Глава 12

      — Гермиона, ты разбиваешь мне… — простонал Дин, усевшись на край её парты. Скорчив трагическую гримасу, он прижал руку к груди. — Сердце…       Джинни фыркнула и демонстративно отвернулась к Невиллу, а Симус лишь покачал головой, при этом оставаясь сосредоточенным на своем конспекте, что указывало на его полное нежелание участвовать в этом споре.       — Ди-и-ин, — устало протянула Гермиона, поднимаясь со стула. — У тебя его нет.       — Мозгов у него нет, так же как и совести, — пробормотал Невилл, стараясь говорить как можно тише. Но Гермиона услышала, и ее губы дрогнули в невольной улыбке, которую она тут же подавила, прикусив губу.              — Как это нет? — возмутился Дин, схватил руку Гермионы и прижал к своей груди. — Чувствуешь? Бьется!       — Если бы оно у тебя было, — Гермиона легонько похлопала его по груди и высвободила свою ладонь, — ты бы не просил у меня списывать каждый раз.       — Но ведь был же…       — Квиддич, знаю, — Гермиона сморщила носик, но тут же укоризненно посмотрела на друга. — Но это не оправдание, Дин, ты и сам это понимаешь.       — Ну, в последний раз…       — Ты говорил это в предыдущий последний раз, и ещё до этого.       Гриффиндорец спрыгнул с парты, положил руки на плечи Гермионы и заглянул ей в глаза.       — Пытаешься меня загипнотизировать? — с усмешкой спросила она, вскинув бровь.       — Ты же самая добрая…       — И этой добротой ты успешно пользуешься.       — А кому ещё ею пользоваться?       Гермиона, прикрыв глаза, едва заметно усмехнулась, и этого мимолетного жеста Дину хватило. Он понял — уговорил. В порыве радости, обхватив ее за талию, он подхватил Гермиону на руки и закружил.       — Поставь меня! — воскликнула она, тщетно пытаясь сдержать улыбку, пробивающуюся сквозь показное возмущение. Дин, повинуясь, бережно опустил ее на парту и, коснувшись выпавшей пряди из ее заплетенной косы, заправил ее за ухо. Гермиона нервно отвела взгляд.       — Томас, — прозвучало откуда-то сбоку. Гермиона и Дин обернулись и увидели Теодора, который задумчиво водил языком по внутренней стороне щеки. В его взгляде читалось нечто сложное, словно он пытался сдержать бурю эмоций.       — Нотт, — сказал мулат в ответ и убрал руки с парты, где они до этого располагались по обе стороны от Гермионы.       — Тео, — выдохнула Гермиона и легонько ущипнула гриффиндорца за бок.       — За что? — недоуменно спросил Дин, хватаясь за бок и притворно преувеличивая боль. — Вообще-то, мне больно, дорогуша.       — Знаю, — ответила Гермиона с лукавой улыбкой, складывая руки на груди. — Тетрадь в моей сумке. Возьмешь сам.       — Вот за это я тебя и люблю, — он послал ей воздушный поцелуй, но Гермиона, выставив ладонь, махнула ею в сторону, отвергая его нежность.       — Ты любишь мои подробные конспекты.       — Одно другому не мешает, — возразил Дин, подхватывая ее сумку.       Гермиона покачала головой и бросила взгляд на Тео, который приблизился к ней, продолжая украдкой наблюдать за действиями гриффиндорца. В его молчаливом наблюдении чувствовалась какая-то напряжённость, будто между ними назревал невысказанный конфликт.       — Привет, — прошептала Гермиона, беря его руку. Она тихонько сжала ее, и только тогда он перевел взгляд на нее. Она увидела разницу: на нее он смотрел совсем иначе, чем на Дина.       — Привет, — тихо ответил Тео и коснулся губами ее лба. — Ты не была на завтраке, что-то случилось?       — Спасибо, Миона, — вставил Дин, доставая тетрадь. Игриво вскинув брови, он уселся рядом с Симусом на стул.       Гермиона проводила друга взглядом и закатила глаза, а Теодор тихо фыркнул.       — У меня болела голова. Я выпила таблетку и решила поспать подольше, — Гермиона поправила рукой выбившуюся прядь, но та снова выскользнула из-за уха.       — Сейчас все в порядке? — спросил Тео и, усмехнувшись, сам заправил непослушную прядку за ее ухо, задержавшись, чтобы нежно погладить щеку.       — Сейчас все в порядке, — ответила Гермиона и прильнула щекой к его руке.       Тео улыбнулся и провел рукой от уха по шее, вниз по плечу, пуская приятные импульсы по коже Гермионы, несмотря на то, что она была в блузке и фирменном жилете.       — Хочешь, я сделаю так, — Теодор склонился к ней, опаляя дыханием щеку, и прошептал так тихо, словно делился сокровенной тайной, — чтобы тебе стало еще лучше?       Он заметил, как она судорожно сглотнула, взгляд ее метнулся к его глазам.       — Хочу, — выдохнула Гермиона, задержав взгляд на его губах и невольно прикусив свою. Теодор нахмурился, отгоняя наваждение, и слегка тряхнул головой. Затем, скинув сумку с плеча, обратился к Гермионе: — Закрой глаза.       Гермиона удивленно вскинула брови, но послушно подчинилась, сомкнув веки. Секунду спустя она приоткрыла один глаз, и Теодор, заметив это, усмехнулся, качая головой.       — Все-все, — пробормотала Гермиона, закусив щеку изнутри, — глаза закрыты.       Он извлек из сумки небольшую стеклянную креманку с крышкой и десертную ложку. Бережно положив руки, державшие посуду, ей на колени, он произнес:       — Открывай.       Гермиона распахнула глаза и, изучающе глядя в зеленые глаза, вопросительно приподняла бровь. Он, не говоря ни слова, взглядом указал вниз. Гермиона проследила за его движением глаз и вновь встретилась с его взглядом.       — П-пудинг? — прошептала Гермиона, сглатывая подступивший к горлу комок. Теодор кивнул. — Мне?       — Тебе, — отозвался он, скрывая широкую улыбку за легкой усмешкой, — ты же пропустила завтрак.       — Спасибо, — прошептала Гермиона, взгляд ее лихорадочно скользил по его лицу.       — Большое пожалуйста, — ответил Тео, нарочито выделив первое слово, подражая манере Гермионы и нахмурившись в притворной задумчивости. — Кажется, так говорят?       Теодору до безумия нравилась эта гермионина особенность. Никогда прежде он не слышал в ответ на большое спасибо это игривое большое пожалуйста. Она постоянно удивляла его, и это было восхитительно, особенно то, как она произносила его имя с легким, едва уловимым придыханием. Ему даже было все равно, когда она называла его полным именем. Вернее, не то чтобы все равно, а очень даже нравилось, но только в ее исполнении.              — Да, — кивнула Гермиона, все еще пораженная его обходительностью, — но большое пожалуйста уместно лишь в ответ на большое спасибо. — Она лукаво прищурилась, и в глазах ее вспыхнули озорные искорки. — Иначе это уже чистой воды беззаконие.       — Простите великодушно, мисс Грейнджер, таких тонкостей я, увы, не знал, — Тео театрально склонил голову. — Выходит, мой скромный поступок не заслуживает большого признания?       Гермиона наблюдала, как Теодор нарочито выпячивает нижнюю губу, демонстративно изображая обиду.       — Большое-пребольшое спасибо, мистер Нотт, — стараясь сохранить невозмутимость, Гермиона легонько коснулась его плеча. — Ваш поступок заслуживает кое-чего… другого.       Тео, прищурившись, бросил на нее испытующий взгляд, едва скрывая усмешку.       — И чего же именно?       — А вы закройте глаза и узнаете, — с вызовом вскинула подбородок Гермиона.       Тео пришлось приложить немалые усилия, чтобы сохранить ровное дыхание. Гермиона вопросительно приподняла бровь, и он, сдавшись, закрыл глаза. Она подалась вперед и коснулась его щеки губами, а затем быстро вернулась на свое место.       Тео не открыл глаз, ощутив теплое прикосновение ее губ.       — И долго мне еще ждать? — с притворным спокойствием поинтересовался он, стараясь не выдать волнения.       Гермиона вскинула брови и улыбнулась, понимая его игру. Она наклонилась и поцеловала его в другую щеку.       Но Теодор снова не открыл глаз, лишь выжидающе промычал.       Гермиона, предвидевшая такой ход, без промедления коснулась его губ. Отстранившись, едва почувствовала, что он готов ответить на поцелуй, она покачала головой.       Он открыл глаза и заметил, как нежным румянцем залились ее щеки. Чтобы отвлечься, она приоткрыла крышку креманки и, отложив ее в сторону, принялась за десерт, слегка покачивая ногами, свисающими с парты.       Тео провел ладонью по ее колену, скрытому плотной вязью чулок, не позволяя себе и пальцам нарушить границу ткани. Мимолетный взгляд скользнул к полоске обнаженной кожи между шерстяным плетением и краем школьной юбки, заставив его невольно облизать губы и быстро перевести взгляд на лицо Гермионы.       — Успеешь? — бросив мимолетный взгляд на тонкое запястье Гермионы, спросил Тео.              — Съесть пудинг? Всегда, — ответила Гермиона с озорной улыбкой, отправляя в рот очередную ложечку шоколадного искушения. Ее глаза блестели от удовольствия, как маленькие искорки в ночи.       — А мне? — раздался вкрадчивый голос.       — И тебе привет, Малфой, — отозвалась Гермиона, переводя на блондина взгляд и прищуриваясь. — Ты ведь не ешь сладкое.       — И кто тебе такую сказку нашептал? — Малфой притворно округлил глаза, но фальшь в голосе звенела отчетливо, выдавая его с головой. Он небрежно оперся бедрами о край стола напротив, демонстрируя показное равнодушие.       — Ты сам, — Гермиона отправила очередную порцию пудинга в рот и ткнула в его сторону ложкой.       — Не припомню такого, Грейнджер, — он скрестил руки на груди и, встретившись с ней взглядом, кивнул подбородком на десерт. — Поделишься?       — Это мой пудинг, — Гермиона зачерпнула ещё и поманила ложкой в воздухе. — Найди себе другой, — она проглотила лакомство и игриво повела плечами, всем видом показывая, какое несказанное удовольствие ей доставляет этот десерт.       Теодор расплылся в улыбке, узнавая этот жест. Он не раз замечал, как, вкушая что-то, Гермиона выдавала свою искреннюю радость этим движением.       — Раз уж ты делишься со мной знаниями, — Дин оторвался от тетради, которую позаимствовал у Гермионы, и взглянул на слизеринца, — могла бы и Малфоя угостить.       — Томас, — отрезал Теодор, метнув в него молнию взглядом. — Списывай молча, если не хочешь, чтобы об этом узнала профессор.       — А что тогда? — Дин ухмыльнулся, непринужденно закинув руку на спинку пустого стула рядом. — Или ты выложишь ей все так же красочно, как Симусу про шахматы?              Гермиона резко повернулась к другу, и, увидев ее выражение лица, Дин примирительно поднял руки вверх.       — Дин, ты ведешь себя как идиот, — сказала она, воинственно потрясая ложкой.       Гриффиндорец лишь безмятежно улыбнулся, положив руки на парту как примерный ученик. Но их перепалку прервала Джинни, отвернувшись от Невилла, которому увлеченно толковала о тонкостях выбора подарка для Полумны.       — Я давно знаю Дина, — Джинни обманчиво нежно погладила его по плечу, а затем ощутимо хлопнула. — Он всегда ведет себя как идиот.       И, подмигнув Гермионе, вернулась к своему занятию. Гермиона сначала тихо хохотнула, а потом хрюкнула и тут же прикрыла рот рукой, в которой держала ложку, поворачиваясь лицом к Тео.       Тео не ответил улыбкой, продолжая смотреть в одну точку. Гермиона, отложив десерт, взяла его руку в свою, пытаясь вернуть его в реальность.       — Эй, — прошептала она, — спасибо еще раз за пудинг.       Он скользнул по ней взглядом и едва заметно улыбнулся одними губами, но Гермиона заметила, что глаза его остались холодными и отстраненными. С понимающей улыбкой она нежно провела пальцами по его шее, коснулась губами его губ — мимолетный, почти невесомый поцелуй. Но едва отстранилась, как Тео, обхватив ее подбородок двумя пальцами, накрыл ее губы своими, требуя гораздо большего, чем она предлагала. Гермиона прикрыла глаза, но тут же распахнула их, вспомнив, где они находятся.       — Меня сейчас стошнит, — раздался презрительный голос Флинта со стороны слизеринских парт.       Теодор оторвался от ее губ, и в воздухе между ними повис влажный, трепетный звук поцелуя, словно искра, готовая разгореться вновь. Распахнув глаза, он обернулся через плечо к Маркусу и процедил, точно готовясь к драке:       — Тогда отойди. Не хочу, чтобы нас забрызгало.       Гермиона заметила Малфоя, стоявшего за спиной Тео, и тот наградил ее кривой, едва заметной усмешкой. Она выдохнула, осознав, что невольно задержала дыхание.       — Тео, — проговорила Гермиона, закусив губу, — скоро урок начнется.       Он не смотрел на нее, но она заметила, как напряглись его челюсти. Она кончиком пальца вывела крошечную руну у него на шее, зеркально повторяя его успокаивающий жест. Тео вздрогнул, как от прикосновения ледяного ветра, и медленно повернулся к ней.       — Успокаиваешь?       — А нужно?       Его взгляд задержался на ее губах, полностью зачарованный ими. Легкое движение, почти касание, и кончик его языка скользнул по уголку ее рта, унося с собой крошечный след шоколада. Отстранившись, он говорил уже тише, голос звучал ровнее, словно этот мимолетный жест усмирил бурю внутри него.       — Уже нет.       Гермиона почувствовала, как щеки вспыхнули, подобно красному сигналу светофора. Она машинально прижала к ним ладони, понимая, что этот глупый жест ничем ей не поможет.       — Вот что нужно, чтобы ты потеряла дар речи, — промурлыкал Малфой, оттолкнувшись от стола. В его глазах плясали хищные огоньки, когда он, подобно зверю, двинулся к Гермионе. — Всего лишь язык Нотта. Даже не знаю, хорошо ли это, когда девушка молчит… в определенные моменты. А ты как считаешь, Грейнджер?              Гермиона округлила глаза и поспешно соскользнула со стола, поправляя складки юбки. Малфой усмехнулся кривоватой усмешкой, глядя на нее сверху вниз.       Теодор, до слуха которого долетели слова Драко и отклик, вызванный ими в Гермионе, внутренне одернул от себя непрошеные, обжигающие воображение картины, где главную роль играли он, она и его язык. Приблизившись к ней, он прошептал на ухо:       — Милая, всё в порядке?       Гермиона вздрогнула, но не повернулась. Теодор видел лишь, как часто вздымаются и опускаются её плечи.       — Не обращай внимания на то, что говорит Драко.       Гермиона медленно кивнула, отчаянно пытаясь изгнать из головы навязчивые, непристойно-сладкие мысли о Теодоре и его языке. Она до боли закусила губу и, потянувшись, взяла креманку с недоеденным пудингом, чтобы убрать её в сумку. Застегнув молнию, она взглянула на свои наручные часы и облегченно вздохнула: через пару минут прозвенит школьный колокол, возвещая о начале урока Защиты от Тёмных Искусств.       Гермиона выдохнула и, повернувшись к нему, коснулась кончика косы, перекинула ее за спину. Ее глаза, непослушные разуму, скользнули по его галстуку, медленно поползли вверх, цепляясь за острый кадык и волевой подбородок. Задержавшись на мгновение дольше на губах, она невольно сглотнула, ощущая, как во рту пересохло, и лишь затем, собравшись с духом, взглянула ему в глаза.       Увидев его изучающий взгляд, Гермиона нахмурилась, а Тео, откашлявшись, спросил:       — Ты присоединишься к нам с Драко за обедом или мне сесть за ваш стол?       — Что? — переспросила Гермиона, утопая в нарастающей пульсации собственных мыслей, не расслышав ни слова из его вопроса.       Малфой фыркнул, заметив, как они смотрят друг на друга, будто весь мир для них сузился до этой единственной точки притяжения. С презрительным видом отвернувшись, он направился к своей парте, где его уже ждал веселый Блейз.       — Гермиона, — Тео взял её ладонь в свою, большим пальцем нежно очерчивая тыльную сторону её руки, — я спрашиваю, ты за обедом сядешь со мной или мне сесть с тобой?       — М-м-м?       Гермиона замерла, пораженная увиденным: он закусил губу, тщетно пытаясь скрыть улыбку, расцветающую на его лице. Рот ее невольно приоткрылся, а грудь вздымалась все чаще и глубже. На мгновение Гермиона испугалась, что еще немного, и ее легкие откажутся подчиняться, захлестнутые волной внезапного волнения.       — Герм, — позвала её Джинни, но Гермиона явно не слышала. Мозг отчаянно приказывал отвернуться, но ноги, словно прикованные, не двигались с места. Она не могла отвести взгляд от его губ. Сделав несмелый шаг вперед, Гермиона запрокинула голову, чтобы видеть его лицо, и, приподнявшись на цыпочках, невесомо коснулась губами его подбородка. Пронзительный звонок вырвал её из омута грёз. Гермиона вздрогнула и часто заморгала, возвращаясь в реальность.       — Ты в порядке? — хриплым голосом спросил Тео, стараясь смотреть только в её глаза.       — Не уверена, — прошептала она, — не могу понять…       — Что? — нахмурившись, спросил он.       — Моё сердце бьется или нет…       Тео облегчённо улыбнулся и, подняв руку, нежно приложил её к груди Гермионы.       — Оно бьется, Гермиона, — сказал Тео, чувствуя, как бешено колотится её сердце, отбивая только ему одному известный ритм. Впрочем, Тео готов был поставить всё золото своего хранилища на то, что его собственное сердце сейчас выбивало такую же чечётку.       — Доброе утро! — раздался громкий голос. Профессор Бриндлмор спустилась из своего личного кабинета на втором этаже. — Прошу всех разойтись по своим местам.       Теодор, напоследок сжав теплую ладонь Гермионы, отпустил её руку, подхватил свою сумку и, развернувшись, направился к своему столу.       — Сегодня мы продолжим изучение теории, которую начали на предыдущих занятиях, — объявила преподавательница защиты, взмахом палочки вызывая на черной доске пляшущие мелом заметки и схематичные зарисовки.       — Ну что, Теодорчик, — Блейз притворно сочувствующе наклонился к Тео, когда тот опустился рядом, — этот дурацкий звонок вас прервал, да?       Тео, игнорируя подколки, достал тетрадь, чернильницу и перо. Даже не удостоил друзей взглядом.       — Если бы то, что было написано у вас на лицах, воплотилось в жизнь, — прошептал Драко, наклоняясь к другу, — уверен, профессор бы не оценила. — Он сочувственно сжал плечо Теодора, а затем, подмигнув, добавил: — Зато другие… весьма.       — О-о, — протянул Забини и тут же затараторил: — Я бы на это посмотрел.       — Заткнись, — проговорил Тео, в уголках губ которого появилась улыбка, и сбросил руку Драко со своего плеча.       — Да, заткнись, Малфой, — поддержал его Блейз, расплываясь в широкой улыбке. Теодор вскинул бровь, вопросительно глядя на него, но Забини тут же отвернулся к доске, старательно переписывая тему занятия.       Дружеские подначки лишь бередили его состояние, и Тео все никак не мог сосредоточиться на словах профессора защиты. И Гермиона, сидевшая справа через проход на несколько парт впереди, совсем не помогала, нервно отбивая ногой какой-то лишь ей ведомый ритм, привлекая все его внимание. Беззвучный, но навязчивый, он притягивал внимание. Тео честно пытался не смотреть в ее сторону, но, набросав пару слов лекции, вновь ловил себя на том, что взгляд скользит не по доске и не по конспекту, а неизменно возвращается к Гермионе. Словно чувствуя его взгляд, она едва заметно повернула голову влево, недостаточно, чтобы увидеть его, и тут же вернула ее в прежнее положение. Тео вздохнул, не понимая, облегчение это или разочарование. Блейз толкнул его в бок, привлекая внимание. Тео посмотрел на него, а тот лишь глазами указал на его практически пустой конспект и вопросительно приподнял бровь. Тео покачал головой, закрыл глаза и сосчитал десять ударов сердца.       Открыв их, он с усилием сосредоточился на занятии и словах профессора, умоляя своё внутреннее я не смотреть в сторону Гермионы и не думать о ней. Миссия заранее казалась провальной и невыполнимой, но по ходу урока Тео заметил, что с каждым разом он смотрит и думает о ней всё меньше и меньше. Однако стоило ей поднять руку и уточнить какой-то момент у профессора, как всё начиналось заново, и Теодор был совсем не уверен, что справится с этим искушением. Затем она обернулась, и её коса перекинулась со спины на правое плечо, а её взгляд встретился с его. Она даже не удивилась тому, что он смотрел на неё, и одними губами произнесла: Перестань.       Тео беззвучно усмехнулся и так же, одними губами, ответил: Не могу.       Можешь, – беззвучно выдохнула Гермиона, одними дрогнувшими губами, прежде чем вновь погрузиться в хаос исписанных пергаментов.              Теодор покачал головой, едва не сломав перо в пальцах. Зажмурившись на мгновение, он вдруг резко вскочил со стула и, стремительно приблизившись к Гермионе, властно сжал её руку, поднимая на ноги.       — Тео, что ты делаешь? — прошептала она, пытаясь вырвать свою ладонь из его цепкой хватки, но Теодор лишь нахмурился.       — Мистер Нотт, сядьте немедленно! — прогремел голос профессора Бриндлмор.       Но он даже не удостоил преподавательницу и взглядом. Тео не сводил глаз с Гермионы, растерянно озирающейся по сторонам. Внезапно решение вспыхнуло в его сознании подобно молнии в ночном небе. Обхватив её за талию, он перекинул девушку через плечо и, развернувшись, направился к выходу из кабинета.       Гермиона что-то кричала, тщетно пытаясь одёрнуть задравшуюся юбку. Теодор, заметив ошеломлённые лица однокурсников и ухмыляющиеся физиономии Малфоя и Блейза, подмигнул им и вышел из класса, направляясь в ближайший туалет.       — Теодор, немедленно поставь меня на ноги, — взвизгнула Гермиона и даже попыталась шлёпнуть его по ягодице. Привлеченный этим, Тео широко улыбнулся и, освободив руку, слегка шлёпнул её в ответ по той же точке. Гермиона вскрикнула от возмущения.              — Не кричи, милая, — весело отозвался Тео, игриво шлепнув её по ягодице.              — Нотт, это совершенно не смешно! — взвизгнула Гермиона, отчаянно вцепившись в его ремень.       Тео кивнул, и маниакальная улыбка искривила его губы. Свернув за угол, он распахнул дверь в мужской туалет и, мысленно чертыхаясь из-за забытой палочки, захлопнул ее на хлипкую задвижку. Замок, не способный остановить даже первокурсника или Филча, казался жалкой пародией на защиту от чужого вмешательства, но сейчас он не мог или не хотел об этом думать. Осторожно поставив Гермиону на ноги, он увидел, как она тут же скрестила руки на груди. Ее обычно безупречная коса, растрепавшись, взметнулась вокруг головы непокорным ореолом, делая и без того недовольное лицо обворожительно сердитым.              — Зачем ты это устроил?              — Потому что захотел, — промурлыкал Теодор, приближаясь. Он положил руки ей на плечи, медленно скользнул по предплечьям, разомкнул скрещенные руки и обвил её талию.       — Это не оправдание, Теодор! Ты поступил глупо! — Гермиона произнесла это серьезным тоном, даже притопнув ножкой, чтобы выразить всю глубину своего негодования.       — И пусть, — Тео провел кончиком носа по ее щеке, пробуждая дремлющие чувства. — Я просто не мог больше ждать, Гермиона. Ты сводишь меня с ума. Я ни о чем другом не могу думать… Везде только ты. Ты и ты.       Она тяжело выдохнула и отступила на шаг, будто ища глоток свежего воздуха в этой наэлектризованной атмосфере.       — И все равно, ты не можешь так поступать, Тео, — проговорила она чуть мягче, но в голосе звучала сталь.       Тео кивнул и сделал шаг к ней, пока она не уперлась поясницей в холодный кафель раковины.       — Но мне так хочется, — прошептал он бархатным шепотом, касаясь ее уха. От этого прикосновения Гермиона вздрогнула и оглянулась, понимая, что отступать больше некуда. Теодор увидел это и, поставив руки по обе стороны от нее на раковину, заключил Гермиону в плен своих объятий. Он наклонился к ее губам, обдавая их горячим дыханием.       — Перестань, Тео. Мы должны… —она говорила сбивчиво, пока его губы не накрыли ее рот.       Она положила ладони ему на грудь, пытаясь отстраниться, и разорвала поцелуй.       — …вернуться на урок.       — Мы вернемся, — его взгляд не отрывался от ее припухлых губ. — Обещаю.       И вновь поцеловал, на этот раз требовательно и жестко. Сначала Гермиона не отвечала, но затем Тео провел руками по ее талии, спускаясь ниже по спине, и, обхватив одной рукой за шею, углубил поцелуй.       — Эт… не… пра… вильно, — шептала Гермиона между поцелуями, но Теодор уже не слышал ее. В голове царила лишь обжигающая тишина. А когда Гермиона положила руки ему на плечи, он понял, что она сдалась. Подхватив ее под бедра, он усадил ее на край квадратной раковины, на мгновение прервав их поцелуй.       — Я хочу тебя, — прошептал он ей в самые губы, и она застонала. Он раздвинул ее колени и встал между ними. — Но обещаю, что не зайду далеко.       Он прижался своей пульсирующей плотью к ее внутренней стороне бедра, и она громко ахнула, но тут же ее рот был снова накрыт губами слизеринца. Его руки скользнули к краю ее жилета, цепляясь за ткань, и, потянув вверх, он снял его через голову Гермионы. Недовольное выражение исчезло с ее лица, и она подалась вперед, навстречу его губам. Ее пальцы впились в его волосы, притягивая его ближе, углубляя поцелуй. Теодор довольно зарычал в ее губы и с силой оттянул ее нижнюю губу. Она вскрикнула, но не отстранилась, а он медленно, но с каким-то безумным напором начал расстегивать многочисленные пуговицы на ее рубашке. Некоторые со звоном падали на кафельный пол, сорванные грубой силой его порыва. Он спустился губами к ее шее, прикусывая нежную кожу, и, когда она издала тихий стон, лизнул это место, залечивая рану. Гермиона обхватила его за поясницу, прижимая ближе, и запустила руки под его жилет, выдергивая полы рубашки из брюк.              Тео усмехнулся ее нетерпению и, освободив ее плечи от ненужной сейчас рубашки, небрежно бросил ее на раковину. Он закусил губу, любуясь открывшимся видом. Гермиона зарделась, но Тео отрицательно качнул головой, словно говоря, что смущаться не стоит. Положив руки ей на живот, он медленно повел ими вверх, ощущая жар ее кожи и наблюдая, как учащенно вздымается ее полная грудь.       Он обхватил ее округлости руками, издав довольное мычание, а Гермиона откинула голову назад, тихо застонав. Тео проследил взглядом за капелькой пота, скользившей от ее подбородка и норовившей упасть в ложбинку между грудей. Он вернулся руками к бретелькам белого лифчика, медленно подцепил их и начал спускать по плечам, предвкушая увидеть то, чего так жаждал. Гермиона снова простонала, а затем ощутимо толкнула его в бок. Тео нахмурился и получил еще один толчок. С усилием оторвав взгляд от манящих девичьих полушарий, он перевел его влево, откуда исходила настойчивая помеха, и закатив глаза, открыл их.       — Теодор! — Забини, срываясь на громкий шепот, тряхнул его за плечо. Тео нахмурился, переводя взгляд на Малфоя, который встревоженно выглядывал из-за спины мулата.       — Мистер Нотт, что с вами? — прогремел над ним голос профессора. Теодор в недоумении поднял голову. Бриндлмор стояла возле его парты, ее взгляд был полон беспокойства. — Если вам нездоровится, возможно, вам стоит посетить больничное крыло?       Тео скользнул взглядом по лицу профессора, затем по ученикам, обернувшимся и уставившимся на него. Он поймал взгляд Гермионы. Ее глаза, полные нескрываемой тревоги, были прикованы к нему. Она нервно закусила губу.       И до Теодора дошло: все, что произошло в мужском туалете, было лишь плодом его разыгравшегося воображения. Он провел рукой по лицу, ощущая липкий пот на лбу, и усмехнулся, скрывая улыбку за притворным кашлем.       — Профессор Бриндлмор, кажется, мне действительно стоит навестить мадам Помфри, — хрипло произнес Тео, поднимаясь со стула.       — Вам нужно сопровождение? — участливо спросила профессор, внимательно осматривая слизеринца.       Тео заметил, как Гермиона собирается подняться со стула, и предостерегающе покачал головой, но лишь усмехнулся, когда она, вопреки всему, встала и направилась к нему.       — Я провожу мистера Нотта до больничного крыла, профессор, — произнесла Гермиона, не отрывая взгляда от него.       — Хорошо, мисс Грейнджер, — отозвалась преподаватель защиты и вернулась к своему столу.       Тео скользнул взглядом по Малфою и Блейзу, которые смотрели на него с подозрением, а затем его взгляд встретился с встревоженными лицами Дафны и Пэнси. Он ободряюще улыбнулся им, давая понять, что с ним все в порядке. Пэнси вопросительно вскинула бровь, а Дафна часто заморгала, словно сдерживая слезы.       — Даф, все в порядке, — прошептал Тео, проходя мимо нее. Она кивнула, но Тео понял, что она ему не поверила.       — Что случилось? — спросила Гермиона, открывая перед ним дверь.       Тео вышел из кабинета, одарил ее широкой улыбкой и неожиданно для себя и для нее обнял ее. Затем отстранился, ослабил галстук и мельком подумал, что в его фантазиях на Гермионе не было гриффиндорского галстука. Он вновь усмехнулся.              — Ты в порядке, Тео? — осторожно спросила Гермиона, приподнимаясь на носочках и касаясь его лба губами. — Ты горячий.              — Знаю, — прошептал он, удивляясь столь странному способу измерения температуры. — Если ты так делаешь со всеми, у кого есть хоть намек на жар, то боюсь, тебе отныне это строго запрещено.       Гермиона решила проигнорировать его слова и коснулась его щек ладонями.              — Кажется, у тебя жар, — проговорила она, коснувшись его щеки тыльной стороной ладони. — Пойдём в больничное крыло.       Теодор перехватил её руку, сжал пальцы и, развернувшись, потянул за собой по коридору. Гермиона не успела и слова вымолвить, как Тео распахнул дверь мужского туалета и, грубо прижав её к холодной плитке, впился в губы требовательным поцелуем.       — Те…       Но он не дал ей договорить, углубив поцелуй. Когда её губы приоткрылись в немом стоне, он проник своим языком в её горячий рот. Тео, упираясь руками в стену по обе стороны от её головы, с влажным звуком разорвал их поцелуй против своей воли и прижался лбом ко лбу.              — Что?.. — прошептала Гермиона, прерывисто дыша и пытаясь унять бешеное сердцебиение.       Тео покачал головой, отстранился от неё и, резко развернувшись, направился к раковине. Открыв кран, он пустил ледяную воду.       Гермиона отлепилась от стены и подошла к нему. Он наблюдал за ней в зеркальном отражении, затем, набрав в ладони воды, плеснул её на лицо несколько раз подряд, пока его руки не промокли до локтей, и влажная ткань рубашки неприятно прилипла к коже.       — Ты меня пугаешь, — прошептала Гермиона, и Тео повернул вентиль, обрывая серебристую нить воды. Он оперся руками о раковину, взглянув на нее через зеркальное отражение.              Гермиона изучала его лицо: влажные кудри упрямо прилипли ко лбу и вискам, а капли, словно хрустальные слезы, скользили по шее, исчезая под воротом рубашки.       — Тебе плохо?       — Нет, Гермиона, — ответил он, разворачиваясь к ней. — Мне хорошо.       — Тогда объясни, что с тобой было в классе? — нахмурившись, спросила она.       — Я просто размышлял…       — Размышлял? — с недоверием переспросила Гермиона.       Тео расплылся в широкой, обезоруживающей улыбке и кивнул.       — И жар у тебя поднялся тоже из-за того, что ты размышлял? — в ее голосе сквозило раздражение, и последнее слово она нарочито выделила.       — Да, но скорее он возник от того, о ком я думал.       — И о чем же ты таком думал, позволь узнать?       — О тебе.       Гермиона открыла рот, но тут же осеклась, не находя слов. Тео взял её ладонь и прижал к своей груди, где сердце, успокоившись, билось ровнее.       — Я задумался о тебе и не заметил, как глубоко погрузился в собственные мысли. А потом Блейз вернул меня в реальность. Вот и вся история.       — И ты не слышал, как профессор звала тебя четыре раза?       — Нет.       Гермиона покачала головой и вздохнула с облегчением.       — Тогда хорошо, что с тобой всё в порядке, — проговорила она и, помедлив, нежно погладила его по плечу. Затем обняла, прильнув щекой к его груди. — Я испугалась, думала, ты заболел.       Тео улыбнулся и обнял её в ответ, крепко прижимая к себе, а другой рукой ласково поглаживал по спине.              — Со мной все хорошо, милая, — прошептал Тео, вдыхая успокаивающий аромат цветов, исходящий от ее волос, как глоток свежего воздуха.              — Тогда больше не думай обо мне, если я оказываю на тебя такой эффект, — с деланой строгостью произнесла Гермиона, сильнее сжимая его талию.              — Боюсь, это невозможно, — честно ответил Теодор, нежно поглаживая ее волосы.              Она подняла голову и заглянула в его зеленые глаза, в которых плескалась искренность.              — Я не могу о тебе не думать, Гермиона, — прошептал он. Он смотрел в ее карие глаза, в которых сначала мелькнуло удивление, а затем щеки залились румянцем. Теодор закусил щеку изнутри, борясь с желанием поцеловать ее снова.              — Я тоже не могу о тебе не думать, Тео, — прошептала она, обнимая его за шею. — Ты в моих мыслях… — Гермиона коснулась губами уголка его рта и выдохнула в самые губы: — …постоянно.              Тео, не раздумывая, обхватил ее лицо руками и нежно, невесомо прикоснулся к ее губам. Поцелуй был мягким и неторопливым, и она сразу же ответила, приподнимаясь на цыпочки и запуская пальцы в его волосы, слегка оттягивая их. В этом поцелуе не было обжигающей страсти, лишь нежность и что-то такое, от чего сердце замирало в предвкушении.

