Часть 15. На берегу.

Они стояли вдвоем на берегу, ледяной зимний ветер дул им в лицо и растрепал волосы. Шторм бушевал высоко над их головами. Лил немилосердный дождь, а волны неустанно разбивались о песчаные дюны в смертельной борьбе за превосходство. Им было все равно на то, что они неизбежно промокнут. По какой-то необъяснимой причине сейчас Гермионе хотелось дышать полной грудью. Она дышала глубоко и жадно, пытаясь вдохнуть весь кислород в атмосфере разом. Она почувствовала, как прохладная соленая вода щекочет язык, и издала тихий стон удовлетворения, потянувшись губами вверх. Они оба смотрели далеко в горизонт, где небо было покрыто облаками. Где-то вдалеке раздался раскат грома. Гермиона подняла голову и прищурилась, чтобы посмотреть, что происходит, но нигде не было ни единого лучика света. Только темные силуэты высоких скал маячили вдалеке. Это был странный глоток свободы. Не имея возможности найти источник шума или увидеть что-либо, кроме серого неба впереди, это было похоже на жизнь в полном одиночестве, свободную от обязанностей, забот и волнений. — Здесь очень красиво, не правда ли? — тихо спросила она, когда ее рука нашла путь к его руке. Он крепко сжал ее руку; она не осознавала, насколько замерзла, пока его теплое прикосновение не вернуло ее к жизни. — Очень, — ответил Северус. — Как тебе наш визит сюда? Его голос был приглушенным, словно он хотел убедиться, что больше никто их не услышит, даже волны. — Ты сказал, что тебе нравится приезжать сюда, когда дела идут не очень хорошо, поэтому я решила последовать твоему совету, — пожала она плечами в ответ. Северус снова обратил внимание на море, на его лице появилось задумчивое выражение. Ветер трепал волосы Гермионы, и Северус почувствовал, как его сердце наполняется гордостью за нее. Не больше недели назад Гермиона объявила ему во время утреннего кофе, что едет в маггловский Лондон, чтобы нанести столь необходимый визит парикмахеру, и что она больше не позволит агорафобии вмешиваться в ее жизнь. Тогда она казалась ему такой решительной, живой этой целью, что Северус почти забыл, как неуверенно она себя чувствовала в окружении других людей. Он встряхнулся, вынырнул из своих мыслей и повернулся к ней с ободряющей улыбкой. — Ну, давай, покажи им, из чего ты сделана, — предложил он, указывая на выход из дома и отправляя их посуду в раковину.  Гермиона слабо улыбнулась. — Я сделаю это, Северус, и если по какой-то случайности ты или Гарри обнаружите несколько маглов и пару бродячих волшебников, убитых в приступе паники, просто знайте, что это была не я, — поддразнила она, заставив Северуса прищуриться. — Не думай, что я не буду считать тебя ответственной за это, — предупредил он, и выражение его лица стало серьезным. Гермиона закатила глаза и вышла из кухни. Он смотрел ей вслед, не пытаясь сдержать ухмылку, дергающую уголок его рта. О, да, Северусу нравилось ее темное чувство юмора, ведь оно идеально сочеталось с его собственным. Гермиона покинула дом Северуса и аппарировала в маггловский Лондон. У нее была ранняя встреча со старой леди, которую она знала с самого детства. У Гермионы были сильные подозрения, что парикмахерша была сквибом, но она не спешила доказывать свою правоту. Ей нужно было что-то сделать с этим гнездом неровных локонов, во всяком случае, больше не играть в большого плохого Аврора в центре города. К тому же она была уверена, что сейчас она приносит больше вреда, чем пользы. Она провела свой день, бродя и болтая с несколькими владельцами магазинов, разглядывая последние гаджеты, книги, одежду и драгоценности в витринах магазинов. Когда ее встреча с леди Леттис приблизилась, она вошла в салон красоты и слегка подпрыгнула, когда над ее головой прозвенел звон колоколов. Холодная дрожь пробежала по ее позвоночнику. Может ли что-то столь простое, как китайская безделушка, распознать тьму внутри нее и действовать против нее? Гермиона отчитала себя за глупость и вошла внутрь, вежливо поприветствовав старушку, которая вышла ей навстречу. — Здравствуй, дорогая, — любезно поздоровалась ведьма, улыбаясь Гермионе. — Позволь мне получше рассмотреть тебя, — сказала она, усаживая Гермиону и начиная расчесывать ей волосы. Гермиона изо