Глава 3

Артур едва успел слезть с коня, как его окружили старейшие и наименее рассудительные члены Совета, заваливая вопросами. Точнее, это были вопросы, истерические выкрики и тонко завуалированные требования, большинство из которых касались Мерлина и различных методов казни. − Хватит! Хватит! — воскликнул он после третьей бессвязной попытки вызвать страх, упомянув о чарах подчинения разума, которые, Мерлин наверняка начал плести с того момента, как шагнул в Камелот.− Сейчас, пока достоверно не известно, единственные действия моего слуги, кроме полировки доспехов, это спасение нас от вражеского вторжения, и я не намерен решать его судьбу, пока не соберу больше информации. Так что успокойтесь! Миновав двух графов и барона, причем по крайней мере один из них бормотал что-то о зловещих деяниях, наверняка совершенных Мерлином с доспехами Артура, он ворвался в замок с единственной мыслью: Гвиневра. Уж она-то все исправит. Она всегда это умела. Она пребывала в тронном зале, воплощая собой королевское величие, и Артур вновь изумился тому, как ему неслыханно повезло. Её спокойное выражение сохранялось лишь до того момента, пока зал не опустел, после чего Гвиневра кинулась в его объятия, и Артур осознал, что, как бы ни повезло ему с королевой, еще больше повезло с женой. − Слава богам, ты вернулся домой, − прошептала она, уткнувшись ему в плечо. − Богам и Мерлину. − Да, − отступив, она посмотрела в его глаза. − Я слышала много невнятных сплетен, одна невероятнее другой. Что же случилось на самом деле, Артур? − Он предатель. Проклятый колдун. К тому же сильный. Уничтожил всё саксонское войско, словно раскалённый нож режет масло. − А что он сделал с нашей армией? Артур невесело усмехнулся. − Опозорил. Мы просто таращились, пока один тощий мальчишка-слуга уничтожал, по-другому не выразишь, все саксонские силы. И Моргану. − Моргана мертва? − она вздрогнула. − Да. Мне очень жаль.              − Наверное, и мне тоже. Хотя... ужасно это говорить, но я испытываю облегчение. −У меня такое же чувство, − признался Артур. Гвен тяжело сглотнула.  − Когда-то я любила ее словно сестру. Она была не просто моей госпожой, но моим другом. Мне до сих пор не хватает ее прежней. Я все еще не понимаю, что с ней случилось. − С ней случилась магия, − мрачно произнес Артур. − Именно это она и делает. Все портит и разрушает, с чем соприкасается. Никто из них не упомянул Мерлина, да и не требовалось. В конце концов Гвен прервала молчание. − Так что ты сделал? С Мерлином? − Что я мог сделать? Я сковал его холодным железом и запер. Иначе мне пришлось бы убить его на месте. Она медленно кивнула. − И... что ты собираешься делать? − В этом-то вся загвоздка. Я не уверен. Я не могу его простить, и не имею права позволить ему слоняться по округе, творя невесть что. Он слишком могуществен, Гвиневра. Я не в силах изгнать его по той же причине. Остается только держать взаперти, что само по себе рискованно. Или, − он сглотнул, но голос его оставался спокойным, − предать смерти. У меня нет иного выхода. − Ты не можешь, − Гвен широко раскрыла глаза. − Артур! Он... он Мерлин! − А когда-то Моргана была Морганой. Может быть... так будет лучше. Может, ему лучше умереть, пока он ещё остается собой. Пока он не стал чем-то безобразным и злым, как это произошло с ней. Возможно, он даже сам этого хочет. − Кого из нас ты пытаешься убедить, Артур? − её голос звучал тихо-тихо. − ... Я не знаю. − Мне так не показалось. − Я уже знаю, что решит Совет. Половина из них уже высказалась, и я уверен, что и остальные подтянутся. Они боятся, и, надо сказать, им есть чего. Моргана уже не раз едва не уничтожила Камелот, а по сравнению с Мерлином она выглядит просто ярмарочной фокусницей. − Моргана не была верна ни Камелоту, ни тебе, − заметила Гвен. − А вот Мерлин верен. − Пока что, − мрачно сказал Артур. − Судя по всему, он в одиночку спас Камелот. Если это не преданность, то