Часть 18. Держи меня.

Гермиона подняла свой несчастный взгляд, чтобы посмотреть на Дилис, которая ровно сидела в расписном кресле и выглядела как королева. Финес задержался на периферии. Прошло почти два месяца с того памятного вечера на берегу, но ни она, ни Северус не сдвинулись ни на дюйм в запутанной материи их отношений. Однако Северус держался от нее подальше все это время и даже, казалось, немного колебался в ее присутствии. Он всегда сохранял дистанцию, избегал встречаться с ней взглядом дольше, чем было необходимо, или подбадривал ее кивком, прежде чем вернуться к текущей задаче. Гермиона начала замечать, что он все больше и больше беспокоился о чем-то. У нее не было ментальных способностей, чтобы еще больше углубить эту тему. Рождество пришло и пролетело в мгновение ока. Гермиона даже успела сходить на два светских визита, один к Минерве, а другой — чтобы поздороваться с Поттерами и Драко. Оба раза после этого она была раздавлена. Она осознавала, что причинила им боль. Дни шли, а боль в ее сердце становилась все глубже и глубже. Как будто она отчаянно жаждала этого крошечного лучика счастья и в то же время отталкивала его от себя. Гермиона сделала несколько успокаивающих вдохов, прежде чем открыть глаза и испустить долгий шумный вздох. Она делала так слишком часто в последнее время. Открыв глаза, Гермиона взглянула в окно: солнце едва проглядывало сквозь тонкие занавески. Это было прекрасное утро. Если бы она не была в таком ужасном настроении, она, вероятно, не заметила бы этого. Северус ушел из дома ранним утром, поспешив принять вызов по каминной сети от старого доброго Грюма и аппарировать в Департамент вскоре после диалога. Вероятно, что-то произошло на работе. Не то чтобы Гермиона была сильно удивлена. Она бы не прочь была надрать кому-нибудь задницу прямо сейчас, но, конечно, старый козел Грюм был прав: она была далека от своей лучшей формы. Она почти не спала, а ее редкие сны были наполнены образами жертв. Видеть, как они распадаются на куски, кричат ​​о помощи в муках мучений и агонии, слышать, как они умоляют о помощи, чтобы вырваться из мучительной тьмы, получить собственную помощь, освободиться от проклятия, под которым они, должно быть, находились, было невыносимо. Она каждый раз вскакивала с постели в ледяном ужасе и холодном поту. Она всегда находила дозу Сна без сновидений на своем прикроватном столике, но ее агония была намного глубже, чем могли бы исцелить несколько глотков зелья. Ее тело было больным и избитым. Она провела долгую ночь, ворочаясь, и даже не смея закрыть глаза. Для нее сон не был решением, он лишь напоминал ей о том ужасном единственном сновидении, который она не забывала до сегодняшнего дня. Сне, который был ее реальностью. Она глубоко вздохнула. Она скучала по Северусу. Да, он был дома, они проводили вечера вместе, иногда они варили вдвоем пиво, и он даже рассказывал ей об интересных случаях на работе, но его отчужденное отношение не изменилось. Он все еще заботился о ней, когда у нее были припадки, и он залечивал ее кровоточащие шрамы, но она могла поклясться своей магией, что он больше, чем нужно, закрывался в ее присутствии и всегда сбегал домой при первой же возможности. Она знала, что его кошмары продолжаются, и она была уверена, что он тоже не спит спокойно в своей постели. Гермиона пожала плечами, откинула одеяло и выскользнула из теплого кокона, который она создала с ними в кровати. Она бесшумно прошла по полу, подняв светло-серый халат, висевший на крючке у двери, прежде чем направиться в ванную. Она быстро умылась и наскоро почистила зубы, зная, что ей нужно отвлечься. Ей нужна была хорошая доза кофе. Она была больна и устала от своих мучений, как физических, так и душевных. Когда она вышла из ванной, ее снова встретили обеспокоенные взгляды двух портретов. — Гермиона, дорогая, поговори с нами, — умоляла ее Дилис. Ведьма вздохнула. — Я не знаю, что еще сказать, Дилис, — призналась Гермиона, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и глядя себе под ноги. Портреты обменялись многозначительными взглядами. Это их явно сильно беспокоило. Гермиона подняла голову и посмотрела