Часть 17. Не беспокойся о проблемах.

Гермиона разрезала лимонный пирог, который Минерва принесла с собой в качестве угощения, на ровные ломтики и предложила один из них декану факультета. Как только Северус сообщил ей тревожные новости накануне вечером, она тут же отправила сообщение своей наставнице. Ей отчаянно требовался разговор с кем-то достаточно рациональным, чтобы новый взгляд смог разрешить всю их чепуху. Она действительно не могла позволить себе быть застигнутой врасплох, столкнувшись с подобной ситуацией когда-либо снова. Гермиона виновато улыбнулась женщине, сидевшей напротив. Минерва выглядела смущенной, но тем не менее приняла лимонный пирог, кивнув. — Что-то тебя ужасно расстроило, девочка моя, я вижу это по твоему лицу. — Это обо мне и... Северусе, на самом деле. Я не знаю, как отреагировать на ситуацию, которая произошла между нами, и чем больше я об этом думаю, тем больше это меня беспокоит. Минерва слегка наклонилась вперед и оперлась локтями на стол, сложив руки перед собой. Гермиона тупо уставилась на свои ладони, которые были крепко сжаты от переживаний. — Гермиона, я знаю тебя с тех пор, как тебе исполнилось одиннадцать лет. Я знаю все, что творится у тебя в голове. Если что-то не так, ты всегда можешь мне рассказать. Что бы ни было между тобой и Северусом, это, возможно, не так ужасно, как то, что ты уже пережила. Гермиона глубоко вздохнула. Это было сложнее, чем она ожидала. Она наконец встретилась глазами с Минервой и попыталась прочитать выражение ее лица. В ее взгляде не было ничего, кроме беспокойства и сострадания. Плечи Гермионы вдруг расслабленно опустились, словно скинув лишний груз, а легкая улыбка вернулась на ее лицо. — Полагаю, тогда мне придется все объяснить с самого начала, — задумчиво произнесла она. Несколько минут Гермиона пересказывала ей всё, начиная с того, как поняла, что Северус жив в Хогвартсе, заканчивая тем, как они пошли работать в Департамент Магического Правопорядка, и о бесчисленном количестве раз, когда они спасали жизни друг друга в процессе очередных миссий. Услышав все, Минерва нахмурилась. — Бедный мальчик, — пробормотала она, и в ее голосе послышалось сочувствие. — Ты действительно заботишься о нем, не так ли? — Да, это так. Я знаю, для кого-то это может показаться шоком, что мы подружились с Северусом, но у нас действительно так много общего! Мы оба книжные черви и любим учиться, мы страстно увлечены своим искусством и одинаково забываем спать и есть, когда работаем над особенно интересным проектом. И у нас обоих ужасные проблемы с самооценкой. Вдобавок ко всему этому, мы можем быть особенно мстительными, когда дело касается защиты того, что нам нравится, или тех, кто нам дорог. И нас обоих тянуло к Тьме в тот или иной момент нашей жизни... но даже когда мы вынуждены оказаться по разные стороны баррикад, какая-то часть нас все равно проявляет заботу друг о друге. Или, скорее, то, что мы считаем заботой. Гермиона замерла и сглотнула. Она знала, что сейчас несет чушь. Но это было нелегко объяснить. Даже если она сама не до конца понимала. Минерва медленно кивнула, словно следя за нитью, которую плела Гермиона. — Но проблема не в этом, Гермиона, главная проблема в том, что ты не можешь его отпустить, не так ли? Гермиона покачала головой. — Я не хочу... Я не хочу терять его ни как друга, ни как нечто большее. Я не знаю, куда приведет нас обоих эта дорога, и я все еще ужасная эмоциональная и физическая развалина, но я так не хочу терять Северуса! Она закрыла глаза, чувствуя, как ее сердце снова понемногу разрывается, когда она думает о Северусе. Как он мог спасти ее, если она сама не могла спасти себя? — Он рассказал мне все. О своей жизни. Все, что произошло