Часть 9. Под дождем.

Северус читал, расположившись в своей спальне, а свет от маленькой лампы мягко освещал пространство. Слова упрямо не складывались в строчки и постоянно ускользали от его внимания, потому что его мысли были беспокойны, а разум находился в другом месте. Он сидел в своем любимом кресле, его глаза безучастно смотрели в потолок, а его мысли явно были в каком-то оцепенении, пока знакомые звуки ветра и ноябрьского ливня возвращали его к реальности. Всё было так, как будто ничего не произошло. Простой пятничный вечер. Но это было не так. Несколько минут спустя в его входную дверь постучали, и он слегка нахмурился, размышляя, кто же мог прийти к нему в столь поздний час. Он встал со стула и пошел к двери, открыв которую, увидел уставшую и промокшую Гермиону Грейнджер. Она неловко переступила с ноги на ногу, крепче сжимая свою потрепанную дорожную сумку, и опустила взгляд. Ее короткие волосы, о которых она, очевидно, не успела позаботиться, были влажными от усилившегося дождя. Лицо ее выглядело еще более бледным и изможденным, а под глазами залегли темные круги. Он видел, что она слегка дрожит, будто бы от холода. — Грейнджер? — тихо спросил Северус, удивленный, увидев стоящую там женщину, одетую так, словно она пришла прямо с работы, а не из больницы. — Тебя уже выписали? Гермиона медленно покачала головой и пробормотала что-то, чего он не расслышал. Он нахмурил брови. — Что ты сказала? — спросил он, наклоняясь к ней и пытаясь разобрать ее голос среди окружавшего их сильного дождя. Гермиона повторила, подняв глаза, чтобы встретиться с его пытливым взглядом: — Я сбежала... Между мной и Лавандой Браун произошла замечательная драка. Кто бы мог подумать, что она окажется главой отделения Темных проклятий, — усмехнулась она, опуская сумку на землю. — Она пообещала мне все кары земные и небесные, если я откажусь или забуду принять свои лечебные зелья, но в конце концов отказалась от уговоров и отпустила меня, — девушка продолжала нервно лепетать, пока Северус просто смотрел в недоумении, слишком потрясенный, чтобы нормально отреагировать. — И куда ты сейчас направляешься? — наконец спросил он через некоторое время, прочищая горло. — Я... я не знаю... — сказала Гермиона, закусив губу. — Ты уже была дома? Она нерешительно кивнула. — Я просто не смогла там больше оставаться... — тихо пробормотала она, снова отводя глаза и нервно заламывая руки. — Там больше нет ощущения дома, мне отчаянно нужно было оказаться в другом месте. Поэтому я собрала сумку и ушла из квартиры. Северус медленно кивнул, обдумывая ее ответ. Тот факт, что она пренебрегла своим здоровьем и исцелением, которое они могли бы ей предоставить, он не стал бы подвергать сомнению ни на секунду, тем более, что он знал, что в этом состоянии она способна на все, что угодно, как умственно, так и физически. И все же то, что она сделала, было более чем глупо. Но он понимал, почему она так поступила. Поэтому он снова прочистил горло и заявил: — Если хочешь, можешь войти. Ты вся мокрая, на улице холодно, и я уверен, что ты не захочешь встретить свою смерть, стоя у меня на пороге, — тихо добавил он. — Я думала, только старые бабушки до сих пор используют эту поговорку, но спасибо, — прошептала она, быстро кивнув, прежде чем сократить расстояние и войти в дом. Северус последовал за ней и забрал сумку из ее онемевших пальцев. — Пойдем, сейчас мы тебя согреем. Как только пара вошла в освещенный коридор, тело Гермионы заметно расслабилось, и она позволила своему телу упасть, привалившись к деревянной двери. Когда Северус повернулся, чтобы помочь ей снять промокшее пальто, заметил, что она просто села на пол и закрыла глаза. Он подошел ближе и тихо позвал ее: — Грейнджер? Тебе нужно переодеться в сухую одежду и, наверное, принять горячий душ, пока я приготовлю нам что-нибудь поесть. Гермиона снова открыла