Часть 16. Антропофобия.

— И что же ты сделал потом? — осторожно спросил его портрет Дилис Дервент. Северус пожал широкими плечами в ответ, пытаясь выглядеть равнодушным. Он сидел за антикварным столом перед большой картиной, висевшей на одной из стен. В его кабинете было тихо, когда он закончил работу на сегодня, а Дилис и Финеас пришли посплетничать. Северус уже пожалел, что подружился с портретами когда-то давно, когда он был директором. Они всегда задавали вопросы, которые он предпочел бы оставить при себе, чем дать им ответ. Теперь он действительно не хотел говорить о своих чувствах. Однако они все равно упорно и настойчиво спрашивали его. Поэтому он ответил честно. — Я сказал ей, что сначала нам нужно во всем разобраться, — его тон был ровным, когда он произнес эти слова, лишенный каких-либо чувств. Дилис закатила глаза, а Финеас фыркнул. — Ну-ну. У тебя ведь неплохая репутация, не так ли, Северус? — поддразнила его Дилис. — Какая еще репутация? — спросил Северус, приподняв бровь. — О, ты знаешь, та, которая говорит: «Я бессердечный ублюдок, которому наплевать даже на себя, не говоря уже о бедной девочке», — издевалась она над ним. — В смысле, как это произошло? — она звучала по-искреннему любопытно, но в то же время и весело. — Простое недоразумение, — коротко ответил Северус. Затем, поняв, что неуместно было бы раскрывать, что Гермиона на самом деле поцеловала его и заставила его осознать, что его жизнь может повернуться по-другому, если бы он позволил ей это, он добавил. — Мы стояли на берегу, она чувствовала себя уязвимой и была в целом расстроена из-за кончины Рона Уизли, я крутился рядом, так что эта ситуация просто случилась, — он снова пожал плечами. Дилис и Финеас обменялись лукавыми взглядами, прежде чем снова повернулись к нему. — И ты говоришь мне, что не знаешь, почему она обратилась к тебе со своими чувствами? — с любопытством спросила его Дилис. — Я не знаю, Дилис. Почему я должен это знать? — нетерпеливо огрызнулся он. — Я имею в виду, мы были друзьями, я обучал ее Окклюменции, и мы работали над интересными случаями, связанными с Темными искусствами вместе, но сейчас она вообще не находится ни в каких отношениях. Я бы не навязывал ей свои желания, даже если бы они были! — сердито прорычал он.  Финеас покачал головой и снова посмотрел на портрет. — Ну, он, конечно, сильно изменился, не так ли, моя дорогая? — сухо прокомментировал он. Дилис молча кивнула в знак согласия. — Да, это действительно так. Последовала продолжительная минута молчания между ними троими. — Почему все считают, что могут мной командовать? — пробормотал Северус, уже сытый по горло любопытством своих друзей. Сейчас ему это было не нужно, и он не ожидал, что кто-то поверит или поймет, почему он решил поступить так, как он это сделал. Тот факт, что они хотели, чтобы он им все объяснил и рассказал, что у него в голове, совсем не помогал делу. — Ну, потому что ты, очевидно, заботишься о девушке, Северус, — просто заявила Дилис, любезно улыбнувшись ему. — Не то чтобы это было твое дело, Дилис, но я очень забочусь о ней, и она тоже всегда очень заботилась обо мне. Он вздохнул и посмотрел на свои руки, теребя кольцо на среднем пальце. Это кольцо было подарком от Гермионы в первые годы их обучения в Департаменте. В нем был гранатовый камень, что было талисман рождения Северуса. — Никто из нас не готов к отношениям, поэтому, как я уже сказал, это было ужасное недоразумение, ни больше, ни меньше. Дилис и Финес молча переглянулись, а затем Блэк глубоко вздохнул. — Что на самом деле беспокоит тебя, Северус? — осторожно спросил он. — Ничего. Просто иногда я совершенно не понимаю, что происходит. Почему она пришла именно ко мне из всех людей? Она могла бы выбрать Поттера, своего лучшего друга, и я бы понял. Она все еще страдает от всех возможных фобий, включая антропофобию, но она провела половину прошлой недели, просто разговаривая с Драко, посреди маггловского Лондона! Что же привлекло ее ко мне? — его голос понемногу надламывался с каждым словом, пока он не прохрипел вопрос в конце в отчаянии. — Ты единственный человек, которому она доверяет, Северус. Не упусти эту возможность, ты ее заслужил, — мягко ответила Дилис, приближаясь к краю кадра, чтобы получше его