26. Дом

Гермиона проснулась от тревожного ощущения, что за ней кто-то наблюдает. Её глаза открылись, приспосабливаясь к мягкому утреннему свету, проникающему сквозь занавески, и тут же увидели Тео и Джинни, лежащих по обе стороны от неё и выжидающе смотрящих. Их головы подпирали руки, выражения лиц были слишком самодовольными для столь раннего утра. Гермиона вскрикнула, резко вскочила, сердце колотилось как бешенное. — Какого чёрта вы двое делаете? — Доброе утро, солнышко, — протянул Тео, вытянув руки над головой, словно у него было всё время в мире. — Ты выглядишь ужасно. Джинни ухмыльнулась, её глаза озорно сверкнули. — Время для хандры официально закончилось. Гермиона застонала и откинулась на подушки, натягивая одеяло на голову. — Уходите. Тео фыркнул, прежде чем одним быстрым движением сдернуть с подруги одеяло. — Нет. Так не пойдёт. Твой проект был принят неделю назад, Гермиона. Тебе следует праздновать, а не дуться. Джинни решительно кивнула. — Ты получила именно то, за что боролась. Ты изменила магическое общество, и ты лежишь здесь и прячешься от всего мира под одеялом. Это недопустимо. Гермиона тяжело вздохнула, потирая глаза. — Я справлюсь. Мне просто… нужно время. — Нет, Ми, — возразил Тео, приподнявшись на локте. — Время вышло. Ты прямо сейчас встаёшь, одеваешься и приводишь себя в порядок. Гермиона нахмурилась, сталкивая его с кровати точным ударом ноги. — Ладно. Но хотя бы уйдите, пока я собираюсь. Джинни ухмыльнулась, соскальзывая с матраса. — Как пожелаете, Ваше Высочество. Тео поднял руки, сдаваясь. — Мы будем ждать снаружи. А если попытаешься заползти обратно в кровать, я тебя прокляну. Гермиона драматично фыркнула, но всё равно вылезла из кровати, подтолкнув их обоих к двери. — Уходите. Сейчас же. Когда они ушли, Гермиона вздохнула и провела рукой по спутанным волосам, прежде чем поплелась в ванную. Она долго смотрела на своё отражение, замечая тёмные круги под глазами, как её кожа стала тусклой, почти желтоватой. Она едва узнала себя. Пыхтя, ведьма повернула кран, включив горячий душ, прежде чем войти внутрь. Обжигающая вода лилась по её спине, но даже она не могла смыть тяжесть в груди. Гермиона тёрла кожу сильнее, чем нужно, пытаясь прогнать изнеможение, цепляющееся за неё, эмоции, которые отказывались покидать девушку хоть на мгновение. Её мысли сплетались в клубок хаоса, пар клубился вокруг неё, словно пальцы, сжимающие горло. Ты должна быть счастлива. Но всё, что она чувствовала, — пустота. К тому времени, как Гермиона вышла, её кожа порозовела от жары, а волосы были влажными, когда она скрутила их в свободный конский хвост. Она чистила зубы медленными, обдуманными движениями, тупо глядя на себя в зеркало, прежде чем натянуть пару поношенных джинсов и толстый, уютный джемпер. Знакомое тепло ткани обернулось вокруг ведьмы, как щит, защищающий от всех невзгод. Гермиона выдохнула, собираясь с духом, прежде чем открыть дверь и увидеть Тео и Джинни, скрестивших руки на груди и с чересчур самодовольным выражением лиц. Она прищурила глаза. — Ладно. Что происходит? Тео, вечный эталон спокойствия, ухмыльнулся. — О, она начинает понимать. Джинни пожала плечами. — Она должна понять. Гермиона скрестила руки на груди подобно подруге. — Клянусь Мерлином, если это будет ещё один вторник травм… — Расслабься, Грейнджер, — вмешался Тео, приподняв бровь. — Сегодня не вторник травм. Джинни ухмыльнулась. — Но для этого тебе понадобится повязка на глаза. Выражение лица Гермионы стало невозмутимым. — Ты же не серьёзно? Тео поднял шелковую повязку и взмахнул ею. — О, совершенно точно серьёзно. Гермиона испустила долгий, страдальческий вздох. — Ладно. Но если это окажется какой-то нелепой шуткой… — Разве мы могли бы так с тобой поступить? — невинно спросил Тео. Прежде чем Гермиона успела возразить, она почувствовала, как повязка скользнула по её глазам. Почти сразу же тёплые пальцы Тео сжали её плечо, словно успокаивая. — Готова? — спросил он. — Ни капельки, — пробормотала она. Гермиона едва