всех сил старалась сосредоточиться на сохранении ровного дыхания вместо будоражащего ощущения прикосновения чего-то незнакомого, что атаковало ее сенсорную память каждый раз, когда щетка проходила мимо ее волос. Леди Леттис тихонько напевала себе под нос, пока работала. — Хм... похоже, твои волосы попали в беду, но мы с этим разберемся, не волнуйся, ты будешь как новенькая, — воскликнула женщина, и ее лицо озарилось ликованием. Гермиона заставила свои губы изогнуться в улыбке. — Просто держи подбородок приподнятым и ты будешь выглядеть прекрасно, дорогая. Знаешь, что обычно советуют делать, когда ты перегружена стрессом? Гермиона неловко прочистила горло. — Нет, — тихо ответила она. — Я не знаю. — Конечно, нет. Ты же не читаешь эти глупые женские журналы! Ну, Гермиона, дорогая, вот что я тебе скажу! Обычно женщине предлагают взять ножницы и просто отрезать все лишнее. Я не ошибусь, если скажу, что в последнее время у тебя было много проблем в жизни, твои волосы выглядят безжизненными и слабыми, но ты правильно сделала, что подстригла их. Давай просто придадим им сейчас стильную форму. Хочешь боб или, может быть, пикси? Я мечтаю что-нибудь сделать с твоей гривой кудрей с самого твоего детства! Старушка продолжала лениво болтать, пока Гермиона пялилась на свое отражение, обдумывая свои слова. Что именно парикмахер имел в виду, говоря об отрезании излишеств? Имелась ли в виду ее старая жизнь? Или, может быть, ей стоит попробовать что-то новое? Она действительно хорошо выглядела со своими кудрявыми волосами, подстриженными коротко. Что касается идеи Боба и части с Пикси — Гермиона посчитала, что это звучит мило и экзотично, она была готова попробовать что-то новое. В конце концов, ей понравилась ее прическа, а удивленный взгляд Северуса вечером был явным показателем, ему она тоже приглянулась. Он даже осмелился попробовать заправить ей за ухо выбившийся локон... Что-то было такого в его прикосновении, что завораживало Гермиону и заставляло ее ждать большего. Почему у нее не возникло желания оттолкнуть его? Чего в нем не хватало всем остальным? Почему ее сенсорная память не посылала ей панические флюиды, когда она была в его присутствии? Гермиона решила просто оставить эту идею на некоторое время. Она приняла его, и этого было достаточно на данный момент. Она настолько погрузилась в свои мысли, что даже не услышала его вопроса о том, комфортно ли ей в окружении людей или нет. Теперь Гермиона просто стояла рядом с Северусом на берегу и смотрела, как морские волны бешено ревели перед ней. Она обхватила руками свое тело, словно пытаясь спрятаться от холода. Но, как обычно, это не сработало. В конце концов, погода и не должна была легко контролироваться. Она взглянула на Северуса, его темные волосы развевались на ветру, а выражение лица было серьезным. Она задавалась вопросом, о чем он думает. Она была благодарна за его молчаливое заботливое присутствие. Она пришла сюда, чтобы попрощаться. — Я не знаю, была ли я когда-либо по-настоящему влюблена в Рона, но я всегда считала его своим другом... — пробормотала она после долгих минут молчания. Северус не ответил. Он был занят наблюдением за волнами, разбивающимися о берег, как будто его взгляд каким-то образом мог запечатлеть всю картину целиком. Однако через мгновение она повернулась к нему. Он смотрел прямо перед собой, но она знала, что он слышал каждое ее слово. — Как бы сложно ни было между нами раньше... ну, до гибели, одно было несомненно — Рон был верен мне до самого конца! — на этот раз Гермиона не смогла сдержать рыдания, сорвавшиеся с ее губ. — Он поплелся за мной и угодил прямо в смертельную ловушку! А я не смогла... Я даже не смогла... Она подошла к Северусу и отчаянно посмотрела ему в глаза. — Скажи это, Гермиона, — попросил он ее, встретившись с ней взглядами. — Я хочу кричать до хрипоты, — прошептала она. — Тогда сделай это! Не позволяй своей боли управлять тобой, — его голос был тихим и нежным. Она молча кивнула и уткнулась лицом ему в грудь, пока слезы свободно текли по ее щекам. — Это больнее всего, Северус, — она глухо вскрикнула, вцепившись руками в его рубашку. — И сколько бы раз ты ни пытался остановиться, ты не сможешь. Я хочу, чтобы все