Глава 5. Глубинные воспоминания

      Тишина повисла густым, липким полотном. Только тяжелое, прерывистое дыхание Одри нарушало ее, да треск дров в камине где-то на краю сознания. Малек замер, его горячее дыхание обжигало мокрую от слез и крови кожу ее шеи. Он любовался своими метками – двумя багровыми, уже наливающимися синевой засосами и двумя аккуратными, но глубокими ранками от клыков, из которых сочилась алая струйка. Его взгляд был гипнотизирующим, полным властного обладания.             – Прекрасно, – прошептал он, и его палец, холодный и острый, как лезвие, проследовал по одной из ранок, собирая каплю крови. Он поднес палец к губам, медленно облизал. – Наша кровь... начинает смешиваться, милая Одри. Скоро ты не сможешь отрицать нашу связь.             – Не задерживайся, сынок, – прохрипел Зверь, прохрипев позади него. – Книга ждет. Истина рвется наружу. Вырви ее.       Малек кивнул, не отрывая взгляда от Одри. Его глаза, такие же бездонные и холодные, как туз пик, казалось, проникали ей прямо в мозг. Он наслаждался. Наслаждался слабостью гостьи перед собой.             — Слышала отца? Пора. Не бойся, я буду бережен. – голос снова стал обволакивающе-мягким, ядовито сладким. – Просто расслабься... Дай мне увидеть. Дай мне взять то, что принадлежит мне по праву. Воспоминание о Книге Апокалипсиса... Как ты ее нашла? Что ты в ней прочла?             — Я ничего не скажу... — испуганно шептала Одри, вжимаясь в кресло, руки сами хотели закрыть разукрашенную засосами шею, глаза пытались закрыться, но что-то из вне не позволило это сделать.       Руки мужчины коснулись чужого лба, тем самым высасывая все воспоминания. Он не жалел девушку, наоборот, хотел как можно больше поиздеваться над ней. Гостья зажмурилась изо всех сил, пытаясь отгородиться, спрятаться в темноте собственного разума, мысленно кричала, молила, проклинала. Она видела лицо Рафаила – его добрые, усталые глаза, его перо, упавшее там, на полу.             Не прячься, – шептал Синнер, и его голос звучал уже не снаружи, а внутри, навязчиво и неумолимо. – Я найду. Всегда найду. Покажи мне...       Вскрик наполнил всю комнату. И пространство заполнил терпкий, пыльный, древний запах пергамента, смешанный с ароматом высохших целебных трав и... чего-то еще. Чего-то металлического, как кровь, и холодного, как глубины моря. Запах комнаты в самой дальней башне Астреи, где она впервые увидела переплет из черной, словно поглощающей свет, кожи, прячущий в себе великую истину.             — Хорошая девочка, продолжай сидеть так и не дёргаться, — требовал Малек, перелистывая её воспоминания, — Вот она... Девочка-переводчик. — его взгляд стал еще больше сосредоточен, видимо пытался запомнить каждую черту лица.        Образы поплыли быстрее, неконтролируемо, вырываемые его силой. Ощущение ледяного жара, исходящего от страниц. Первые строки, написанные чернилами, которые казались живыми, извивающимися на пергаменте – не буквы, а скорее сплетения теней, змей, глаз... Головная боль, резкая и пронзительная, как тогда, вдруг сменило какое-то наслаждение. В животе забились бабочки. Укусы начинают действовать.