успела сделать вдох, как её настигло неприятное ощущение в животе — скручивающее, выворачивающее наизнанку ощущение аппарации, тянущей её сквозь пустоту. Холодный пот выступил на затылке, когда она почувствовала, как её тело растягивается и сжимается одновременно. Воздух вокруг изменился, больше не тёплый и не успокаивающий, а кусающий и саднящий. Когда ноги девушки наконец коснулись твёрдой земли, она слегка пошатнулась, её ботинки погрузились во что-то мягкое и неровное. Резкий холод немедленно окутал её, и Гермиона вздрогнула, когда ледяной ветер начал перебирать пряди её волос морозными пальцами. Её окружали запах сосны и приглушенная тишина снегопада, атмосфера резко отличалась от тепла поместья, которое она только что покинула. — Ладно, — осторожно сказала Гермиона, — лучше бы это было чем-то хорошим. Тео сжал её руку. — О, это будет здорово. Повязка сползла, и Гермиона быстро заморгала от яркого зимнего солнца. Холодный воздух щипал её щеки, пока её зрение адаптировалось, формы становились чётче, цвета становились более яркими. В тот момент, когда её зрение полностью прояснилось, она резко втянула воздух. Перед ней стояло огромное белое здание, величественное и элегантное, его возвышающиеся колонны резко выделялись на фоне ясного голубого неба. Архитектура была старой, но безупречно сохранившейся, его резной каменный фасад напоминал Хогвартс, но при этом отчётливо отличался. Но не величие здания заставило её сердце замереть — это было название, выгравированное на фасаде витиеватыми золотыми буквами.

Институт ресурсов для маглорождённых им. Г. Грейнджер

Губы Гермионы растянулись в улыбке, а дыхание вырвалось облаком недоверия. Она резко повернулась к Тео и Джинни, её выражение лица было смесью благоговения и замешательства. — Где мы? — спросила она. Тео ухмыльнулся, засунув руки в карманы. — Добро пожаловать в ИРМГ, — нахально сказал он. Гермиона выгнула бровь, наконец, взяв себя в руки достаточно, чтобы ухмыльнуться. — ИРМГ? Серьёзно? Так ты это называешь? — Тео настоял на этом названии, — фыркнула Джинни. Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, расползающуюся по её губам. Нерешительными шагами она приблизилась к большим деревянным двойным дверям и толкнула их. Тепло мгновенно окутало её. В отличие от холодного, свежего воздуха снаружи, интерьер института был гостеприимным, уютным, как будто он был создан не только для размещения людей, но и для их комфорта. Стойка регистрации стояла в центре широкого фойе, хорошо освещённой зоны ожидания, выстроившейся вдоль плюшевых кресел и полок с книгами. Книги. Везде были книги. Её пальцы чесались дотянуться хотя бы до одной из них, но любопытнее было пройти дальше и осмотреться. Гермиона двинулась вперёд, проходя сквозь пространство, словно в трансе, её разум пытался обработать то, что она видела. Она прошла через каждую комнату, и её изумление росло с каждым поворотом. Большая промышленная кухня, полностью укомплектованная и сияющая, готовая накормить десятки студентов. Большой обеденный зал, длинные деревянные столы, стоящие под светом плавающих свечей. Офисы. Классы. Конференц-залы. Ванные комнаты. Здесь было всё. Всё, что может понадобиться маглорождённому, чтобы интегрироваться в волшебный мир. Когда Гермиона вошла в общежития, она остановилась, проведя рукой по искусно вырезанному деревянному дверному проёму. Два огромных общежития, разделённые, но соединенные общей комнатой, с горящим камином и удобными креслами. Это было идеально. Это было всё, о чём она мечтала. Каждая комната была тщательно спроектирована, чтобы способствовать возникновению чувства принадлежности к волшебному миру. Это была не просто школа. Это было не просто убежище. Это был дом. Гермиона почувствовала, как её горло сжалось. Она повернулась к Тео и Джинни, но волнение, тянущее её вперёд, заставляло её двигаться дальше. Она пошла к задней части усадьбы, мельком увидев что-то в одном из больших окон. Её глаза расширились. За садами, на поляне из покрытых инеем