***

      — Малфой допытывался, не предвидится ли в ноябре каких-нибудь индийских торжеств, — проговорила Гермиона, с размаху швырнув целую булку далеко в воду. Брызги взметнулись, словно россыпь драгоценных камней.       — Неужели ему приглянулся Дивали? — с сомнением спросила Джинни, отламывая внушительный ломоть от другой булки.       — Мне кажется, ему просто хочется отвлечься, — мечтательно произнесла Полумна, не отрываясь от бинокля. — Уильям стал двигаться медленнее, должно быть, готовится к зимней спячке.       — Да, — подтвердила Гермиона, пристально вглядываясь в багровые щупальца их водного приятеля, лениво колыхавшиеся в воде. — Похоже на то.       — Хоть кому-то повезет, — зевнула Джинни. — А нам предстоит сплошная зубрежка.       — Впереди еще рождественские и пасхальные каникулы, вот тогда и отдохнешь, — поспешила успокоить ее Гермиона и наклонилась, чтобы достать еще хлеба из холщевой сумки Полумны.       — Этого мало, — протянула Джинни, с досадой хлопнув в ладоши. Звук, резкий и неожиданный, заставил Гермиону вздрогнуть, а Луну — оторваться от созерцания чего-то вдали. — Придумала!       — Мне стоит беспокоиться? — спросила Гермиона с легкой тревогой, разламывая батон, как будто пытаясь разделить надвое и свои сомнения, и протягивая половинку Джинни.       — Нет, что ты, — Джинни приняла хлеб, благодарно кивнув. — Просто размышляю, где бы нам устроить вечеринку. Хочется чего-то особенного…       — Посиделки у костра под звездами? — задумчиво произнесла Луна, внимательно рассматривая Джинни в бинокль. Заметив смешную гримасу подруги, она показала ей большой палец.       — Нет, хочется чего-то иного, — ответила Джинни, небрежно бросив кусок хлеба в воду.— На улице уже холодно, да и снег вот-вот пойдет.       — Растопим его заклинанием и наколдуем согревающий купол, — предложила Гермиона, поплотнее кутаясь в свой гриффиндорский шарф, словно пытаясь заключить в его теплые объятия саму идею праздника.       — Нет, — категорично отрезала рыжеволосая подруга. — Слишком часто придется обновлять чары. Только и будем, что отвлекаться.       — Ванна старост...— промолвила Полумна, задумчиво убирая бинокль в цветастую сумку.       — Что — ванна старост? — переспросила Джинни, не сводя с подруги настороженного взгляда.       — Это же гениально! — Гермиона озарила Полумну благодарной, лучистой улыбкой и, заметив растерянность на лице Джинни, поспешила пояснить: — Луна предлагает вечеринку в ванной старост. Там достаточно просторно...       — И глубокий бассейн, — мечтательно протянула Полумна, словно уже чувствовала лазурную прохладу воды на коже.       Джинни скептически изогнула бровь.       — А еще там есть трамплин, — Гермиона знала о страстной любви Джинни к плаванию, — и всегда тепло. Нам даже, кроме заглушающих, никаких чар накладывать не придется.       — Луна, ты умница! — воскликнула Джинни и, подлетев к Полумне, заключила ее в объятия. — Подожди… нам что, придется надевать купальники?       — Ну, ты можешь быть и без него, если хочешь, — протянула Гермиона, искорки озорства плясали в ее глазах, когда она присоединилась к общей куче-мале. — Но боюсь, подобный перформанс Гарри вряд ли оценит по достоинству.       Джинни фыркнула, и следом их троицу накрыла волна смеха. Возвращаясь в замок к ужину, они жарко спорили, когда же лучше устроить это мероприятие. Середина недели — абсурд, эти выходные увязли в подготовке к зачетам, а в следующие Гермиона, Джинни, Полумна и Невилл будут дежурить в Хогсмиде, прикрывая исчезновение Тео и Драко, которые отправятся добывать ингредиенты для оборотного зелья. Выходило, единственные свободные выходные — 28 ноября. Оставалось лишь выяснить, захотят ли однокурсники посетить эту вечеринку. Помещение хоть и просторное, но это не каменный круг под открытым небом, где поместилось бы больше людей. И как ни печально, некоторых ребят пригласить просто не получится.       За ужином Джинни и Гермиона, склонившись друг к другу, то и дело перешептывались, обсуждая детали предстоящего предприятия: стоит ли испрашивать официального разрешения у директора или действовать самостоятельно. Гермиона хотя и была почти уверена, что профессор МакГонагалл разрешит, терзалась сомнениями. В любом случае, директор рано или поздно узнает, а сейчас у Минервы и без того полно забот, отвлекать ее по пустякам совершенно не хотелось. Гермиона понуро опустила голову на руки, задумчиво пересчитывая горошины на тарелке.

***

      — Ты хотела меня видеть? — Малфой возник в дверном проеме заброшенного девичьего туалета на втором этаже, и его голос, холодный и отстраненный, разорвал тишину, царившую здесь.       Гермиона, неспешно помешивая мерцающее зелье в котле плавным, завораживающим движением, подняла глаза и одарила его едва заметной, загадочной улыбкой.       — Я хотела видеть вас.       Драко закатил глаза, но все же сделал шаг вперед, его взгляд жадно изучал цвет настоя. После стольких дней зелье должно было изменить свой оттенок. И он ничуть не удивился, когда обнаружил, что жидкость приобрела глубокий, насыщенный коричневый цвет — все как по учебнику.       — Умница, — вырвалось у него, прежде чем он успел себя остановить.       — Спасибо, — прошептала Гермиона, и румянец залил ее щеки. Она смущенно опустила взгляд.       Теодор, сидевший напротив Гермионы по-турецки, подпер подбородок кулаком, и в его взгляде читалось любопытство.       — Ты хотела нам что-то сказать?       Она подняла на него глаза и, закусив губу, кивнула.       — Мы внимательно слушаем тебя, Гермиона, — медленно произнес Теодор, явно смакуя ее имя. От его тона по коже Гермионы пробежали мурашки, и она судорожно сглотнула. Он заметил ее реакцию и усмехнулся.       — Джинни предложила устроить небольшую вечеринку, — произнесла Гермиона, переводя взгляд с Теодора на Драко и обратно. — На улице ее устраивать не вариант.       — Палатка? — приподняв бровь, поинтересовался Теодор.       — Нет, — поспешно ответила Гермиона, пряча лукавую улыбку, но тщетно. В памяти всплыли часы, проведенные в палатке с Тео за партией в монополию и долгими разговорами.              — Та, что находится в твоей бездонной сумке? — переспросил Малфой, в его взгляде читалось непонимание.       — Да, но мы в ней не поместимся. Она, конечно, зачарована, — Гермиона в последний раз помешала настойку и отложила оловянную ложку. — И палатка… это вроде как мой дом. Мне бы не хотелось приводить туда, например… Кормака.              — А что? — с деланным удивлением произнес Малфой. — Говорят, он неплохо целуется.       — Малфой, — Гермиона тяжело вздохнула. — Я уже сбилась со счету, какой ты по счету придурок. — Она скрестила руки на груди, демонстративно глядя только на Теодора.       Малфой расплылся в широкой, хищной улыбке придвинулся ближе к Тео, словно вынуждая Гермиону видеть его даже тогда, когда она смотрит на друга.              Теодор покачал головой и ободряюще улыбнулся Гермионе. Ему безумно понравилось, как она назвала палатку своим домом. В памяти тут же всплыл момент, когда она приготовила ему горячий шоколад с маршмеллоу, и тепло этого воспоминания разлилось по всему телу.              — Пожалуйста, продолжай, — попросил Тео, видя, как щеки Гермионы надулись от неуместной реплики Драко.       — Луна предложила устроить вечеринку в ванной старост, — выпалила Гермиона, словно выпустила птицу из клетки.              — Ванна старост? — переспросил Теодор, задумчиво рассматривая Гермиону. — Неплохое место, на самом деле.       — И что же мы там будем делать, Грейнджер? — язвительно поинтересовался Драко, не понимая энтузиазма друга.       Гермиона перевела взгляд на Малфоя, на мгновение поджала губы, словно собираясь с духом, и ответила, стараясь сохранять спокойствие:              — Мы можем поплавать и…              — Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? — простонал Малфой, потирая висок. — Мы все будем, как… как печень лукотруса в банке.              — У них нет печени, — растерянно ответила Гермиона, сбитая с толку его сравнением.              — А вот и есть, — с хитрой улыбкой возразил Драко.       — А вот и нет, — упрямо заявила Гермиона, вскинув подбородок.       Теодор усмехнулся, но, поймав на себе взгляд Гермионы, закашлялся, безуспешно пытаясь скрыть ухмылку. Гермиона прищурила глаза.       — Вообще-то, это действительно неплохое место, — решительно произнес Тео и поднялся. — Сколько человек будет, ты уже знаешь?       — Джинни, Невилл, Полумна, Дин, Симус, Лаванда, Парвати, Падма и Ханна под вопросом… и я, — Гермиона загибала пальцы. — Это все с нашей стороны. Я думала, будешь ты, Дафна, Пэнси и Блейз. — Она взглянула на блондина. — А так как Малфою не нравится выбранное место, значит, его вычеркиваем из списка приглашенных.       — Эй! — возмутился Драко, но Гермиона отвернулась от него, переведя взгляд на Теодора.       — Почему так мало? — удивленно спросил Тео, облокачиваясь бедрами о подоконник.       — Не знаю, — честно ответила Гермиона, встала и, взмахнув палочкой, потушила огонь под котлом. — Может, им, как и некоторым, не понравилась выбранная локация.       — Или они благоразумно не хотят испачка…       Гермиона резко повернула голову, так, что ее шея издала слабый хруст, и впилась взглядом в Малфоя.       — Я имею в виду, — Драко выставил руку, прося ее не перебивать, — что не каждый готов принимать совместную ванну с еще десятком людей, Грейнджер.       — Ты что, никогда не был в общественном бассейне? — выпалила Гермиона, прежде чем осознать, кому адресован вопрос. В тот же миг она заметила на лице Малфоя неподдельное недоумение. — Ну, конечно, ты не был…              Она резко развернулась, словно желая сбежать от неловкости, и подошла к подоконнику рядом с Тео. Опершись на него локтями, она уронила голову на руки, словно тяжкий груз.              — Девчонки расстроятся, — выдохнула она, закрывая глаза, и в голосе её слышалось отчаяние. — Видимо, все-таки придется доставать палатку…              — По-моему, идея с ванной старост все еще отличная, — бархатным тоном произнес Тео, и Гермиона подняла на него усталый взгляд. — Горячая вода и пена успокаивают нервы — именно то, что сейчас нужно. — Он нежно заправил непослушную прядь волос ей за ухо. — Добавим угощений, напитки, музыку… и, разумеется, придется сотворить пару шезлонгов. Это я, конечно, о Дафне, — усмехнулся он. — Ее ни за какие украшения в воду не заманишь, знаю я эту благородную леди. Пэнси, само собой, составит ей компанию на суше. А раз уж Драко не горит желанием плескаться в общем котле, пусть развлекает девочек вместе с Блейзом. Уверен, у них найдется, о чем посудачить, потягивая эльфийское вино.              — Я передам твои слова Джинни и Полумне, — с воодушевлением воскликнула Гермиона, — спасибо, — и легко коснулась его щеки поцелуем.              Теодор, обхватив её за талию, притянул ближе, невесомо коснувшись виска губами.              — Вы тут не одни, знаете ли, — протянул Драко, приковывая к себе внимание. — Не боишься повторить заплыв в Чёрном озере, Грейнджер?       — Нет, — Гермиона отрицательно качнула головой, перевела взгляд с Малфоя на Теодора и, прильнув щекой к его плечу, прошептала: — Тео будет рядом и снова меня спасёт.              Нотт усмехнулся и поцеловал её в макушку.       — Ах, какая трогательная сцена, — с притворным восхищением протянул Малфой, облокачиваясь на раковину. — Уверен, представление будет захватывающим, так что я обязательно загляну.              — Конечно, приходи, — отозвалась Гермиона, прикрывая рот ладошкой в сонном зевке.              — Ты будешь в купальнике? — внезапно спросил Малфой, наткнувшись на хмурый взгляд Теодора.       — А в чём же ещё? — Гермиона приподняла голову с плеча Нотта, вопросительно вскинув брови.       — В платье, например, — Драко одарил ее лукавой улыбкой, а затем разразился смехом, вспоминая, как Гермиона предстала перед ними в их ванной, стоя под струями душа в своем вечернем облачении. — Только прошу, больше никаких оперных арий под дождем.       Гермиона тоже рассмеялась, но смех тут же угас, сменившись гримасой отчаяния. Она резко повернулась к Тео и прошептала с ужасом:              — О, нет!              А затем она уткнулась лбом ему в грудь. Теодор тут же обнял ее, успокаивающе поглаживая по спине, и на губах его играла нежная улыбка, вызванная ее детской непосредственностью.       — Теперь он всегда будет мне это припоминать, — простонала Гермиона, а затем, приоткрыв один глаз, исподтишка взглянула на Малфоя.       — Конечно, буду, Грейнджер, — промурлыкал он, не скрывая широкой, довольной улыбки, расплывшейся на его лице.       — О, нет… — Гермиона закрыла глаза и еще крепче прижалась к Тео.       — На самом деле, мы тебя практически не слышали, — спокойно произнес Теодор, нежно перебирая ее волосы. — У тебя во рту была вода, это были скорее отдельные булькающие звуки, чем пение.       — Говори за себя, Нотт. Я вот все прекрасно разобрал, — заявил Малфой, запрыгнув на подоконник рядом с ними.       — Что я пела? — Гермиона прильнула щекой к груди Теодора, глубоко вдохнула и взглянула на Малфоя.       — Что-то в духе, — он почесал подбородок, пытаясь вспомнить, и, встретившись с ее карими глазами, сглотнул. — Не строй никаких планов, ведь им не суждено сбыться.       Она нахмурилась, но тут же ее лицо расплылось в широкой улыбке, и Малфой, словно повинуясь этому свету, невольно улыбнулся в ответ.       — Хорошо, что это не был рок, — с облегчением выдохнула Гермиона.       — А ты бы смогла? — приподнял бровь Малфой.       — А ты хочешь проверить? — в тон ему отозвалась она.       — Пожалуй, воздержусь, — с насмешливой улыбкой ответил он и откинулся спиной на холодное стекло.       Гермиона покачала головой, улыбнулась ему и начала отбивать негромкий ритм ногтями по стеклу своих часов.       — Нет-нет-нет, — прошептал Малфой, увидев, как Гермиона замотала головой в такт.       В ответ она высунула кончик языка, прикусив его зубами, а затем, весело подергивая плечами, отошла на несколько шагов назад. Тео непонимающе смотрел на нее, а затем Гермиона вскинула голову и, откинув волосы назад резким жестом, устремила на него прямой, вызывающий взгляд.              — Living easy, living free, — промурлыкала она, приглушив голос до интимного шепота. — Season ticket on a one-way ride.       Теодор ошеломленно застыл, не в силах поверить своим глазам.       — Ain't nothing I would rather do. Going down, party time, — прохрипела Гермиона, кривляясь и явно передразнивая оригинал. — My friends are gonna be there too.        