глаза и медленно встала, покачиваясь на ногах несколько секунд, пока ее зрение не пришло в норму. Она быстро оглядела комнату, а затем подняла взгляд на Северуса, все еще терпеливо ожидающего ее реакции. — Спасибо, — прошептала она, не до конца не понимая, за что именно она хочет его поблагодарить. Северус пожал плечами и слегка улыбнулся, наблюдая, как она скинула пальто и протянула его ему. Он повесил его на вешалку и предложил руку Гермионе. — Пошли, я покажу тебе, где находится душ, и дам все необходимое, а потом оставлю тебя там, скажем, на двадцать минут, ты не против? Гермиона посмотрела на его руку, все еще протянутую к ней, и на ее лице отразилась неуверенность. Она была благодарна за то, что он сдержался от замечания, что она, вероятно, выглядит измотанной и может упасть от истощения в любой момент. Вместо этого он махнул головой в сторону лестницы и ждал, пока она медленно шла к лестнице, ведущей в гостевую ванную комнату, и тяжело опиралась на него для поддержки. По крайней мере, его дом был теплым и освещенным лампами, и он не вышвырнул ее под дождь. Да и зачем ему это делать? Гермиона приказала своим мыслям замолчать и вместо этого сосредоточилась на своем пути. Войдя в ванную, она закрыла дверь и начала раздеваться. Пока она это делала, она задавалась вопросом, возможно ли вообще, чтобы кто-то, живущий обычной повседневной жизнью, оставался таким худым. Ее ребра и тазовые кости слишком сильно торчали, кожа была бледной, а щеки впалыми. Она чувствовала тошноту в животе и знала, что скоро ей придется что-нибудь съесть, иначе ее вырвет. Она осторожно сняла носок, дрожа, когда ее пальцы ног коснулись холодной плитки, и вошла в душевую кабинку. Она вспомнила, что у Северуса была настоящая ванна в главной ванной комнате, возможно, когда-нибудь и она сможет воспользоваться ею, чтобы окунуть туда свои уставшие кости. Как только теплая температура воды коснулась ее ледяной кожи, она издала долгий стон облегчения, а наплыв запутанных эмоций захлестнул ее. Она чувствовала, как миллион крошечных иголок пронзают ее кожу. Гермиона вздохнула от удовольствия, ее веки затрепетали, когда тепло постепенно охватило все ее тело. Горячая вода полилась по ее плечам и голове; освежающее ощущение пробежало по каждому нервному окончанию, расслабляя мышцы, снимая напряжение и согревая ее затекшие, ноющие конечности. Она слепо потянулась за шампунем и осторожно сполоснула им кожу головы. Ощущение было почти болезненным, но также невероятно успокаивающим. Она дважды вымыла волосы, прежде чем наконец выключить воду. Когда она покончила с этим, что-то переключилось в ее сознании. Возможно, это было связано с тем, что дверь душа была закрыта, или что она ничего не могла видеть из-за пара или воздействия высокой температуры воды, но внезапно ей стало трудно дышать и двигаться, когда она повернулась вокруг себя, чувствуя, как паника нарастает в ее груди. Давление в голове становилось все больше, глаза нещадно разболелись, а ее тело отказывалось подчиняться. Она изо всех сил старалась делать глубокие вдохи, чтобы успокоиться, но это было бесполезно. Она осознавала, что ее конечности начали судорожно дрожать, пока она тщетно искала выход. Гермиона попыталась открыть дверь и найти путь к спасению, но она была заперта, а ручка бесполезно поворачивалась в ее руке, когда она изо всех сил дергала ее. Она попыталась закричать, но все звучало как приглушенные крики, доносящиеся из пещеры. Стены надвигались прямо на нее, а ее легкие начали натурально гореть. Гермиона снова почувствовала себя в ловушке, застигнутой врасплох. Скоро они будут здесь, издеваясь, пытая и проклиная ее... Она слепо обшарила кабинку, и ее ладонь заскользила по мокрым стенам. Мир вокруг нее стал черным и красным. Ее сердце быстро билось о грудную клетку, и она чувствовала, как оно колотится во всем ее теле. Она