разглядеть. — Я подвел ее... — признался Северус, тяжело садясь и проводя пальцами по волосам. Глубокий вздох сорвался с его губ. — Я думал, что знаю их, Пожирателей Смерти, я имею в виду, лучше, чем кто-либо другой, но оказалось, что я недостаточно хорош, чтобы предсказать исход... Я должен был предупредить ее, я должен был пойти вместе с ней! — Ты же не думаешь, что она винит тебя, Северус? Снейп нахмурился и решительно покачал головой. — Конечно, я не... Но я видел ее взгляд... Этот затравленный, испуганный взгляд. Если она в этом и винит кого-то, так это себя, а не меня. И я хотел бы это изменить. — Ты понятия не имеешь, Северус, не так ли? — Дилис надавила еще сильнее. Ее губы были крепко сжаты в жесткую линию, брови нахмурены, а глаза широко раскрыты. Северус вопросительно посмотрел на нее. Она глубоко вздохнула. — Помнишь, что я тебе говорила? Что тебе давно пора перестать винить себя во всех неудачах этого мира, молодой человек! И мы оба, Финеас и я, видели достаточно одного и того же затравленного взгляда, глядящего на нас в те ужасные военные времена. Очевидно, что твое внутреннее смятение также затуманило твой рассудок. Северус нахмурился еще сильнее, услышав ее слова. — Я не хочу даже представлять, что могло случиться с Гермионой, — его голос был едва громче шепота. — Ну, ты и не должен был этого делать. Ты не смог перехитрить мисс Грейнджер, и она тоже не знала, во что ввязывается. Ты не Провидец, и она тоже. В разговоре наступила многозначительная пауза. Дилис и Финеас посмотрели друг на друга, а Северус тупо уставился в пол. — Это второй раз в моей жизни, когда я чуть не потерял дорогого мне человека из-за своей неспособности предвидеть последствия своих действий! — сказал он с гневным подтекстом.  — Не говори такой ерунды, Северус! — резко увещевала его Дилис, глядя на него, как на непослушного школьника. — Это не твоя вина. Вы оба упрямы и сильны, она прекрасно знала обо всех опасностях, с которыми ей предстоит столкнуться, она же Глава Аврората! Ради Мерлина... — Дилис замолчала, сердито покачав головой. Сразу же после этого выражение ее лица снова смягчилось. — Послушай, Северус, пока ты продолжаешь делать то, что делаешь, ты сможешь ей помочь, я в этом уверена, — она грустно улыбнулась ему. Северус кивнул, сделав успокаивающий глоток чая, прежде чем отставить его в сторону, чтобы размять затекшую шею. Головная боль снова начала его беспокоить. — Что касается идеи, что ее влечет к тебе, — вмешался Финеас, прерывая ход их мыслей. — Ты говоришь, что единственные люди, с которыми она недавно общалась, были ты, Драко и жертвы Пожирателей Смерти, все остальные ее друзья вызывают у нее антропофобию. Как ты думаешь, почему это так? — обеспокоенно спросил он. Северус вздохнул. — Нет-нет, я не могу сказать наверняка, но это кажется крайне маловероятным, — ответил он, грустно покачав головой. Дилис и Финеас снова обменялись взглядами. — Ты в этом уверен? — спросила она его. Финеас пожал плечами. — Это возможно. — Что такое? — спросил Северус, не в силах уследить за их мыслями. — Я подтолкну тебя в правильном направлении, мой мальчик. Что связывает вас, Гермиону, Драко и жертв? Особенно жертв? — спросил он. Северус моргнул, услышав вопрос, усердно размышляя над ним и пытаясь понять, что именно в жертвах объединяло их. Казалось очевидным, что что-то не так. Он чувствовал, как воздух в его комнате становится холоднее и напряженнее. — Возможно... — его голос был тихим и нерешительным. — Ты не можешь иметь это в виду, — глаза Северуса расширились от недоверия. — Темная метка. Это магия внутри нее, которая влечет ее к тебе и позволяет ей оставаться на связи с другими заклейменными лицами, — закончила Дилис в мертвой тишине комнаты. — Это не значит, что Гермиона стала меньше тебе другом и что твоя помощь бесполезна, нет, но мы должны глубже проникнуть в эту тему. Это важно, Северус, мы не должны медлить. Весь этот беспорядок был для него слишком тяжелым; он умудрился прожить всю свою жизнь, сохраняя спокойствие, не позволяя никому замечать его внутреннюю борьбу, его боль, но теперь с него сорвало маску, и он больше не мог прятаться за ней. Ему показалось, что за один день он постарел на десять лет. Снейп закрыл лицо руками и тяжело вздохнул.