это прекратилось. — Ты можешь. И ты тоже это знаешь... С этим внезапным заявлением Гермиона освободилась от объятий Северуса, подбежала к самому краю берега, где вода ударялась о песок, и рухнула на колени. Она сделала глубокий вдох и позволила ветру унести ее душераздирающий крик высоко вверх, прямо в бушующий шторм. Она чувствовала эту боль в своих костях, в своей душе, и, наконец, она почувствовала, как это разрывает все внутри нее, освобождаясь. Она почувствовала себя свободной, на этот раз. Это было впервые с тех пор... с тех самых пор... Позже, гораздо позже, когда в ее глазах не осталось слез, а в легких — воздуха, она почувствовала мягкое прикосновение магии Северуса, когда он высушил ее одежду и наложил на нее согревающие чары. Она так и осталась стоять на коленях у берега, а ее разум кружился от того, что произошло. Ее воспоминания снова нахлынули на нее, и она снова почувствовала себя подавленной. Она могла только надеяться, что это быстро пройдет. Если когда-либо и было время, когда Северус Снейп не смог спасти чью-то жизнь, то это, несомненно, было сегодня. Но у Северуса определенно были другие мысли. — Возможно, в этом запутанном гнезде мыслей у тебя зародилась мысль, что ты не смогла спасти Рона Уизли, однако я скажу тебе одно: у него был шанс сбежать, он знал о ловушке, поэтому мог позвать на помощь. Он мог послать своего Патронуса в Главный офис, что угодно. Но он решил остаться с тобой до конца. Скольких из них он убил? — тихо спросил он, нежно поглаживая ее по плечам. Она вздохнула, на мгновение закрыв глаза, прежде чем снова их открыть. Она медленно покачала головой, отказываясь встречаться с ним взглядом. Она боялась, боялась признать свою ошибку. Она не смела взглянуть на него. Не после всего, что произошло сегодня вечером. — Восемь, а об остальном я позаботилась сама… — Теперь ты понимаешь? Он остался с тобой, потому что верил в тебя, Гермиона, и без его последнего сильнейшего удара ярости, кто знает, что могло бы с тобой случиться. Помни, что у него был выбор. И осмелься простить себя, — решительно проговорил Северус и протянул ей руку. Гермиона позволила поднять себя на ноги, ее глаза были широко раскрыты, а выражение лица потерянным. Он грустно улыбнулся ей. Она тесно подошла к нему и подняла руку, чтобы притянуть его еще ближе. Дрожащими пальцами она провела ими по его щеке и осторожно обвела губы. Его кожа покалывала и горела там, где приземлялись кончики ее пальцев, но он оставался совершенно неподвижным. Она наклонилась вперед, чтобы нежно поцеловать его, и он крепко закрыл глаза, слегка наклонив голову к ее прикосновению. Их губы встретились в медленном и нерешительном поцелуе. Она имела привкус соленой воды и чего-то горького, что напоминало ему розмарин. Его язык робко погладил ее, и ее вкус задержался на его губах. Они медленно отстранились; они посмотрели друг другу в глаза.  Северус нежно обхватил ее лицо. — Гермиона, это неправильно... Еще слишком рано, и мы оба не готовы к... чему бы это ни было. Ее сердце болезненно сжалось от его слов. — Разве мы не готовы? Разве мы не готовы теперь ко всему? — пробормотала она, ее голос был тихим и едва слышим. Большой палец Северуса мягко коснулся ее челюсти. Он смотрел на нее несколько секунд, прежде чем глубоко вздохнуть. — Нет, — выдохнул он, а его рука соскользнула с ее лица. — Я чувствую влечение к тебе, но мы должны выяснить, почему ты позволяешь мне прикасаться к тебе и держать тебя за руку, когда другие заставляют твою кожу покрываться мурашками, лишь оказывшись в твоем присутствии? Он пристально посмотрел в ее карие глаза. Да, там плескалась боль, но также была и решимость.  — Но после этого... может у нас будет шанс, Северус? — она отчаянно закричала. Он положил указательный палец ей под подбородок и слегка приподнял ее голову. — Шаг за шагом, Гермиона. — По одному шагу за раз... — пробормотала она, следуя за ним, и когда она уже почти была готова подавиться комком, образовавшимся в горле, она почувствовала, как рука Северуса схватила ее, переплетая их пальцы. Он успокаивающе сжал ее, и Гермиона ощутила, как ее сердце дико подпрыгнуло в грудной клетке, заставляя непроизвольно улыбнуться. Он не собирался сдаваться.