деревьев, было небольшое поле для квиддича, кольца которого сверкали под зимним солнцем. Рядом с ним — большая игровая площадка с качелями, лазалками и заколдованными игровыми конструкциями. Гермиона практически побежала к выходу, распахивая двери, чтобы выйти на открытый воздух, её ботинки хрустели по снегу, когда она шла к полю. Она запрокинула голову назад, глядя на возвышающиеся кольца. Осознание этого нахлынуло на неё волнами. Это уже не было просто идеей. Это не было чем-то теоретическим. Это не было чем-то, ждущим разрешения от Визенгамота. Это было реально. Это существовало. Это было её. Она развернулась на каблуках и повернулась к Тео, желая спросить его ещё раз: — Нет, это правда? Где мы? Как это вообще возможно? — но слова так и не слетели с её губ. Потому что Тео там не было. Вместо этого в нескольких футах от девушки, засунув руки в карманы, с непроницаемым выражением лица стоял Драко. У Гермионы перехватило дыхание, она буквально застыла. Мир вокруг них, казалось, замер. Снежинки лениво падали с неба. Ветер шептал в кронах деревьев. Всё это не имело значения. Только он. Только этот момент. Её сердце колотилось о рёбра, а эмоции захлестнули волной — шок, неверие, надежда, гнев, смятение. Её пальцы дернулись, и Гермиона тяжело сглотнула, вглядываясь в его лицо в поисках чего-то — чего угодно — что могло бы сказать ей, почему он здесь. Серебряные глаза Драко скользнули по ней, словно она была чем-то недостижимым. Его челюсть сжалась, его дыхание стало видимым облаком в холодном воздухе. И затем он заговорил. — Добро пожаловать домой, Грейнджер. Гермиона подбежала к нему, не думая, её чувства пересилили логику, и бросилась в его объятия. Её ноги обвились вокруг его талии, и он поймал девушку без усилий, как будто только и ждал этого момента, как будто отпустить её было не вариантом. Их губы слились в отчаянном, обжигающем поцелуе, сплошной огонь и тоска, недели молчания и разбитых сердец, растворяющиеся в чистой, безудержной потребности. Между жаркими поцелуями Гермиона отстранилась ровно настолько, чтобы пробормотать ему в губы, её голос был прерывистым и обвиняющим: — Ты самый большой, самый высокомерный, самый невыносимый придурок, которого я когда-либо встречала. Драко фыркнул, тихонько, дрожа, и его руки сжали её крепче. — Я знаю, — хрипло прошептал он, прижавшись лбом к её лбу. — Я знаю. И мне очень, очень жаль. Гермиона прижалась к нему крепче, слегка потянув за волосы. — Никогда, никогда больше не уходи от меня, Драко Малфой. Не так. Никогда. Его дыхание было тёплым, а хватка — неумолимой, как будто он боялся, что она может ускользнуть. — Я не оставлю тебя, — поклялся он, его голос был грубым от тяжести его обещания. — Больше никогда. Я клянусь, Гермиона. Он медленно опустил её, его руки задержались на её талии ещё на мгновение, прежде чем он отстранился, прочищая горло. — Нам, вероятно, нужно поговорить, хотя… Будет полезнее, если мы поговорим. Гермиона тяжело выдохнула, кивая. — Да. Он взял её за руку, переплетая свои пальцы с ее, и повел ведьму обратно к зданию. Как только они вошли внутрь, он повел её к определённому коридору, остановившись перед дверью с простой, скромной табличкой, на которой было написано «Мисс Грейнджер». Её сердце сжалось. Это был её собственный офис. Когда Гермиона вошла, комната словно почувствовала её. Стены были окрашены в мягкий золотисто-жёлтый цвет, тёплый и привлекательный, а книжные полки занимали почти всё свободное пространство, заваленные томами по магическому праву, образованию и малоизвестным магическим теориям. Большой деревянный стол стоял в центре, чернильницы и пергамент уже были разбросаны в организованном хаосе. Сбоку потрескивал камин, отбрасывая мерцающий свет на два глубоких кресла, стоявших друг напротив друга. Всё пространство представляло собой идеальный баланс порядка и беспорядка, дисциплины и творчества. Она медленно повернулась, осматривая всё вокруг. — Это ты сделал? Драко пожал плечами, засунув руки в карманы. — Я знал, что