Часть 10. Просьба о помощи.

Гермиона Грейнджер неподвижно лежала в своей постели, уставившись в потолок. Прошло уже три недели с тех пор, как она обрела постоянное место жительства в доме Северуса. У нее едва хватило времени, чтобы принять решение. Здесь она чувствовала себя спокойно... если она вообще всё еще могла так себя чувствовать. Он благородно не комментировал тот факт, что она превратилась в призрачную оболочку себя прежней. Гермиона была благодарна за это. Но она все еще отказывалась как следует смотреть на свое отражение в зеркале. Вместо этого она изучала картины и книжные полки по обе стороны от кровати, выискивая признаки вещей и людей, которых она знала раньше. Она хотела вспомнить, кем она была, что она делала и чего не сделала.  Иногда она просыпалась среди ночи от кошмаров; в этом не было ничего необычного. Это было почти также, как будто она снова переживала ужасы времен правления Волан-де-Морта... но в то же время она чувствовала, как тяжесть реальности разрушает все ее чувства; она знала, что это не продлится долго, так не было никогда. И все же, это, мягко говоря, было больно. Однако эта боль была намного лучше пустоты, которая, казалось, преследовала ее повсюду. Больше некого было ненавидеть. Никто не ждал, что она все испортит. Никто не ждал, что она предаст их доверие.  Она опустила взгляд, уставившись на темный ковер под кроватью. — Это мой дом, Грейнджер. Тебе будут рады в любое время, если я смогу обеспечить тебе защиту так долго, как ты этого пожелаешь. Его слова витали в ее мыслях. Хотя это был не первый раз, когда эти слова приходили ей в голову, они всегда оставляли ее очень неуверенной. Она все еще не была уверена, почему она решила прийти к Северусу, чего она искала именно здесь, в его доме, и какие ощущения это вызывало в ее беспокойной голове. Ей нравился его дом с того самого момента, как они подружились почти пять лет назад. Снейп относился к ней как к любому другому человеку и давал ей советы, он всегда говорил ей правду и направлял ее в правильном направлении. Гермиона действительно могла назвать его своим другом. Однажды он вытащил ее из глубокой депрессии, когда она рассталась с Роном и сбежала в Австралию. Разразился грандиозный скандал, полный упреков, оскорблений и всеобщего непонимания. Бедный Рон не мог понять, почему его такая добрая и всегда понимающая невеста вдруг передумала становиться будущей миссис Уизли и сменила привычный распорядок на приключения? Гермиона не снизошла до долгих объяснений и просто исчезла из Англии на полгода. Она вполне неплохо обосновалась в Австралии, даже сняла дом недалеко от родителей, которые после восстановления памяти не захотели возвращаться в родную Матушку Британию и по-прежнему не слишком доверяли собственной дочери. Гермиона разбила сад ядовитых растений и развлекалась тем, что придумывала экспериментальные зелья и отправляла образцы Снейпу, предлагая ему угадать назначение зелий или настоек. Она переписывалась с ним с самого конца войны. Он не возражал, и все было хорошо. Пока в один рождественский день он не появился у нее на пороге, колотя в дверь и ужасно ругаясь. Гермиона не смогла припомнить ни одного случая ранее, чтобы ее бывший профессор употреблял подобные непристойности. — Грейнджер, мы возвращаемся домой. Мне надоело отслеживать твои перемещения по Австралии! — заявил Снейп, входя в дом и разбрасывая ботинки в разные стороны. Гермиона пожала плечами. Когда он выглядел таким неряшливым, одетым в маггловские джинсы и выцветшую футболку Led Zepellin, он явно нравился ей больше. — Снейп, мне не нужна нянька! Я уже взрослая ведьма. — Конечно, и именно поэтому твоя мать прислала мне сотню СМС, умоляя вразумить твою упрямую голову! Знаешь, однажды магическое сообщество может просто не найти твоего местонахождения в очередной пещере, в которую ты залезешь за ядом синекольчатого осьминога для мази от паралича, и ты можешь просто утонуть там, никто об этом не узнает! — Подожди-ка, у тебя что, есть мобильный телефон... А у моей мамы есть твой номер?! — Грейнджер, мы живем в двадцать первом веке, я владею магловскими технологиями! Удивительно, но в мире еще есть люди, которые искренне за тебя беспокоятся. — Да ладно, просто признайся, что ты хотел увидеть мой ядовитый сад, — фыркнула