что? − А если он проснется завтра и захочет стать королём? − Нельзя судить его за то, что он может сделать. Это несправедливо. − Ты предвзята. − И ты тоже. − Я не могу себе этого позволить. Или, наоборот, не могу позволить не быть предвзятым. Уже и не знаю. − Тебе не обязательно решать прямо сейчас, − уступила Гвен. − Подожди немного, обдумай... − А потом приговори лучшего друга к смерти. − Выходит, ты уже решил? − Совет не потерпит иного. − Совет, возможно, удивится, но Камелотом правишь ты, а не он. − Без поддержки крупных лордов и землевладельцев король − лишь человек в красивом плаще. Мне нужна их поддержка, Гвиневра.  − Больше, чем тебе нужен Мерлин? − Мне не нужен лживый, подлый, коварный колдун. − Такой точно не нужен. Но я о Мерлине. Артур бросил на нее мрачный взгляд, потом поник. − Я обязан ему жизнью и престолом, − горько признал он. – Не говоря о жизнях, как минимум, половины моих людей. Я это понимаю. И я не хочу его потерять. Но что, если я уже потерял? Как я смогу ему снова верить? Неужели всё, что я знал о нём, было ложью? Или чарами? − Есть только один способ узнать, − она пожала плечами. Артур медленно кивнул. − Он закован в холодное железо, и даже при желании никому не сможет навредить. Это должно успокоить крикунов, хотя бы на несколько дней. − Это начало, − Гвен не поморщилась, хотя была близка к этому. *.*.*.*.*.* Гаюс ни мгновения не сомневался, что Артур не оставит без последствий его роль во всей этой истории, и обдумывал возможные варианты. Их было немного, и все не слишком удачные. Первый – выжидать и смотреть, что будет, а при необходимости постараться вывернуться, как он уже не раз делал, но это было скорее признание неизбежного, чем план. Другой вариант − бежать из Камелота, как другие колдуны. Эту идею он сразу же отбросил. Пока оставался хоть малейший шанс спасти Мерлина, он должен был попытаться. Если же у него ничего не выйдет... он все равно не побежит, решил он. Он стал слишком стар, чтобы начинать все заново, и слишком устал бояться смерти, как в первые дни Чистки. Оставался только один реальный выход. Он видел, как родные, друзья, сослуживцы, наставники, ученики и любимые поднимались на эшафот. Он не мог смотреть, как за ними пойдет мальчик, которого он считал сыном. Артур пришел в лазарет вечером, спустя несколько дней после ареста. − Чем могу быть полезен, сир? − напряженно спросил Гаюс. − Посмотрим, − сказал Артур и сел. Мягкие нотки в его голосе не скрывали стального блеска в глубине глаз. − Вопреки тому, что вы оба полагаете, на самом деле я не идиот. − Прошу прощения, сир? − Ты знал. Даже не пытайся отрицать. Ты знал, кто он такой. − Знал. Знаю. Полагаю, лучше, чем вы. − Наконец-то правда. Не будем останавливаться. Он тебя околдовал? Угрожал? Заставил хранить его тайну? − Нет. Артур окинул его пристальным взглядом. − Уверен? Раз ты признал, что в курсе, значит ты либо жертва, либо сообщник. Подумай. − Не нужно. Ответ в любом случае отрицательный. − Значит, сообщник. Или, может, наоборот? Ты его обучал? − Нет. В лучшие годы я был колдуном средней руки, а от магии отказался уже много десятилетий назад, после запрета вашего отца. Не смог бы его научить, даже если бы хотел. Да я и не хотел. − Так кто же его обучал? − Никто. − Это невозможно. − Невозможно − не лучшее слово, сир. Мало что действительно невозможно. − Мы ещё вернемся к этому. Как давно ты узнал? − Я знал с того момента, как он переступил мой порог. Я упал с верхних полок, и он применил магию, чтобы уберечь мою неуклюжую шею от перелома. − И ты никому не сообщил. − Я не подлец и не убийца. − Нет. Только предатель и обманщик. − Я не предатель, − спокойно ответил Гаюс. − Если бы я хоть на миг поверил, что он представляет опасность для Камелота, я бы сделал всё необходимое. Но это не так. − Не тебе решать, Гаюс! Не тебе решать, когда должен исполняться закон! − Если бы я выдал его, сир, вы бы не пережили этот