в их встревоженные глаза. — В последнее время вас двоих явно что-то беспокоит. Северус, естественно, держит все в себе, так что, может быть, ты могла бы просветить нас? — без лишних слов заявил Финеас. Гермиона горько усмехнулась. — Ты слишком проницателен, не так ли? — саркастически прошептала она. Дилис возмущенно закатила глаза. — О, да ладно, Гермиона, я уже это видела. Просто выплесни все это наружу. Гермиона закрыла глаза. — Я схожу с ума. Мне еще столько травм нужно исцелить, и я даже не могу сделать глубокий вдох без лекарств, а Северус здесь для меня, лишь когда он мне нужен, но в то же время он далеко. Я знаю, что дело не в поцелуе, который был у нас, после стольких лет дружбы он не мог просто оттолкнуть его от меня, нет, есть что-то еще, что-то, чего я не понимаю. Что-то, чего я не хочу понимать. Раньше мы могли лучше общаться, но теперь... я чувствую себя бесполезной и одинокой, когда вижу его, и когда нам наконец удается сесть вместе в одной комнате, мы никогда по-настоящему не общаемся друг с другом, не так, как раньше. Я хочу вернуть своего друга! По крайней мере, эту милость, которую я все еще могу получить от своей чертовой судьбы! — в отчаянии выкрикнула Гермиона. — Ну, Гермиона, я не думаю, что все так просто... — грустно сказал Финеас. Гермиона покачала головой. — Я знаю, что он ведет себя как настоящий, и именно так он всегда и поступает, когда его что-то беспокоит: отталкивает людей. Но... почему сейчас? Когда он мне больше всего нужен? Финеас прочистил горло и обменялся осторожными взглядами с Дилис, словно спрашивая: «Сказать ей?» Женщина кивнула в знак согласия. Он повернулся к Гермионе. — Ну, Гермиона… Ведьма ждала, затаив дыхание. Финеас слегка наклонился вперед и тихо прошептал: — Видишь ли, Северус верит, что вас связала Темная Метка, и это сила, которая влечет тебя к нему. Вот почему она делает тебя сверхчувствительной, и вот почему вы двое поцеловались на том берегу. Гермиона уставилась на друга широко раскрытыми глазами, не в силах поверить своим ушам. Как Снейп мог подумать, что она поцеловала его из-за того, что была заклеймена Темной Меткой? Нет. Это было безумием! Они были друзьями. Вот и все. Ничего больше... и ничего меньше. И все же, несмотря на свое отрицание, она чувствовала боль. — Это просто смешно. В таком случае меня должна была бы влечь каждая выжившая жертва трагедии, мы все заклеймены! Меня должны были бы влечь Драко и Люциус Малфой! Но именно к Северусу я решила обратиться и попросить о помощи... Она глубоко вздохнула и опустила голову на грудь. — ...он единственный человек, который когда-либо заботился обо мне, и я знаю, что должна извиниться перед ним... но это не исправит ситуацию... я не могу заставить себя уйти от него... я знаю, что я нуждаюсь и требовательна, но либо это, либо меня запрут в палате Януса Тики на Мерлин-знает-насколько-долго. А Северус, ты знаешь, он единственный, кто понимает мои шрамы. Мои раны... мои страхи... — тихо пробормотала она. Портрет позади нее издал тихий звук сочувствия. Дилис молча сидела рядом с Финеасом. Они молчали несколько минут, погрузившись в раздумья. Наконец, Дилис снова заговорила. — Гермиона, тебе нужно пойти и поговорить с Северусом. Я уверена, что это было ужасное недоразумение. Вы оба чрезвычайно умны и искусны, чтобы позволить этому повлиять на вашу дружбу и ваши возможные отношения. Мы знаем вас слишком долго, чтобы перестать заботиться о вас обоих. Гермиона прикусила нижнюю губу. — Но... это не так просто... он не собирается со мной разговаривать... Бывшая директриса тихонько усмехнулась. — Все не так просто, Гермиона. И между тобой и Северусом никогда не было так просто. Он может показывать свой знаменитый нрав, но он заботится о тебе, будь в этом уверена. — Метка или нет, но, знаешь, я была его другом семь лет. Он помог мне вернуть воспоминания моих родителей и утешил меня, когда они решили, что им не нужна такая дочь, как я. Он буквально взял меня за шиворот и убедил принять предложение от Департамента. Он часами тренировал меня и Гарри по окклюменции и научил меня большему количеству боевых заклинаний, чем я могла бы вспомнить. Он