в том месте... как он выжил... Как он сумел все преодолеть. Он такой сильный, Минерва, он вообще это осознает? Он такой сильный, что иногда меня это пугает. А я, Безумная Фурия, чувствую себя такой слабой в его присутствии. Она призналась о этом с тихим всхлипом. Наступила тяжелая вязкая тишина. В комнате было совершенно тихо, если не считать тикающих часов где-то в углу. Минерва улыбнулась и по-матерински похлопала Гермиону по руке, испуганно заметив, как та вздрогнула от прикосновения. — Я знаю. Моя дорогая девочка, я все знаю. Северус не похож на многих мужчин, которых я встречала. Он никогда не теряет себя и никогда не теряет опору в любой ситуации. И все же он позволяет своим страхам, переживаниям и неуверенности помыкать собой. Это его слабость, его проклятие, — спокойно объяснила она, поглаживая большим пальцем костяшки пальцев Гермионы. Девушка открыла глаза, полные боли и печали. — Как вы думаете, у нас есть шанс? Минерва мягко пожала плечами. — Что именно он сказал тебе после того, как вы поцеловались? — так же спокойно спросила она, ее мудрые глаза впились в карие глаза Гермионы. Девушка сглотнула. — Что у нас есть... незавершенное дело, — нерешительно сказала она, отводя взгляд. Минерва задумчиво кивнула. — И это причина, по которой он решил не торопиться? — сказала она. Гермиона неуверенно кивнула. — Если бы он просто вышел и заявил об этом прямо... ну... — она неуверенно замолчала. Уголки губ Минервы слегка приподнялись. — Ну, — тихо пробормотала женщина, вставая со стула и подходя к одному из окон. — Ты ему доверяешь? — Конечно, я доверяю ему свою жизнь, хотя она уже не представляет особой ценности... — решительно заявила Гермиона. — Тогда следуй его примеру, девочка, он знает, что делает, — она подмигнула Гермионе. — Спасибо, директриса, — Гермиона мягко улыбнулась своей наставнице. — Не благодари меня пока. Ты не единственная, кто боится потерять кого-то важного. Гермиона с трудом сглотнула. Внезапно на ее грудь легла тяжесть. Минерва глубоко вздохнула. — Я бы хотела сказать больше, чтобы облегчить твое бремя. Я бы хотела, чтобы ты не пережила те ужасные вещи, которые уже произошли с тобой. Гермиона, всё, что я могу сделать сейчас, это заверить тебя в моей полной поддержке и понимании. И я хочу, чтобы ты знала, что Хогвартс навсегда останется твоим домом, моя дорогая девочка. А я навсегда останусь твоим другом и человеком, к которому ты всегда можешь обратиться. С этими словами Минерва обняла Гермиону на прощание и медленно вышла из дома, оставив ее одну, чтобы она снова всё обдумала как следует. Ее мысли все время возвращались к мужчине, о котором она отчаянно пыталась не думать в последнее время: Снейпу. Как ей было справляться с этими сложными отношениями, когда она не могла перестать мечтать о том, как он в последний раз поцеловал ее? Заслуживала ли она испытывать к нему такие чувства? Это была ее слабость? Ей нравилось просто находиться рядом с ним, нравилось слушать его, восхищаться его острым умом, его осторожным хитрым мышлением, его мудрыми рассуждениями, его невероятным терпением и его страстью. Ей нравилось, что он стал тем человеком, который относится к ней как к равной. Но иногда он пугал ее до чертиков своей темной аурой, окружающей его. Его темными глазами, которые могли заглянуть ей в самую душу. И этот его голос... этот глубокий, хриплый, соблазнительный голос... как расплавленный шоколад или бархат... она никогда не слышала ничего лучше. Он говорил с ней так, словно действительно имел в виду каждое слово. То, как он с ней обращался... ее сердце замирало, когда он к ней прикасался. Каждый раз, несмотря ни на что. Гермиона громко застонала от разочарования. Она была в такой беде.