Затем, приблизившись к Малфою, она непринужденно согнула указательный палец, маня того к себе, но он лишь упрямо покачал головой. Фыркнув, Гермиона подошла ближе и, вцепившись в его слизеринский галстук, резко развернулась, потащив за собой. У Малфоя не оставалось иного выбора, кроме как подчиниться. Не встретив сопротивления, она обернулась, и каскад ее кудрей, словно шелковый хлыст, коснулся его подбородка. Довольная улыбка тронула ее губы, и она отпустила галстук.       Затем, переведя взгляд на Тео, кокетливо поманила его пальчиком, слегка склонив голову и закусив губу. Тео сглотнул, зачарованный ее властной красотой, ощущая, как она опутывает его своими чарами.       — I'm on the highway to hell, — перебрасывая непокорные локоны с плеча на плечо, вновь запела Гермиона, будто высекая риффы на невидимой гитаре. — I'm on the highway to hell.       Он медленно извлек свою волшебную палочку из темного тиса и протянул ее Гермионе.       — Микрофон.       Гермиона замерла, взгляд ее молнией метнулся от него к палочке, и она осторожно приняла ее, улыбнувшись ощутимому, едва уловимому сопротивлению магии. Благодарно кивнув Теодору, она взмахнула его палочкой, и комнату поглотила непроглядная тьма, в которой распустились сотни крошечных мерцающих звезд. Тео мгновенно вспомнил ту ночь у каменного круга — Гермиона творила те же чары, сплетая волшебство из света и тени. Она задумчиво повертела его палочку между пальцами, явно оценивая ее нрав.       Теодор не смог сдержать улыбки. Какой ослепительной она казалась сейчас, исполненной уверенности и внутренней силы. А затем она, словно танцующая тень, заскользила между ним и Драко, изгибаясь всем телом в своем сомственном танце.       — I'm on the highway to hell, — Гермиона перевернула его палочку рукоятью вверх и, несколько раз нараспев повторив фразу, поднесла ее к губам Теодора. — I'm on the highway to hell.       Встав на цыпочки, так что кончик волшебной палочки оказался между их губами, она, полностью отдавшись захлестнувшим её чувствам, пропела ещё раз, с особенным чувством выделив слово ад. Кончик её языка соблазнительно скользнул между губ, и Теодор, заворожённый этим мимолетным жестом, подался вперёд, желая поцеловать её. Но Гермиона, игриво оттолкнув его рукой, закусила губу и, покачав пальцем в воздухе, предостерегающе посмотрела на него.       — Не поешь — не целуешь, все просто, Теодор, — Гермиона пожала плечами, с лукавой игривостью надув губы. В такт музыке, слышной, казалось, лишь ей одной, она продолжала двигаться, соблазнительно покачивая бедрами. Пальцы зарылись в волосы, рождая на голове умышленный беспорядок. Озорно подмигнув Тео, она отвернулась, на мгновение замялась, а затем направила палочку на себя. Гриффиндорский галстук, повинуясь невидимой команде, развязался и небрежно повис на шее. Гермиона расстегнула пару пуговиц на рубашке и, кокетливо обмахнув себя ладонью, словно жалуясь на нестерпимый зной, обернулась к Тео через плечо.       Малфой застыл, ошеломленно наблюдая за этой метаморфозой. Он чувствовал, как дар речи покидает его. Грейнджер умела заставить замолчать одним лишь взглядом, одним лишь жестом, и никакая магия или угрозы не могли сравниться с этим оружием обольщения.       — No stop signs, speed limit, — ее голос вновь полился, мелодичный и пленительный, а она, ступая мягко, как тень, отступала назад. — Nobody's gonna slow me down. — Мерцающие огни расступались перед ней, словно повинуясь невидимому дирижеру, — Nobody's gonna mess me round. — Гермиона продолжала петь, запуская свободную руку в волны своих волос.       Поймав взгляд Теодора, который, казалось, прожигал ее взглядом, она послала ему воздушный поцелуй и пропела:       — Hey Momma, look at me.       Тео посмотрел ей в глаза и сглотнул вязкую слюну.       — I'm on my way to the promised land.       Она покачала бедрами, и серая юбка призывно оголила кожу бедер. Теодор тихо прорычал, ощущая себя алкоголиком в завязке перед самым восхитительным арманьяком на свете.       — I'm on the highway to hell, — пропела Гермиона, облизнув губы и глядя только на него. — Don't stop me!       Драко усмехнулся, когда навязчивая фраза заиграла в его голове произнесенная ее голосом – призрачное эхо, танцующее в лабиринтах черепа. Гермиона перевела на него взгляд и вновь поманила его пальцем, продолжая напевать в рукоять палочки. Непонятный импульс потянул его к ней, но внезапно его остановила чужая рука, легшая на грудь. Тео, перехватив его порыв, сам направился к Гермионе. Она протянула руку, и он, не раздумывая, рывком притянул ее к себе. Гермиона взвизгнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, обвивая пальцами его галстук. Она потянула Тео вниз, заставляя его склониться из-за своего роста, и чмокнула в губы, а затем игриво оттолкнула.       — Мерлин Грейнджер… — прошептал Драко, наблюдая за тем, как Гермиона смотрит на Теодора. — Ты меня окончательно убедила в свое безумии. Сворачивай свою феерию, пока Миртл не вернулась и не выболтала еще парочку твоих пикантных секретов.       Он медленно и нарочито громко захлопал в ладоши. Гермиона, слегка запыхавшись, одарила его широкой улыбкой, взмахнула палочкой и рассеяла наколдованную ранее тьму и огоньки, возвращая туалету его обычный, ничем не примечательный вид.       — Гермиона, — промурлыкал Тео, обнимая её со спины и нежно касаясь губами шеи, — ты просто обязана дать мне послушать эту песню.       Его дыхание опалило нежную кожу уха, когда он прошептал:       — Но прошу, не делай так больше, когда мы не наедине… Ты выглядишь невыносимо соблазнительно.       Он коснулся поцелуем её виска, прижимая к себе сильнее, чтобы вдохнуть пьянящий цветочный аромат.       — О-она у меня есть на магнитофоне, — пролепетала Гермиона, обхватывая его руки и ласково поглаживая ладонь. — Я обязательно дам тебе её послушать.       — Магни… что? — переспросил Малфой, скривившись. — Не объясняй, это ваша магловская магия, я понял.       — Магловская магия? — Гермиона запрокинула голову, и смех зазвенел в комнате, пока щеки не заболели. — Ты иногда говоришь такие забавные вещи, Драко.       Гермиона принялась массировать покрасневшие щеки, а Драко смотрел на нее, пораженный тем, как можно быть такой прелестной даже в такой ситуации.       Теодор бережно взял руку Гермионы, скользнув взглядом по её часам и присвистнул.       — Через полчаса комендантский час.       — Уже? — с разочарованием выдохнула Гермиона. Тео нежно коснулся её виска губами, и она на мгновение прикрыла глаза, утонув в этом мимолетном удовольствии. — У нас есть завтра совмещенные уроки?       — Нет, — в унисон ответили Тео и Драко, обменявшись взглядами.       — Эх, — протянула Гермиона и направилась к своей школьной сумке.       — Но вот в пятницу у нас совместный урок ЗОТИ, — произнес Малфой, поправляя галстук, который Гермиона бесцеремонно выдернула из-под джемпера. — Будет практическое задание, готова?       — Разумеется, — твердо ответила Гермиона, накладывая чары на котелок с настойкой из златоглазок. — А вы?       — Попробуй и узнаешь, — с усмешкой ответил Малфой, засунув руки в карманы брюк.       — Вызов?       — Он самый.       — Хорошо, — Гермиона вскинула подбородок, устремив взгляд на Драко. — Беру тебя в противники. На уроке твою готовность и проверим.       — Меня ты тоже берешь? — с притворной обидой произнес Теодор, приближаясь к Гермионе.       — Лучше его не бери, а то опять расстроишься, когда он тебя победит.       — Главное, — она прищурилась, и в глазах ее плясали озорные искорки, — чтобы ты не расстроился, когда твоя палочка окажется в моих руках.       — Это мы ещё посмотрим, — промурлыкал Малфой, склонив голову к Гермионе. В уголках его губ заиграла хитрая ухмылка, и он легонько коснулся кончиком пальца её носа.       — Ой! — выдохнула Гермиона, удивленно моргнув от неожиданного жеста. Широкая улыбка расцвела на её лице.       — Ой! — передразнил её Драко, скрестив руки на груди.       Гермиона закатила глаза, но тень улыбки все еще играла на её губах. Внезапно брови её сошлись в легком изумлении – палочка Теодора по-прежнему покоилась в её ладони. Она опустила взгляд, и кончики её пальцев ощутили вырезанные на рукояти руны, будто тайный язык, нашептывающий ей свои секреты.       — Из чего она? – прошептала Гермиона, украдкой взглянув на Теодора.       — Из тиса.       — Сердцевина?       — Сердечная жила дракона.       — У нас одинаковая сердцевина, — Гермиона усмехнулась и провела пальцем по полированному тёмному дереву, — редкая древесина. У Джинни тоже палочка из тиса.       Гермиона отошла к свече на стене и поднесла палочку к пламени.       — Руны были, когда она тебя выбрала, или?..       — Сам вырезал.       — Расскажешь, что они значат? — Гермиона внимательно изучала символы, нахмурив лоб. — Не могу понять, что за руны здесь.              — Да, — Тео был совершенно спокоен оттого, что нить его магии, заключенная в палочке, сейчас в руках Гермионы.              — Позволишь еще раз? — Гермиона встретилась с ним взглядом, и он кивнул в знак согласия, не сводя с нее глаз. — Жёстче, чем моя, — прошептала она, сжимая рукоять, чувствуя, как дерево сопротивляется. Направив палочку Теодора на осколки кафеля, она произнесла: — Эбублио.       Расколотый квадратик плитки взорвался каскадом переливающихся мыльных пузырей, которые взмыли в воздух, достигая ее колена. На губах Гермионы заиграла улыбка.       — Сопротивляется, но не так сильно, как… — она осеклась, нервно дернув плечом, словно отгоняя неприятные воспоминания о другой палочке, которую ей пришлось подчинить. Впрочем, это не сильно ей помогло избавиться от тягостного чувства. — Это твоя первая палочка?       — Да, — Тео зачарованно наблюдал за Гермионой, вокруг ног которой кружился рой мыльных пузырей. Он не мог поверить, что ей удалось подчинить его палочку, пусть и с помощью детского заклинания. Палочка Гермионы из виноградной лозы не позволила ему даже призвать предмет.       — Спасибо, — Гермиона взялась за кончик палочки и, перевернув ее рукоятью вперед, протянула Теодору. — Тис идеально подходит для палочек, предназначенных для дуэлей. У тебя очень мощная палочка.              Тео принял палочку, ощущая, как волна магии перетекает от дерева к коже, или, быть может, наоборот. Он досконально знал свою палочку, изучая древние тексты в поисках способа усилить ее мощь рунами.       Драко наблюдал за Гермионой с неподдельным интересом. Палочка Теодора, капризная и своенравная, прежде не повиновалась никому, даже Дафне, с которой Тео связывали узы крепкой дружбы. Что же такого особенного в этой гриффиндорке, что чужая палочка откликается на ее волю? Он извлек свою палочку, приблизился к Гермионе и протянул ей рукоять:       — Попробуешь вызвать Патронуса моей?       Гермиона, вскинув брови, казалось, удивленно распахнула глаза навстречу внезапному откровению.       — Хорошо, попробую, — робко улыбнулась она, понимая, какое доверие ей оказывают.              Осторожно коснувшись палочки, она тут же отдернула руку с тихим вскриком, как будто прикоснулась к раскаленному углю, и поспешно вложила ее обратно в ладонь Драко.              — Черт-черт-черт, — прошептала она, бросаясь к раковине.       Открыв кран с холодной водой, она подставила под струю обожженную ладонь. Затем, дрожащими пальцами расстегивая пуговицы, она обнажила шрам на груди. Зачерпнув в ладонь холодную воду, щедро плеснула на шрам, насквозь промочив ткань. В этот момент ее меньше всего волновала мокрая ткань школьной рубашки.              — Что случилось? — встревоженно спросил Теодор, мгновенно оказавшись рядом, не понимая, почему она так отчаянно пытается охладить шрам.              — Она… боже, — Гермиона судорожно вздохнула и посмотрела на его отражение в зеркале. — Обожгла меня.              Теодор мгновенно понял, в чем дело, бросив испепеляющий взгляд на Драко, но тут же вернулся встревоженным взором к Гермионе.              — Если я направлю на тебя охлаждающие чары, они ведь должны сработать так же, как и согревающие на твой?.. — Тео не договорил, заметив, как Гермиона поморщилась.              — Попробуй, — Гермиона зажмурилась и прикусила губу. Когда Тео направил на нее чары, она облегченно вздохнула. — Спасибо.              Тео хотел было улыбнуться в ответ, но мышцы лица словно окаменели, и он лишь коротко кивнул.              — Прости, — Драко помрачнел, убрал палочку и подошел к Гермионе, — Я не должен был давать ее тебе, не проверив, какие на ней чары…              — Ничего страшного, — заверила его Гермиона, слегка улыбнувшись уголками губ. — Честно.       — Нет, страшно, Гермиона, — возразил Теодор, сверля друга взглядом. — Думай хоть иногда, Драко!       — Ты думаешь, я знал, что мой чокнутый отец наложил и на мою палочку чары против магглорожденных?! — прорычал Малфой, с силой ударив рукой по раковине.              — Мог бы сначала подумать, а затем…              — Тео, прекрати, пожалуйста, — громко сказала Гермиона, привлекая его внимание к себе. — Он же не знал.              — Конечно, он не знал, — процедил Теодор, чувствуя, как злость расползается по телу, и все тепло от хорошего вечера испарилось в мгновение ока.       — Тео, — Гермиона зажмурилась, — попробуй, пожалуйста, залечить ожог на руке, тогда и шрам перестанет болеть.       — Сейчас, — отозвался Тео и, взяв ее ладошку в свою, направил палочку. Но заклинание не сработало, кожа так и осталась красной и покрытой волдырями. — Не выходит.       — Почему твой шрам болит? — недоуменно спросил Драко, глядя на ее ладонь и на шрам.              — Не сейчас, — рявкнул Тео, повторяя заживляющее заклинание снова и снова.              — Полагаю, — Гермиона выдохнула, смахивая слезы, подступившие от сильного жжения, — что ожог должен пройти маггловским путем, раз магия не исцеляет его.              — Так, — кивнул Тео и посмотрел на нее, потом на Драко, — мы идем в больничное крыло. Возьми наши вещи, пожалуйста.       — Я вам что…              — Заткнись, Драко, — процедил Тео, — просто возьми сумку.              — Прекратите, п-пожалуйста, — Гермиона зажмурилась, потому что без охлаждающих чар ее кожа горела в двух местах. — Лучше направь на меня охлаждающие чары, Тео.              Гермиона вытащила свободной рукой свою палочку из-за пояса юбки и, вычертив руну и закусив губу от боли, направила холодный поток себе на грудь и облегченно выдохнула.              Малфой смотрел на ее мокрую блузку и фиолетовый шрам на груди, а потом на обожженную ладонь, не понимая, какая здесь связь. Нервно сцепив зубы, он взял ее сумку и направился к выходу.              — Пошлите уже.