позволила своему телу соскользнуть с одной стороны душа и свернулась калачиком, подтянув ноги к груди и обхватив колени руками. Слезы неудержимо хлынули по ее лицу. Все закружилось вокруг, цвета размывались от клубившегося пара, и она изо всех сил старалась контролировать свое дыхание, но это было невозможно. Внезапно мир, казалось, взорвался, когда стены рухнули позади нее. Ее неконтролируемый всплеск магии, как у ребенка, сделал это, выпустив ее на волю. На шатких ногах Гермиона вышла из душа и раздраженно вытерла слезы. Она едва могла узнать себя. Так что она стояла там, среди осколков и мусора, не в силах дотянуться до полотенца и закончить уборку, и, черт возьми, она услышала тороливые шаги Северуса, когда он ринулся в ванную. Его глаза расширились, когда он осмотрел комнату, оценивая состояние, в котором оказалась Гермиона. Слезы снова предательски потекли по ее щекам, руками она крепко обняла себя за плечи и сильно зажмурилась, изо всех сил стараясь отгородиться от всего происходящего. — Шшшш... — успокаивающе пропел он, осторожно подходя ближе, снимая полотенце с крючка и протягивая его Гермионе. — Все в порядке, Грейнджер, ты в безопасности, ты здесь, и никто не причинит тебе вреда. Просто дыши со мной. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Почувствуй, как твое дыхание движется по твоему телу, почувствуй воздух на своей коже и почувствуй пол под ногами. Ты можешь сделать это для меня? Вот так, просто продолжай. Гермиона молча кивнула и продолжила глубоко вдыхать и выдыхать, внимательно слушая его инструкции, полностью следуя им. Медленно, боль понемногу отступала, пока не осталось ничего, кроме легких отголосков мигрени. — Теперь лучше? — осторожно спросил Северус. — Как ты себя чувствуешь? — Мне холодно, — тихо призналась Гермиона, голос ее дрогнул, когда она заговорила. Ей стало очень стыдно за себя, ее охватило разочарование. Северус кивнул. — Я собираюсь применить к тебе очищающее заклинание, а затем мы выведем тебя отсюда и отведем на кухню. Завтра ты сможешь принять настоящую ванну в главной ванной комнате. Я сделаю твою любимую лавандовую соль. А теперь, закрой глаза на секунду? Я не причиню тебе вреда. Видишь? Все снова в порядке. Ничего страшного не произошло, — спокойно, но твердо заявил он. Гермиона повиновалась и закрыла глаза. Она почувствовала, как его магия нежно омывает ее, как будто она стояла под летним дождем в особенно жаркий день, и она вздрогнула от этого ощущения. О, как она скучала по нему... После короткого периода тишины послышался шуршащий звук ткани, и мягкое полотенце осторожно протерло ее кожу и волосы. Затем, после еще одной короткой паузы, это повторилось снова. Она открыла глаза и поморщилась, увидев разрушенную ванную. — Прости... Я все испортила, — хрипло прошептала она, горло все еще болело. Северус снял с крючка фланелевую рубашку, которую принес для нее, и накинул ее на ее дрожащие плечи. — Нет ничего, Грейнджер, абсолютно ничего такого, что не смогло бы исправить простое Репаро. Видишь? И с этими словами он сделал несколько взмахов палочкой, пока его другая рука все еще лежала на плече Гермионы, и легкая пульсация, исходившая от нее, возвращала девушку в реальный мир. Гермиона уставилась на его руки, которые были такими знакомыми, родными и успокаивающими, и медленно подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с его темными омутами. Она почувствовала, как узел беспокойства начал ослабевать в ее животе, и она выдохнула с облегчением. — А теперь пойдем поужинаем и выпьем за тебя чашечку горячего шоколада, — сказал Северус, медленно провожая ее из комнаты. — Снейп? — тихо позвала Гермиона, входя в теплый зал и постепенно утихая. — Да? — Пожалуйста, больше никаких закрытых дверей. — Действительно, Грейнджер, больше никаких закрытых дверей, — согласился он и помог ей спуститься по лестнице.