как она окружала его, горячая, мокрая, идеальная, заставило зрение Драко затуманиться. Он был создан для неё. Теперь Малфой это знал. Его пальцы впились в простыни, когда он проглотил стон, который грозил вырваться из его губ. Как только Гермиона полностью села, её бедра вплотную прижались к его, она наклонилась вперёд, захватывая его взгляд своим собственным. — Смотри на меня, — приказала она, её голос был тихим и ровным. — Я хочу видеть всё, что ты чувствуешь. Драко не сводил с неё глаз, завороженный движениями девушки, сначала медленными, мучительно дразнящими, а затем интенсивными. То, как её тело тёрлось о его кожу, как подпрыгивала грудь, блеск пота, начинающего проступать вдоль её ключиц, — всё это опьяняло. Пальцы Драко впивались в её бёдра, желая схватить, удержать, направить, но Малфой едва сдерживался. Речь шла не о том, чтобы взять инициативу на себя. Речь шла о ней. Он принадлежал ей, и она это знала. Драко не мог представить себе лучшего зрелища, не мог представить себе другого места, где бы он предпочёл быть. Он убил бы за эту женщину. Он умер бы за эту женщину. Он жил бы ради этой женщины. Потому что без неё не было ничего. Весь его мир сузился до звука её тяжелого дыхания, до того, как Гермиона содрогалась после оргазма. И всё же он сдерживался, даже когда его собственное удовольствие безжалостно умоляло об освобождении. Потому что ему ещё не разрешили. Потому что он был её. Гермиона дрожала над Драко, её дыхание выходило прерывистыми вздохами, руки сжимали его грудь, пока она приходила в себя. Когда она наконец открыла глаза, то испустила долгий выдох, её пальцы скользнули по его лицу, а большой палец коснулся его губы. Грудь Драко быстро поднималась и опускалась, его тело было так туго натянуто, что он думал, что может сломаться. Его член был всё ещё таким болезненно твёрдым. Драко посмотрел на ведьму, и в его глазах читалась немая мольба. — Что случилось, дорогой? — пробормотала Гермиона, дразнясь. Его тело гудело от напряжения. — Пожалуйста, — прошептал Драко. Гермиона снова начала двигаться, её темп был неумолим, вытягивая из него все остатки контроля. Она наклонилась, её губы коснулись мочки его уха, и прошептала: — Ты хочешь кончить, Драко? Его ответ вылетел мгновенно, сокрушённо, отчаянно. — Да, — выдохнул он, впиваясь пальцами в простыни под собой. — Пожалуйста, пожалуйста. Мне так повезло с тобой. Пожалуйста, позволь мне кончить. Гермиона улыбнулась и, прижавшись губами к его подбородку, пробормотала: — Кончи для меня. Будь хорошим мальчиком. Этого было достаточно. Драко резким движением перевернул девушку, поджав её под себя, его дыхание разбилось в серии рваных стонов, когда он полностью отпустил контроль. Удовольствие обжигало каждое нервное окончание, когда его член пульсировал внутри Гермионы. Мир раскалился добела, всё его тело содрогнулось, оставив его полностью истощённым и выжатым. Его руки расслабились, а сердце понемногу успокаивалось. У Драко едва хватило сил пошевелиться, но последнее, что он увидел, прежде чем его зрение поплыло, была довольная ухмылка на губах Гермионы, когда она вычерчивала замысловатые узоры пальцами на его вздымающейся груди. Она уничтожила его. И Мерлин, помоги ему, он позволит ей сделать это снова.