***

      — Мадам Помфри! — крикнул Теодор, направляя охлаждающие чары на ладонь Гермионы, когда они втроем вошли в больничное крыло.       Словно из ниоткуда возникла фигура мадам Помфри в белоснежном переднике. Губы ее были плотно сжаты в недовольной гримасе.       — Мисс Грейнджер? — Колдомедик окинула взглядом растрепанную девушку: расстегнутая мокрая рубашка, и двое встревоженных парней рядом. — Что с вами случилось?       — Добрый вечер. Я… обожглась, — Гермиона попыталась изобразить подобие улыбки, но мучительная боль не позволила ей этого сделать. Охлаждающие чары почти не помогали, но она умолчала об этом, не желая, чтобы Тео винил Драко, а Драко — себя еще сильнее. — Ожог магический, но…              — Заживляющие чары не действуют, — закончил за нее Теодор, поджимая губы. Он видел, как Гермиона стискивает зубы, сдерживая стон. Он сразу понял, что охлаждающие чары не приносят прежнего облегчения, когда она прекратила направлять их на свой шрам.       — Присаживайтесь, пожалуйста, сюда, — мадам Помфри указала на кровать, — как вы получили этот ожог, Гермиона?       — Мы тренировались, — Гермиона присела на край кровати, — в пятницу у нас практическое занятие по Защите, вот и решили немного подготовиться.              Целительница, сосредоточенно поджав губы, изучала ожог на руке девушки.              — И я разоружила мистера Малфоя, — Гермиона бросила взгляд на юношу. Лоб его прорезала резкая морщинка. Легкая улыбка коснулась ее губ, но тут же исчезла, когда мадам Помфри, отодвигая рубашку, нечаянно задела шрам на ее груди и тот вспыхнул новой болью. — Е-его палочка оказалась у меня в руках, и тогда мы поняли, что на ней особые чары.              — Против маглорожденных, смею предположить? — в голосе целительницы прозвучал укор, обращенный к обоим юношам.       — Да, — Гермиона кивнула, и в глазах ее блеснула сталь решимости, когда она встретила пристальный взгляд мадам Помфри. — Но мистер Малфой был не в курсе, что чары наложены на его палочку.       — Вы уверены в этом, Гермиона? — недоверчиво спросила мадам Помфри, отводя палочку от груди девушки.       — Вы бы видели, как он сопротивлялся, мадам, — заговорщицки прошептала Гермиона, бросив быстрый взгляд на блондина. — Так что я уверена, Драко даже не подозревал о таком… нюансе.              Теодор лишь покачал головой, в то время как Драко, словно статуя из мрамора, сузил глаза, скрестив руки на груди, в позе, говорящей о неприступности и едва сдерживаемом раздражении.              — Боюсь, вам придется подождать, пока ожог не заживет сам по себе, — колдомедик нахмурилась, изучая лицо Гермионы. – Но я принесу вам мазь, она немного ускорит процесс.       — Конечно, — согласилась Гермиона, зная это и без ее слов.       Мадам Помфри кивнула и скрылась в своем кабинете, оставив их наедине в тишине.       — Значит, это ты меня разоружила? — Драко шагнул ближе, и его серебристые глаза внимательно изучали багряный след ожога, что алел на ее правой ладони.              — Ага, представляешь? — ответила Гермиона и попыталась улыбнуться, но из-за пульсирующей боли, охватившей ладонь и шрам, улыбка вышла скорее страдальческой гримасой.       — Сильно болит? — спросил Тео, присаживаясь на корточки напротив нее.              Он осторожно взял её обожжённую ладонь в свои и, словно повинуясь инстинкту, начал дуть на вздувшиеся волдыри.              — Не очень, — слишком поспешно ответила Гермиона, коснувшись здоровой рукой плеча Тео.              — Ох, ну и врушка же вы, мисс Грейнджер, — Тео укоризненно покачал головой, но тут же вернулся к её руке, продолжая нежно обдувать ожоги.              — Вы меня в этом обвиняете, мистер Нотт? — Гермиона вскинула бровь, взглядом пересчитывая каждую родинку на его щеках.       — Что вы, разве я бы посмел? — Тео, чуть успокоившись, бросил игривый взгляд.              Гермиона закусила губу, но Малфой, словно натянутая струна, нервно застучал ногой по полу, настойчиво требуя внимания.              — Сегодня ложь у тебя льется через край, Грейнджер? — протянул Малфой, стоя слева от нее.       — Это моя моральная компенсация за действие твоей палочки, — Гермиона встретилась с ним взглядом, в котором читалось извинение. — Из чего она, кстати?       — Из боярышника, а сердцевина из волоса единорога, — почти с неохотой проронил Драко.              — Вот как, — рассеянно отозвалась Гермиона, устремив взгляд на каменную стену. Она настолько погрузилась в себя, что почти не чувствовала боли, а Теодор продолжал обдувать ее ладонь, принося мимолетное облегчение. — Весьма интригующе, не находишь?       — Да-да, — выдохнул Малфой, не отрывая взгляда от Гермионы. — Я тысячу раз слышал, что такие палочки подходят людям с противоречивой натурой.              — Хочешь, я скажу тебе кое-что такое, от чего ты точно будешь шокирован?              — Ты сегодня уже выполнила эту миссию, — Малфой усмехнулся и присел рядом с ней на кровать. — Оставь что-нибудь интересное на завтра.       — Как хочешь, — она пожала плечами, но тут же пожалела, потому что жжение усилилось. Теодор погладил ее по запястью в успокаивающем жесте, понимая, что больше ничем не может ей помочь. — Завтра ты мне скажешь… — Гермиона постаралась сымитировать манеру речи Малфоя, особенно выделяя свою фамилию точно так же, как это делал он. — Почему ты не сказала мне об этом раньше, Грэ-эйнджер?              Теодор усмехнулся и заметил:       — Очень похоже на оригинал, Гермиона.       — Вот уж неправда, — возмутился блондин, осекшись, словно поймал себя на чем-то предосудительном. Осознание, что оправдание прозвучало до смешного в его стиле, заставило поморщиться. — Я так не произношу твою фамилию.       — Да что ты? — Гермиона прищурилась, чуть склонив голову набок, словно рассматривая его под лупой. — Мне порой кажется, меня по фамилии даже учителя столько раз не называли, сколько ты.       — Ты ведёшь подсчёт всему на свете, — Малфой выгнул бровь, а затем, не сдержавшись, польщённо усмехнулся. — Или только тому, что касается меня?       Гермиона открыла было рот, чтобы ответить, но подошедшая мадам Помфри жестом указала мальчикам отойти за ширму. Они молча кивнули. Тео сжал её здоровую руку на прощание и скрылся за полотном.       — Мисс Грейнджер, предупреждаю, первые несколько секунд будет неприятно, но потом станет легче, — произнесла целительница.       В ответ — лишь тишина. Тео, нервно облизнув пересохшие губы, исподтишка наблюдал за другом.       — Не смотри так на меня, — прошептал Драко, бросив быстрый взгляд на ширму. — Ты думаешь, я бы сделал это нарочно?       Из-за ширмы донеслось приглушённое шипение, и он сглотнул, понимая, что эти звуки издаёт Гермиона, которой сейчас стало еще больнее. Тео нервно провёл рукой по волосам, чувствуя себя совершенно беспомощным.              — Конечно, ты бы так не поступил, — чуть более ровно произнес Теодор, — прости за мою реакцию, я не должен был так.              — Объясни мне вот что, — Малфой понизил голос до шепота, — как связаны её обожжённая ладонь и шрам на груди?       Теодор почувствовал, как предательски задергалась мышца под глазом, и на миг задержал дыхание, прежде чем шумно выдохнуть.              — Её шрам реагирует на заклинания и, как я понял, на проклятия вроде тех, что были на твоей палочке.              — Как понять — реагирует? — непонимающе переспросил Малфой, прислушиваясь к приглушенному разговору Гермионы и целительницы.              — Ощущения от заклинания передаются ей на шрам, а не только на ту область, в которую оно попало.              — Ты хочешь сказать, — Малфой выставил палец, — что Грейнджер чувствует сейчас боль от ожога на ладони ещё и на шраме?              Теодор кивнул, украдкой бросив взгляд на ширму.       — Но как? — Драко вперил в друга изучающий взгляд.       — В неё попало какое-то проклятие от Долохова в конце пятого курса, — уклончиво ответил Теодор, не вдаваясь в детали.              — И она… — Драко побледнел и указал пальцем на ширму, за которой находилась Гермиона, — живёт с этим с тех пор?       — Да.       — То есть, когда… — Малфой закрыл глаза, пытаясь изгнать из памяти тот кошмарный день с ее участием. — Мерлин милосердный!              Драко с силой пнул кровать, и та со скрежетом металлических ножек по каменному полу отодвинулась в сторону.       — У вас там все в порядке? — встревоженно спросила Гермиона.              — Да, — Тео предостерегающе взглянул на друга, — Драко просто запнулся о ножку кровати.              — Сильно ударился? — искренне поинтересовалась она.              Малфой сжал челюсти до боли. Тео видел, как напряглись желваки на его лице.       — Нет, — ответил за него Теодор.              — Я так понимаю, он еще и языком запнулся, раз сам ответить не в силах? — произнесла она, выходя из-за ширмы и благодарно сжимая морщинистую ладонь целительницы. Но стоило ей увидеть Малфоя, как лицо её омрачилось. — Боже, что случилось?              Теодор окинул Гермиону взглядом, и его плечи невольно напряглись. Бинты на ладони, повязка, пересекающая грудь и исчезающая под расстёгнутой на несколько верхних пуговичек рубашкой, не укрылись от его внимания.              Малфой не удостоил ее взглядом, продолжая вцепляться побелевшими пальцами в металлическое изножье кровати.              — Драко, прекрати, — процедил Теодор, подходя к другу. — Давай не сейчас.              — Что с тобой такое? — повторила Гермиона, поправляя сумку на плече. Теодор перехватил ее сумку, не дав ей и слова сказать.       — Это что с тобой такое? — переспросил Малфой, обжигая ее взглядом, полным неприкрытой ярости.              — Прости? — Гермиона издала нервный смешок.              — Давайте хотя бы выйдем в коридор, — предложил Теодор, устало проводя рукой по лицу.       Малфой оттолкнулся от кровати и направился к выходу, едва не задев Гермиону дверью, которую с силой захлопнул за собой.       — Поосторожнее нельзя? — рявкнул Теодор, перехватывая дверь в последний момент, не давая ей захлопнуться перед самым носом Гермионы. — Ты чуть Гермиону дверью не пришиб.       — Спасибо, — прошептала она, переводя взгляд на Малфоя. — Драко, что с тобой?       — Он спросил о твоем шраме, — пояснил Тео, аккуратно опуская сумку Гермионы на подоконник. — Я рассказал.       — Зачем ты ему рассказал? — Гермиона округлила глаза, метая взгляды между Теодором и спиной Малфоя.       — Чтобы он понимал, что происходит, — стараясь сохранять спокойствие, ответил Теодор, накладывая заглушающее заклинание на дверь и стену больничного крыла, опасаясь, как бы их не услышала целительница.              — Грейнджер, — прошипел Драко, медленно разворачиваясь к ней лицом, — так что же ты чувствовала, когда тебя пытали у меня дома?              Гермиона шумно выдохнула и, бросив укоризненный взгляд на Теодора, встретилась глазами с Малфоем.       — Полагаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что я чувствовала, — проговорила Гермиона, приглаживая волосы здоровой рукой. — Давай не будем вспоминать тот день, пожалуйста.       — Мерлин всемогущий, Грейнджер, почему ты не сказала мне об этом раньше? — прорычал Малфой, возвышаясь над ней. Гермиона ощетинилась, словно загнанный зверек.       — Раньше, это, по-твоему, когда? — выплюнула она слова, обжигая его лицо дыханием гнева подобно лаве, готовой извергнуться. — Когда ты меня называл поганой грязнокр…       — Не смей, — процедил он сквозь зубы, накрывая ее рот своей ладонью. — Просто не смей произносить это слово.       Тео подошел к клокочущему от злости другу и Гермионе, которая, задыхаясь от гнева, яростно смотрела на Малфоя.       — Убери руку, Драко, — устало произнес Тео.       — Я скажу лишь однажды, Грейнджер, — прошипел он, перехватывая ее лицо ладонями, пальцы больно впились в щеки. — Если ты хоть раз осмелишься произнести это слово… — его дыхание опалило ее губы, он нервно провел языком по своим, в глазах плясали темные искры. — Клянусь, я вырву твой язык.       Теодор отшвырнул руку Драко от лица Гермионы.       — Ты совсем спятил? — прорычал Тео, заслоняя Гермиону собой.       — Не смей мне угрожать, Малфой! — прошипела Гермиона, потирая покрасневшую щеку. — Твои слова, между прочим.       — Не мои! — взревел он, нависая над ними обоими словно хищник, готовый разорвать свою добычу.       — Ах, не твои? — процедила она, в голосе – ледяная насмешка. — Чьи же тогда?              — Моего отца! — рявкнул Драко, резко отвернувшись и судорожно сжав левое предплечье правой рукой, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь.              — Вы можете прекратить этот балаган? — простонал Теодор, метая взгляды между другом и девушкой. — Орете друг на друга, как старые супруги.              Гермиона вдруг истерически рассмеялась, сделала шаг назад и сползла по шершавой каменной стене, силясь прикрыть рукой безумный, рвущийся наружу смех. Но ничего не вышло. Смех захлебнулся в рыданиях.              — Ну почему ты вечно мечешься между смехом и слезами? — в отчаянии Драко ударил ладонью по стене, от звука которого эхо пронеслось по коридору.       — Может, потому что ты доводишь Гермиону до исступления? — укоризненно заметил Теодор.       — Н-нет, — Гермиона покачала головой, всхлипывая. — Это из-за тебя… ну, частично.       — Из-за меня? — удивленно переспросил Теодор, опускаясь на корточки слева от неё.              — Ты сказал точно такую же фразу, как и профессор Снейп на третьем курсе, когда увидел, как спорят Римус и Сириус.              — Откуда ты знаешь?              — Я была там, — Гермиона вытерла ладонью влажную щеку. — И Гарри с Роном были… и даже Питер Петтигрю.              — Как ты оказалась с ним в одной комнате? — изумленно спросил Драко, рассматривая Гермиону с каким-то новым интересом.              — Его анимагическая форма — крыса, — Гермиона нахмурилась, словно от неприятного воспоминания. — Он был крысой семьи Уизли целых двенадцать лет.              Теодор лишился дара речи, широко раскрыв рот. Драко же расхохотался, запрокинув голову, а затем опустился на пол по правую сторону от Гермионы.       — Ваша троица — ходячее бедствие, — покачал он головой, все еще усмехаясь.              — Ты не первый, кто это говорит, — тихо произнесла Гермиона, невидящим взглядом устремившись в темный угол коридора. — Но ничего уже не изменить. Всё так, как есть. И вздумаешь еще раз мне угрожать или прикасаться ко мне таким образом — пеняй на себя. Ты меня услышал? — Она повернулась и взглянула на Драко в профиль, в её глазах плескалась сталь.       Он кивнул, едва заметно приподняв уголок губы в подобии ухмылки.       — Я не шучу, Малфой, — отрезала Гермиона, в её голосе звенела серьезность.       — Знаю, — выдохнул блондин, повернувшись и встретившись с её взглядом. — Знаю.              Гермиона устало прислонилась головой к плечу Теодора. Он осторожно взял её поврежденную ладонь, перевязанную бинтом и источающую резкий запах трав.              — Сильно болит? — спросил он, нежно поглаживая её запястье.       — Нет, — прошептала она.       — Врушка, — в унисон отозвались слизеринцы.

