Глава 14

      — Грейнджер, тебе туалета с Миртл оказалось недостаточно? — Драко окинул пыльный, заброшенный кабинет брезгливым взглядом.       — Соскучился по компании привидения? — язвительно пропела Гермиона, покручивая волшебную палочку между пальцами почти здоровой правой руки.       — Не особо, — честно признался он, проведя пальцем по пыльной парте и, поморщившись, растёр серую пыль между пальцами. — Но здесь определённо нужно прибраться.       — Значит, достань палочку и вперёд, — командный тон Гермионы выдавал подступающее раздражение.       — Ты что, измерила длину моих ушей и решила, что я домовой эльф? — Малфой с наигранным удивлением тронул мочки ушей, наблюдая, как она морщит носик.       — Нет, — произнесла Гермиона, и палочка в её руке описала изящную дугу, словно дирижер, изгоняющий какофонию. По мановению волшебной палочки с потолка, канделябров, утонувших в пыли, и тёмных углов сорвалась плотная пелена паутины, обнажая давно забытую архитектуру древнего замка.       — Говоришь так, будто это недостаток, — Драко извлёк свою палочку.       — Именно. — Она окинула его оценивающим взглядом с головы до ног. — Может, тогда бы ты ценил их труд больше.       Драко вскинул брови, и его лоб прорезала тонкая морщинка удивления.       — Грейнджер, — окликнул он её, когда она уже удалялась в дальний угол кабинета, по пути накладывая очищающие чары на парты, — осмелюсь напомнить, ты понятия не имеешь, как я с ними обращаюсь.       — Как твой отец с Добби? — бросила она через плечо.              — Добби служил ему, а не мне, — огрызнулся Драко, раздражённый её тоном, колючим, как шипы, и упоминанием отца, словно клеймом. — Я — не его копия.              Гермиона развернулась, с шумом выдохнув сквозь ноздри.              — Верно. Ты — не он.              — И не смотри на меня так, — Драко опустил палочку. — Не моя вина, что их рабская душа не жаждет свободы.              Гермиона фыркнула и, направив палочку на освобожденные от пыли парты, уверенным взмахом руки расставила их вдоль стен, освобождая широкий проход.       — И, чтобы ты знала, во многих семьях они живут лучше, чем их предки до этого.       — Что-то по Добби и Винки я подобного не скажу, — возразила Гермиона, и голос ее звенел негодованием. — Блэки вообще отрубали эльфам головы и выставляли их как трофеи на каминной полке.              — Ты знаешь парочку эльфов, Грейнджер, — Драко неотрывно следил за движениями ее палочки, — и делаешь на этом основании поспешные выводы.       Гермиона промолчала, хотя знала гораздо больше эльфов. Заметив, как Драко поджал губы, она решила сменить тактику, чтобы избежать бессмысленной перепалки.       — А у тебя есть личный эльф?       — Да, — неохотно ответил Драко, отчищая старые, потемневшие от времени шторы, тянувшиеся до самого пола. — Его зовут Рэми.       — Это Рэми присматривает за твоими собаками? — поинтересовалась Гермиона, извлекая из своей бархатной, расшитой бисером сумочки уменьшенную палатку.       — Да, — коротко ответил Малфой, чувствуя, как раздражение от их разговора понемногу покидает его напряженное тело.       — Тео не говорил, когда освободится?       — Нет, — ответил слизеринец, направляя палочку на окно и распахивая его. — Придет твой Теодор, не переживай. — Он впустил в кабинет морозный ноябрьский воздух.       — Ему больше нравится, когда его называют коротким вариантом, — произнесла Гермиона, устанавливая палатку посреди прохода, прямо под широкой люстрой, заляпанной оплывшим воском.       — Ну, надо же, — промурлыкал Драко и, словно глотнув ледяного вина, обжигающего горло, добавил с притворной ленью: — Грейнджер, какое откровение ты мне явила! Не знаю, как и благодарить тебя за это.              Гермиона смотрела на него, на то, как проникающий в кабинет ветер треплет его белоснежные волосы.       — Можешь не язвить?       — А ты можешь не говорить глупости? Я тебе не очередной болванчик из твоей свиты, чтобы ты снисходительно разжевывала мне прописные истины, будто я умственно отсталый. Позволь напомнить, я знаю Тео получше тебя, между прочим.       — А кто ты мне? — вызывающе вскинув подбородок, парировала она, проигнорировав колкий намек на ее поверхностное знание собственного парня. Гермиона невольно задумалась: а насколько хорошо она вообще его знает?       Очнувшись от наваждения, слизеринец всплеснул руками, вырывая ее из лабиринта мыслей о Теодоре. Закусив губу, она мотнула головой, отгоняя назойливые образы.              Малфой смотрел в её карие глаза, повторяя её позу, так же складывая руки на груди и размышляя, кем же была ему эта абсолютно невыносимая гриффиндорка с совершенно неестественным желанием помочь всем и каждому, да еще с обостренным чувством справедливости. Кем она была? Загадкой, раздражителем или…       — Полагаю, — Драко нарочито растянул последний слог, точно пробуя его на вкус, — что я твой… весьма умный и чертовски красивый знакомый со Слизерина.       — Ты забыл добавить в этот список еще и слово скромный, — произнесла Гермиона, подходя ближе и закусывая щеку изнутри, чтобы не рассмеяться над его самодовольным выражением лица. — И уж точно не знакомый.       — А кто же тогда?       — Ты не сбежишь, когда я скажу? — Гермиона почти вплотную подошла к нему, вскинув бровь.       Драко смотрел на россыпь веснушек, усыпавших её нос, мимолетно скользнул взглядом по губам, прежде чем вернуться к её глазам — чистым, добрым и невероятно красивым.       — О-о, Грейнджер, только не говори, что ты в меня влюблена, — выпалил он, невольно отступая на шаг.       — Придурок, — Гермиона покачала головой и усмехнулась. — Я могу назвать тебя другом, Драко.       Он сглотнул, будто это слово, произнесенное ее голосом, оставило горький привкус. Особенно в сочетании с его именем.       — Другом?       — Другом, — твердо повторила она, смахивая невидимую пылинку с его плеча. — Это какое-то ходячее клише, да?       — Почему?       — Сначала мы не ладили…       — Ты это так называешь? — искренне изумился Малфой.       — Не перебивай, — с напускной строгостью произнесла Гермиона.       — Простите великодушно, — Малфой усмехнулся уголком губ и слегка склонил голову набок.       — Сначала мы не ладили, а теперь я могу сказать, что доверяю тебе. Разве это не клише? Мы словно в какой-то истории…       — Главное, чтобы концовка у этой истории была не печальной.       — Уверена, что такого не будет.       — Не говори таких громких слов.       — Разве они громкие?       — Очень.       — Простите, что задержался, — произнес Нотт, входя в кабинет и на мгновение застыв на пороге. — Вы уже тут все прибрали.       — Ага, — отозвался Малфой, поворачиваясь к нему. Руки его, скрещенные на груди, сжимались все сильнее. — Грейнджер решила, что из меня выйдет отличный домовик.       — И, надо сказать, получилось неплохо, — заметил Тео, скользнув взглядом по кабинету и направляясь к ним. — Решили заболеть?       Подбородком он указал на распахнутое окно, чьи ледяные объятия трепали волосы обоих.       — Да ты совсем холодный! — воскликнула Гермиона, прикоснувшись к руке блондина. — Отойди, я закрою окно.       Кожа Гермионы была такой теплой и нежной, когда она коснулась тыльной стороны его ладони, прижатой к груди.       Он резко развернулся, захлопнул окно, напоследок втянув в легкие колкий воздух.       — Необязательно это делать.       — Что? — непонимающе спросила Гермиона, глядя на спину слизеринца.       — Все за всех, — проговорил Малфой, всматриваясь в то, как вечерние сумерки обволакивают окрестности Хогвартса. — Люди, как правило, способны сами совершать подобные действия.              — Я так понимаю, вы опять препирались, пока меня не было? — поинтересовался Тео, прислонившись бедрами к одиноко стоящей у стены парте.       — Вовсе нет, — возразила она, поворачиваясь к нему и едва заметно поджимая губы. — С чего ты так подумал?       Теодор тихо рассмеялся, будто Гермиона сморозила несусветную глупость. Выдохнув, стараясь усмирить веселье в голосе, он произнес:       — Не пойми меня превратно, милая, — прошептал Тео, приблизившись и нежно заправив непослушную кудряшку за её ушко. — Но вы оба, как два урагана, не можете существовать в одном пространстве, не обрушивая друг на друга всю мощь стихии.              — Это неправда, — нахмурившись, Гермиона устремила на него взгляд. — Мы можем…       Она услышала, как Драко демонстративно фыркнул, и закатила глаза.       — Нет, не можете, — прошептал Тео, и его руки скользнули на талию девушки. — Но это лучше, чем равнодушие.       Малфой обернулся и впился взглядом в лицо друга, в котором плескалось неприкрытое обожание, адресованное Гермионе. Бросив на ее спину тяжелый взгляд, он обошел их.       — Давайте сделаем то, ради чего мы здесь, — произнес он, направляясь к палатке, которую Гермиона поставила и вернула к ее нормальному размеру.       Гермиона открыла глаза и встретилась с изумрудным взглядом Теодора, одарив его робкой улыбкой.       — Привет, — прошептала она, приподнимаясь на цыпочках и касаясь губами уголка его рта.       — Привет, — ответил Тео, притягивая ее ближе к себе.       — Салазар, — протянул Малфой, отгибая полог палатки, — вы же виделись уже сегодня.       Тео не ответил, лишь молча накрыл губы Гермионы стремительным, властным поцелуем и, взяв её за руку, повёл в палатку.       — М-да, — протянул Драко, обводя взглядом унылую палатку. Брезентовые стены, выцветшие до тошнотворного коричнево-бежевого, несли на себе грубые заплаты, словно шрамы. Небольшая гостиная дышала затхлостью: круглая печка, тронутая ржавчиной, угрюмо соседствовала с покосившимся деревянным столом, обшарпанными ящиками и убогой раковиной. — Право, лучше бы мы остались в том туалете.       — Тебе обязательно так говорить? — спросила Гермиона, входя следом. Палатка изнутри была больше, чем казалась снаружи.       — Нет, — отозвался Драко, позволяя взгляду скользнуть по двум примыкавшим к гостиной комнатам, хотя гостиная было слишком громким словом для этой обители запустения. — Но я просто не мог удержаться от комментария касательно всего этого… монументального кошмара.              — Ты невыносим, — проворчала она, закатив глаза, — поверь я сделала ее лучше: раньше здесь пахло кошками и…              — Не хотелось бы тебя огорчать, Грейнджер, — протянул он, а озорные искры в его глазах выдавали нескрываемое удовольствие, — но здесь по-прежнему разит кошачьим духом, таким удушающим, будто я заперт в самом сердце кошачьего царства Филча.       — Ну уж нет, — возразила Гермиона, обходя слизеринца и водружая сумку на обеденный стол, которому предстояло стать их рабочим местом. — За твои едкие комментарии насчет моей палатки останешься без горячего шоколада.       — Уверен, что переживу эту потерю, — едко отозвался Малфой, рассматривая небольшой диван и горы книг, рассыпанных повсюду.       Тео хмыкнул и направился за кружками, стоявшими у раковины, а Гермиона уже по локоть нырнула в свою бездонную сумку, доставая ингредиенты для зелья.       — Тео, тебе с маршмеллоу? — поинтересовалась Гермиона, копаясь в недрах сумки.       — Да, — ответил тот, ставя две кружки на стол.       Гермиона улыбнулась, извлекая из сумки два шуршащих фольгированных пакетика и запечатанную пачку воздушного зефира.       — Воду греем в чайнике или прибегнем к магии?       — Давай воспользуемся чарами, — ответила Гермиона, поворачиваясь к нему. — Мне еще нужно придумать, как быть, если нам придется топить печь. Куда будет уходить дым?       — Можно просто открыть окно в кабинете, чтобы проветривалось, — предложил Малфой, разглядывая массивную каменную ступку.       — Это первое, что приходит в голову, — согласилась она, надрывая фольгу. — Но дым, валящий из заброшенного класса, наверняка привлечет внимание. Меня бы точно заинтересовал…       — Еще бы, — усмехнулся Драко, наблюдая, как Гермиона высыпает содержимое в кружки. — Твоему любопытству нет предела.       — Говоришь так, будто это порок, — с приподнятой бровью заметила Гермиона.       — Для тебя это, насколько я помню, не всегда заканчивается благополучно, — серьезно возразил Малфой, опираясь локтями о стол.       — Уверена, что в этот раз все будет совсем иначе, — произнесла Гермиона с улыбкой, направляя палочку на кружки.       — Сегодня вечер громких заявлений? — недовольно поинтересовался он, глядя на поднимающийся от кружек пар.       — Как жаль, что тебе не достанется этого, — пропустив его вопрос мимо ушей, сказала Гермиона, беря кружку с выкрашенной золотом ручкой.       — Да, — подтвердил Теодор, делая глоток напитка. — Это вкусно, но только пока горячее. Потом пить это невозможно.       Нотт посмотрел на Гермиону, которая, кивая, подула на горячий шоколад.       — Допьем и приступим, — сказала она, наблюдая, как тает зефир в кружке, превращая напиток в густую, сладкую массу.       — Ну что ж, тогда мы с Тео приступим, — усмехнулся Драко, бросив взгляд на все еще перевязанную ладонь Гермионы. — А ты пока можешь наслаждаться своим напитком.       — Моя рука почти…       — Давай лучше мы с Драко этим займемся, как и обговаривалось ранее, ладно? — проговорил Тео, нежно погладив её по плечу и чуть задержав ладонь на лопатке. — Ты можешь руководить процессом.       — Как будто нам это нужно, — проворчал Малфой, потянулся через стол и бесцеремонно стащил кружку Гермионы.              — Эй! — возмутилась она, скривив недовольную гримасу. — Это мой горячий шоколад!       — Не будь жадиной, Грейнджер, — с насмешливой интонацией протянул Драко, отступая на шаг и делая небольшой глоток. Лицо его тут же исказилось от отвращения. — Мерлин, как же сладко! Как ты это пьешь?       Он вернул ей кружку, и Гермиона, принимая её, ехидно улыбнулась.       — Хорошо, что ты не любишь сладкое. Нам с Тео больше достанется, — торжествующе заявила она, отпивая глоток горячего шоколада и взглянув на Нотта, который с усмешкой качал головой, глядя на Малфоя.       — Не боишься пить оборотное? — с приподнятой бровью спросил Драко, явно намекая на прошлые события.       — Какой же ты болтун, — отрезал Теодор, ставя свою кружку на крохотный столик позади себя.       — Нет, — уверенно ответила Гермиона. — Мне не впервой.       — В кого ты еще превращалась помимо кошки? — вклинился Малфой, опуская рог двурога в ступку.       — В Гарри, в Муфалду Хмелкирк, — поспешила объяснить Гермиона, предвосхищая их вопросы. — Это сотрудница министерства магии, а еще в различных женщин-магглов и Беллатрису, как вы уже знаете, — выпалила она и, нервно вздрогнув плечами, с глухим стуком опустила кружку в раковину. — Зелье, с помощью которого я была Гарри, на вкус оказалось куда… приятнее других.              — Твоя группа поддержки завтра почтит нас своим присутствием? — быстро сменил тему блондин, проводя рукой по волосам. Упоминание безумной тетки болезненным узлом затянулось где-то глубоко внутри.              — Надеюсь, — с грустной улыбкой отозвалась Гермиона.              — Что случилось? — Тео разложил шкуру бумсланга на каменной доске и вопросительно посмотрел на Гермиону.              — Джинни и Лаванда утешают Парвати, — ответила Гермиона, намыливая кружку.              — А что стряслось с Патил? — поинтересовался Тео, наблюдая, как Гермиона берет его кружку и принимается ее мыть.              — Дин, — спокойно отозвалась она, споласкивая кружку под струей воды.       — Томас? — Драко небрежно закатил рукав слизеринского свитера на правой руке, в голосе промелькнуло любопытство. — Он ее обидел?              — Да, но не нарочно, — Гермиона промокнула руки полотенцем и провела пальцами по сухому, словно шелк, зачарованному бинту на ладони. — Парвати в него влюблена…              — А он нет, — закончил Теодор, почесывая переносицу. В его взгляде читалось сочувствие.       Гермиона промычала в знак согласия и подошла к столу, окидывая взглядом аккуратно разложенные Драко ингредиенты, выстроенные в строгом порядке, необходимом для варки зелья.              — Вы с ним встречались? — Малфой как бы между прочим поставил оловянный котел на край стола.              — С Дином? — Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить нечто забытое. — С чего ты взял?       — Ну, — Драко бросил мимолетный взгляд на Теодора, который лишь презрительно поджал губы. — Порой кажется, что вас связывает нечто большее, чем просто дружба.              — Никогда не замечала подобного между мной и Дином, — отозвалась Гермиона, взмахом палочки разжигая крошечный огонь под котлом. Первые язычки пламени лизнули металл подобно игривым бесенятам, отбрасывая на стены танцующие тени.       — То есть между вами ничего не было?       — Конечно нет, — поспешно ответила Гермиона, слегка нахмурившись. Задумчиво заправив прядь непокорных волос за ухо, она не заметила, как Тео тихо выдохнул, с удивлением осознав, что невольно затаил дыхание. — Поначалу мы почти не общались… — Легкая улыбка тронула уголки ее губ, когда она взмахнула палочкой, наполняя котел водой. — Но, как вы знаете, его мать — маггл, а отец — волшебник. Он рос в том же мире, что и я. Это нас и сблизило, хотя и не сразу…       Драко всплыли в памяти ее недавние слова об их отношениях. Ведь и они когда-то, по выражению Гермионы, не ладили. А теперь… она, Гермиона, назвала его другом. Драко Малфоя, того самого, чьи губы первыми выплюнули слово грязнокровка, чьи насмешки годами терзали девчонку, прибывшую в этот волшебный мир с широко распахнутыми от удивления глазами. От этой мысли под кожей разливалось странное зудящее ощущение, и Драко не мог понять, хорошо это или плохо.              Теодор, внимательно слушая ее рассказ, открыл пластиковый контейнер и снял чары стазиса с водорослей, готовя их к погружению в котел, как только вода достигнет нужной температуры.       — А потом я услышала, как он поет… в комнате, которую делил с Роном, Гарри, Невиллом и Симусом, — Гермиона на мгновение замолчала, вновь переживая те воспоминания, тихо напевая мотив какой-то мелодии, незнакомой слизеринцам. — Общие интересы нас сблизили, музыкальный вкус у нас почти идентичен, да и вообще, он, бедняга, долгие годы был влюблен в Джинни. Вы же знаете, они даже встречались год или около того, — Гермиона пожала плечами, шумно выдохнув. — Так грустно… Пока он лелеял надежды, она грезила о Гарри.       Она осеклась, точно вырвала слова против воли, и поспешно добавила:       — Уверяю, никакой романтики между мной и Дином быть не может. Он мне как младший брат, не больше.       — Он часто делает тебе предложения? — невозмутимо поинтересовался Нотт, вновь склоняясь над шкурой бумсланга и украдкой поглядывая на мерцающую в котле воду.              — Не поняла, — Гермиона свела брови на переносице, опираясь рукой о столешницу и пристально глядя на него.       — В библиотеке, когда ты наставила на него…       — Пистолет, — подсказала Гермиона, когда он запнулся и наморщил лоб, тщетно пытаясь подобрать нужное слово.       — Да, пистолет, — он чуть улыбнулся, но взгляда от нее не отвел. — Его последними словами были: выходи за меня.       Рот Гермионы приоткрылся в изумленном о, а затем она расхохоталась. Теодор недоуменно посмотрел на нее, не находя в ее словах ничего смешного. Увидев его растерянное лицо, Гермиона успокоилась, пару раз глубоко вздохнув и выдохнув.       — Эм… да, он иногда говорит подобное, но это не значит, что у нас какие-то… романтические отношения. Я безмерно дорожу его дружбой, — Гермиона улыбнулась, и эта улыбка была такой лучистой, что, казалось, могла рассеять любую тьму, наполнив палатку золотистым светом. — Хоть иногда мне страшно хочется, чтобы он хоть ненадолго замолчал. Тем более, у него есть девушка, Анна очень милая…       — Как будто это кому-то мешает, — вклинился Малфой, на что получил два вопросительных взгляда.       — Дин не такой, — защищая друга, Гермиона вскинула подбородок. — И я тоже.       Теодор перевел взгляд с Драко, который с кривой усмешкой наблюдал за его Гермионой, и сглотнул. Ему стало так тепло от ее слов, что он даже перестал нарезать змеиную шкуру.              — Был один момент на четвертом курсе, на Святочном балу… Мы с Роном тогда крупно поссорились.       — Это когда ты чуть не затопила слезами весь коридор? — Драко попытался обернуть это в шутку, но вышло лишь язвительное высмеивание ее чувств, отчего его тут же кольнуло неприятным осознанием.              Встретившись с ее затравленным взглядом, мгновенно сменившимся после его слов, он пробормотал:              — Прости, я не хотел тебя обидеть.       Драко отложил серебряный нож и коснулся ее руки, лежавшей на столе. Гермиона, поджав губы, кивнула и продолжила:       — Дин увидел меня в тот момент и подошел… — Гермиона прикрыла глаза, робко улыбаясь, словно вновь переживая тот момент. — Чтобы я не грустила, он подарил мне кольцо, — она машинально коснулась безымянного пальца левой руки и, открыв глаза, взглянула на слизеринцев. С восторгом в голосе добавила: — Оно было съедобным, с огромным шоколадным камнем! И сделал мне предложение. Как я могла ему отказать? Ведь он сказал, что я самая красивая девушка на балу. Что, конечно, было абсолютной неправдой, но все равно приятно слышать такое. Ведь для Гарри и Рона я всегда была каким-то бесполым существом, а не девушкой… Пока меня не пригласил Виктор и я не надела платье. — Гермиона усмехнулась, положила локти на стол, подперев подбородок, и задумчиво спросила: — А вы помните платье Чжоу?       Теодор широко улыбнулся. Ему хотелось сказать, что у Гермионы явно проблемы с самооценкой, раз она не понимает, насколько прекрасна она была в своем небесно-голубом платье и мантии ей в тон в тот вечер и какой ослепительной стала сейчас. Он помнил, как весь вечер не мог отвести от нее глаз, и как Шанталь специально уводила его подальше, чтобы он не смотрел на гриффиндорку. И как Драко, танцуя с Пэнси, не мог оторвать взгляда от Гермионы, когда она вошла в зал, мгновенно затмив всех девушек своим появлением. Он вообще не мог вспомнить даже отдаленно, какого цвета было платье той когтевранки, что танцевала с Диггори.       — На святочном балу ты была самой прекрасной девушкой, Гермиона, — промурлыкал Теодор, и, когда она обернулась, а в ее глазах плескалось неприкрытое удивление, добавил: — Все взгляды были прикованы к тебе. Ты не представляешь, как кипели от злости остальные девушки.       — О да, — фыркнул Драко, — Пэнси была настолько одержима, что выкрала мой первый поцелуй, будто трофей, лишь бы потешить свое самолюбие и заполучить то внимание, которое ты, между прочим, бесцеремонно присвоила.              — Вы смотрели на меня? — с недоверием спросила она, бросая взгляд то на одного, то на другого.       — Конечно, смотрели, Грейнджер. На тебя невозможно было не смотреть, — он хитро улыбнулся и вновь принялся нарезать ингредиент.       — Это всего лишь контраст между обычной учебной жизнью и праздником.       — Гермиона, — Теодор приподнял ее подбородок двумя пальцами, заглядывая в глаза, — ты всегда прекрасна. Просто в тот вечер ты сияла уверенностью. Твоя походка, то, как развевалась мантия в танце открытия, — это было незабываемо. Но и в школьной жизни девчонки завидовали тебе.              — Салазар, Нотт! — простонал Драко, картинно прижав тыльную сторону ладони ко лбу. — Умоляю, дайте зелье от рвоты, иначе меня неминуемо вывернет наизнанку.              — Угомонись, Драко, — бросил Тео, скользнув быстрым взглядом в его сторону и продолжая ласково поглаживать нежную кожу на щеке девушки.              — Знаешь, не особо верится после того, что я слышала в свой адрес, — чуть всхлипнув, произнесла она, и Тео заметил, как в уголках её глаз задрожали слезинки.              — Ты же прекрасно знаешь, что задиры вроде Драко просто завидовали, поэтому и говорили всякий вздор.              — Хочешь сказать, он называл меня мисс Бурундук, потому что втайне мечтал о таких же, чуть более крупных передних зубах, как у меня тогда были?       — Святая Моргана, — прошептал Тео, заключая Гермиону в объятия. Слезы, подобно хрустальным бусинам, вырвались из уголков ее глаз и, оставляя влажные дорожки на порозовевших щеках, стекали вниз. Он нежно гладил ее по волосам, пытаясь унять не только дрожь в ее теле, но и боль в сердце. — Ты же знаешь, зависть и ненависть — чувства, что порой отравляют души сильнее всякого яда. А дети… дети порой бывают жестоки, сами того не осознавая.              Гермиона всхлипнула и обняла его за талию, прижимаясь щекой к груди.              — Грейнджер, прекрати реветь. Я же уже извинился за свое поведение. Я был ублюдком, но и ты не такая уж святая, какой тебя считают.              Теодор строго посмотрел на друга, намекая, чтобы тот замолчал, но Драко лишь отмахнулся и продолжил, глядя на Гермиону с раскрасневшимися от слез щеками:              — Ты говорила и делала такое, отчего обида скребла душу, знаешь ли. Я, между прочим, место в команде кровью и потом заслужил, а из-за тебя все решили, будто отец мне его купил. — Драко передернулся при упоминании отца, словно от зубной боли. — А бедную Пэнси вы со своими дружками вообще мопсом окрестили, так что нам с твоим дорогим Ноттом приходилось ее успокаивать чуть ли не ежедневно, а это, знаешь ли, утомляет. Может, мне тоже сейчас обнять Теодора и зайтись в рыданиях? Выключай свой водопад, мы уже знаем, что у вас, девчонок, он бесконечный.              — Драко, заткнись! — резко бросил Тео, чувствуя, как Гермиона, как будто заледеневшая птица, замерла в его объятиях.              — Он прав, — прошептала Гермиона, шмыгая носом и отчаянно сдерживая подступающие слезы. — Я была ничем не лучше.              — Естественно, я прав, — высокомерно протянул Драко. — Отстань от Тео, пусть режет ингредиенты. А то провозимся дольше положенного, а мне, знаете ли, совершенно необходимо выспаться.              Гермиона отстранилась от Теодора и, вытерев мокрые дорожки с щек, кивнула. Развернувшись на каблуках, направилась в ванную комнату, скрытую плотной завесой штор из той же ткани, что и сама палатка.              — Обязательно нужно было это говорить? — прошипел Теодор, не отрывая взгляда от удаляющейся спины Гермионы. Нерв под глазом предательски задергался, грозясь сорваться в истеричный танец.       — Будешь утешать ее своими объятиями наедине сколько душе угодно, вливая в ушки патоку лжи, — Драко осекся, услышав всплеск воды. — А я просто ускорил процесс, высказав правду, пусть и не самую приятную. Зато, как видишь, действует безотказно.       — Знаешь, — Теодор провел языком по внутренней стороне щеки, наблюдая, как друг опускает водоросли в кипящий котел, слегка убавляя огонь. — Иногда просто хочется, чтобы тебя обняли и сказали, что все будет хорошо. Думаю, правды ей и так хватило – во время войны, когда они таскались по стране, спасая таких, как мы.       Руки Малфоя судорожно сжались в кулаки от слов друга, от очередного болезненного напоминания об их истинной сущности, о клейме, которое они будут носить до конца своих дней.       — Теодор, — громко позвал его Драко, нарочито выговаривая полное имя, возвращаясь к своему месту за обеденным столом. — Добавь два пучка спорыша и помешай.       Гермиона, заметно успокоившаяся, возникла в поле зрения и подошла к котлу, чтобы забрать пустой контейнер из-под водорослей и убрать его в сумку.       — Все хорошо? — поинтересовался Тео, изучая ее лицо с чуть покрасневшими глазами, выдававшими недавние слезы.       — Да, просто я сегодня более эмоциональна, чем обычно. Это пройдет через пару дней.              — Вот почему ты такая, — Драко усмехнулся и закусил губу. — Теперь все понятно. Будь Змеелицый женщиной, у Фениксов не было бы ни шанса на победу, даже если бы у Поттера было семь жизней или брат-близнец.              — Не смешно, — отозвалась Гермиона, но предательская дрожь уголков губ выдала подобие улыбки.              — Так вы, получается, с Томосом в статусе жениха и невесты? — не унимался Драко, искоса наблюдая, как лицо друга мгновенно омрачается тенью серьезности.              — Не знаю, — пожала плечами Гермиона, затягивая веревочки на сумке. — С четвертого курса прошло много времени. Через сколько расторгается помолвка, если свадьба так и не состоялась?       — Сомневаюсь, что ты услышишь от нас вразумительный ответ, — промолвил Теодор, вновь принимаясь за нарезку шкуры бумсланга. Лезвие скользило уверенно, но в голосе сквозила усталость. — В наших прошлых жизнях, как я тебе уже говорил, такой роскоши, как выбор жены по велению сердца, не существовало. Равно как и права расторгнуть этот союз, заключенный по воле долга, а не любви.       — Это ужасно несправедливо, — Гермиона подошла к нему, накрыла его руку своей и, отодвинув нож в сторону, прошептала: — Как же хорошо, что теперь вы вольны выбирать, кому отдать свое сердце, а не слепо повиноваться необходимости. — Она сжала его руку, а затем, переведя взгляд на Драко, ободряюще улыбнулась, стараясь скрыть печаль. — Жаль только, что эти перемены оплачены такой страшной ценой недавнего прошлого.       — Полагаю, твоя помолвка с Томасом недействительна, — Теодор решил сменить болезненную тему чистокровных браков. — Уверен, кольцо было съедено, а значит, нет кольца — нет и обязательств.       — Разумеется, я его съела, — усмехнулась Гермиона, наблюдая, как Нотт помешивает зелье в котле. — Как ты догадался?       — Грейнджер, ты любишь сладкое больше своей организации по защите эльфов, — язвительно вставил Драко.              Гермиона закатила глаза к унылому, матерчатому потолку и медленно выпустила воздух из легких, призывая свое нутро к терпению.       — До начала второго этапа у нас есть целых шестьдесят минут. — Теодор взглянул на часы, убедившись, что нужная трава добавлена, и зелье тщательно перемешано. — Итак, чем займемся?       — И чем тут заняться? Разве что пыль разглядывать, — протянул Малфой, окидывая комнату ленивым и скептическим взглядом, полным презрения к убогости обстановки.       — Если хочешь, можем сыграть в монополию. Мы с Тео уже пробовали, — Гермиона взглянула на блондина, а затем, склонив голову к Тео, спросила: — Тебе же понравилось?       — Да, — Тео рассеянно ответил, сосредоточившись на отчищающих чарах, которыми он обрабатывал свои руки.       — Одна партия обычно занимает около получаса, но пока Драко поймет правила, как раз уложимся в час, — с энтузиазмом заявила Гермиона.       — Так вы здесь в настольные игры играли? — Драко усмехнулся, усаживаясь на диван. — Мерлин святой. — Он откинулся на спинку и посмотрел на Гермиону, а затем его губы растянулись в хитрой улыбке. — А я-то думал, ты его похитила, чтобы…       Тео мгновенно обрушил на друга заклинание немоты, пресекая его ехидство, и довольно убрал палочку. Драко нахмурился, но, вновь повернувшись к Гермионе, игриво повел бровями, беззвучно одними губами завершая свою мысль. Гермиона, поняв, что он имел в виду, резко отвернулась к раковине, ощущая, как предательский жар заливает её щёки и шею…              — В следующий раз я запечатаю твой болтливый рот простеньким Аскауси, — произнес Теодор с обманчивой улыбкой. — Говорят, заклинание пренеприятное, и губы потом немеют, словно их и вовсе нет.              Драко лишь беззвучно хмыкнул в ответ и с мрачным согласием достал палочку.       Гермиона все еще стояла спиной к ним, прислонившись поясницей к столу, пока Нотт не обошел его и не приблизился к ней.              — Мне кажется, эта партия в монополию будет невыносимо сложной, — проговорил он мягко, коснувшись ее руки. — Может, стоит заранее принять успокаивающее зелье? Чувствую, как дрожь под моим правым глазом усиливается.              Гермиона повернулась к Теодору и, в ответ сжав его руку, коснулась щеки. Он закрыл глаза, когда она нежно провела большим пальцем по коже, ощущая пульсирующую дрожь нерва, готового вырваться наружу. Поднявшись на цыпочки, она одарила его мягким, трепетным поцелуем.              — Ну так, может, вы объясните правила игры? — насмешливо произнес Драко, избавившись от чар немоты.              Гермиона простонала и, отпустив руку Теодора, направилась к сундуку, где лежала заветная коробка.              — Цель этой игры — разорить всех остальных игроков и не обанкротиться самому, — объявила она, поставив коробку на пол и открыв ее.       Теодор уже устроился слева от нее на полу, поджав ноги по-турецки, заранее чувствуя, как они скоро затекут. Малфой с видимой неохотой поднялся с дивана и, бросив на ковер презрительный взгляд, опустился напротив Гермионы.              — Выберите себе фигурку, — Гермиона подвинула слизеринцам семь металлических фигурок, забрав себе свою любимую, уже потертую фигурку кошки.       Драко придирчивым взглядом окинул разложенные на игровом поле фигурки: башмак, машина, собака, напёрсток, утка, корабль, шляпа.              — А у тебя какая?              — Я буду кошкой, — ответила она с лукавой улыбкой.              — Ну конечно, я мог бы и не спрашивать, — протянул Драко без тени злобы и, прикрыв внезапный кашель, тихо мяукнул. — Тогда я буду собакой.              — Я буду шляпой, — безапелляционно заявил Тео, перехватывая фигурку.       — Держите ваш стартовый капитал, — Гермиона произнесла это с предвкушением захватывающей игры, —полторы тысячи единиц игровой валюты.       — Почему деньги бумажные? — Малфой с любопытством рассматривал купюры разного номинала.       — Так удобнее, — пояснила Гермиона, вынимая из коробки игровые карточки, — это маггловская игра, а у магглов деньги по большей части бумажные.       — Интересно, — искренне пробормотал Драко скорее себе, чем кому-либо.       К удивлению Гермионы, Драко, услышав правила лишь однажды, больше не задавал вопросов. Гермиона даже похвалила игру за простоту и ясность правил, а Драко — за сообразительность, избавляющую от необходимости многократных объяснений. В памяти Гермионы всплыли картины прошлых партий с Гарри и Роном, особенно яростное негодование Рона, никак не желавшего понять, почему он раз за разом оказывается банкротом.       — Невероятно, — выдохнула Гермиона, не в силах скрыть изумление. Драко, расплывшись в довольной ухмылке победителя, взирал на нее и Нотта. — Ты умудрился выиграть, играя в это впервые!       — Молодец, — Тео хлопнул друга по плечу. — У тебя талант к стратегии.       — Ещё бы, — Драко расправил плечи. — Со стратегией у меня проблем нет, в отличие от некоторых… кошек, — он бросил мимолётный взгляд на Гермиону и прикусил губу, когда она закатила глаза.       — Да, ты хорош, —проговорила Гермиона, стараясь улыбаться и не комментируя его колкость. — Отличная игра, правда?       — Вполне, — согласился Драко, поглядывая на свои часы. — Нам пора возвращаться к зелью.       Тео помог Гермионе сложить игру в коробку, а затем, поднявшись, протянул ей руку. Она, приняв её, встала и чмокнула Тео в щёку, после чего убрала коробку с игрой обратно в сундук, где покоились и другие настольные игры — как магические, так и маггловские.              — Итак, четыре пиявки добавила, — пробормотала Гермиона, отставляя небольшую стеклянную банку.              — Порошок из сушеных златоглазок, — отозвался Малфой, высыпая содержимое каменной ступки в котел. — Добавьте немного огня.       Теодор направил палочку на огонь, слегка усилив пламя.       — Шкура бумсланга, — Гермиона отсчитала тридцать секунд и добавила то, что раньше было змеей, в котел. Жидкость слегка забурлила, и гриффиндорка поморщилась.              — Что, плохо пахнет? — поинтересовался Драко, наблюдая за ее недовольным выражением лица.       — В любом случае лучше, чем запах кофе, — елейно протянула Гермиона. Тео лишь хмыкнул, а Драко взял перетёртый рог двурога, добавил его в котёл и размеренно помешал медным ковшом.       Они работали втроём как безупречно отлаженный механизм, где каждый интуитивно знал свою роль, не мешая при этом другому.              — Ну всё, — произнёс Драко, опуская руки на стол, — через двадцать четыре часа останется добавить твою настойку из златоглазок.       — Здесь больше, чем на одно превращение, — вклинился Теодор, уменьшая огонь под котлом.       — Я решила, что вы тоже захотите перевоплотиться в кого-нибудь, например, друг в друга. Когда у вас ещё будет такая возможность?              — Грейнджер, мы с Тео знакомы с пяти лет и с одиннадцати живём в одной комнате. Ты думаешь, у него есть что-то, чего я не видел? Да я сам как Тео, только улучшенная версия.              Нотт запрокинул голову и расхохотался, и Гермиона, не в силах сдержаться, заразилась его смехом.       — Тебе не обязательно высматривать что-то… — начала Гермиона, но, увидев лукавое выражение на лице блондина, запнулась. — Ну, если не хочешь на полчаса превратиться в Тео, — успокоившись, произнесла она, — попроси волос у Дафны или Пэнси.       — Не стану я у них волосы просить, — бросил Драко через плечо, подходя к дивану. — Я возьму твои, их все равно повсюду полно, — он картинно развел руками.       — Ты не будешь перевоплощаться в меня! — топнула ножкой Гермиона, возмущенная его словами.       — Это почему же? — вскинул бровь Малфой, скользя оценивающим взглядом по ее лицу.       — Потому что я не хочу, — отрезала она, всем своим видом демонстрируя недовольство.       — Значит, тебе можно хранить мои волосы, шантажируя тем, что ты обернешься мной и натворишь своих мелких пакостей, а мне нельзя побыть тобой полчаса?       — Даже не смей, Малфой, — Гермиона предостерегающе покачала головой, вглядываясь в его серые, как зимнее небо, глаза.       — Думаешь, я побегу поздним вечером в кабинеты преподавателей, чтобы подменить твои оценки на троллей?       Теодор усмехнулся, нежно поглаживая ее плечо, чувствуя под пальцами напряжение застывших мышц. Он обхватил ее плечи обеими руками и принялся мягко массировать, словно разгоняя колдовство усталости.       — А вдруг ты не сможешь превратиться обратно? — вырвалось у Гермионы, и она тут же почувствовала всю нелепость вопроса, глядя на ухмыляющегося Драко.       — Значит, буду тобой до конца дней своих, — наигранно трагично вздохнул Драко, бросая искоса взгляд на Теодора, стоявшего за спиной Гермионы. — Но с Ноттом я встречаться не намерен, уж прости, душка. Я все-таки предпочитаю девушек.       Малфой подмигнул Гермионе, отчего ее губы сложились в очаровательное подобие недовольства.       — Я без труда узнаю настоящую Гермиону, — прошептал Теодор, его руки скользнули с плеч на талию, притягивая ее ближе, пока между ними не осталось и дюйма.              — Вот завтра и проверим, сможешь ли ты отличить свою Грейнджер, — промурлыкал Драко, приближаясь к гриффиндорке, которая молча наблюдала за этой словесной перепалкой двух слизеринцев. От искреннего тона Тео и тепла его рук, очерчивающих легкие круги на ее коже под двумя слоями ткани, по спине пробежали мурашки. — Мерлин, возьми завтра свой маггловский аппарат, мне нужно фото на память. — Он лукаво взглянул на Гермиону.       — Я еще не дала тебе разрешения быть мной, — скрестив руки на груди, заявила Гермиона.       — Я сам себе разрешил, — спокойно парировал блондин, мысленно отсчитывая секунды до ее ответного сарказма.       — Годрикова мантия, — Гермиона окинула взглядом пространство, — твоему эго тут не тесновато? А то, смотри, я могу расширить палатку еще немного.       Уголки губ Малфоя дрогнули в усмешке, и он указательным пальцем легко коснулся кончика ее носа.       — Расслабься, Грейнджер, — протянул Драко, отходя от них и направляясь к выходу из палатки. — Этого места мне вполне достаточно. Доброй ночи.       Гермиона лишь покачала головой, не испытывая ни малейшего желания отвечать ему тем же.       Малфой исчез за пологом, оставив их двоих наедине в почти полной тишине, нарушаемой лишь тихим бульканьем оборотного зелья, сонно кипящего на медленном огне.