Гермиона, недоверчиво покачивая головой. — Грейнджер, сжалься над туземными племенами: тебе удалось свести с ума все окрестные острова. Слава о сумасшедшей ведьме, которая облазила все овраги, проверила на прочность все деревья и собрала все окрестные яды, какие только смогла найти, выходит далеко за пределы местного магического сообщества. Скажи, почему ты так рьяно ищешь собственную смерть? Гермиона внимательно посмотрела на Снейпа, развалившегося в кресле, и пожала плечами. — Мне скучно. — Тогда присоединяйся ко мне в Аврорате. — Ты и аврор? Что случилось с затворником профессором Снейпом? Мне проверить тебя на Оборотное зелье? — Чушь, Грейнджер. Как будто ты сможешь что-то доказать! — Северус ехидно ухмыльнулся и чуть наклонился вперед. — Тебе нужен вызов, тебе нужно что-то, где ты сможешь проявить себя. Карьера домохозяйки, как я успел понять из твоих писем, тебе не по душе. Поэтому пойдем со мной. Я работаю в отделе Запрещенных Зелий, а тебе больше по душе будет полевая практика. Артефакты, секреты, яды, сумасшедшие психи, жаждущие господства над миром. Занимайся боевыми искусствами, Поттер поможет тебе отточить навыки дуэли. — Кто ты и что ты сделал с профессором Снейпом? — Гермиона выгнула бровь, усаживаясь на подоконник. — А что, если я скажу тебе, что мне тоже надоело варить одни и те же зелья и учить одних и тех же неблагодарных идиотов? Поттер спас мне жизнь. И предложил мне работу. Весь Аврорат боится меня, там даже поговорить не с кем. Я обучил восемьдесят процентов из них, и все они просто непроходимые идиоты! — Значит, тебе нужен приятный собеседник? — Грейнджер, тебе нужна работа или нет? Гермиона кивнула в знак подтверждения. — Я согласна. — Тогда договорились! Представь, как чудесно ты будешь выглядеть в темно-синих одеждах! После этих слов Грейнджер упала с подоконника. А Северус от души рассмеялся. Его шоковая терапия явно оказалась успешной. Так Гермиона начала служить в Аврорате. Да, это было именно то, что она искала: там была опасность, бесконечные тайны, смертельные яды и запутанные дела, в которые она бросалась, как в омут. Вскоре она заслужила звание самой горячей начальницы отдела. Ее боялись больше, чем Снейпа, по крайней мере, его можно было убедить и апеллировать к рационализму. Гермиона никого не слушала. Достигнув звания Главы Аврората, она не бросала полевые практики, а в свободное время начала обучать новобранцев. Все они смотрели на нее с щенячьим обожанием, когда она в очередной раз умудрилась выжить, вися на волоске от смерти. Снейп уже давно перестал читать ей лекции об опасностях полевой практики. Но он все же повесил заклинание, отслеживающее ее передвижения. Если она и заметила, то не стала эти никак комментировать. Гермиона просто перестала заботиться обо всем. Теперь, лежа здесь, в этой спальне и глядя в потолок, она отчаянно хотела снова научиться чувствовать. Впервые с тех пор, как ее заперли в том ужасном месте, она почувствовала себя живой. Единственной проблемой было ее тело. Она не могла пошевелиться, не чувствуя мучительной боли каждую минуту. Ее мышцы постоянно конвульсивно подергивались. Всякий раз, когда она садилась, ее руки и ноги снова начинали болеть. Иногда она даже забывала, как говорить. Гермиона старалась изо всех сил, но постоянные боли и головокружение крайне затрудняли ей возможность сосредоточиться на чем-либо. И все же она продолжала идти. Она обещала себе, что не сдастся, и, похоже, выполнила свое обещание.  Дни проходили однообразно. Ночи, которые она проводила одна, были наполнены кошмарами и воспоминаниями; каждый раз, когда ее сознание отдалялось от снов, она чувствовала себя настолько истощенной, что ее веки тяжелели, а глаза закрывались. Однажды утром, когда она сидела у камина, пытаясь найти в себе остатки былой смелости, чтобы попросить у Снейпа еще одну дозу снотворного, она с ужасом не нашла ничего. По крайней мере, в те ужасные ночи она могла чувствовать что-то, даже если это снова был страх, безнадежность и мучительная боль. Все было лучше, чем это онемение, в котором она оказалась. Сон без сновидений только вызвал у нее ослепляющую головную боль по утрам и еще больше спазмов. Она должна была просто дать знать Северусу, но она отказалась. Вместо этого она снизила дозировку. По вечерам она смотрела, как