***

      — Годрикова мантия, давайте сядем сюда, — выдохнула Джинни, бросая сумку на стул. — Я больше не вынесу еще одного круга по библиотеке.       — Да и места просторнее нам все равно не найти, — отозвался Невилл, отодвигая стул для Полумны.       — Спасибо, Нев, — пропела Полумна и грациозно опустилась на сиденье.       — Да, Нев, спаси-и-бо, — беззлобно передразнил Симус, растягивая гласные.       — Мы можем удлинить стол, — предложила Гермиона, — он, конечно, встанет впритык к окну…       — Ничего страшного, — перебила её Луна, доставая палочку и направляя на стол. — Зато мы все поместимся.       Взмахнув палочками вместе с Гермионой, они увеличили стол и трансфигурировали жесткие деревянные стулья в уютные кресла с мягкими сиденьями.       — Ох, как удобно! — Джинни плюхнулась в кресло и одобрительно протянула: — Что бы мы без вас делали.       — У нас же магии нет, Джинни, — усмехнулся Дин, усаживаясь на пол возле стеллажа. — Пришлось бы нам сидеть на полу, — он постучал рукой по деревянным доскам и нарочито громко вздохнул. — И на нем же писать.       — Идиот, — прошептала Джинни, перебросив волну своих рыжих волос через плечо.       Дин пружинисто поднялся с пола и, блаженно прикрыв глаза, опустился рядом с Симусом в мягкое кресло.       — Определенно лучше, чем на полу, — пробормотал он с довольной улыбкой.       Гермиона лишь фыркнула в ответ и, склонившись над своим небольшим участком стола, принялась раскладывать свои записи. Время от времени ее лицо искажала гримаса боли. Достав из сумки свою любимую маггловскую перьевую ручку и потрёпанную тетрадь, она принялась писать, прерываясь то и дело, чтобы дать руке передышку. Заклинания обезболивания лишь ненадолго притупляли пульсирующую боль, и она украдкой проверяла, не воспалились ли волдыри.              — Тебе же мадам Помфри велела беречь руку, — произнес знакомый бархатный голос. Гермиона вздрогнула от неожиданности и поставила жирную кляксу на листе. — Мисс Грейнджер, за вами нужен глаз да глаз.              — Умоляю, Тео, выключи свой режим старшего братца, — протянула стоявшая рядом Пэнси. — Хоть на полчаса, пожалуйста.       — Пэнс, — спокойно произнес Блейз, кладя руку на плечо подруги, — это не режим старшего братца, это режим парня, милочка.       — Вы не против, если мы присоединимся? — пропела Дафна, обращаясь к пестрой компании гриффиндорцев и когтевранки. — У вас тут стол просторнее, чем те, что нам попадались.       Теодор нежно коснулся губами макушки Гермионы и устроился на подлокотнике ее кресла.       — Привет, — выдохнула Гермиона, одарив его сияющей улыбкой снизу вверх.       — Привет, — ответил Теодор, бережно взяв ее правую руку. Его брови слегка нахмурились от беспокойства. — Может, ты хоть в выходные дашь руке отдохнуть? Иначе восстановление затянется надолго.       — Знаю, — с грустью выдохнула Гермиона и, развернувшись боком, откинула голову на спинку кресла. — Ничего не могу с собой поделать.       — Может, тебе руки связать? — в шутку предложил Теодор, но тут же понял, как двусмысленно это прозвучало. Заметив легкий румянец, тронувший щеки Гермионы, он поспешил добавить: — Я уверен, тебе и выписывать ничего не нужно, ты и так все помнишь наизусть.       — Конечно, она все помнит, — вклинился Драко, усаживаясь на стул слева от нее, у самого окна. Гермиона повернула голову и бросила на него взгляд.       — Тебя здороваться не учили? — с легкой усмешкой поинтересовалась Гермиона.       — А тебя? — в ответ вопросительно вскинул бровь Малфой.       Гермиона закатила глаза и перевела взгляд на Джинни, которая отодвигалась в сторону, освобождая место для Дафны и Пэнси.              — Гермиона? — спросил Симус, собирая свои записи и старательно подравнивая их стопку на столе.              — М-м-м?              — Ты закончила со своими конспектами по зельям?              — Они у меня, — отозвалась Джинни Уизли.              — Можешь мне потом их дать?              — Следующий я, — провозгласил Дин, щёлкнув пальцами обеих рук и указав на себя. — У нас тут очередь, друг.              Теодор тихо фыркнул, но Гермиона услышала и бросила на него понимающий взгляд.       — Где мне сесть? — спросил Тео, закусив губу и оглядывая пространство вокруг Гермионы. Слева сидел Драко, справа — Полумна и Невилл. Места почти не было.       — О-о, — протянула Полумна, откладывая в сторону разноцветное перо. — Мы пододвинемся вправо, чтобы ты смог удлинить кресло Гермионы и сесть с ней.              — Спасибо, Полумна, — произнес Тео, скрывая удивление в голосе, и посмотрел на свою гриффиндорку. — Ты не против?              Она покачала головой и встала с кресла, давая понять, что он может трансфигурировать кресло в диванчик. Тео понимающе улыбнулся, достал палочку, направил на кресло и расширил его, на глаз прикинув, что места им двоим должно хватить.       — Почему у тебя такие странные брюки? — возмутился Драко, словно Гермиона насильно заставила его облачиться в нечто подобное.              — Потому что это джинсы, Малфой, — удивилась Гермиона, окинув взглядом свои светлые джинсы с завышенной талией.              — Почему они все в дырках, эти твои джинсы? — не отрывая взгляда от ее ног, пробормотал он.              Дафна прыснула со смеху и, прикрыв рот ладонью, проговорила:       — Вот о чем я и толковала, Малфой! Магическая мода безнадежно устарела. Даже я знаю, что такое джинсы, и, между прочим, они классные, Гермиона.       Она подмигнула Гермионе, та неловко кивнула и перевела взгляд на Теодора.       — Это не мода устарела, это просто… вы, девчонки…       — Боже мой, — тихо, с нервной дрожью в голосе прошептала Гермиона, опускаясь на диванчик и поджимая ноги под себя.              — И носки… Почему они разного цвета?              — Малфой, ты сегодня решил прокомментировать весь мой образ? — с легким раздражением спросила Гермиона, заправляя выбившуюся прядь за ухо.              — Нет, не весь, — Драко одарил ее широкой, хищной улыбкой, — про твой черный свитер, заметь, я не проронил ни слова. И про волосы, кстати, тоже.       — Спасибо и на этом, — отозвалась она, нервно подворачивая рукав свитера на правой руке.       — Ну так почему они у тебя разного цвета? — продолжал Малфой, словно ласкаясь раздражением Гермионы, как кошка, играющая с мышью.       Гермиона бросила на него взгляд, полный усталой обреченности, и, не ответив, тяжело опустила голову на сложенные на столе руки, издав шумный, страдальческий вздох.       — Кто-нибудь, заколдуйте его на немоту, умоляю, — прошептала Гермиона, а Теодор участливо погладил ее по спине, легонько похлопывая, словно говоря: Потерпи, Гермиона, потерпи.       — Скажи, почему один твой носок зеленый, а другой серый, и я замолчу, — заявил Малфой, нарочито громко ставя на стол чернильницу, украшенную драгоценными камнями, — по крайней мере, на какое-то время.       — Миона, ответь ему, пожалуйста, — спокойно попросил Невилл, не отрываясь от поисков чего-то в учебнике, — я не могу сосредоточиться.       Гермиона несколько раз провела ладонями по волосам, будто пытаясь унять бурю внутри, глубоко вдохнула и, полуобернувшись к Малфою, выпалила:       — Мои носки разного цвета, потому что я не решила, какой цвет мне больше нравится: серый или зеленый. Поэтому я решила надеть разные! — Гермиона произнесла это так быстро, что у нее перехватило дыхание, и она жадно начала хватать воздух, восполняя недостаток кислорода.              — У тебя что, любимый цвет меняется каждый день? — спросил Малфой, усмешка скользнула по его губам как лед по стеклу.       — Почти, — честно отозвалась Гермиона.       — Девчонки… — протянул он нараспев, окуная кончик пера в чернильницу, словно художник, готовящийся писать шедевр.       — Ну прости, что у меня палитра не такая… предсказуемая, как у тебя, — огрызнулась она.       — Поподробнее о моих любимых цветах, будь любезна.       — О, мне понадобится всего три слова.       — Говори.       Гермиона шумно выдохнула и, вскинув левую руку, выпалила:       — Черный, — она загнула мизинец, — зеленый, — безымянный последовал за ним, — серый, — средний палец опустился в ладонь.       — Ты почти угадала, — Малфой изо всех сил старался сдержать смех, глядя на ее нахмуренное лицо. — Но в список можно добавить белый. — Он скрестил руки на груди и окинул ее оценивающим взглядом. — Вообще-то, ты в курсе, что все названные тобой цвета сейчас на тебе?       — Господи Боже… — прошептала Гермиона, закатывая глаза. Оставшиеся после жестикуляции большой и указательный пальцы сложились в подобие пистолета, который она приставила к виску, комично изображая выстрел и откинулась на спинку диванчика, закрывая глаза.       Тишина повисла в воздухе, словно тяжелая бархатная портьера. Гермиона приоткрыла один глаз, заглядывая в лица однокурсников, застывшие в немом удивлении. Открыв второй, она выпрямилась, увидев, как Дин одаривает ее широкой, лучезарной улыбкой.       — Миона, ну вот ты снова с нами, — он обвел рукой сидящих за столом однокурсников. — Как там, на том свете?       — Представляешь, там тихо…       Симус разразился хохотом, но тут же осекся, встретив взгляды холодных глаз слизеринцев.       — Восьмой курс, и такой тривиальный уход из жизни ты выбрала, не находишь? Судя по тому, как ты отвела курок… Это был револьвер?       Гермиона промычала в знак согласия, и Симус одобрительно покачал головой.       — Слишком грязный способ ты выбрала, детка, — вмешался Дин, бросая взгляд на Гермиону. — Представляешь, будь твой пистолет настоящим, ты бы замарала своими вышибленными мозгами Нотта и Малфоя, — мулат скосил глаза на двух слизеринцев, сидевших рядом с ней. — И, о боже, книги!       Теодор недоуменно взглянул на гриффиндорку, сидевшую слева от него, а затем на Малфоя, который с таким же недоумением переводил взгляд с него на Гермиону.       Гермиона хмыкнула и, чуть подавшись вперед, задала вопрос:       — И какой бы вариант выбрал ты?       — Для тебя? — Томас приподнял бровь.       — Вы сейчас обсуждаете гипотетическое убийство?       — Самоубийство, — поправил Теодора Дин и задумчиво почесал подбородок.       Дафна растерянно посмотрела на Гермиону, но та не заметила ее взгляда.       — Вы, гриффиндорцы, точно ненормальные, — с кривой усмешкой произнес Забини.       — Заавадить саму себя ты не сможешь, так это не работает. А вот выпить таблетки и уснуть мертвым сном — вполне подойдет тебе. Но уж точно не смерть от пули в голову.       Теодор хотел было сказать, что ему совершенно не нравится, что они обсуждают гипотетическое самоубийство Гермионы, но его сковал внутренний страх, вызванный зловещими картинами, которые рисовало воображение.       — Хочешь, я тебя с собой прихвачу? — Гермиона выпрямила левую руку, сложив кисть в подобие пистолета, и прицелилась в друга. Дин вскинул руки вверх и состроил гримасу.       — Прошу, не убивай! Я еще слишком молод!       Гермиона покачала головой и произнесла:       — Последнее слово, мистер Томас.       — Выходи за меня!       Она сделала вид, что стреляет в него, и Дин, схватившись рукой за сердце, осел в кресле.       — Куда ты ему целилась? — буднично поинтересовалась Джинни.       — Промеж глаз, — Гермиона сдула воображаемый дым со своего воображаемого револьвера.       — Дин, ты придурок! Даже подыграть нормально не можешь, — сказала Уизли, бросая в него смятый пергамент. — Гермиона каждый раз целится тебе в разные места, а ты выбираешь всегда сердце!       Мулат прокашлялся, затем открыл глаза и посмотрел на Джинни.       — Кажется, я в раю, — а затем перевел взгляд на Полумну. — Я вижу ангелов.       Луна одарила его своей загадочной улыбкой, от которой всегда улучшалось настроение.       — Гермиону ты тоже видишь?       — Нет, ей в раю делать нечего.       — Это почему это?       — Потому что за убийство друзей попадают в ад, — он посмотрел на Гермиону и подмигнул ей. — Но не переживай, я замолвлю за тебя словечко Богу.       — Спасибо, но я лучше побуду в аду, благо он находится далеко от рая.       — Говоришь так, будто это мне помешает тебя там найти.       — А с вами весело, — подперев подбородок рукой, произнес Блейз. — Вот уж не думал, что ты, Грейнджер, способна на что-то подобное.       — Это вы просто нашу Гермиону не знаете, — вставил Симус и, взяв перо, принялся макать его в чернильницу. — Она удивительная.       — Это уж точно, — наконец произнес Теодор, на что Гермиона посмотрела на него непонимающе, а затем слегка улыбнулась, когда он положил руку ей на бедро. — Я не думал, что ты можешь так спокойно шутить на подобные темы.       — Живя рядом с такими людьми, как они, — Гермиона указала подбородком на Томаса и Финигана, — научишься шутить еще и на такие темы.       Теодор кивнул и, искоса взглянув на мулата, вспомнил, как он в шутливой форме, под дулом воображаемого пистолета задал ей вопрос: «Выходи за меня!» И ощущение ревности кольнуло каждую клеточку его существа.       — Я бы на твоем месте обратился за помощью к колдомедикам. С твоей головой что-то явно не так.              Гермиона, не поворачиваясь к Малфою, согнула руку в локте, заведя ее назад, и выстрелила в него.       — О, так просто ты от меня не избавишься!       Гермиона сделала еще одну попытку и выстрелила в него.              — Промазала!       Гермиона поджала губы, а Теодор улыбнулся, глядя то на нее, то на Малфоя, который сейчас явно наслаждался вниманием, которое ему оказала Гермиона.       — И снова мимо, Грейнджер.       — Что мне сделать, чтобы ты замолчал? — она наконец повернулась к нему, опираясь локтями на подлокотник.       Малфой расплылся в своей фирменной кривоватой улыбке.       — Не думаю, что у тебя силенок хватит… или фантазии.       Гермиона нахмурилась, а затем, рывком поднявшись с дивана, направилась к книжным стеллажам, слыша тихие смешки и перешептывания.       — Как можно быть таким невыносимым…       Отходя, она услышала голос Джинни, донесшийся издалека:       — Кажется, в прошлый раз твоим последним словом было: поделись со мной мармеладом?       За этим последовал приглушенный смех друзей.       Гермиона неспешно брела вдоль стеллажей, заглядывая в самые укромные уголки библиотеки, где покоились древние тома. Ее страшили жутковатые рисунки, выполненные кровью магических существ, но они были очень детализированы и, вне всякого сомнения, завораживали.       