***

      — Тео, — окликнула его Дафна, когда он уже направлялся к выходу из подземелий.       — Даф? — удивился Теодор, увидев, как подруга почти бегом направляется к нему. — Что-то случилось?       — Мне нужно с тобой поговорить, — произнесла она, нервно поправляя свои светлые локоны.       — Хорошо, — промолвил он, отстраняясь от стены, где в полумраке прятался выход из гостиной.       — Мне нужна твоя помощь, чтобы выбрать подарок Блейзу на Рождество, — она оглянулась на младшекурсников, расположившихся на кожаных диванах у камина и оживленно беседующих. — Я в полном отчаянии.       Нотт улыбнулся и, взяв подругу за руку, отвел к окну, за которым царила непроглядная тьма.       — Может, платиновые запонки с его инициалами? Или…       — Успокойся, — он легонько сжал ее руку. — Ты можешь подарить ему что угодно, хоть рисунок, он будет рад.       — Не говори глупостей, кто будет рад рисунку?       Тео на мгновение вспомнил, как Гермиона вдохновенно рассказывала о том, как хочет увешать комнату рисунками, которые ей присылают, и, мотнув головой, вновь сосредоточился на Дафне.       — Я говорю совершенно серьезно, — спокойно произнес он, стараясь скрыть улыбку, чтобы она не подумала, что он смеется над ней или ее идеями.       — О чем шепчетесь? — поинтересовался Малфой, подходя к ним.       — О, ты тоже можешь помочь! — Дафна поджала свои алые губы и с надеждой посмотрела на него. — Как ты думаешь, что мне подарить Блейзу на Рождество?       — Себя, — невозмутимо ответил Драко и тут же отступил на шаг назад, когда Дафна замахнулась на него.       — Драко, я серьезно, — она наступала на него, а он ловко уклонялся от ее руки.       — И я тоже, — усмехнулся Малфой, обходя диван.       — Ты можешь быть серьезным хоть одну минуту? — она схватила подушку с кресла и швырнула в него.       Малфой поймал подушку и бросил ее обратно на диван, где сидели ученики, с интересом наблюдавшие то за ним, то за Дафной.       — Поверь, он будет рад такому подарку, — игриво вскинув бровь, сказал блондин и словил еще одну подушку, пущенную в него.       — Даф, — окликнул ее Теодор, направляясь к ней, — ты говорила, что тебе понравились рисунки Лавгуд. Попроси ее нарисовать тебя и подари ему. Это будет не привычный портрет или колдография.       — Скукота, — скрестив руки на груди, протянул Малфой. — Лучше рассмотри мой вариант, малышка.       Дафна кивнула ему и, лукаво улыбнувшись, запустила в него подушкой, которая угодила ему прямо в лицо.       — А вообще, мне бы понравилось, если бы у меня был красивый рисунок того, кого я люблю, — тихо произнес Тео, проходя мимо нее, и, едва заметно улыбнувшись, направился к выходу из гостиной.

***

      — Может сделаем музыку чуть громче? — спросила Джинни, уютно устроившись в небольшом кресле.              — Конечно, — отозвалась Гермиона, прикрепляя последний полароидный снимок к пробковой доске, волшебством трансформированной из обычной деревянной доски, стоявшей прежде на сушилке для посуды у раковины.       — Мне нравится твоя идея, — проговорила подошедшая Луна, — ты сфотографировала все вещи, что тебе присылали, и собрала их в одном месте. Как здорово!              — Спасибо, — Гермиона улыбнулась ей и достала маркер и липкие стикеры. — Думаю, так будет больше шансов во всем разобраться, — она указала на массивную пробковую доску, упирающуюся в печку и увешанную множеством снимков.              — Теперь понятно, — кивнула Луна. — Когда выпьешь Оборотное зелье, нужно будет сфотографировать того, в кого ты превратишься.              Гермиона молча взглянула на когтевранку, осознавая, что об этом она совершенно не подумала. Словно Джинни, Невилл, Луна, двое слизеринцев и она сама сразу узнают, в кого она обратится, а ведь это может быть кто угодно.              — Ты определенно самая умная из всех, кого я знаю, — искренне произнесла Гермиона, глядя на Полумну.       — Я принесла кексы, вдруг кто-нибудь проголодается, и зажгла благовония, надеюсь, ты не против? — Луна легонько погладила ее по плечу. — Это отпугнет нарглов. Не хочется, чтобы что-нибудь пропало, они те еще воришки.              — Это вы про Симуса и Дина? — спросил Невилл, настраивая старенькое колдорадио на маггловскую волну.              Луна и Гермиона обменялись взглядами и звонко рассмеялись.       — Ну, наконец-то вы пришли, — воскликнула Джинни, не отрываясь от газировки, которую потягивала через полосатую соломинку.       — Мы вроде бы и не опоздали, — произнес Тео, бережно коснувшись руки Гермионы, на которой красовались часы. Он взглянул на время и, наклонившись, коснулся губами ее виска. — Привет.              — Привет, — Гермиона поднялась и обвила его шею руками. — Я почти не видела тебя сегодня.       — Соскучилась? — прошептал Теодор, проводя рукой по ее пояснице и целуя в другой висок.       — Да, — ответила Гермиона, прикрыв глаза. Тео улыбнулся и нежно провел ладонью по ее щеке.              — Я тоже, — тихо сказал он, а затем перевел взгляд на Джинни, которая с лукавой улыбкой наблюдала за ними. — Всем привет.              — Привет, Тео, и привет, Драко, — пропела Луна, левитируя кексы с разнообразными начинками на глубокую тарелку, взятую из какого-то шкафчика импровизированной кухоньки.       Малфой слегка удивился, услышав свое имя из ее уст, и лишь кивнул в знак приветствия, как и Уизли с Долгопупсом.              — Как твоя рука, Грейнджер? — подойдя к столу, спросил Драко, внимательно осматривая оборотное зелье, булькающее в котле.              — И тебе привет, Малфой, — беззлобно отозвалась Гермиона, прижимаясь щекой к груди Теодора. — Через пару дней забуду о бинтах и противоожоговой мази. Мадам Помфри сказала, возможно, даже шрама не останется.       — Шрам? — переспросил Малфой, оглядывая присутствующих в палатке, будто опасаясь, что они заметят панику в его голосе. — Он может остаться?              — Может, — Гермиона вдохнула аромат Теодора, прикрыв глаза. — Но это не страшно.       Малфой сжал руки, лежащие на столе, и едва заметно кивнул.       — Не страшно, — пробормотал он себе под нос. — Конечно, не страшно.              Он перевел взгляд на стеклянную банку, в которой уже двадцать один день настаивались двенадцать насекомых отряда Сетчатокрылых, и откупорил ее.              — Скоро нужно будет добавить ковшик настоя из златоглазок.              — Да, — отозвалась Гермиона, направляясь к столу, и с надеждой в голосе спросила: — Не передумал быть мной?       — Я здесь только из-за этого, Грейнджер, — ухмыльнулся Малфой, чувствуя, как напряжение, вызванное осознанием того, что из-за его палочки на ее коже останется еще один шрам, немного отступает.              — А я-то думала, ты здесь, чтобы помочь мне с Оборотным зельем, — с напускной обидой произнесла Гермиона.       — Полагаю, добавить настой и трижды помешать против часовой стрелки ты в состоянии и без моей помощи, — язвительно бросил Малфой, наливая тягучую жидкость в ковш. — Или боишься, что Нотт что-нибудь напутает? Я бы на твоем месте тоже ему не доверял.              Гермиона закатила глаза к высокому полотняному потолку, левой рукой крепко удерживая ковш.       — Вливай.       Гермиона кивнула и осторожно влила золотистую жидкость в бурлящее зелье, понимая, что теперь оно практически готово. Осталось лишь добавить волос с резинки, которую пару месяцев назад ей прислали совиной почтой.              — Погоди, — остановил ее Тео, когда Гермиона уже переливала густую серого цвета жижу в стакан. — Пусть сначала Драко попробует. Вдруг мы что-то напутали.              — Малфой будет его пить? — удивленно спросил Невилл, подходя ближе к столу, где уже собрались остальные.       — Нужно же как-то проверить, работает оно или нет, — с хищной ухмылкой произнес Драко, приближаясь к Гермионе. — Сама дашь свой волос или мне его вырвать?              Слизеринец вперил взгляд в ее карие глаза, в которых плясали искры упрямства, и, расплывшись в довольной улыбке, промолвил:              — Как хочешь.       Подняв руку, он нежно погладил ее по волосам, а затем резко выдернул пару волосинок.       Она шумно выдохнула и оттолкнула его руку.       — Ты мог воспользоваться отсекающим заклинанием, — с укором заметила Джинни, глядя на Малфоя.       — Мог, — беспечно согласился он, — но не захотел.       Уизли фыркнула и перевела взгляд на зелье в стакане, куда Малфой уже бросил три вырванных волоса Гермионы.              — Ты пил его раньше? — спросил Невилл, с опаской глядя на мутную жидкость.              — Нет, — с лукавой улыбкой ответил Драко и, повернувшись к Гермионе, добавил: — Я его только крал у Слизнорта, ну и благодаря Грейнджер внес вклад в его приготовление. — Он приподнял ее локон и с придыханием закончил: — Да, Кошечка?       — Я не хочу на это смотреть, — пробормотала Гермиона, вновь отталкивая его руку от своего лица. Она зачарованно следила за тем, как меняется цвет оборотного зелья после того, как он добавил ее волос.       — Почему оно выглядит как вода? — удивленно спросил Драко, переводя взгляд с нее на зелье и обратно. Сама мысль о том, что ему придется проглотить чьи-то растворенные в зелье волосы, вызывала легкую дрожь отвращения. Но осознание, что это волосы Грейнджер, хоть и ненамного, но все же смягчало неприятные ощущения.       — Не понимаю, — Гермиона взяла стакан, поднесла его к глазам и, нахмурившись, посмотрела сквозь него на Теодора. — Я не знала, что оно может быть прозрачным. По крайней мере, в учебнике упоминалась только текстура, цвет и, конечно же, вкус зелья. Но прозрачность…              — Попробуй, какое оно на вкус, — поторопила его Джинни.              Гермиона с неохотой передала стакан блондину, поджав губы.              Драко посмотрел на Тео, подмигнул ему и сделал глоток, а затем, не раздумывая, выпил все до дна. Ему показалось, что его внутренности сжались в тугой узел, но это не было болезненным, скорее неожиданным, с ощущением, смутно напоминающим трансгрессию.              Драко поставил стакан на стол и взглянул на Гермиону, которая изучающе хмурилась, глядя на него.       — Что напоминает, говори же! — выпалила Уизли, барабаня пальцами по деревянной столешнице.              — Напоминает… — Он сглотнул солоноватый привкус во рту и добавил хриплым, ломающимся голосом: — Слезы.              — Слёзы? — переспросила Гермиона, и в этот момент заметила, как кожа Драко приобретает более загорелый оттенок, а волосы темнеют, окрашиваясь в каштановый цвет, удлиняются и начинают виться непослушными локонами. — Это так со стороны выглядят мои волосы?       — Да, — хором ответили все остальные, кроме Драко, который все еще молча переживал трансформацию.       Теодор зачарованно наблюдал, как Малфой превращается в его девушку. Одежда, которая прежде идеально сидела на нём, теперь висела мешковато, а слизеринский галстук беспомощно болтался вокруг шеи.              — Ты как? — обеспокоенно спросила Гермиона у Драко, который часто задышал, и подошла к нему, отчего Теодору показалось, будто в глазах двоится.              — Я… в порядке, — произнес Драко женским голосом, лишь отдаленно напоминавшим голос его гриффиндорки. — Меня словно поджарили изнутри, а затем резко охладили.              Он ухмыльнулся и выпрямился, став точной копией Гермионы, стоящей по правую руку от него.       — Салазар, ты такая низкая, — произнес Драко, оглядывая окружающих. — Вот почему ты вечно задираешь свой подбородок.       — Идиот, — прошептала Гермиона, закатив глаза.       — Что такое, Тео? — Драко подошел к нему и погладил по плечу точно так же, как это обычно делала Гермиона. — Я тебе уже не нравлюсь?       — Хоть ты и внешне вылитая Гермиона, — процедил Тео, сбрасывая с себя его руку, — но даже так я вижу только тебя, Драко.              — Как думаешь, Грейнджер, — Малфой, изменив походку, приблизился к ней, как хищник к добыче, — я смогу достаточно хорошо притвориться тобой, чтобы наш Теодорчик запутался?       — Тебе и жизни не хватит, чтобы хоть на йоту приблизиться к нашей Гермионе, — буркнул Невилл, делая глоток сливочного пива.       — Где здесь зеркало? — спросил Малфой, чувствуя не только солоноватость во рту, но и колкость от слов гриффиндорца.              — Вон там, — Полумна с неизменной дружелюбной улыбкой указала на дверь из грубого брезента, за которой ютилась крохотная ванная комната, а над щербатой раковиной застыло потускневшее зеркало.       — Спасибо, Лавгуд, — бросил Драко через плечо, направляясь туда, куда указала когтевранка.              — Что будет, если Тео тебя не узнает? — поинтересовалась Джинни, присаживаясь на стол. — Вы опять поспорили на что-то?              — Нет, — честно ответила Гермиона, нервно поджимая пальцы ног.       — Не переживай, я тебя ни с кем не перепутаю, — Тео подошел к ней и обнял за плечи, чувствуя ее нервозность.       — Очень мило, — пропела Полумна, накручивая светлую прядь волос на палец. — Уверена, Тео тебя узнает.       — Я не переживаю, что Тео меня не узнает, я переживаю, что Малфой сейчас один в комнате в моем обличии.       — Хочешь, я пойду и посмотрю, что он там делает?       — Нет, — поспешно ответила Гермиона, хватая его за руку.       — Думаешь, я смотрю на твою грудь? — донесся голос из-за тканевой стены. — Или ищу твою татуировку?       Рука Тео сильнее сжала руку Гермионы, пальцы побелели от напряжения.       — Это была плохая идея, — проворчал Нотт, и радостное предвкушение испарилось подобно дыму.       — Гермиона, ты рассказала им о своей татуировке? — недоверчиво спросила Джинни.       — Успокойся, Тео, — прозвучал голос Гермионы с отчетливой малфоевской интонацией. — Нет, нет, не так, — он откашлялся и вышел из ванной. — Я всего лишь поправлял одежду. Грейнджер, как ты вообще видишь, если твои волосы закрывают весь обзор?       — Годриков меч, — прошептала Джинни, — галстук цветом поменяй, и будешь точь-в-точь.       — Ну, как я тебе, Грейнджер? — Драко развел руками. — Слизеринский галстук как-то неправильно на тебе смотрится, ты так не считаешь?       Он взмахнул палочкой, изменяя цвет галстука на красно-золотой.       — А мне кажется, Гермионе зеленый очень к лицу, — сказала Полумна, подходя к слизеринцу. — Но у Гермионы намного меньше мозгошмыгов, в отличие от тебя, Драко.       Малфой закусил губу, чтобы не рассмеяться от профессорской интонации Лавгуд.       — Отвернись, Нотт, — Драко подошел к Гермионе и взял её левую руку, вспоминая, как пару минут назад радовался, что в обличии Гермионы нет Черной метки, зато был другой знак. Он обвел пальцем каждую букву шрама и сглотнул, а сейчас мотнул головой, прогоняя видение из недавнего прошлого.       Тео прищурился, поцеловал Гермиону в лоб и отвернулся, затем отпустил её руку и засунул руки в карманы своих серых брюк.       — Меня только не целуй, я ведь и врезать могу, — предупреждающе сказал Малфой и потянул Гермиону за руку за собой. — Садись, — скомандовал он, усаживая её на потертый от времени диван, а затем заправил прядь волос за её ухо.       — Что ты делаешь? — возмущенно произнесла Гермиона, отстраняясь от его руки.       — Спокойнее, Грейнджер, — он провел рукой по её плечу, а затем по руке и сглотнул, глядя в карие глаза. — Просто посиди здесь, хорошо?       Гермиона нахмурилась от такой интонации Драко. Хоть он сейчас и говорил её голосом и выглядел как она сама, но она смотрела в его глаза, что на данный момент были её, и могла поклясться, что даже так видела в них серый отблеск.       — Ну, — нетерпеливо произнес Теодор, прижимаясь бедром к столу. — Ты готов?       — Подожди, — ответил Драко, копируя интонацию Гермионы, и, видимо, весьма удачно, потому что все остальные вздрогнули, а Гермиона заметила, как сжались кулаки Теодора.              Гермиона перевела взгляд на Драко, который устроился рядом с ней на диване и, усмехнувшись, смотрел в ответ.       — Можешь начинать, — спокойно произнес Драко и подмигнул Гермионе.       Теодор, выдохнув, обернулся. Джинни, словно кошка, спрыгнула со стола и, мягко ступая, направилась к креслу.       Подходя, Тео заметил, как на одной стороне дивана сидела Гермиона с алюминиевой банкой газировки, поставленной на подлокотник. Она, слегка нахмурившись, изучала ушко открытой банки, поглаживая его ногтем. Другая Гермиона расположилась на другом конце дивана и, слегка пританцовывая плечами, откусила маленький кусочек от шоколадного кекса.       Он усмехнулся, глядя на двух Гермион, и они, услышав его, одновременно повернулись к нему. Та Гермиона, что держала газировку, сделала глоток, едва заметно поморщилась и поставила банку на пол. Другая Гермиона неодобрительно покачала головой и снова принялась за кекс.       — Вы не хотите сперва проверить, насколько хорошо вы знаете, где настоящая Гермиона? — предложил Теодор, переводя взгляд с Джинни на Полумну и Невилла.       — Я и так знаю, где Гермиона, — мечтательно произнесла Полумна, глядя на Нотта и улыбаясь, и поправила свои спектрально-астральные очки. — По количеству мозгошмыгов.       — Я видел, куда села настоящая Гермиона, — пожав плечами, сказал Невилл и обнял Полумну.       — Гермиона? — произнесла Джинни, и обе Гермионы моментально обернулись на нее. Задумчиво постучав пальцем по губам, она откинулась на спинку кресла. — Это сложнее, чем я думала… Придумала! — воскликнула рыжеволосая гриффиндорка. — Какая твоя любимая группа?       — Радиохэд, — ответили хором обе Гермионы и тут же посмотрели друг на друга, а затем прищурились, оценивая соперницу.       — Откуда Малфою это известно? — спросила Уизли, переводя взгляд с одной Гермионы на другую.       — Не знаю, — ответила та Гермиона, что держала в руках недоеденный шоколадный кекс. — Я ему точно об этом не говорила.              На другом конце дивана Гермиона закатила глаза, выдохнув еле слышное ругательство.       — М-м-м, я бы спросила то, что знает только настоящая Гермиона, но это слишком личное, — Джинни поджала губы, глядя на Теодора. — А ты уже знаешь?       — Думаю, да, но мне нужно сесть между ними, — Тео двинулся к дивану, — Вы же не против, девочки?       С усмешкой Тео устроился между Гермионами, которые тут же повернулись к нему, устремив свои прекрасные карие глаза. Он закинул руки на спинку дивана.       — Ну же, придвиньтесь немножко, — проговорил Тео, закусывая щеку изнутри.       Обе Гермионы подались ближе, и Тео, обняв каждую за плечи, притянул их к себе.       — Подожди! — Джинни вскочила с кресла и метнулась к сумке Гермионы. — Я сниму это на полароид, будет эпично! — Она извлекла маггловскую камеру мгновенной печати. — Ты либо поцелуешь Гермиону, либо Малфоя! — Уизли, не скрывая улыбки, обращалась к Теодору, который поочередно смотрел то на одну Гермиону, то на другую, улыбаясь загадочной улыбкой сфинкса.       — Никто из нас не должен об этом забыть, — произнес Невилл, и в его глазах плясало любопытство: кого же выберет Нотт?       — Ты готов сделать выбор всей своей жизни? — серьезным тоном спросила Джинни, глядя на него через объектив камеры.       — Готов, — уверенно произнес Теодор, придвигая обеих Гермион еще ближе.       — Тогда на счет три целуй Гермиону, — сказала Джинни веселым голосом.              Теодор кивнул, и рыжеволосый фотограф, точно дирижер, взмахнул руками, начиная отсчет. На слове три Тео стремительно развернулся влево и нежно коснулся губами щеки Гермионы, а ее двойнику явил вызывающую комбинацию из пальцев.       — Ну ты и мерзавец, Нотт! Разве так обходятся с девушками? — возмутился Драко, отводя его руку. Он потянулся за палочкой.              Драко сотворил себе воды и жадно припал к струе, бьющей прямо из палочки, отчаянно пытаясь смыть с языка приторную сладость шоколадного кекса, что разъедала его вкусовые рецепторы. Затем, наложив отменяющие чары, вернул своей одежде прежний вид: юбка вновь стала брюками, правда, пока еще слишком великоватыми, напоминая о том, что он все еще был, по сути, в теле Грейнджер.              — А я-то думала, ты Гермиона, — обиженно протянула Джинни, но тут же повеселела, размахивая проявившимся снимком.              — Я был хорош? — поинтересовался Малфой, и Полумна, оценив его игру, показала два поднятых вверх пальца. Он одарил ее легкой улыбкой. — Как ты понял, что я не Грейнджер?       Теодор, обнимая Гермиону, нежно водил большим пальцем по её шее. Она с сияющей улыбкой смотрела на него, а затем бросила взгляд на Малфоя и озорно показала ему язык. Он лишь фыркнул, но в уголках губ мелькнула улыбка.       — Пусть это останется тайной, — промурлыкал Тео, легко коснувшись губами кончика носа Гермионы. — Я бы тебя ни с кем не перепутал.              — Малфой, посмотри на фото! — Джинни протянула ему снимок.              Драко взял его и расхохотался, глядя на своё недоумевающее лицо, вернее, на лицо Гермионы. Потом перевёл взгляд на настоящую Гермиону, которую в щёку целовал Теодор. На её лице играла робкая улыбка. Драко провёл пальцем по её щеке на фотографии и прошептал:              — Джеминио.              Спешно убрав копию снимка в карман брюк, Драко вернул фотографию Джинни, которая, закусив губу, смотрела на него изучающим взглядом.              — Грейнджер, не хочешь побыть мной? — поинтересовался Малфой, переводя взгляд на Гермиону, лишь бы избежать пронзительного взгляда рыжей девушки, которая нетерпеливо постукивала снимком по ладони.       — Нет, — она хитро улыбнулась, заглядывая в его светло-серые глаза, — я плохо переношу превращения после того случая на втором курсе. Так что обойдемся одним на сегодня. И потом, я хотела, чтобы ребята повеселились. Они же ни разу не пробовали оборотное зелье.       — Невилл, ты превратишься в Симуса, и я сниму тебя на камеру, когда ты будешь вытворять что-нибудь эдакое! Будет чем шантажировать этого коротышку, — Джинни задумчиво накручивала рыжую прядь на палец, уже плетя коварный план мести за съеденный шоколадный арахис из её личных, неприкосновенных запасов.       — Женщины, какие же вы коварные создания, — пробормотал он, делая глоток газировки и скрывая лукавую усмешку.       — У меня осталось еще семь минут в твоем обличии, — Драко бросил взгляд на старинные часы, которые успел вернуть на запястье, нарочито оставив их болтаться, чтобы, когда вернется в собственное тело, они не сдавили руку. — У тебя такие тонкие запястья.       Драко нахмурился, запоздало осознав, что необдуманно озвучил свои мысли вслух, и, торопливо взглянув Гермионе в лицо, добавил:       — И пальцы такие крохотные… Как ты вообще палочку Тео держишь?       Гермиона едва не задохнулась от возмущения, чувствуя, как жар приливает к щекам. Драко, не упустив этой перемены, лишь игриво вскинул бровь, явно довольный произведенным эффектом. Вскипев от негодования, Гермиона вытянула ногу в сером шерстяном чулке и пихнула его в бедро, заставив коротко ахнуть от неожиданности.       — Зануда, — пробурчал Драко, а затем схватил ее за лодыжку и потянул на себя, отчего Гермиона бедрами задела колени Тео и тихо вскрикнула.       — Эй! — воскликнула она, одергивая юбку, которая оголила кожу выше колена.       — Прекращай, — Теодор недовольно поджал губы, наблюдая за происходящим, и накрыл руку друга, отнимая ее от ноги Гермионы.       — Жаль, что в животных превращаться нельзя, — мечтательно произнесла Полумна. — Я бы очень хотела побыть Лукотрусом. А ты кем бы хотел быть, Драко?       — Кем угодно, только не собой, — ответил он, взгляд застыл на зачарованном кране. В потрёпанной кухоньке, где время, казалось, оставило свой отпечаток на каждой щербинке.       — Почему ты не хочешь быть собой? — просила Джинни, бережно опуская полароид на шаткую пирамиду книг, служившую здесь тумбочкой у дивана.              — Тебе действительно нужны объяснения? — Малфой скривил губы в горькой усмешке, и рука его непроизвольно скользнула к левому предплечью. На миг, увидев там лишь чистую кожу без клейма Черной метки, он позволил себе едва заметную, ускользающую улыбку. Но тут же тень прежней хмурости омрачила его лицо, когда пальцы нащупали под тканью проклятые буквы, складывающиеся в слово грязнокровка. Какой бы облик он ни примерял, ради забавы или по другой причине, он навсегда останется Пожирателем смерти.              Тео уловил знакомый, полный внутренней ненависти взгляд друга и сжал его плечо. Гермиона села между ним и Драко и взяла его левую руку, которая была точной копией ее собственной.       — Малфой? — тихо произнесла она, но он не взглянул на нее. Гермиона почувствовала странное ощущение: словно смотришь на отражение в зеркале, но осознаешь, что это не ты, а другой человек в твоем обличье. — Хочешь, я поищу способы, как ее убрать?              — Ее не убрать, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответил Драко и сжал ее ладонь, ощущая, как она становится меньше, а его — больше.       — Уверена, что ты рассматривал только магические варианты, а я могу помочь тебе найти маггловские.              Волосы его как в замедленной съемке начали терять длину, а цвет сменился на выбеленный, неестественный оттенок. Драко закрыл глаза и сдавленно выдохнул, ощущая неприятную волну покалывания, пробежавшую по всему телу — отступало действие оборотного зелья.       — Ты правда считаешь, что это не пустая трата времени? – спросил он, глядя на Гермиону. В ответ она одарила его теплой, ободряющей улыбкой.       — Может, и пустая, но кто нам запретит попробовать? — Гермиона провела кончиком пальца по ткани его рубашки, там, где под ней скрывалось предплечье. — Знаешь, я могу сводить тебя в тату-салон. Перекроем её чем-нибудь… ну, не знаю, черным прямоугольником, например.       Малфой слабо улыбнулся, представив себе этот абсурдный эскиз.       — Или, — Гермиона поджала под себя ноги, устраиваясь поудобнее, – есть одна процедура… не из самых приятных, но она позволяет избавиться от татуировок.       — Правда? – Драко сглотнул, поворачиваясь к ней полубоком. — И как это вообще возможно?       Гермиона сначала посмотрела на его предплечье, а затем подняла взгляд на лицо. Теперь, когда он снова стал выше, ей приходилось слегка задирать голову.       — Я могу немного приподнять рукав джемпера? — неуверенно спросила она.       Малфой бросил взгляд на Джинни, потягивающую газировку в кресле, и на Полумну с Невиллом, рассевшихся на круглых пуфиках. Он нервно сжал пальцы на левой руке.       — Прости, я просто хотела убедиться… вдруг там осталось что-то магическое.       — После его смерти это просто татуировка. Без каких-либо магических следов, — Драко смотрел прямо в глаза Гермионе. Она кивнула.       — Тогда это хорошо, — поспешила добавить она, заметив, как он нахмурился. — Если это просто татуировка, её можно свести лазером.              — Милая, — тихо проворковал Тео ей в плечо, опаляя жаром кожу сквозь слои одежды. — Ты снова ускользаешь в другой язык. Вернись, пожалуйста, к английскому.       Гермиона улыбнулась, откинула назад левую руку, пропуская темные кудри парня между пальцами, и принялась объяснять.              — Лазер – это луч, который генерирует световые импульсы определённой длины волны. Эти импульсы проникают в кожу и поглощаются пигментами татуировки. Пигменты нагреваются и распадаются на мелкие частицы. Эти частицы затем естественным образом выводятся из организма через лимфатическую систему.       Драко непонимающе моргал, теряясь в лабиринте её слов. Заметив его замешательство, Гермиона пояснила:       — У друга моего отца была татуировка, глупая юношеская выходка ради привлечения внимания. Он долго пытался её свести и, когда приходил к нам домой, всегда рассказывал, как наконец-то избавится от этой глупости. Тогда мне казалось это невозможным, почти волшебством. Ирония, правда? Мне было всего десять, я и понятия не имела, что сама волшебница. Я даже уговорила маму поискать информацию о том, как это работает. Так и узнала.       — И у этого друга твоего отца больше нет татуировки? — осторожно спросил Драко, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Она не появилась снова со временем?       — Нет, — Гермиона покачала головой. — Пигмент, вбитый в слои кожи, разрушается и выводится, например, с потом. Вернуть его обратно, как ты понимаешь, проблематично.       — Думаешь, это поможет?       — Стоит попробовать, — воодушевленно произнесла Гермиона, отдувая прядь волос, настойчиво лезущую в глаза. — А если не получится, мы придумаем что-нибудь еще.       — Этот лазер может убрать твой шрам? — сразу спросил Драко.       — Клинок Беллатрисы был магическим, и шрам, соответственно, тоже, — объяснила Гермиона, чувствуя, как Тео нежно поглаживает её по плечу. Она глубоко вдохнула. — Я хотела свести его в Мунго, но ни одна целебная мазь не помогла. Зато я избавилась от других шрамов. Например, вот здесь, на коленке, — Гермиона приподняла колено, поправила юбку и указала на правое колено. Теодор тут же провел рукой по нему. Гермиона повернула голову к нему и прижалась виском к его щеке, и голос ее зазвучал приглушенно: — Раньше здесь был шрам. От лезвия конька… неудачное падение на катке.              — У меня есть похожий, — вставил Невилл и сочувственно улыбнулся ей.              — Да кто бы сомневался, — с добродушной усмешкой отозвалась Джинни.              — Я считаю, если есть потенциальный вариант убрать то, чего никогда не должно было быть на твоей коже, ты просто обязан попробовать.       — Но это не изменит того, что обо мне говорят и думают, — глядя ей в лицо, произнес Малфой.       — А для тебя это важно?       — Не особенно, — честно ответил Драко, понимая, что до конца своей жизни он будет нести бремя Пожирателя Смерти. — Но то, что моя кожа вновь может стать безупречной, мне нравится.       Гермиона широко улыбнулась и обернулась, чтобы посмотреть на Теодора, который одобрительно смотрел на неё, а затем поцеловал в макушку.              — Я хочу стать тобой, Луна, — звонко заявила Джинни, глядя на подругу.              — А я могу превратиться в тебя? — Когтевранка мечтательно провела пальцами по своим светлым волосам. — Я никогда не пробовала оборотное зелье.              — Я тоже, вот и настало время, — Джинни вскочила с кресла и направилась к столу. — Нев, ты первый!              — Бедный Симус, — с искренним сочувствием простонал Невилл и повернулся к подруге, разливавшей зелье по стаканам.              — Невилл, — проговорила Гермиона, поднимаясь с дивана. В голосе ее звучала решимость, а в глазах плясал озорной огонек. — У меня есть волосы Малфоя. Если тебе вдруг понадобятся, могу поделиться.              — Я запрещаю, — возразил Драко.              — Нам не нужно твое разрешение, — пропела Гермиона, ее голос сочился медом, а тело едва заметно покачивалось в такт мелодии, долетавшей из колдорадио. — Это твоя плата за полчаса, когда ты был мной.              — Я лучше воздержусь, — смеясь, сказал Невилл, беря кекс с черникой. — Пусть Теодор примерит личину Малфоя.              Нотт напрягся, услышав полное имя, но, заметив сияющее лицо Гермионы, кивнул.       — Так уж и быть, раз вы просите, — Тео поднялся, поправляя брюки, помятые от долгого сидения. — Только можно мне дозу не на полчаса? Не уверен, что вселенная выдержит двух Драко.       Все рассмеялись, один лишь Малфой с деланно сердитым видом смотрел на друга, добавлявшего его волосы в стакан, который протянула ему Джинни.              Гермиона прибавила громкость музыки, наливая воду в стакан, и наблюдала за преображением друзей. Взгляд её замер на Тео: его почти чёрные густые кудри распрямлялись, превращаясь в белые пряди, ставшие длиннее прежних волос. Казалось, он даже немного уменьшился в росте – возможно, из-за того, что объёмные кудри визуально добавляли ему роста. Кожа его посветлела, и Гермиона закусила губу, заметив, как сильно он сжал край стола, безмолвно переживая трансформацию в лучшего друга.              Гермиона не отрываясь изучала Теодора, застывшего в теле Драко. Наконец веки его дрогнули, и он распахнул глаза — теперь серые. Взгляд, острый и пронзительный, подобно осколку льда, обжег ее, заставив тонкие волоски на затылке встать дыбом. Гермиона невольно поежилась под этим пристальным, оценивающим взглядом.       Тео в обличье Драко медленно двинулся к ней, вынуждая отступать. В конце концов она отпрянула за стол, вцепившись в столешницу словно в спасительный щит. Тео, отразив ее жест, одарил исключительно ноттовской улыбкой и вдруг резко рванулся вправо. Гермиона вскрикнула и, обогнув стол, оказалась на месте, где только что стоял Тео. Он же, заняв ее позицию, с наигранной укоризной покачал головой.              — Хотите поиграть, мисс Грейнджер? — спросил Драко бархатным баритоном, принадлежащим Теодору, отчего по спине Гермионы пробежала ледяная дрожь. Она бросила взгляд на настоящего Малфоя, который, развалившись на диване, с нескрываемым интересом наблюдал за разворачивающейся сценой.       В стороне Невилл в обличье Симуса кружил Полумну, принявшую облик Джинни, а другой рукой забавлялся с самой Джинни, облаченной в личину Полумны, под ритмы веселой маггловской мелодии. На полу хаотично раскинулись фотографии.       Воспользовавшись замешательством Гермионы, Теодор бесшумно обошел стол и обвил ее талию руками. Девушка вздрогнула от неожиданности и попыталась вырваться, но хватка была крепкой.              — Гермиона, это твои "Жеребята" поют? — перекрикнула музыку Джинни.              — And I don't need that good advice, you don't have my lover's touch, — сквозь смех пропела Гермиона, кивая подруге. И тут же почувствовала жар на шее от дыхания Теo.              — "Жеребята?" — промурлыкал Теодор, прикусывая мочку её уха, отчего Гермиона шумно выдохнула.              — Это группа так называется, — хрипло выдохнула Гермиона на вдохе. Тео провел носом по ее щеке.              — Ничто не сравнится с твоими прикосновениями, — прошептал Тео, вторя недавно спетой ею строчке из гремящей песни, а затем плавно развернул её к себе лицом, нежно приподнял подбородок и склонился к ее губам. Гермиона прикрыла глаза, податливо приоткрыв губы навстречу поцелую. Теодор накрыл их своими, но это были губы Драко, а не его собственные. Гермиона ответила на поцелуй, который, однако, быстро оборвался. Открыв глаза, она отшатнулась, увидев перед собой лицо Малфоя.              — Что такое? — удивленно спросил Теодор.              — Ты в образе Драко, — прошептала Гермиона, прикрывая губы ладонью. — Я так не могу…              — Но ты же знаешь, что это я, — прошептал Нотт, вкладывая в голос нежность.       — Знаю, — отозвалась Гермиона, кивнув и с шумом выпустив воздух из легких. Она отвернулась, желая спрятаться от взгляда серых глаз. — Но это… неправильно.              — Милая, — парень бережно отвел прядь непокорных волос, открывая нежную линию ее шеи, и коснулся ее губами. Горячее дыхание обожгло кожу, но Гермиона поежилась не от приятной дрожи, а от внутреннего дискомфорта. Повернувшись к нему лицом, она прошептала:       — Я не хочу так, Тео.       — Хорошо, — хрипло ответил он, и в голосе его прозвучала едва уловимая нотка довольства. Внешне он оставался невозмутимым, но в душе ликовал от того, что Гермиона не желала близости с Драко, пусть и зная, что перед ней стоит Теодор.       — Нотт, ты совсем охренел? — прогремел рядом грозный голос, заставив Гермиону вздрогнуть. — Целовать Грейнджер, будучи мной, это не слишком ли? Я ведь тебя не целовал, будучи в ее обличье.              Гермиона перевела взгляд на двух Драко, прожигающих друг друга серыми глазами. В одном плескалась насмешка, в другом — гнев.              — Я была категорически против того, чтобы ты целовал Тео, — твердо заявила Гермиона.       — И я, — поддержал ее Теодор и притянул девушку к себе за талию. — Боюсь, меня бы преследовали кошмары, где я целую тебя, Гермиона, а потом ты превращаешься в Драко.       — Фу, какая мерзость, — поморщился Драко, представив себе эту картину. Заметив, как нахмурилась Гермиона, он поспешил добавить: — Я не про то, что с тобой целоваться — это мерзко, или что-то в этом роде. Я просто представил, если бы я целовал тебя, а потом ты превратилась в Тео.              Малфой передернул плечами и провел рукой по лицу, отгоняя наваждение.              Нотт нахмурился, задетый подобным сравнением и той легкостью, с которой Драко это произнес, но его раздумья прервал голос Джинни:       — Давайте я сфотографирую Гермиону с вами двумя! — воскликнула она, наводя камеру на платиновое трио, как однажды их окрестил сам Драко. — Гермиона, а ты сможешь узнать, где твой Теодор?       Гермиона почувствовала, как рука на ее талии сильнее сжалась, и успокаивающе накрыла ее своей, слегка погладив. Не забыла она и бросить осуждающий взгляд на подругу, которая упорно называла Тео полным именем.       — Ну что, Грейнджер, узнаешь Нотта в этой прекрасной оболочке? — Драко притянул к себе внимание, лукаво сверкнув глазами. — Поцелуй в щеку… так и быть, разрешаю.       — Благодарю за одолжение, мистер Малфой, — Гермиона прищурилась и сильнее, чем намеревалась, ткнула его пальцем в бок.              — П-пожалуйста, — выдохнул Драко не сразу, болезненное ощущение перехватило его дыхание. — Это было больно.              — Знаю, — прошептала Гермиона, сожалея о своей импульсивности. — Прости, я не хотела так сильно.              — Чертова садистка, — пробормотал Драко, потирая бок. — Отворачивайся давай и попробуй угадать своего парня. Тео, прости, если Грейнджер выберет меня.       — Она тебя не выберет, — самоуверенно отрезал Тео и убрал руку с талии Гермионы.              — Она в любом случае выберет меня, — усмехнулся Драко, с особым, почти хищным акцентом выделив последнее слово. Насмешка змеей скользнула по его губам, не укрывшись от глаз, и Малфой заметил, как мимолетная тень смятения промелькнула в зеркальном отражении глаз Нотта. Слегка подавшись вперед, он прошептал, обжигая ухо друга колким шепотом: — Личико-то на тебе мое, Теодор.              Гермиона растерянно переводила взгляд с одного Драко на другого. Один расплылся в широкой, натянутой улыбке, за которой скрывалась ледяная пустота глаз, другой — нервно, почти судорожно провел языком по внутренней стороне щеки. Между ними, словно предвестник бури, сгущалось такое плотное напряжение, что казалось, его можно осязать, резать ножом, до того оно было явным.              — Ребята? — обеспокоенно позвала Гермиона, не понимая, что произошло.              — Гермиона, повернись ко мне, — весело воскликнула Джинни, и та, повинуясь, развернулась. — А вы меняйтесь местами или что угодно делайте, чтобы Гермионе было сложнее опознать мистера темные кудри.       