тебе понадобится место для работы. Где-то, что ощущалось бы… как твоё. Она посмотрела на него, нахмурив брови, в голосе её звучали эмоции. — Нет, Драко, ты всё это сделал? Он усмехнулся, неловко переминаясь с ноги на ногу, как будто сам вопрос был нелепым. — А чем, по-твоему, я занимался с тех пор, как облажался? Она просто смотрела на него и ждала. Драко вздохнул, провёл рукой по волосам, его взгляд метнулся к камину, как будто ответ был похоронен в углях. — Я знал, что тебе понадобится подходящее место. Ты слишком много работала ради этого, чтобы довольствоваться какой-то финансируемой Министерством ерундой. У меня было всё это пространство, просто стоящее без дела — слишком много земли, слишком много тишины. Я подумал… может быть, это может быть чем-то большим. Для тебя. Для них. Я знал, что ты не захочешь, чтобы это был особняк, но изначально это был гостевой особняк, и я просто немного переделал его под тебя. Он не просто нашел способ исправить то, что он разрушил между ними — он построил что-то, что-то настоящее, что-то, что имело значение. Для неё. Эмоции застряли у Гермионы в горле, но она проглотила их. — Спасибо. Драко отмахнулся, но в его глазах было что-то мягкое, когда он посмотрел на неё. — Давай, садись. Они устроились в креслах, лицом друг к другу, но как только Гермиона села, она инстинктивно подтянула ноги, обхватив их руками. Она нервничала. Она чувствовала, как тревожность гудит в её груди. Драко тоже нервничал. Она могла сказать это по тому, как он продолжал крутить большими пальцами, избегая зрительного контакта, слегка ёрзая на кресле, словно хотел убежать, но не мог. Тишина затянулась. Наконец Гермиона вздохнула, успокаиваясь. — Ладно. Давай поговорим. Драко тяжело выдохнул, уставившись на огонь на мгновение, прежде чем наконец заговорить. — Когда я вышел из Азкабана, я больше не был человеком. Я был пустым. Эмоционально опустошенным. Я не знал, как существовать вне тюремной камеры. Я понятия не имел, как выползти из ямы, в которой я оказался, и, честно говоря, я не хотел пытаться. Потом Тео втянул меня в ваши нелепые вторники травм, и поначалу я это ненавидел. Но быть рядом со всеми… это помогло. Ты помогла. Больше всего ты заставила меня понять, каким полным придурком я был. Гермиона слушала, обхватив колени руками. Драко невесело усмехнулся. — А потом, конечно, случился этот неприятный инцидент, — он слегка поморщился, выглядя смущённым, но наклонился вперёд. — Когда я… когда я кончил слишком быстро… — он провёл рукой по лицу. — Я просто… я чувствовал себя полным дерьмом. И ты… Мерлин, Грейнджер, ты могла унизить меня. Ты могла использовать это против меня, заставить меня чувствовать себя хуже, чем я уже чувствовал. Но ты этого не сделала. Ты помогла мне. Ты дала мне то, в чём я даже не знал, что нуждаюсь. Заставив меня отказаться от контроля, ты сделала меня довольным. Ты наказала меня способом, который не был жестоким, не был разрушительным — он был проницательным. И я… Его голос затих, когда он с трудом сглотнул. — К сожалению, ты была единственным, что у меня было. И мне не потребовалось много времени, чтобы влюбиться в тебя из-за этого. Потому что ты спасла меня. У Гермионы перехватило дыхание, но она ничего не сказала, позволив ему продолжить. Драко наклонился вперёд, уперев локти в колени. — Но это было нездорово , и я это знал. Я знал, что никогда не смогу вернуть то, что ты мне дала. Поэтому я попытался сделать что-то другое. Я учился, я исследовал, я работал с твоими родителями в больнице Святого Мунго. Но даже тогда мне никогда не казалось, что я делаю достаточно. Я всё ещё хотел твоего внимания, и когда я его не получал, я начинал вести себя как капризный ребёнок. Это было манипулятивное, эгоистичное поведение. Теперь я это понимаю. Между ними повисло долгое молчание. Гермиона глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Я тоже не была идеальной, — призналась она тихим голосом. — Я использовала тебя так же, как ты использовал меня. Контролируя