Выбрав небольшую книгу, Гермиона раскрыла ее наугад и погрузилась в чтение, увлеченная открытиями зельевара Зигмунта Баджа, сделанными еще в далеком XVI веке. Она и так знала, что этот волшебник – создатель нескольких мощнейших зелий в мире. Гермиона закусила губу, вспомнив примечательный факт: Бадж покинул Хогвартс после третьего курса, но каких высот достиг! Может, и ей не стоило возвращаться в школу? Нет-нет. Тогда бы она не подружилась с некоторыми слизеринцами… и не влюбилась бы.       Влюбилась…       Осознание собственной мысли оглушило Гермиону. Она захлопнула книгу, но тут же нахмурилась и аккуратно вернула ее на полку. Прислонившись лбом к стеллажу, она принялась легонько биться о дерево, пытаясь выкинуть навязчивые мысли из головы, но в порыве усердия ударилась сильнее, поморщилась и потерла ушибленное место.       — Тебя точно нельзя оставлять без присмотра, — произнёс голос позади, и Гермиона обернулась.       — Это ещё почему? — спросила Гермиона, понимая, что Теодор, скорее всего, видел, как она отчаянно билась головой о деревянный книжный стеллаж.       Тео покачал головой и, словно исцеляя, нежно провёл ладонью по покрасневшему лбу, пострадавшему от нескольких десятков ударов в одну точку.       — Если не хочешь превратиться в единорога, лучше воздержись от подобного, — ласково произнёс он, коснувшись её лба поцелуем. — Ты ушла в одних носках, тебе не холодно?       — Нет, мне тепло, — честно ответила Гермиона, переплетая пальцы здоровой руки с его пальцами. — Но, если ты меня поцелуешь, мне станет ещё теплее.       Теодор робко улыбнулся, заглядывая в её глаза, затем, несколько раз скользнув взглядом по губам, склонился и накрыл её губы своими. Она тут же ответила на поцелуй, вкладывая всю свою нежность, и обняла его за шею, приподнимаясь на цыпочках. Он легонько прикусил её нижнюю губу и чуть оттянул и, услышав её тихий стон, тут же заглушил его новым, более глубоким поцелуем. Затем и вовсе поднял её за талию, и Гермиона инстинктивно обхватила его ногами. Она стала выше, и теперь ей пришлось чуть склонить голову, чтобы целовать его.       — Мы в библиотеке, — прошептала она между поцелуями.       — Да, — ответил он, осыпая поцелуями её щёку и прикусив подбородок, спустился чуть ниже, обхватывая губами её шею. Видимо, задев чувствительное местечко, Гермиона томно выдохнула, а Тео вновь вернулся к её губам, так же медленно, как и спускался к шее.       — Тео, — выдохнула она его имя, обжигая дыханием его щёку.       — М-м-м?       Гермиона забыла обо всех своих мыслях, услышав его рокочущее мычание, отдававшееся вибрацией где-то в районе солнечного сплетения.       — Что такое? — оторвался от её губ с влажным звуком Тео.       Но Гермиона обхватила его щёки, вновь поцеловала и губами почувствовала его улыбку, но он быстро ответил на её настойчивый поцелуй вновь. Тео сжал её ягодицы, и Гермионе этого хватило, она громко простонала, а он одной рукой провёл по талии, задев кожу, но сразу опустил руку обратно и прошептал ей в губы:       — Тише-тише, — он лизнул её губы, — иначе нас услышат, Гермиона.       Она отстранилась и упёрлась лбом в его лоб, закусывая губу, дыша носом, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться, потому что она слышала, как кровь течёт по её венам.       — Нас… могут увидеть, — прошептала Гермиона, обхватив его щеку прохладной ладонью. Кончиком большого пальца она нежно очертила три родинки, словно ставя личную метку.       — Думаю, вся школа и так в курсе, что мы…       — Я о другом, — она провела пальцем по контуру его губ, вызывая мимолетную дрожь, — какой пример мы подаем? Мы же старосты.       — Ну, должен же быть хоть какой-то плюс в этой, не побоюсь этого слова, работе, — Тео игриво прикусил ее большой палец. Гермиона ахнула и, отняв руку, надавила пальцем на его подбородок, заставляя поднять голову. Она пристально посмотрела ему в глаза.       — Плюс – это целоваться со мной? — кокетливо поинтересовалась она, облизнув свои распухшие и покрасневшие от его нежных терзаний губы. На них еще ощущался привкус его поцелуя.       — Ты самый большой плюс в моей жизни, Гермиона, — ответил Тео, не отрывая взгляда от ее глаз.       — Тео… — растерянно прошептала Гермиона и сглотнула. Ей внезапно стало жарко, словно внутри разгорелся тихий пожар. — Давай вернемся. Я хочу пить.       Тео кивнул, понимая по ее смущенному виду, что его слова застали ее врасплох. Он только что в который раз признался, что она для него не просто мимолетный школьный роман, а нечто гораздо большее, нечто настоящее.       Он бережно опустил ее на пол и, взяв за здоровую руку, повел обратно к ребятам, которые, в отличие от них, усердно готовились к предстоящим зачетам.       — Ну, наконец-то, — шепотом выдохнула Джинни. — Гермиона, можно взять чего-нибудь вкусненького из твоей сумки? Пожалуйста…       — Конечно, Джинни, — отозвалась Гермиона, устраиваясь на диванчике. — Тебе не нужно мое разрешение. — Она тут же вскинула голову в сторону Симуса и Дина. — А вот вам, господа хорошие, по-прежнему требуется разрешение и прошение.       — Говоришь так, словно мы воришки какие-то, — проворчал Симус, потирая щеку, на которой остался след от чернил.              — А вы и есть воришки! — заявила Гермиона, ловко заплетая волосы в высокий пучок и закрепляя его волшебной палочкой.              — Ну, подумаешь, пару раз взяли упаковку арахиса в шоколаде, — пролепетал Симус, подходя к Джинни и делая невинное лицо. — А ты сразу такими словами разбрасываешься.              — Пару раз? — удивленно вскинула брови Гермиона, но в уголках ее губ уже играла улыбка.              — Полностью поддерживаю тебя, дружище! — уверенно заявил Дин, отодвигая исписанный конспект. — Тебе должно быть стыдно на друзей наговаривать!              — Вот как, значит? — Гермиона вскочила на колени и, наклонившись над столом, изящным движением, немного помогая себе чарами, приманила свою тетрадь, которую Дин использовал для своих записей.              — Но я еще не закончил! — Дин потянулся было за тетрадью, но Гермиона схватила ее.       — Закончил, — отрезала Гермиона и положила тетрадь между своих многочисленных учебников.       — Ну что ты сразу в обиду-то, сестренка, — проворчал Дин, подперев подбородок кулачками. — Это что, засос у тебя на шее?              — Где? — воскликнула Гермиона и, испуганно прикоснувшись к шее, вопросительно посмотрела на Теодора.       — Ой, мне кажется, показалось, — Дин прикрыл рот рукой, скрывая усмешку, и откинулся на спинку кресла, довольно поглаживая подлокотники.              Теодор покачал головой, взглянув на Гермиону, чьи щеки вспыхнули ярким маком, нежно обнял ее и, поцеловав в висок, прошептал:              — Нет у тебя никаких засосов, не переживай.              — Почему ты так уверен? — тихо спросила она.       — Потому что я никогда не позволю себе оставить их на твоей коже, милая, — ровным тоном ответил он, заправив за ушко непослушную прядь, выбившуюся из прически.       — Почему?       — Потому что ты не заслуживаешь такой грубой демонстрации чувств, —он невесомо коснулся ее щеки, затем легонько пощекотал мочку уха ногтем. Гермиона вздрогнула от щекотки и прижала его ладонь к своей щеке, словно стремясь удержать этот момент. — Я за легкую розоватость, а не за синяки.       — Мерлиновы яйца, Нотт, — воскликнул Блейз, театрально вытирая несуществующие слезы, — да ты просто джентльмен! Моя школа.       Дафна закатила глаза, обменявшись красноречивым взглядом с Пэнси, которая, не переставая жевать жвачку, лишь покачала головой.       Гермиона откашлялась и, понизив голос, произнесла:       — Джинни, не могла бы ты передать мне сумочку?       — Поймаешь? — лукаво вскинула бровь подруга.       — Тео, — Гермиона повернулась к нему, — на мне форма члена команды по квиддичу?       — По части одежды у нас эксперт Драко, — протянул Блейз, едва сдерживая улыбку. — Он с недавних пор в этом разбирается.       — Пусть тогда он и ловит, — Джинни, не давая опомниться, метнула сумочку в Малфоя. Тот, лениво подняв руку, спокойно перехватил ее в воздухе.       — Бросаться чужими вещами, — с укоризной покачал головой Драко и, не говоря ни слова, просто протянул сумку Гермионе.       — Спасибо, — она благодарно улыбнулась ему, но в ответ получила лишь короткий кивок. Малфой тут же вернулся к своим записям.       Гермиона нахмурилась и с тихим вздохом распахнула свою сумочку, расшитую бисером. Нырнув рукой почти до плеча в бездонные недра, она с торжествующей улыбкой извлекла банку газировки и водрузила ее на стол.       — Хочешь чего-нибудь? — тихо спросила она.       — А что у тебя есть?       — Газировка со вкусом вишни, винограда и персика.       — А ты какую выбрала?       — Персиковую.       — С недавних пор это мой фаворит среди фруктов.       — Да что ты говоришь?       — Представляешь, какое совпадение? Не трать на меня целую банку, я просто сделаю глоток из твоей.       — Хорошо, — кивнула Гермиона и, задумчиво роясь в сумке, добавила: — Еще есть мармелад и… о, тебе точно понравится! У меня есть конфеты, Джордж недавно прислал. Без всяких эффектов, но они невероятно вкусные.       Она выудила из сумки горсть разноцветных конфет и высыпала их на стол. Затем достала пачку арахиса в шоколаде и подвинула ее Симусу.       — В этот раз ты сдалась слишком быстро, — усмехнулся он, протягивая руку за лакомством.       — Тебе просто повезло, что у меня сегодня хорошее настроение, — ответила Гермиона, широко улыбаясь и с громким шипением открывая банку.       — Нельзя ли потише? — буркнул Малфой, не отрывая взгляда от учебника.       — Прости, — прошептала Гермиона, искоса взглянув на Тео, который странно смотрел на друга.              — Как думаешь, вместо Драко кто-то другой под оборотным? — тихо-тихо спросила Гермиона, обращаясь к Теодору и шепча ему почти на ухо.       — Я тебя слышу, Грейнджер.       — Это не оборотное, Миона, это инопланетяне, — проговорил Дин, закусывая щеку изнутри и делая серьезный вид, показывая указательным пальцем наверх. — Точно они, я тебе говорю.       Гермиона закрыла рот рукой, чтобы приглушить смех, а потом, когда Дин из пергамента смастерил шапочку и водрузил на свою голову, она и вовсе хрюкнула, откинулась на спинку кресла и расхохоталась.       — Представим, что это алюминиевая фольга, — со всей серьезностью сказал Томас. — Как думаешь, Гермиона, я достаточно защищен?       — Друг, — Симус хлопнул его по спине. — Инопланетяне тебя бы и без этого не похитили, — потом он посмотрел на Гермиону, которая разминала щеки. — А вот нашу Гермиону запросто. Она у нас очень умная. Они бы извлекли ее мозг и изучали…       — Фу, Симус, ну ты и дурак, — простонала Джинни, бросая в него желейным мишкой.       — Это меня и спасает от их похищения! — невозмутимо сказал он и нарочито боязливо посмотрел наверх, поднял мармеладку со своего конспекта и съел.       Пэнси скривилась и непонимающе посмотрела на остальных гриффиндорцев.       — Так что, Теодор, не пугайся, когда однажды ночью проснешься один-одинешенек в большой кроватке своего поместья, — сказал Дин, глядя ему в глаза, — а Гермиона будет в компании зеленых человечков тусить на их летающей тарелке или вообще на другой планете.       — Томас, ты бесконечно несешь чушь. Тебе самому еще не надоело? — резко сказал Тео, чувствуя, как от его слов просыпается злость.       — Миона, объясни своему дружку, что я не чушь несу.       — Во-первых, Тео не мой дружок, а парень. Во-вторых, ты несешь чушь. В-третьих, меня никто не похитит, тем более инопланетяне.       — Кто-нибудь объясните, кто такие эти ваши иноплатеняне? — спросил Блейз, устремив взгляд на Гермиону и Дина.              — Вот и недостатки жизни мага, — Дин картинно закатил глаза, разводя руками. — Отстаешь от мира.       — Зато ты в другом отстаешь, — протянула Пэнси, лопнув пузырь из жевательной резинки.              — Это в чём же я отстаю? — возмутился Дин, откидываясь на спинку кресла.              — В развитии, — невозмутимо парировала она.              — Пэнси, Пэнси, — с гордым видом проговорил Блейз. — Я бы тебя расцеловал, не будь я почти женатым человеком.              — Гермиона, объясни, пожалуйста, — попросила Дафна, кладя подбородок на плечо Блейза и легонько чмокая его в щеку.       — К-конечно, — Гермиона удивленно моргнула, переводя взгляд на Дафну. — Луна, у тебя с собой мелки для рисования?              — Сейчас, — кивнула Луна, роясь в своей сумке. Гермиона тем временем погладила Тео по бедру, успокаивая, чувствуя, как он напряжен. — Не слушай Дина, он часто говорит подобное. Я сейчас все объясню. Он как Малфой, только на Гриффиндоре.       — Ты что, меня только что как-то связала с львиным факультетом? — Драко вскинул брови, глядя на Гермиону.       — Нет, с чего ты взял? — она повернулась к нему. Он прищурился и покачал головой.       — Держи, Гермиона, — Луна протянула ей упаковку цветных мелков и свой потёртый альбом, уголки которого хранили следы бесчисленных фантазий. — Ты же будешь рисовать? Воспользуйся моим альбомом.       — Луна, спасибо, — Гермиона с благодарностью приняла мелки, но в её голосе прозвучало сомнение. — Но я думаю, это не очень хорошая идея. Мой рисунок, боюсь, будут выглядеть чужеродно среди твоих… и испортит твой альбом.       — Гермиона, — мелодичный голос Луны окутал её словно тёплый плед, а её тонкие пальцы легонько коснулись руки гриффиндорки. — Ты совершенно ничего не испортишь.       — Только еду, — пробурчал Симус, за что тут же получил неодобрительный взгляд от сидящей рядом Джинни.              — Спасибо, — Гермиона тепло улыбнулась Луне, принимая альбом. Устроив его на коленях, она принялась за рисование, стараясь скрыть наброски от любопытных глаз. При этом она не переставала делиться своими мыслями: — Инопланетяне, или пришельцы… Гипотетические разумные существа внеземного происхождения. Персонажи массовой культуры, вдохновляющие художников, писателей, уфологов и даже конспирологов.              — То есть их не существует? — Дафна, внимательно слушавшая каждое слово, подалась вперёд.              — Современная наука не располагает наблюдательными данными, подтверждающими существование инопланетян, тем более их присутствие на Земле, — Гермиона задумчиво провела чёрным мелком по бумаге, на лице её отразилась мимолетная гримаса. — В то же время нет и научных оснований утверждать, что жизнь или разум на Земле уникальны. Сама возможность посещения Земли инопланетными цивилизациями теоретически не исключена.              — То есть они всё-таки существуют? — Блейз приподнял бровь, пытаясь уловить суть рассуждений Гермионы.              — Конечно, они существуют, — Дин щёлкнул пальцами с уверенностью фокусника, достающего кролика из шляпы. — Видео вскрытия пришельца, тонны фотографий, очевидцы! Доказательств – хоть отбавляй.              — Дин, — Гермиона устало вздохнула, откладывая на стол рисунок, который тут же подхватила Дафна. — Видео – фальшивка, а фотографии, якобы сделанные очевидцами, настолько размыты, что больше похожи на абстрактный экспрессионизм. Я тебе сотню таких доказательств покажу, и в каждом найду тысячу но. Слова без веских доказательств – пустой звук, дорогой мой конспиролог.              — Тебе просто нравится всё отрицать и подвергать сомнению, — Дин ухмыльнулся, поправляя свою нелепую бумажную шапочку. — Признай, Миона, ты скептик до мозга костей.              — Я не отрицаю возможность существования внеземной цивилизации. Я отрицаю тот карикатурный образ, который нам скармливают средства массовой информации, ток-шоу и очевидцы. На Рождество подарю тебе пару книг по астробиологии. Может, тогда ты перестанешь верить в эти сказки.              — Теперь я жду Рождества даже сильнее, чем пару секунд назад, — Дин игриво вскинул брови и указал пальцем в потолок. — Но вот когда они появятся…              — …тогда я лично принесу им свои глубочайшие извинения за столь долгое неверие.       Дин расхохотался, а Гермиона сделала большой глоток газировки.       — Почему они голые и зелёные? И в конце концов, где их грудь и…       Дафна поспешно закрыла ладонью рот Блейзу.       — Потому что это всего лишь выдумка, Блейз. Такой образ им придумали сами люди.       — А что это за серая мазня? — с любопытством поинтересовалась Пэнси, глядя на рисунок Гермионы.       — Это называют летающей тарелкой из-за формы… Якобы на таких вот тарелках к нам на Землю пришельцы и прилетают – похищают людей и ставят над ними жуткие опыты.       — Звучит как бред, — фыркнул Блейз, с глухим стуком опуская альбом с зарисовками инопланетянина и его тарелки на стол.       — Слышал, Дин? — Гермиона озорно высунула язык и победно повела плечами.       — И магглы в это верят? — презрительно скривилась Пэнси.       — Да.       — Магглы верят и в призраков, и в вампиров, и в оборотней, и в ведьм… даже в магию, — вставил Дин, загибая пальцы. — Просто не до конца осознают, насколько они правы.       — Знаете, — проговорила Гермиона, разворачивая конфету, присланную Джорджем, — мне кажется, лучше жить в неведении о том, что стоит за всей этой магией. — Она нервно скручивала фантик в тонкий жгутик. — Как по мне, лучше бы сказки и оставались сказками, с монстрами, живущими лишь на страницах книг, а не видеть их во плоти и, тем более, сражаться с ними.       Лица присутствующих помрачнели. Все поняли, о чем говорит гриффиндорка. Тео обнял ее за плечи, выводя руну спокойствия. Гермиона взглянула на него и, слегка улыбнувшись, отправила конфету в рот.              — Один слизеринец на твоей стороне — еще не победа, сестренка, — Дин усмехнулся, отгоняя тень прошлого и пытаясь вернуть себе беспечность. — И передай-ка мне, пожалуйста, вон ту желтую конфетку.       — Я тоже в это не верю, — пробормотал Теодор, словно зачарованный, разглядывая зеленого человечка на рисунке, раскинувшемся перед ним на столе.              Гермиона взяла конфету и небрежно кинула её Дину. Тот поймал, благодарно кивнув в ответ.       — Ну, еще бы ты верил, — Дин закатил глаза. — А ты, Миона, продолжай открещиваться от их образа… Скажи еще, что не боялась бабаек в детстве.       — Конечно, боялась, — Гермиона пригубила газировку. — Но не вымышленных чудовищ, живущих под кроватью, а вполне реальных психов – таких, как Майкл Майерс или Джейсон Вурхиз. А вот Фредди Крюгера я точно не боялась.              — Гермиона, ты ловко перескочила с безобидных инопланетян на вымышленных серийных убийц и кровожадных маньяков, — заметил Симус, отрывая лапу у мармеладного паука зубами. — И кто же твой фаворит, а?              — Нет у меня никаких фаворитов среди вымышленных серийных убийц, — отрезала Гермиона, засовывая пустую банку в сумку. — Но больше всего я боялась Майкла Майерса, если уж тебе так жизненно необходимо это знать. Его бесстрастное зло пугает до костей.       — Классика, значит, — протянул Симус, проглатывая мармеладного паука. — Но Лори Строуд, конечно, чертовски хороша.              — Безусловно, — подтвердила Гермиона, смакуя карамель на языке.              — Вы говорите словно на другом языке, — честно признался Теодор, непонимающе глядя на Гермиону. — Я вас не понимаю.              — Это потому, что ты чистокровный маг в энной степени, — усмехнулся Дин, потягиваясь и слегка покачиваясь на спинке кресла.       Теодор стиснул челюсти, проведя рукой по волосам в попытке успокоиться. Гермиона заметила его смятение и нежно коснулась губами его щеки. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Гермиона взяла его руку в свою, легонько поглаживая большим пальцем, рисуя невидимые узоры на коже. Затем с тихой уверенностью в голосе произнесла:              — Единственная разница между людьми – в их знаниях и незнании. И даже обладание определенной информацией не делает никого лучше или хуже. А говорить о статусе крови в подобном контексте как минимум неуважительно, а как максимум – просто глупо.              — Другого я от тебя и не ожидал, – Дин шутливо отсалютовал ей, устраиваясь поудобнее в кресле.       — Да, Грейнджер, — протянул Малфой её фамилию, вертя в руках альбом Полумны. — Рисование — явно не твоё призвание. — Он бросил на неё взгляд и нехотя протянул альбом. — Как, впрочем, и пение.       — Что-то я не припомню твоих жалоб в среду, — промурлыкала Гермиона елейным голоском, выхватывая альбом из его рук.       — Ты ему пела? — удивлённо воскликнула Джинни.       — Она пела нам с Тео, — поправил её Драко. — Скорее, она изображала предсмертную агонию, нежели пела.       Гермиона фыркнула. Тео нежно поцеловал её в висок и углубился в рассматривание рисунка.       — И что же ты им пела? — поинтересовался Дин, беря в руки перо.       — AC/DC — Highway to Hell, — ответила Гермиона, поправляя повязку на руке.       — Эй, мамочка-Гермиона, посмотри на меня! — с неподдельным удовольствием пропел Дин строчку из песни, вскинул руку с козой и заиграл бровями, когда Гермиона прищурилась, глядя на него. — Я на пути к земле обетованной!       — Годриков меч, только не начинай, — простонал Невилл, а Полумна ободряюще погладила его по плечу.       — Я на шоссе в ад! — пропел Дин, качая головой в такт, но, услышав шиканье мадам Пинс, перешёл на полушёпот: — Не пытайся остановить меня!       Гермиона прикрыла рот ладошкой, переводя взгляд с разбушевавшегося друга на Тео, и слегка нахмурилась, заметив, как пристально он на неё смотрит.       — Ты чего? — тихо спросила Гермиона, придвигаясь ближе к нему.       — Ты… — прошептал он, кладя руку на спинку их небольшого диванчика и нежно поглаживая её по плечу.              — Я?       — Ты сама словно соткана из вымысла, — тихо произнес Тео, не отрывая взгляда от ее лица. — Невозможно быть… такой.       — Какой — такой?       — Настолько удивительной.       — В хорошем смысле или в плохом?       — Разумеется, в хорошем, — усмехнулся он, скользнув кончиком пальца по ее шее. — Сомневаюсь, что в тебе вообще найдутся недостатки.       — Я не умею готовить, — выпалила Гермиона, и Тео, услышав это, запрокинул голову и расхохотался. Смех привлек внимание остальных ребят из их смешанной компании, которые вновь углубились в зубрежку материала.       Гермиона почувствовала, как жар опаляет щеки. Она поспешно приложила ладони к лицу и поморщилась, когда повязка чуть сползла и незажившая, саднившая кожа коснулась горячих щек.       — Что такое? — мгновенно посерьезнев, спросил Тео.       — Моя ладонь, — ответила Гермиона, поджимая губы.       — Мадам Помфри не объяснила, почему мазь не действует как полагается? — обеспокоенно спросил Теодор, внимательно разглядывая ее ладонь.       — Я и не спрашивала. Тут и так всё ясно, — Гермиона грустно улыбнулась. — Я почитала про ожоги в маггловской книжке. У меня ожог второй степени.       — А сколько их всего?       — Три.       Тео нервно повел плечом и бросил взгляд на Малфоя, наблюдавшего за ними. Блондин отложил перо, подошел и словно невзначай присел на подлокотник кресла слева от Гермионы.       — Можно взглянуть? — Он протянул руку, и Гермиона, кивнув, размотала бинт и протянула ему правую ладонь. — Выглядит чуть лучше, чем в среду.       Он внимательно осматривал покрасневшую кожу, осторожно проводя большим пальцем по её запястью, а затем посмотрел ей прямо в глаза.       — Давай я приготовлю для тебя противоожоговую мазь?       — У меня ещё есть та, что дала мадам Помфри. И вряд ли твоя мазь поможет лучше, чем та, что у меня уже есть. Тут дело в другом.       — Уверен, моя будет лучше, — без тени самодовольства произнес Малфой.       — Нисколько в этом не сомневаюсь, — отозвалась Гермиона, улыбаясь. — В моём случае на восстановление клеток кожи уйдет две-три недели.              Мальчики нахмурились и обменялись взглядами. Гермиона жестом подозвала их ближе.       — Мне понадобится ваша помощь, я одна не справлюсь, — прошептала она так тихо, чтобы слышали только они.       — В чем дело? — удивленно спросил Малфой, ощущая тепло, исходящее от её тела.       — В следующую субботу, после того как вы добудете необходимые ингредиенты, мне нужно, чтобы вы их нарезали. Я не могу держать серебряный клинок в руке.       — Но ты же пишешь этой рукой? — непонимающе спросил Драко, вскинув брови.       Гермиона шумно выдохнула, потянулась за ручкой и протянула её Малфою.       — Возьми и попробуй написать что-нибудь в моей тетради.       Драко взял ручку, внимательно осмотрел её, снял колпачок и, наклонившись к её тетради, замер.       — Ты что, перьевую ручку раньше в руках не держал?       — Будет тебе известно, у нас для этого есть перья, — фыркнул он.       — Прости, я иногда забываю, что вы воспитаны иначе.       Она взяла его руку и поместила пальцы в небольшие выемки у основания грифа.       — Попробуй еще раз.       Он посмотрел на свою руку, держащую маггловскую ручку, затем на Гермиону и, кивнув, попытался написать.       — Ну конечно, — с усмешкой протянула Гермиона, увидев результат.       — А ты что думала, я напишу? — ухмыльнулся Малфой, передавая ей обратно ручку.       — Я думала, ты напишешь привет или что-нибудь в этом роде, но никак не свои инициалы в моей тетради, — закусывая щеку изнутри, произнесла Гермиона и вывела свои инициалы над его.       — Можно? — спросил Тео, беря её ручку и проводя пальцем по серебряным инициалам.              — Конечно, — Гермиона подалась назад, когда Тео придвинулся и вывел свои инициалы над её именем, заключая Гермиону между Драко и Теодором.       — У тебя изящный почерк, Тео, — она внимательно оглядела надпись, подула на влажные чернила, давая им высохнуть, и провела пальцем по красивым, витиеватым буквам.       — А про мой ты так не сказала! — прошептал Малфой с деланным возмущением.       — У тебя очень аккуратный почерк, Драко, — отозвалась Гермиона, скользнув пальцем по его инициалам и взглянув ему в глаза.       — Это я и без тебя знаю, — небрежно бросил он, поправляя часы на запястье, стараясь сохранить невозмутимый вид.       Гермиона легонько ткнула его здоровой рукой в бедро.       — За что? — он едва не потерял равновесие от неожиданности. — Я мог упасть, вообще-то!       — Знаю, — кивнула Гермиона, лукаво блеснув глазами. — Высота небольшая, ничего страшного бы не случилось.              Он покачал головой и словно случайно коснулся её палочки, запутавшейся в волосах. Легким движением руки он вытянул её, освобождая пряди, которые волной рассыпались по плечам и спине.              — Отдай палочку, Малфой! — прошептала Гермиона, приподнимаясь на диване.              Он направил её палочку на свой стул, нахмурившись в сосредоточенности, и попытался вычертить простейшую руну. Недовольно скривившись, он повторил попытку.              — Что, не получается? — с усмешкой поинтересовался Теодор.              — Даже просто призвать стул не могу, представляешь? — возмущенно повернулся к нему Драко, бросив сердитый взгляд на Гермиону. — Твоя палочка такая же вредная, как и ты сама.       Гермиона взмахнула рукой, призывая свою волшебную палочку. Та, повинуясь привычке, выпорхнула из цепких пальцев слизеринца и скользнула в ее правую ладонь, отозвавшись неприятной болью. Она поморщилась.       — Попробуй держать ручку, будто это серебряный кинжал, которым ты нарезаешь ингредиенты.              Драко придвинул стул к их диванчику и, взяв ее перьевую ручку, вопросительно взглянул на Гермиону.              — Рукоять ножа тонкая, почти как древко палочки, — она провела пальцами по своей палочке, — и контур моего ожога повторяет ее форму.              Гермиона подняла правую руку и сделала пишущее движение в воздухе.       — Писать — это не то же самое, как, например, разрезать что-то. Здесь вся работа выполняется пальцами, поэтому писать я хоть и с дискомфортом, но могу. С нарезкой же дело обстоит иначе: там нужна вся сила ладони, уверенное движение. Вот почему мне и понадобится ваша помощь.       Малфой кивнул и посмотрел на ее ладонь. Она заметила, как напряглись его плечи.       — Это не твоя вина, Драко, — прошептала она ободряюще, но он лишь сильнее сжался и опустил взгляд на её тетрадь. — Хочешь, я и тебе наколдую ожог?       Малфой посмотрел на неё, уголок его губы дрогнул в лёгкой усмешке. Подперев подбородок кулаком, он произнес:              — Я смогу писать другой рукой, я же амбидекстр.              — А я, зная твою особенность, — начала Гермиона, кивнув подбородком на его правую руку, — сделаю симметричный ожог на твоей другой руке.              — Ты не только амбидекстр, Драко, — Теодор усмехнулся, обдавая её висок горячим дыханием, — ты к тому же ещё и придурок.              Гермиона рассмеялась и откинулась спиной на грудь Тео, наблюдая, как серые глаза Драко вспыхивают возмущением, а затем он сам расплывается в улыбке.