Часть 20. Правда кусается.

Северус поднял взгляд от толстого фолианта по Темным Заклинаниям и их Контрзаклятьям, который он читал, и с раздражением уставился на Поттера, стоящего в дверном проеме. После многих лет, проведенных вместе, Мастер Зелий знал, что его присутствие там обычно означало неприятности. Мужчина стоял перед ним, выглядя неловким и несколько смущенным. Северус глубоко вздохнул. — Поттер, я уже предупреждал вас, что вам не разрешено находиться в моей библиотеке, — заявил он спокойным голосом. — Да, но... — замялся Гарри. — Но вас не было в лаборатории, а мне очень-очень нужно было с вами поговорить. — Очень хорошо, тогда идите сюда, — вздохнул Северус. Поттер подошел к своему столу, а Снейп положил этот огромный талмуд в ящик и указал Гарри на стул. — Вам не нужно было заходить так далеко сюда, чтобы что-то мне сказать. Я уже заметил, что вы ведете себя не совсем типично, — сухо заметил Северус. Гарри невесело усмехнулся. Вот тебе и Глава Аврората. В отсутствие Гермионы Поттер взял на себя ведущую роль. Он усердно работал, хотя ему это и казалось довольно сложным. Таким был каждый день. Поттер вздохнул. — Это касается Гермионы, профессор, — сказал он. Мастер зелий поднял бровь. — А что с ней? — Ну, видите ли, она изменилась. Я знаю! Я знаю, перестаньте смотреть на меня так, будто можете проклясть меня в любую секунду! После всего, что она пережила, справедливо предположить, что ей нужны исцеление и утешение. Но я — ее единственный оставшийся друг, почему она не хочет больше со мной разговаривать? Северус постучал указательным пальцем по подбородку. — Итак, вы пришли ко мне, чтобы пожаловаться, что Мозги наконец-то покинули ваш Золотой Дуэт? Поттер заметно побледнел и сжал кулаки. Северус знал, что сейчас он был необоснованно жесток, но он просто не мог с собой ничего поделать. Он устал от того, что все принимали Грейнджер как должное. Если и были две вещи, которые Северус ненавидел больше всего на свете, так это были те, кто относился к Грейнджер таким образом, и те, кто относился к нему так же, хотя он так старался быть другим. Он мог терпеть Гарри, действительно мог, потому что он был единственным человеком, который доказал свою ценность после Войны. Но все же... Старую собаку новым трюкам не научишь. Поэтому, предположил Северус, его собственный дурной нрав не излечишь так легко. Неважно, в чем он уверял Гермиону, он все еще злился на себя за то, что подвел ее. И на Поттера, конечно. — Как вы могли такое сказать, профессор? — яростно прошептал Поттер. Снейп поднял руку. — Тихо. Я не хочу нарушать покой своего тихого убежища. Итак, о чем именно вы хотели со мной поговорить? Поттер слегка покачал головой с отвращением. Иногда он мог понять, почему между ним и его бывшим учителем ничего не вышло. Он уставился в ответ, не сказав больше ни слова. — Ну? Видите ли, Гарри, и поверьте мне, когда я говорю, что ненавижу себя за это, но Рон Уизли справился со всей этой неразберихой гораздо лучше, чем мы оба когда-либо могли бы. Он увязался за Гермионой и сделал все, что мог, чтобы выиграть ей еще немного времени, пока мы грели свои задницы здесь. Если бы не он, в этой чертовой хижине не осталось бы никакой Гермионы, даже следа от нее. И да, я искренне сожалею о его смерти. А вам все еще чего-то не достает, Поттер, — продолжил он со вздохом. Гарри нахмурился, выглядя озадаченным. — Профессор, я... — начал он, но его снова прервал Северус. — Вы так и не поняли, что вы больше не жизнерадостные гриффиндорцы, какими были когда-то, вы уже давно выросли и стали взрослыми. И все же вы все ждете, что Гермиона прибежит, вытрет ваш сопливый нос, скажет вам, по какой дороге идти, и спасет положение. Ну, знаешь что, глупый ты мальчишка? Она больше не может сделать этого за тебя. И чем раньше ты это поймешь, тем легче тебе будет немного повзрослеть! — вспылил Северус. Гарри затрясло от ярости. Он слышал, как его сердце колотится о грудную клетку. Снейп продолжал. — Сколько раз за последние семь месяцев ты ей послал сову? Сколько раз ты пытался позвонить? Ты прекрасно знаешь, где я живу, почему ты не приехал в гости? Чего стоит твоя дружба, если ты ждешь, что она придет и поможет тебе оплакивать Рональда? Ну, видишь ли, твоя другая подруга все еще жива, и она нуждается в тебе! Северус слегка прищурил глаза. Он вспомнил, как Грейнджер плакала после потери Уизли. Он слышал, как она кричала и повторяла его имя, снова и снова. Он видел, как она рыдала в подушку и проклинала себя. Он видел, как она плакала до изнеможения и бессонницы. Он знал, как сильно ей было больно. Он видел, как она сломалась под тяжестью горя и боли. Однако он не думал, что она будет готова полностью столкнуться с ситуацией. Пока нет. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но не смог придумать подходящего оправдания тому, что он собирался сказать. — Вы охраняете ее от всех, как дракон! — наконец выпалил Поттер, а его глаза горели от ярости. Снейп спокойно наблюдал за ним. Он ожидал полномасштабной драки: драки, которую он, вероятно, мог бы выиграть, если бы это была дуэль между обученным Пожирателем Смерти и нынешним Главой Аврората, который сейчас вел себя как ребенок. — Вы, как обычно, Гарри, упускаете суть. Она все еще страдает, и я могу только надеяться, что она когда-нибудь снова станет прежней. Безумная Фурия давно ушла, а вместо нее родилась потерянная и сломленная ведьма. Да, она отлично играет свою роль, дружба с тремя слизеринцами пошла ей на пользу, и когда она тренирует новичков или занимается бесконечной бумажной работой для Грюма, все здесь верят, что она вернулась, но это далеко не так, и она это знает. Как бы я ни восхищался ею за то, что она все время остается сильной, я не могу не желать, чтобы она поняла, что может хоть на мгновение ослабить свою бдительность. Ей нужно время, а вы не можете дать ей этого... вы не понимаете, насколько это важно для Грейнджер. Вы не видели шрамов, которые они ей оставили. Они темные, грубые и кровоточащие, и нам приходится обращаться с ними крайне осторожно, чтобы не причинить ей еще больше боли. Вы не видели паники в ее измученных глазах, когда она не может проснуться от очередного кошмара и видит, как жертвы умирают, потому что она не смогла их защитить. Я не знаю, сколько раз мне приходилось использовать легкую Легилименцию, чтобы вернуть ее к реальности, все еще темной и болезненной для нее, но, по крайней мере, больше не опасной. Если вы пытаетесь сказать ей, что все в порядке и что она доживет до следующего дня, вы зря тратите время. Вы не видели, как сильно трясутся ее руки, когда она пытается сделать что-то столь простое, как чашка кофе, и каждый раз проливает его. Она тихо плачет, когда никто этого не видит, но она очень упрямая и сильная. Вас здесь нет, чтобы поднять ее с пола, когда она мечется в судорожном припадке, но я здесь, Поттер, и я буду здесь. И знаете почему? Потому что я понимаю. Я понимаю ее крики и ее проклятия, ее приступы ярости и ее отчаяние. Я знаю, что она прячется на работе, чтобы просто забыть обо всем, что она пережила, хоть на пару часов, и я понимаю, когда она лежит в своей кровати, тупо уставившись в потолок. Я понимаю, когда она курит на кухне посреди ночи, потому что у нее снова бессонница, а вылечить ее нечем. Я понимаю, потому что я тоже прошел через Тьму. Не такую, как у нее, но все же Тьму. И она держится от вас на расстоянии, Поттер, потому что хочет защитить вас от нее. Она все еще считает вас своим младшим братом, поэтому она и делает это. Дайте ей время, Поттер, напишите ей чертово письмо и отправьте ей сову с корзиной шоколадных лягушек, она все еще любит их, вы же знаете. Однажды она вернется, поверьте мне. В конце концов, Грейнджер — гриффиндорка до мозга костей, а вы, болваны, известны своим печально известным упрямством. Поттер выглядел ошарашенным. Он хотел яро протестовать, спорить, бросить какое-нибудь проклятие в Профессора, накричать, но ничего из этого он не сделал. — Мне жаль, профессор, — тихо пробормотал он. Снейп лишь закатил глаза и строго посмотрел на Гарри. — Иди, извинитесь перед Грейнджер и, ради Мерлина, сделайте то, что я вам сказал! Когда Северус вернулся домой тем вечером, он нашел Гермиону необычно тихой и рассеянной. Она продолжала гонять свою еду по тарелке и едва ли задала ему хотя бы один вопрос. Она сказала ему, что хочет лечь пораньше, и исчезла в своей спальне. Северус пришел к выводу, что она слышала его разговор с Поттером.  Позже, в предрассветные часы ночи, он проснулся от настойчивого стука в дверь и увидел ее, задержавшуюся в дверном проеме, босую и выглядящую слишком маленькой и потерянной.  — Гермиона? — тихо сказал он, устало потирая глаза. Она глубоко вздохнула. — Извини, я знаю, что тебе пора спать. Иди отдыхай, а я пойду в свою комнату, — сказала она ему извиняющимся тоном. — Кошмар? — мягко спросил Северус, хотя уже знал ответ. Она кивнула и переступила с одной босой ноги на другую. Северус жестом пригласил ее войти. — Иди сюда, ведьма, тебе же холодно. Гермиона прикусила нижнюю губу и посмотрела на него с отчаянием, горящим во взгляде. Северус заметил, какой бледной и хрупкой она выглядит, и как лунный свет мягко отражается от ее кожи. — Все в порядке, Грейнджер, все в порядке, это пройдет, просто глубоко вдохни и закрой глаза, — сказал Северус, увлекая ее в свою спальню и закрывая за ними дверь.  — Я слышала ваш разговор с Гарри... Северус взял ее за плечи и посмотрел в глаза. — Я бы никогда не стал скрывать от тебя правду, Гермиона. — Я знаю и ценю это, но это не значит, что от этого стало менее больно, Северус. Не мог бы ты... Не мог бы ты просто обнять меня? — тихо пробормотала она. Северус тихо вздохнул, медленно притянул ее к себе, позволяя ей опереться на него и мягко коснуться своим лбом ее. Они оставались так еще несколько мгновений, пока она, наконец, не уснула в его объятиях. Она все еще слегка дрожала во сне.