тебя, я вернула себе контроль над собственной жизнью. Без тебя у меня, возможно, никогда не хватило бы уверенности, чтобы придумать этот проект. Ты был мне нужен, но я никогда не останавливалась, чтобы подумать о твоих чувствах. Я даже не нашла времени подумать о своих собственных. Драко встретился с ней взглядом, выражение его лица было грубым и уязвимым. — Да, некоторые твои черты пугают меня. Ты собственник, ревнивый и разрушительный, — призналась она, закусив губу. — Но ты также хорош в тех аспектах, которые ты не можешь увидеть. Ты преданный. Ты гениальный. Ты бесконечно отдаешь, даже когда думаешь, что ты эгоист. Ты делаешь добрые дела молча, без признания, не ожидая ничего взамен. И когда ты смотришь на меня… ты как будто видишь меня. Действительно видишь меня. И я… Она резко выдохнула, её сердце колотилось. — Я люблю тебя, Драко. За всё. И за хорошее, и за плохое. У Драко перехватило дыхание, его пальцы сжались на подлокотниках кресла, словно он пытался заземлиться. — Гермиона… Она покачала головой, переместившись на край кресла. — Но мы не можем быть такими, какими были раньше. Если мы это сделаем, если мы попробуем, это должно быть по-другому. Здоровее. Мы должны стать лучше. И тебе придётся меньше пить. Это не пойдет тебе на пользу, Драко. Драко сглотнул, кивнув. — Я знаю. И я хочу этого. Затем, не задумываясь, Гермиона потянулась к его руке. И Драко, не раздумывая, взялся за неё. Драко медленно выдохнул, взглянув на Гермиону, прежде чем остановить взгляд на мерцающем пламени в камине. — Я хочу отремонтировать большой особняк, — сказал он наконец. — Полностью его выпотрошить, отремонтировать — превратить во что-то новое. Что-то… наше. Гермиона моргнула, её губы слегка приоткрылись от удивления, но она ничего не сказала, ожидая продолжения. Он провёл рукой по волосам, его голос стал ровнее. — Я не жду ответа прямо сейчас, и я знаю, что это займёт время, но когда всё закончится — сколько бы времени это ни заняло — я хочу, чтобы ты подумала о переезде. Ко мне. Гермиона резко вдохнула, её пальцы сжались вокруг подлокотника. Она могла видеть, как напряглась его челюсть, как он напрягался, не зная, что она скажет. Драко вздохнул, слегка покачав головой. — Я не знаю, что ты чувствуешь. Я даже не знаю, захочешь ли ты этого когда-нибудь. Но я знаю одно наверняка, Гермиона. Ты пугаешь меня, потому что ты первый человек, который заставил меня захотеть стать чем-то большим, чем я никогда не был. Его голос понизился до чего-то более мягкого, почти благоговейного. — Я не хочу никого другого. И никогда не захочу. — Я тоже. Я хочу этого. Я хочу тебя. Драко резко вдохнул, всё его тело замерло от её слов. Он смотрел на неё долгий, бездыханный момент, прежде чем, не колеблясь, соскользнул со своего стула на колени перед ней, сокращая расстояние между ними с намеренной медлительностью. Его хватка на руках ведьмы была крепкой, но не требовательной, как будто он нуждался в том, чтобы она почувствовала правду в его словах. Его серебряные глаза, всегда такие непроницаемые, горели от чистых эмоций, когда он прошептал: — Я не хороший человек, Гермиона. Я могу быть эгоистичным, и я могу быть жестоким, но я бы отдал тебе всё — каждую частичку себя — если бы ты только попросила. У Гермионы перехватило дыхание, её пальцы сжались на его ладони. — Драко… Он слегка покачал головой, не отводя взгляда. — Я тебя не заслуживаю. Но если ты позволишь, я проведу остаток жизни, пытаясь быть достойным тебя. Пытаясь стать тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Между ними повисла тишина, полная чего-то хрупкого и невысказанного. Затем Гермиона медленно подняла дрожащую руку и обхватила его щеку, её большой палец коснулся резкой линии его челюсти. — Ты уже стал им. Драко выдохнул, что-то изменилось в выражении его лица — облегчение, недоверие, что-то невозможно глубокое, — а затем он наклонился вперёд, прижавшись своим лбом к её лбу, растворяясь в её присутствии. И впервые в жизни он почувствовал, что наконец нашёл дом.