трещит и шипит огонь, и представляла, что это звук волн, разбивающихся о берег. Она чувствовала себя такой одинокой. Она скучала по себе, по той более смелой и сильной версии себя. Поэтому сегодня ночью, когда она опять беспокойно ворочалась в постели, Гермиона прислушалась к внутренним ощущениям своего тела: покалывания стали бежать вверх по ее ногам, вызывая судороги и конвульсивные подергивания, скручивая ее мышцы. Затем острая боль снова пронзила все ее тело, и она зашипела сквозь сжатые зубы. Она знала, что это произойдет, и подготовилась, надеясь, что ошибается. Внезапно боль сменилась тупым пульсирующим ощущением, распространяющимся по ее венам. Это было недостаточно болезненно, чтобы полностью нарушить ее концентрацию, но это лишило ее дыхания и не позволило ей ясно мыслить. Она чувствовала, как будто кто-то поджег ее нервные окончания в огне. Каждая часть ее тела, от пальцев ног до шеи и линии роста волос, начала буквально гореть изнутри. Все ее конечности дрожали, она сильно дергалась, как в припадке, а ее кожа казалась слишком сухой. Ее тело скручивали болезненные спазмы, а сама она едва могла пошевелить пальцем, чувствуя, как к ней приближается паническая атака.  Ее горло жгло кислотой, а слезы беспомощно потекли по ее лицу. Она чувствовала себя слишком слабой и бессильной, она хотела позвать на помощь, она хотела кричать, пока ее голос не станет хриплым, но ни звука не вылетело из ее рта. Ее голова ужасно болела, как будто кто-то безжалостно ее колотил. Комната перед глазами кружилась, ее грудь сжимало сбитое дыхание, и все, что она слышала, была тишина и отсутствие воздуха. Ничего, кроме ее быстрого сердцебиения, колотившегося в ушах. Она снова и снова пыталась кричать, повернуть голову, но ничего не происходило, поэтому она просто стонала, молча моля богов спасти ее от этого безумия. Когда же она наконец снова обрела контроль над своим телом, ей удалось перекинуть замерзшие ноги через край кровати — она буквально рухнула на пол и поползла к выходу из спальни. Она видела дверь, медленно приближающуюся к ней, словно действуя по собственной воле. Ее дрожащие пальцы дотянулись до ручки, открывая ее в отчаянной попытке спастись от этого кошмара. Оказавшись в коридоре, она захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней, глубоко вдыхая холодный воздух.  Она еще долго оставалась так, держа дверь закрытой и позволяя всему вокруг раствориться в размытых серых и фиолетовых пятнах. Ей нужно было добраться до Северуса...  Снейп всегда чутко спал, и топот Гермионы в коридоре не ускользнул от его внимания, когда он вылетел из комнаты. Он последовал на звуки рыданий и хрипов, чтобы наконец увидеть Гермиону, лежащую на полу, неудержимо дрожащую, уставившуюся в точку высоко над ним. Когда она увидела, что он быстро приближается к ней, ее глаза заблестели, и она попыталась поднять голову. Когда их взгляды встретились, ее тело сотрясла сильная дрожь. — Северус... — выдавила она, подняв дрожащую руку, чтобы вытереть пот с горящего лба. — Северус, помоги мне... Когда Северус упал на колени рядом с ней, она сделала нечеловеческую попытку перекатиться на бок и вцепилась в его пижамную рубашку. Она уткнулась носом в его голую грудь, глубоко вдыхая его знакомый запах. Когда Северус нежно поднял свою руку, поглаживая ее волосы и шепча утешающие слова, чтобы успокоить девушку, она подняла свой взгляд, чтобы встретиться с его черными омутами. Смесь ужаса и отчаяния блестела в ее глазах, ее зубы стучали, когда она прижималась к нему. Он крепко обхватил руками ее дрожащую фигуру и притянул ближе. Ее голова покоилась на его плече, ее ухо прижималось к его коже. Одна из его больших рук крепко держала ее, а другая гладила ее спину медленными круговыми движениями. Он говорил тихо, повторяя снова и снова: — Тсс, Гермиона, все в порядке, я тебя понимаю, ведьма, все будет хорошо. Когда он услышал, что ее дыхание немного выровнялось, он встал и поднял ее на руки. — Прости, что разбудила тебя... — удалось ей прошептать. — Глупая, глупая ведьма, ты должна была прийти ко мне, как только почувствовала симптомы, — тихо упрекнул он ее, неся ее в главную ванную. — Иди сейчас, мы тебя вылечим. Она закрыла глаза, наклонившись к его телу. Это был первый раз, когда они назвали друг друга по именам.