спасал мне жизнь в боях бесчисленное количество раз. Когда он вернулся после войны, он помог мне найти новое место, где я могла бы жить и оправиться от потерь. Что касается его, то нельзя отрицать тот факт, что он мне нужен. Если уж на то пошло... Он мой друг. Пару раз мы были на волосок от того, чтобы разделить пьяную тусовку, но так и не сделали этого. И ты знаешь, как сильно он ненавидел идею алкоголя, не говоря уже о том, чтобы напиться. У нас всегда были какие-то проблемы, когда дело касалось этой темы. Гермиона рассмеялась, вспомнив время, когда ей удалось почти заставить Северуса потерять сознание из-за похмелья. Она вспомнила выражение его лица, когда алкоголь побежал по его венам. — И даже после этого он не оттолкнул меня! Знаешь, почему я решила обратиться к нему за помощью на этот раз? Я могла бы выбрать Гарри или даже Драко, но, знаешь, когда я смотрю в глаза Северуса, я вижу ту же пустоту, что и в своем отражении. Мне не нужно ничего объяснять, когда я с ним. Он просто понимает. Называйте его дьяволом, я знаю, но я чувствую себя в безопасности в его присутствии. Единственный человек, с которым я чувствую себя в безопасности, и это определенно не имеет никакого отношения к Метке! Однажды в Саудовской Аравии произошла драка с Гулами, и темные заклинания сильно повлияли на Северуса. Он излучал неконтролируемую магию на многие мили вокруг, поэтому никто не осмеливался к нему приблизиться. Его глаза были совершенно черными; я никогда не видела никого настолько ужасающе бесчеловечного. В разгар битвы он повернулся и выстрелил в меня огненным сгустком. Он зацепился за мою мантию и сжег целых три дюйма, прежде чем я поняла, что происходит. Он пытался держаться подальше от опасности, но я всегда была упрямая, поэтому я двинулась к нему, шаг за шагом. И знаете, что я сделала, когда смогла дотронуться до него? Я обняла его! Я показала ему свою руку, из которой текла кровь, и прижала его голову к своей груди, когда он упал на колени рядом со мной. Я хотела, чтобы он знал, что я жива и здорова, и что все хорошо. Он не переставал плакать... в течение нескольких месяцев после этого он не разговаривал со мной... но я видела это в его глазах. Он знал, что я тоже понимаю его. Дилис вытерла слезы со щек. Ее глаза горели от печали. — Вот тут-то и начинается наша дружба... когда кто-то нуждается в нас, когда он разваливается, мы прибегаем, мы помогаем ему... мы защищаем его. Мы — опора друг для друга, наша опора здравомыслия, когда мы теряем себя... — Я думаю, Гермиона, это именно те слова, которые Северус должен был услышать от тебя, — загадочно прокомментировал Финеас, прежде чем взять Дилис за руку и исчезнуть из портрета. Гермиона обернулась и встретилась взглядом с горящими страстью и сожалением глазами Северуса. Он сделал шаг к ней. — Я прощаю тебя, Гермиона, — отчаянно пробормотал он. Гермиона грустно улыбнулась ему. — Это несправедливо, Снейп... ты должен сказать мне, что тебе жаль... а не наоборот! — раздраженно сообщила ему Гермиона. Глаза Северуса опасно сверкнули, прежде чем он снова опустил взгляд на свои ноги. — Мне жаль... Мне очень жаль... за все, что тебе пришлось пережить за эти два месяца, и все это благодаря мне. Он горько прошептал последние слова. Она протянула к нему пальцы, и он нерешительно раскрыл ей объятия. — Иди сюда, ведьма... Она бросилась к нему и обхватила руками его талию, крепко прижимая к себе. — Я так по тебе скучала! — Не то чтобы мне было что сказать по этому поводу... но я тоже скучал по тебе, моя Адская Кошка, — твердо ответил он, прижавшись щекой к ее макушке. Она глубже зарылась лицом в его грудь и глубоко вздохнула. — Ты должен пообещать мне, что больше не будешь винить себя. Это не твоя вина. Я виновата во всем и делаю все возможное, чтобы загладить свою вину перед тобой. Прости меня? — умоляла она, глядя на него умоляющими карими глазами. — Только если ты простишь и меня, — пробормотал он себе под нос. Прежде чем он успел произнести хоть что-то, кроме ее имени, Гермиона приложила палец к его губам. — Не говори... просто обними меня. С этими словами она положила голову ему на грудь и закрыла глаза.