Тео усмехнулся, услышав, как его назвали, подметив про себя, что прежде не доводилось слышать подобного обращения. Подавив улыбку, он остался неподвижен, лишь направив палочку на Драко и произнеся заклинание, разглаживающее складки на его одежде. Затем он повторил чары на себе.       — Может, вы тоже присядете на диван? — предложила Джинни, не замечая напряжения.              — Нет, — ответил Драко, облокачиваясь бёдрами о край деревянного стола. — Пусть Грейнджер сделает свой выбор.       Джинни нахмурилась и непонимающе посмотрела то на одного, то на другого. Гермиона медленно развернулась, и прядь волос, всколыхнувшись, коснулась ее губ и задержалась там. Малфой, стоявший справа, потянулся пальцами к ее лицу, чтобы убрать локон, но, услышав нервный вздох, тут же отдернул руку.       Малфой, стоявший слева, едва заметно нахмурился, а затем сглотнул, и Гермиона невольно залюбовалась движением его кадыка. Она почувствовала, как её ладони покрываются испариной, и спрятала их за спину.              — Делай свой выбор, милая, — произнёс Драко справа, глядя на неё так, что по коже Гермионы пробежали мурашки.              — Гермиона, давай же, это же так просто, — нетерпеливо протянула Джинни, которой хотелось вернуться к газировке, щедро сдобренной чем-то алкогольным от Невилла.       — Да-да, — отозвалась она и подошла к Драко справа. Положив руку ему на грудь, она почувствовала, как бешено колотится его сердце, что совершенно не отражалось на его внешнем спокойствии. Подняв голову, она усмехнулась, и Драко вскинул бровь, но тут же вернул лицу прежнее выражение. Гермиона резко отстранилась и подошла к Драко слева. Привстав на цыпочки, она убрала светлую прядь волос с его лба, отчего тот едва заметно дёрнулся, будто хотел перехватить её руку и прикоснуться к ней. Но Гермиона, словно разделительная стена, встала между ними.              — На счёт три целуешь Нотта, — скомандовала Джинни, наводя на них камеру.              Гермиона кивнула, ощущая, как оба парня ближе придвинулись к ней, касаясь её плечами. На счёт два Гермиона схватила слизеринский галстук слева, резко притянула к себе Драко и чмокнула его в щёку, а другому Драко молниеносно поставила рожки.              — Так нечестно! — выдохнула Уизли, размахивая снимком в воздухе. — Как ты определила?              — Это просто, — ответила Гермиона, глядя на подругу. — По запаху.              — Как банально, — закатив глаза, Джинни протянула Тео снимок.              — А ты думала, я определил Гермиону по трещинке на губе или по дымке в глазах? — Теодор хмыкнул и взглянул на фотографию, где Гермиона целует в щёку Драко. Хоть внутренне это был Тео, он прекрасно понимал, почему Гермиона не хотела его целовать; видеть её целующей другого было невыносимо. Тео, не раздумывая, отдал фотографию Малфою, даже не взглянув на друга.              — Ну, типа того, — Джинни начала возвращаться из образа Луны в себя и слегка поморщилась от ощущений. — И как же для тебя пахнет мистер пока что светловолосый и точно не кудрявый?              — Не знаю, меня раздражает, когда мне задают такие вопросы, — честно ответила Гермиона, видя, как на щеках Драко проступают едва заметные родинки. — Сложно описать, как кто-то пахнет. Он пахнет либо приятно, либо нет.       — Значит, я для тебя плохо пахну? — возмущенно вырвалось у Драко. Он машинально спрятал снимок в карман брюк, даже не подумав, что Гермиона могла захотеть его увидеть и сделать копию.       — Нет, Малфой, — Гермиона обернулась и улыбнулась, — ты пахнешь приятно, но…       — Но Тео пахнет лучше, я понял, Грейнджер, — хмыкнул Драко, заканчивая за неё фразу. Она покачала головой.       — Не лучше, глупый, а просто по-другому, — Гермиона улыбнулась, и он в ответ коснулся её руки.       — Ты будешь пить оборотное? — поинтересовалась Джинни, вернувшаяся со стаканом, от которого пахло алкоголем. Тео скривился и отступил подальше.       — Да, — Гермиона призвала пакетик с волосами и направилась к остаткам зелья. С отвращением, не скрывая эмоций, она вылила неприятную на вид и запах жижу в стакан и добавила прядь тёмно-русых волос с бронзовым отливом. Зелье забурлило, превращаясь в мутную жижу, напоминающую грязную воду с комьями земли.       — Выглядит жутко, может, не стоит? — с сомнением произнёс Теодор.       — Да, Грейнджер, — Драко зажал нос пальцами, из-за чего его голос прозвучал глухо, — оно ещё и воняет хуже, наверняка хуже, чем твой любимый кофе.       Гермиона усмехнулась, задержала дыхание, поднесла кружку к губам и сделала глоток густой жидкости. Приложив все усилия, она проглотила её, радуясь, что зелья осталось совсем немного — ей нужно всего на пару минут, чтобы Луна успела сделать снимок. Не удержав, Гермиона выронила кружку, но та не разбилась, лишь глухо шлёпнулась о потертый ковёр.              Голова закружилась в бешеном вихре, будто кто-то с силой выдернул пробку из реальности, и в отчаянной попытке вдохнуть она почувствовала, как ледяные когти сжали легкие. Инстинктивно схватившись за горло, пытаясь сорвать невидимую петлю, она отшатнулась назад, ища спасения в ускользающем воздухе. Лица вокруг превратились в размытые маски, лишенные сочувствия, и она не заметила, как осела на пол, тщетно царапая кожу шеи в отчаянной попытке вдохнуть живительный кислород.       В глазах померкло, мир рассыпался на осколки, и в этом бреду, словно утопающий за соломинку, она вспомнила о палочке, судорожно пытаясь нащупать ее. Все это пронеслось как кошмарное марево и оборвалось в один миг. Гермиона отчаянно потерла глаза, пытаясь стряхнуть остатки леденящего душу видения, распахнула их и увидела перед собой встревоженные, полные неподдельного ужаса лица друзей.              — Гермиона, ты меня слышишь? — Тео слегка потряс её за плечи. Она кивнула, и он едва заметно выдохнул с облегчением. — Что ты чувствуешь?              Рваный вздох, болезненный кашель и снова отчаянная, судорожная попытка вдохнуть.              — Ничего, — прошептала Гермиона, когда к ней начала возвращаться способность дышать.              — Что-нибудь болит? — Джинни, присев на корточки рядом, смотрела на неё своими светло-карими глазами, в которых плескался неподдельный ужас.              — Нет, — тихо ответила Гермиона. — У меня ничего не болит. Я в порядке.              — Дыши медленнее, но глубже, — посоветовал Теодор и, казалось, сам старался дышать так же, отчаянно пытаясь унять бешеное биение собственного сердца.              — Миона, почему у тебя была такая реакция на оборотное зелье? — с тревогой в голосе спросил Невилл, наколдовывая стакан воды для подруги.              — Мерлин, Невилл, сейчас не до твоих вопросов, — проговорила Джинни, нежно поглаживая подругу по спине.       — Прости… – прошептал Невилл в ответ.       — Задыхаться — твой новый коронный номер, Грейнджер? Ты же у нас умница, придумала бы что-нибудь поизобретательнее, — прошипел Малфой. Фальшивая улыбка, кривившая его губы, тщетно пыталась скрыть панику. — Или, может, ты соизволишь просветить насчет следующего акта этой трагикомедии? Ах, нет, погоди, оставь интригу на десерт.              — Замолчи, — резко отрезала Джинни. — Не время для твоих язвительных острот. Ты говоришь так, будто бы Гермиона сделала это нарочно.              — Знаешь, Уизли, — Драко скрестил руки на груди, в его голосе сквозило раздражение, — с начала этого учебного года Грейнджер чуть не отправилась на корм русалкам в озере, и если бы не этот ваш…              — Уильям, — подсказала Полумна, когда Малфой, поморщившись, попытался вспомнить имя гигантского кальмара.              — Да, — Драко кивнул когтевранке. — Уильям, а то вместо золотого трио был бы золотой дуэт. А потом этот выброс стихийной магии и, в довершение всего, чертов ожог от моей палочки.              — Палочка твоя, значит, и вина твоя.              Гермиона расхохоталась и, положив руку на бедро Тео, произнесла:              — А ты говорил, что мы с Драко не можем нормально разговаривать.              — Да, — Тео почти усмехнулся, глядя в карие радужки напротив, — видимо, пришло время забирать свои слова обратно.              Джинни нахмурилась, не понимая, о чем они. Уголки губ Малфоя тронула искренняя полуулыбка.              — Вставай, Грейнджер, — произнес Малфой, — эти облезлые ковры меня раздражают. Я предпочел бы на них не смотреть.              — Так не смотри, кто тебя заставляет? — Джинни всплеснула руками.              — Как мило, — мечтательно протянула Луна.              — Что? — переспросила Джинни.              — Драко забавно сказал, что хочет смотреть на Гермиону.              Малфой вскинул бровь. Джинни нахмурилась, а затем, метнув быстрый взгляд сначала на блондина, потом на Гермиону и Тео, сменила тему:              — Странная реакция на оборотное зелье.              — Вовсе нет, — голос Гермионы чуть дрогнул, приобретя хриплую шероховатость, — есть лишь одна причина, по которой зелье оказывает такое действие.              — Тот, в кого Гермиона хотела перевоплотиться, мертв, — закончила за нее Полумна. — Жаль, конечно, но все мы когда-нибудь умрем, — добавила она бодрым голосом, звучавшим диссонансом к мрачности ее слов.              — Звучит о-очень обнадеживающе, — скривился Малфой.              Теодор шумно выдохнул и, поднявшись на ноги, протянул руку Гермионе. Она приняла ее и поднялась, благодарно сжав его ладонь.              — Думаю, тебе нужно попить, — сказал Невилл, протягивая ей кружку с золотой ручкой, наполненную водой.              — Спасибо, Нев, — сказала Гермиона, принимая свою любимую кружку и делая глоток.              — Так вот, оказывается, почему тебя перестали осыпать подарками, — протянул Нотт, отодвигая стул из-под стола, приглашая Гермиону присесть. — Что ж, одним поводом для беспокойства меньше… Хотя смерть — это всегда печально.              — Ну ты и лицемер, Тео, — фыркнул Драко, но, встретив укоризненный взгляд Гермионы, осекся и поджал губы.              — Да, — подхватила Джинни, устраиваясь на соседнем стуле возле котла, — у нас есть и другие поводы для волнения.       — Это какие же? — удивленно нахмурился Невилл.              — Практический зачет по защите, — выдохнула Джинни, устало массируя виски, — и Ж.А.Б.А.              — Верно, — промолвила Гермиона, отпивая воды.              — Грейнджер, кому-кому, а уж тебе-то об этом меньше всех стоит беспокоиться, — сказал Малфой, с холодной усмешкой наблюдая.       — Получается, все это было зря, — тихо прошептала Гермиона, обводя рукой слизеринцев и пустой котел, где совсем недавно бурлило зелье.              — Нет, конечно, — мелодично возразила Луна, сидящая на полу в позе лотоса. — Когда бы мне еще выдалась возможность побыть Джинни?       Малфой усмехнулся, получив в ответ светлую улыбку Лавгуд.              — Ничего не было зря, — отозвался Тео, и в голосе его звучала неприкрытая убежденность. — Будем честны, даже если бы мы увидели облик отправителя, шансы узнать его были бы малы. Зато теперь ты можешь вздохнуть спокойно, зная, что больше не нужно ломать голову над этими странными посылками. Сосредоточься на вещах, которые действительно важны.       — Это ты на себя намекаешь, дружище? — с лукавой усмешкой поинтересовался Драко, за что получил дружеский тычок в плечо и усмехнулся в ответ.              — Но вы потратили деньги на ингредиенты, — поджала губы Гермиона, — а еще и свое время. А в итоге…       — …а в итоге повеселились, хоть и не всеми частями одинаково. —Джинни приманила заклинанием кекс. — Было забавно наблюдать за перевоплощением Малфоя в тебя, — она скользнула взглядом по слизеринцу, и Драко мгновенно насторожился, вскинув бровь. — Их сейфы от пары галлеонов не оскудеют.       — Это так грубо – считать чужие деньги, Джинни, — возмутилась Гермиона.       — А какие ей еще деньги считать, если у нее своих нет?       — Драко! — повысил голос Тео, на что Малфой лишь пожал плечами, а Джинни уже достала палочку.       — Она первая начала, — блондин указал подбородком на рыжеволосую гриффиндорку.       — Вы оба как дети, — фыркнула Гермиона, глядя на друзей. — Честное слово.       — А я до сих пор чувствую себя ребенком, — произнесла Луна, накручивая длинную прядь на палец.       — И одеваешься соответственно, — беззлобно заметил Драко, на что когтевранка кивнула и одарила его мечтательной улыбкой. — Я бы хотела несколько детей в будущем.       Драко перевел взгляд на Долгопупса, у которого покраснели уши после слов девушки.       — Расти единственным ребенком в семье тоскливо.       — Что ж ты раньше молчала, — хмыкнула Джинни, — я бы с радостью поделилась с тобой…       Но тут она замолчала, и Гермиона, протянув руку, положила ей на плечо, а та в ответ сжала ее ладонь. Гермиона незаметно для Джинни стерла слезу, выступившую при воспоминании о всегда улыбающемся Фреде. После его смерти для всего семейства Уизли эта утрата была острой и колющей, но Джинни запрещала себе плакать о нем, предпочитая надевать фальшивую улыбку, говоря, что Фред бы не одобрил того, что они грустят, вместо того чтобы пойти и разыграть кого-нибудь.       — Я бы тоже не хотел быть единственным ребенком, — сказал Теодор, рассматривая узор одного из многочисленных ковров, которыми был устлан пол палатки. — Наверное, я бы хотел старшего брата.       — А я бы хотел сестру, неважно, старшую или младшую, — сказал Невилл, открывая новую банку газировки. — А ты, Миона?       — В детстве мне хотелось иметь брата или сестру, но сейчас я рада, что у меня их нет, — рассеянно ответила Гермиона.       — Почему? — удивленно поинтересовался Нотт, разглядывая ее профиль.       — Потому что если никого нет, то и терять некого, — перебирая рыжие волосы подруги, сказала Гермиона.       — Говоришь прямо как Гарри, — на выдохе произнесла Джинни, принимая банку газировки от Невилла. — А ты, Малфой, хотел бы брата или сестру?       — Они у меня есть, — посмотрев в карие глаза Уизли, произнес он. — У меня два брата и две сестры. Других мне не надо.       Гермиона робко улыбнулась, а затем перевела взгляд на Теодора. Он, не отрываясь, смотрел на Малфоя, и Гермиона заметила едва заметное подергивание уголков его губ.       — Семья не начинается кровью, но и не ею заканчивается, — прозвучал тихий голос Лавгуд, ее большие голубые глаза смотрели куда-то сквозь стены.       — Да, — эхом отозвалась Гермиона, и глаза ее снова наполнились слезами. Перед внутренним взором возник потолок, расписанный вручную изображениями её самой, Гарри, Джинни, Рона и Невилла. Над головами мерцали слова, выведенные золотом: «друзья… друзья… друзья», словно звенья одной неразрывной цепи.       — Уже почти десять, — прервал молчание Невилл, взглянув на часы. — Провожу тебя, Луна, до башни Когтеврана?       — Это было бы очень кстати, — согласилась Луна и повернулась к Джинни. — Ты с нами?       — Да, — Уизли обернулась к Гермионе. — А ты идешь?       — Мне нужно здесь прибраться, — ответила Гермиона, поднимаясь со стула. — Идите.       — Может, помочь?       — Я останусь и помогу Гермионе, — заявил Теодор, поднимаясь вслед за ней. Луна одобрительно кивнула ему.       — Я подожду, — Драко скрестил руки на груди, прожигая Нотта взглядом. — Но помогать с уборкой не стану, даже не мечтай.       Тео усмехнулся и, искоса поглядывая на Гермиону, которая обнимала друзей на прощание, собрал пустую тарелку из-под кексов и несколько стаканов с маленького столика между печкой и диваном. Он заметил, как она слегка покраснела и отмахнулась от рыжеволосой гриффиндорки, что-то шепнувшей ей на ухо.       — Доброй всем ночи, — пожелала Луна и последней покинула палатку.       Гермиона слегка поежилась от внезапного холода. Тео заметил это и сильнее сжал палочку в руке, напоминая себе, что нельзя использовать на ней заклинания – шрам снова начнет болеть.              — Ты что-то придумала с печкой? — спросил Нотт, снимая с себя джемпер.       — Да! — с энтузиазмом воскликнула она, и Тео увидел, как в ее глазах вспыхнул озорной огонек. — Я наложила пару чар на конец трубы, что выходит из палатки. — Гермиона выводила руны палочкой, отчищая котел от остатков зелья. — Теперь не будет никаких проблем, чтобы ее растопить, и никто не узнает, что кто-то находится в этом классе.       — Ты знатно потрудилась над отталкивающими чарами на кабинет, — заметил Драко, наблюдая, как Гермиона убирает котел в свою бездонную сумочку. — Мне приходилось постоянно напоминать себе, зачем я иду именно сюда.       — Да что уж там, он пару раз едва не свернул в другой коридор, — усмехнулся Тео. — Думаю, тебе стоит надеть это, ты замерзла.       — Спасибо, — она приняла протянутую одежду и натянула её, жадно вдыхая его аромат.       — Забавно на тебя смотреть: гриффиндорский галстук и эмблема Слизерина на моем джемпере, — Тео помог ей высвободить волосы из-под воротника и заправил их за уши, на мгновение задержав пальцы на ее шее.       — Ага, — Драко усмехнулся, наблюдая, как она подворачивает рукава, приводя их в соответствие своему размеру. — Тебе не хватает только перчаток Пуффендуя и шапки Когтеврана для полноты картины.       Гермиона провела пальцами по вышитой змее на сером фирменном джемпере, чувствуя сохранившееся тепло тела Теодора.       — Меня всегда возмущала эта сортировка по факультетам, — она отвернулась и начала собирать подушки, трансфигурированные ранее в круглые пуфики. — Это несправедливо. — Красная подушка полетела в дальний угол дивана. — По сути, мы ничем и не отличаемся, у нас одни и те же уроки, за исключением дополнительных занятий, которые мы выбираем сами. Амбиции есть и у гриффиндорцев, взять того же Перси, к примеру, и храбрость у слизеринцев… Думаю, в примерах вы не нуждаетесь.       — Да, Северус был храбрым, мы знаем, Грейнджер, — протянул Драко.       — Дело не ограничивается одним профессором Снейпом, — Гермиона многозначительно посмотрела на Малфоя, и он грустно усмехнулся, покачав головой. — В каждом из нас есть черты, по которым основатели проводили разделение, просто в ком-то они чуть сильнее проявляются, в ком-то — чуть меньше.       — К пуффендуйцам применимо другое слово, но никак не «чуть», — язвительно заметил Малфой, щелкнув пальцами в воздухе.       — Думаю, им не стоило изначально делать это разделение по факультетам…              — Думаешь, соперничества и стремления превзойти друг друга не было бы, если бы не существовало факультетов? — перебил ее Нотт, кладя руку на спинку дивана.              — Было бы, конечно, — Гермиона повернула голову, и каштановые локоны подобно мягкому облаку коснулись его руки, — но, возможно, все было бы иначе. Не было бы вечной вражды между факультетами, этих въевшихся в сознание стереотипов, что из поколения в поколение делят нас на части.              — Нашлась бы другая причина, Грейнджер, — возразил Драко. — Людям и повод для ненависти порой не нужен, чтобы разжечь огонь вражды, неважно, к какому факультету они принадлежат.       — Да, — выдохнула она и поджала ноги под себя, ее ступни в плотных серых шерстяных чулках коснулись бедра Тео. — Но представь, если бы мы с самого начала были вместе, жили в одной из башен… Возможно, мы бы…              — Ссорились еще чаще, — с усмешкой перебил Драко.              — Ты не знаешь наверняка, — возмутилась Гермиона, вскинув подбородок.              — Знаю, Грейнджер. Так бы и было. Даже бездарная Трелони это предсказала бы.       — Если бы не было этих нелепых предрассудков о чистоте крови, — Гермиона провела рукой по волосам, намеренно пропуская мимо ушей колкость о профессоре прорицаний. — Я понимаю, что для кого-то это важно, и я не вправе навязывать им свою точку зрения.       Она нервно теребила край школьной юбки.              — Сколько лет пройдет, и все начнется снова? Условные "злые волшебники" в состоянии сделать работу над ошибками прошлых неудач, и все станет только хуже. Кого мы еще должны потерять, чтобы это все закончилось окончательно? Скольким условным Гарри придется остаться сиротой и скольким условным Драко придется принять метку, чтобы его мать не запытали, а потом не убили? Скольким условным Тео придется убить отца, чтобы защитить однокурсницу и себя?       Драко молчал, вспоминая бледное лицо матери в тот день, когда ему выжгли эту черную метку на коже и, казалось, на самом сердце, из-за того, что отец провалил задание в Отделе Тайн, и это был единственный шанс на ее спасение или, скорее, отсрочку смерти.       — Теперь вместо маглорожденных и полукровок вся магическая общественность видит угрозу в чистокровных семьях, — проговорила Гермиона, устало потирая переносицу двумя пальцами. — Это все та же ненависть, только на этот раз она перекинулась на другую сторону баррикад. Болельщики просто поменялись местами, а игра осталась прежней, грязной и жестокой.              — Не все так мрачно, Гермиона, — проговорил Нотт, накрывая ее ладонь своей. Она нервно теребила край юбки, выдавая внутреннее напряжение.       — Как-то летом, во время восстановления обвалившегося коридора в Хогвартсе, я случайно услышала разговор учеников младше нас. И они явно не были слизеринцами. Они делились тем, что сделают с теми, по чьей вине пострадали или погибли их близкие.              — Если они до сих пор ничего из того, что ты слышала, не сделали, значит, и не сделают. Кишка тонка, — флегматично отозвался Малфой.              — У них родятся дети, рано или поздно, — отрезала Гермиона, не понимая, почему ни Малфой, ни Нотт не проявляют должной обеспокоенности. — И эти дети вырастут в той же ядовитой атмосфере ненависти, если не в еще более концентрированной. Либо их научат презирать магглорожденных и полукровок, либо они сами станут изгоями в среде чистокровных.              — Грейнджер, тебе-то что за дело? — Драко устало потер переносицу и взглянул на нее с оттенком раздражения. — Отправишь своих детей учиться в Ильверморни или Шармбатон. Там, говорят, нет таких предрассудков насчет чистоты крови, как в британском магическом сообществе.              — Я не хочу детей, — резко бросила Гермиона, дернув плечом, — но мне небезразлична судьба магического сообщества, если я, конечно, захочу в нем остаться.              — Да брось, все девчонки в конце концов хотят детей. Так уж природа распорядилась.              — Я не "все", если ты не заметил, — фыркнула Гермиона. Она всегда морщила нос, когда ее пытались подвести под общий знаменатель. — И не для всех главное в жизни — выйти замуж и… и размножиться.              — Размножиться? — Малфой расхохотался, зачесывая назад свои безупречно белые волосы. — Мерлин, ты говоришь так, будто заклинание копирования создавать собралась! Хотя, судя по Уизли, они это заклинание знают лучше всех или просто забыли о контрацептивных чарах и зельях.       — Господи, ну и придурок же ты, — Гермиона выхватила подушку из-за спины и запустила ею в Драко, который, самодовольно ухмыльнувшись, с легкостью поймал её на лету.       — Ты хочешь покинуть магический мир? — спросил Тео, не в силах скрыть изумления в голосе, пропуская мимо ушей её слова о нежелании иметь детей. Он, конечно, думал об этом раньше лишь как о продолжении рода, как о долге, предначертанном с рождения. Но сейчас, когда он свободен от прошлых обязательств, всё виделось иначе.       Гермиона встретилась с ним взглядом и, слегка закусив нижнюю губу, тихо произнесла:       — Я думаю об этом время от времени. Особенно часто думала во время войны и сразу после неё. Говорила себе, что, как только всё закончится, я найду родителей и исчезну, словно меня никогда и не было.       — Ты так близка со своими друзьями… Ты бы их оставила?       — Думаю, они бы поняли. Может, не сразу, но со временем обязательно бы поняли.       — Рациональный эгоизм, — Малфой хмыкнул, упираясь локтями в колени. — Не думал, что ты на такое способна. Умница. — С едва заметной усмешкой Драко одобрительно кивнул ей и перевел взгляд на Теодора, чье лицо застыло в маске неприкрытого недоумения и гнева. — Нотт, что с твоим лицом? — поинтересовался он, приподняв бровь в голосе которого промелькнула тень насмешки.       Гермиона повернула голову и наткнулась на холодный, прожигающий взгляд зелёных глаз, в которых едва заметно дрожал огонёк боли.       — Как только твои родители найдутся и ты закончишь Хогвартс, ты покинешь магический мир?       Его голос звучал твердо, будто был высечен из камня, как и его лицо. Она, кажется, впервые видела его таким отстранённым и далёким. Гермиона даже не заметила, как его рука покинула её бедро.       — Я бы хотела…       Он закрыл глаза и сжал кулак на спинке дивана. Её кудри нежно касались его руки.       — Тогда нам нужно прекратить всё это, — он провёл пальцем, очерчивая контур от неё к себе, сглотнул и открыл глаза, в которых плескалась ярость. — И, пожалуй, мне стоит вернуться в свою комнату.       Нотт уже начал подниматься, но рука Гермионы легла ему на плечо, вынуждая снова сесть.              — Ты не дал мне договорить, — прошептала она, и в голосе ее звучала нежность, смешанная с легкой укоризной. Кончиками пальцев она коснулась его густых волос. — Я бы хотела немного пожить вдали от всего этого… от магии. Чтобы никто не знал, кто я такая. Место, где я могла бы быть просто Гермионой, без Ордена Мерлина первой степени, без этих шрамов, что война оставила не только на теле, но и в душе. Я ведь даже не успела по-настоящему побыть подростком. После четвертого курса моя жизнь превратилась в бесконечную подготовку к неминуемой битве. Ты ведь меня понимаешь… и Драко тоже.       Гермиона обернулась. Кресло, где сидел блондин еще мгновение назад, было пусто. Легкая тень нахмурила ее брови, и она оглядела полог палатки.       — Он ушел, — тихо произнес Тео, беря ее ладонь в свою. Его прикосновение было теплым и успокаивающим, как тихая гавань после шторма.