Глава 3. Спасти каждого или самого себя?

      Тьма сгущалась, словно жидкий деготь, обволакивая каждый звук, каждый вздох. Одри замерла, вцепившись пальцами в края маски — перья царапали ладони, будто напоминая: «ты уже часть этого спектакля». Голос Зверя вибрировал в костях, переходя в гул подземного толчка.             — Дом... — повторил он, растягивая слово, как паук, плетущий паутину. — Ты всегда принадлежала ему. Ещё до первого вздоха. Ты наша любимица, попавшая к астрийцам по случайности.             — Ты врёшь... Ты врешь мне, — задыхаясь, с трудом просипела Одри. Её шею как будто сдавили сильные мужские руки. — Что вы... Делаете?!       Тихий кашель раздался сзади. Зверь исчез, растворился в темноте. Он смотрел на неё уже из темноты. Рык слышался, но девушка не понимала откуда. Она крутилась во вновь пришедшей темноте, пока не ощутила чужие руки на своей талии.       — Прости отца, он ненавидит разные приёмы гостей, — прошептал на ушко Синнер, — Давай пойдём в мой кабинет, я введу тебя в курс дела.       Малек особо не спрашивал. Ему нужно было выполнить задуманное. Девушка плелась за ним в непонятном направлении. Глаза будто ослепли внезапно, их настолько пропитала темнота. Рычание стало все больше заполнять пространство, но чем больше шаг пары ускорялся, тем меньше была слышимость.             — Мне больно... — прошептала брюнетка, всхлипывая, пока сильные руки поднимают её на плечи. — Почему я здесь... Почему ты не хочешь просто отпустить...       Тьма вокруг зашевелилась, сплетаясь в узкую тропу. Стены сжались, образуя коридор, стены которого пульсировали, как живые. На них проступали лица — те же, что на картинах в красном коридоре, но теперь их рты были раскрыты в беззвучном крике.             — Закрой глаза и представь, что идёшь, — потребовал Синнер. Он пытался идти не обращая внимания на кричащие силуэты. — Думай о чем-нибудь хорошем, иначе мы утонем в этой темноте.             — Что?!... — Одри совершенно забыла о первых словах, а тьма также неожиданно, как и пришла, сошла с глаз, — Кто все эти люди?! Ты не управляешь этим?!       Ноги Малека начали уходить, будто под вязкую могильную землю. Он с трудом смог сделать шаг, а тени все приближались к ним. Каждая из них была частью культа, который был разбит командой агенства:             — Захлопни глаза! Сейчас! Слушайся, иначе мы сдохнем в этом пространстве вместе! Ты ведь не хочешь остаться тут навечно. Молодой и красивой...       Мужчина кажется хотел сказать что-то ещё, но не позволил себе издать еще звук. Нужно было бороться, не отвлекаясь на какие-то любовные разговоры.       Очередной истеричный всхлип из темноты дал ему понять, что был перегиб. Не стоило так кричать, особенно на ценного «врага», который мог исправить имеющуюся картину. Пришлось снимать девушку с плеч,для того, чтобы взять на руки. Отбиваться теперь нечем. Обе кисти заняты: одна держит её, а вторая успокаивающе гладит.             — Тогда, просто уткнись мне в плечо, чтобы не видеть их. — уже мягче попросил Синнер, — Их взгляды нас замедляют. Помоги мне и тогда я смогу помочь тебе.       Нечего делать, ей приходилось слушаться. От чего мужчине было легче работать с ней. И уже через несколько... Минут, часов? Кажется время в этом пространстве длилось бесконечно долго. Переступив ещё один шаг им удалось оказаться на пороге, прямо перед открытой дверью.       Кабинет оказался крошечным, как склеп. В центре стоял стол из черного дерева, уставленный склянками с мутной жидкостью. В них плавали... глаза. Ангельские глаза, всё ещё светящиеся крошечными искорками. На полках — куклы в изорванных одеждах, их лица повторяли черты знакомых Одри: Микаэл, Рафаил, даже она сама, с нитями, опутанными вокруг шеи, Фелония, Кассиэль, Дэвид...             — Садись, — он указал на кресло, обтянутое кожей с множеством татуировками. Но предмет мебели оказался не так прост. При ближайшем рассмотрении, можно было понять материал не обычный, обивка была человеческой — мужская спинная ткань, с крыльями, выжженными кислотой, а сама спинка была сделана из костей рук предыдущей жертвы.             — Я предпочту стоять, — Одри прижалась к дверному проему, но дверь исчезла, превратившись в зеркало. В нём отражалась не она, а Синнер — но не тот, что сейчас. Его лицо было изуродовано шрамами, а вместо глаз зияли дыры, из которых выползали черви. Живот неудовлетворительно скрутило. — Я будто в аду, но я... Ещё не умирала.             — Ты так в этом уверена, — усмехнувшись, спросил мужчина, все же присаживаясь в рабочее кресло, слегка потягиваясь. Мужчина достал из ящика стола пергамент, исписанный рунами. — Ты спрашивала, что мы делаем совсем недавно? Спасаем тебя. Отец... считает, что твоё воскрешение Микаэла нарушило баланс. Но я вижу потенциал. Ты — первая за века, кто смог разбудить мёртвого ангела, не став его палачом.             — Зачем вам это?             — Представь, — он развернул пергамент: схема какого-то механизма, где вместо шестеренок — ангельские крылья. — Мир, где свет и тьма не воюют, а сливаются. Где больше нет падших и избранных. Где даже Зверь... — замолчал, услышав рык за стеной.       В зеркале мелькнул силуэт — Зверь, его когти царапали стекло изнутри. Звук был словно скрежет стали по кости. Одри успела отбежать к столу раньше, чем зеркало растрескалось, но осколки еще не выпали из рамы.             — Слишком близко, — Синнер внезапно схватил её за запястье. Его пальцы жгли, как сухой лёд. — Слушай. Ты можешь убить Отца. Разрушить Дом. Но для этого тебе нужна полная сила ангела.       Он толкнул её к себе на колени. В одной из склянок вспыхнуло пламя — в нём показался Рафаил. Он стоял на коленях в круге из пепла, его крылья были прикованы цепями к полу.             — Видишь, он совершенно слаб. И нуждается в твоей маленькой помощи. Но ты можешь выбрать среди нас... — прошипел Малек, улыбаясь. — Либо я.... Либо этот червь.       Его пальцы провели вдоль по стёклышками, меняя картинку. И девушка со страхом и жуткой ненавистью к своему собеседнику смотрела за другим изображением: Рафаил в зале теней, его рука тянется к кинжалу на поясе Синнера:             — Он пытался убить меня. Чтобы спасти тебя. Теперь его душа висит на волоске. Видимо реальная любовь и вправду кружит головы.             — Отпусти его! — закричала она, не выдержав, слёзы вновь полились из глаз. Слабые руки толкнули мужчину в грудь. — Ты не спаситель! Ты лжец! Ненормальный ублюдок!             — Не могу, милая, — хитро улыбается тот, укладывая свою голову на грудь спутницы. — Давай сыграем в одну очень интересную игру. На ключ, который отдал тебе Микаэль.             — Мне ничего не отдавали! Ты снова врёшь! — не унималась брюнетка, по прежнему толкала его.             — Я так устал от этих криков... — прошипел Малек. — Не бросить ли тебя к остальным, если ты не хочешь сотрудничать?       Нервы сдали. Измученное сознание совершенно покинуло её, но мужчина все равно не отстранялся, слушая биение тихого сердца. Угрозы все же плохо действовали, нужно, к сожалению, быть аккуратнее, мягче. Иначе, дальше таких ситуаций будет намного больше.

***

      Бессознательное состояние Одри было долгим. Она не чувствовала себя в опасности, хоть где-то. Её мысленно перенесло в лучшую, другую реальность. Внутри дома Астреи, именно там, где её принимали, первый день. Самый долгий, самый утомительный, проверяющий на прочность. А после лучший, хоть и постоянно нервозный коллектив.       Закрыв глаза, та оказалась уже в другом месте. Сидя в кресле, перед столом начальника, девушка не понимала что происходит, пока не услышала голос:             — Ключ – это только иллюзия. Твой выбор...

***

            — Очнись! — рявкнул Синнер, возвращая жертву в реальность. — Время вышло, — тот вытащил из-за пазухи чёрный клинок, который не смог забрать Рафаил. — Отец идёт.       Шаркающие шаги направлялись в их сторону. Стекло зеркала обозначающего дверь вылетело из рамы, а сам материал треснул в двух частьях. В проёме стоял Зверь — уже не голос, а существо. Гибрид тени и плоти и глазами как угли... Даже не верилось, что сущее зло могло породить такого, как Малек, Малек Синнер.