день. Как вы помните, на вас напала «Леди Елена». Единственное, что спасло вам жизнь, − это то, что Мерлин, и только Мерлин, обладал достаточной силой, чтобы сопротивляться чарам и сразить ее. − Помню, − ответил Артур, и голос его окреп. – Очень уж кстати, не правда ли? Буквально сразу после его прибытия в замок ты чуть не разбился, упав с лестницы, по которой  поднимаешься каждый день, и теперь хранишь его тайну. Днем позже он спас меня от нападения злой ведьмы, и в награду за это получил место в самом сердце королевской семьи. По твоим словам, за эти годы колдун спас немало жизней. У меня возникает вопрос, оказались бы они под угрозой, если бы ему не было в этом никакой выгоды? Колдун. Даже имени ему больше не положено. Гаюс сжал зубы. − Если вы хотите верить именно в это, вряд ли я вас смогу переубедить. − Попробуй. − Отлично. Тогда позвольте сначала заметить, что если он пытается добиться чего-то, кроме кошмаров и боевых шрамов, то у него это выходит из рук вон плохо. − Шрамов и доверия короля Камелота. Не только доверия, влияния. Благосклонность может стоить дороже денег. − Это так. Скажите, сир, что он запросил взамен за уничтожение армии нежити Морганы? Какие уступки он получил от вас в награду за разгром Корнелиуса Сигана и его армии горгулий? Что он потребовал, предложив свою жизнь для спасения вас от Зверя Рыкающего? Какую цену он назвал за то, что спас вас от принесения в жертву сидами? Во сколько вам обошелся меч, способный убивать мертвых? − Гаюс вбивал каждый риторический вопрос, как гвоздь в крышку гроба. – Как полагаете, на что он рассчитывал в обмен на услуги, о которых вы даже не подозревали? Артур перебирал в уме вытекающие выводы. − Возможно, на милость в грядущий день, − произнес он. Это звучало не очень убедительно, но, по сути, доводы Гаюса, несмотря на пыл в голосе, были не намного сильнее. − Любой может заявить о тайных чудесах. Ты не можешь доказать, что он хоть что-то из этого сделал, как и я не могу это опровергнуть. Ты даже не можешь доказать, что это вообще имело место. И даже если все это было, это не доказывает его мотивы. − Это доказывает, что магию можно применять во имя добра. Так и было. Снова и снова он спасал вашу жизнь и ваше королевство, используя силы, за которые его презирают. Возможно, с его стороны это было опрометчиво, но глупость далека от предательства. Сир. Артур прикусил губу, когда всё прояснилось. − Так вот чего он желает. − Обвинений в измене? В этом я сильно сомневаюсь. − Нет, не этого. Он хочет, чтобы я изменил своё мнение о магии, верно? Он хочет, чтобы я отменил законы против колдовства, − он поднял голову. − Он хочет, чтобы я прекратил Чистку, начатую моим отцом. Гаюс бросил на него холодный взгляд, от которого Артур почувствовал себя ребёнком. У Гаюса это хорошо получалось. − А вы бы не желали этого на его месте? Артур не нашел что ответить, да и не стремился. − И все же... когда дело касалось магии, что он советовал? Подталкивал ли вас снять запрет? Воздействовал на ваши чувства? Пытался ли он вас в чем-то убедить? Предпринимал ли хоть малейшее усилие, чтобы спасти свою жизнь? Он всегда говорил мне поступать по совести, подумал Артур. А потом осознал, что произнес это вслух. − Ужасно. Чудовищный прием, − саркастически произнес Гаюс. Затем, вернув себе спокойствие, он взглянул на Артура. – Вы собираетесь последовать его наставлению? Артур собрался с мыслями. − Я и не думал поступать иначе. С этим ценным советом или без него, − мышцы его челюсти напряглись. − А если я решу, что сжечь его будет верно? Что тогда, Гаюс? − Тогда он умрет, сир. Не берусь предсказывать, что станет с Камелотом, когда против него снова используют колдовство. А если говорить о менее важных вещах, то вам придется искать нового придворного лекаря. Артур моргнул, неожиданно заметив, что все книги и инструменты аккуратно разложены по местам, а в помещении нет привычного беспорядка − ни кипящих зелий, ни растертых в ступке трав, ни исписанных листов. Лазарет уже выглядел пустым. − Ты покинешь Камелот? − спросил он. Гаюс пожал плечами. − В некотором роде. На рабочем столе стоял небольшой стеклянный флакон, плотно закрытый пробкой. Он был наполовину заполнен подозрительной прозрачной жидкостью, и Артуру не нужно было быть учеником лекаря, чтобы догадаться о ее предназначении. − Я думал, ты захочешь отравить меня, − сказал он. Гаюс немного помолчал. − Мне жаль, что вы так плохо обо мне думаете, − наконец произнес он. − Я мог бы сказать то же самое. Артур взял пузырек. Сжав его в кулаке, он развернулся на месте и изо всех сил метнул его в стену. Звук разбивающегося стекла его удивительно успокоил. − Даже не думай об этом, − приказал он самым холодным голосом, на какой только был способен. − Я не увольнял тебя со службы, понял? Или мне нужно разместить тебя по соседству с твоим подопечным, чтобы убедиться в этом? − Я бы этого хотел, − ответил Гаюс. − Мне не позволяют видеться с ним с момента ареста, и я очень за него беспокоюсь. Вы понимаете меня? − Почему? Что, по-твоему, я с ним делал? Пальцы выламывал? Колесовал? − голос Артура стал еще ледянее. – В конце концов, я сын своего отца. Как ты думаешь, что жестокий тиран делал с несчастным, беззащитным колдуном? − Артур, есть вещи и похуже физической боли, − в голосе лекаря не осталось вызова. Теперь он звучал просто старым и подавленным. − Урон нанесен. Казнь может оказаться самым лучшим, что вы можете сделать для него в данной ситуации. − ... Что? − Мерлин всю свою жизнь построил вокруг идеи, что он всего лишь проводник магии. Магии, предназначенной исключительно для вашей защиты и блага. Вы это отвергли. У него буквально нет других целей в жизни. Артур уставился на него. − Это... это же ерунда какая-то, − произнес он. − Я знаю. Но ему твердили это с самого прибытия в Камелот. Раз альтернативой была вера в то, что он чудовище, он за эту идею и ухватился. − Кто ему говорил? Ты? − Сперва Великий Дракон. Потом друиды, Ката, пророчества, Король-Рыбак, Нимуэ, Каэлих, Талиесин... выбирайте сами, сир! Любой, кто хоть чуть-чуть знаком с магией, предупреждал Мерлина самым настоятельным образом, что его судьба связана с вашей, и отказ поддержать вас и великие дела, которые вам предстоит совершить, обернется катастрофой для всего Альбиона. − Итак, если подытожить, он полагает, что от него зависит судьба всего Альбиона. Похоже, это слегка…, − подавляюще. Ужасающе. Несправедливо. − ... самовлюбленно. − Возможно, сир. Но вполне вероятно, что это правда. − Ты действительно в это веришь? − Артур нахмурился. − Он настолько силен? − Да, − ответил Гаюс без тени сомнения. − Именно так. Вы сами видели это на Камланне. Поверьте, он способен на гораздо большее, чем показал. Но дело не в силе. Как вы заметили, вопрос во влиянии. Один человек в нужный момент способен изменить мир. − И он этот человек. − Вы оба такие. Чтобы выковать меч, нужны молот и наковальня, Артур, − Гаюс приподнял бровь. − Дело не в магии. Не совсем. Как вы помните, при первой встрече вы вступили в драку, одержали верх, кинули его в подземелье и вычеркнули из памяти. Когда вы встретились во второй раз, вы вступили в драку, выиграли ее и сразу же защитили его от последствий его же невероятной глупости. За два дня вы прошли путь от хулигана до принца. Безусловно, он был катализатором, но он не принуждал вас к поступкам. Он просто предложил вам выбор, и вы приняли решение. Вы выбрали, кем хотите быть. И его магия тут ни при чем. Артур слегка поразмыслил над этим, отложил размышления на потом, отыскал на столе обрывок пергамента и нацарапал разрешение. − Вот, − сказал он, протягивая его Гаюсу. − Сходи к нему. Убедись, что с ним все в порядке. Тот принял его с серьезным видом. − Спасибо, сир. У вас есть какие-нибудь послания, чтобы я их передал? Артур глубоко вдохнул и выдохнул. − ... Нет. Пока нет.