Глава 4

Гаюс не спешил бросаться сломя голову за дверь и в подземелья. Он тщательно обдумал, что из вещей ему было нужно, когда он сидел в камере, а затем собрал корзинку с медикаментами, половину буханки хлеба, немного сыра и чистую одежду. В последний момент, рассчитывая хотя бы одного из охранников вынудить сходить за водой, он положил кусок мыла, вспомнив, как приятно было помыться после всех перипетий в подземельях. Приготовившись к тому, что, как он знал, ему предстояло увидеть, он начал долгий путь вниз. Однако ничто не могло подготовить его к тому, что стражники будут дразняще держать миску с похлебкой прямо на расстоянии вытянутой руки от Мерлина. − Скажи «пожалуйста», колдун, − насмехался один из них. На миг Мерлин нахмурился, но затем вздохнул и уступил. − Пожалуйста, сэр, можно мне поесть? Стражники переглянулись. Тот, что держал миску, сказал: − Не уверен, что он говорил искренне, а ты? − Нет, − отозвался его напарник, усмехаясь. − Не думаю, что он говорил серьезно. − Пареньку стоит поучиться хорошим манерам, − заметил первый стражник. Медленно и нарочито он наклонил тарелку, вылив часть содержимого на землю. – Попробуй ещё, колдун. − Я тебя не вынуждал унижаться, когда рану на ноге зашивал, − Мерлину, видимо, надоела эта игра. − Ты тогда не жаловался на мои манеры, слишком занят был тем, что плакал и звал маму. Это вывело стражника из равновесия. Покраснев, он вылил всю похлебку на грязную солому и растер сапогом. − Вылизывай, колдун, это всё, что тебе достанется, − прорычал он. Мерлин не отступил ни на шаг. − Лучше умру с голоду, − вызывающе заявил он, сложив руки на груди, насколько это было возможно с цепью. Второй стражник злорадно усмехнулся. − Не выйдет. Тебя прежде сожгут, а я посмотрю. Но если хочешь помереть голодным, это твое дело. Если ему придётся услышать ещё хоть слово, подумал Гаюс, он просто этого не переживёт. − Прошу прощения, − рявкнул он. Все трое мужчин вздрогнули. Руки обоих стражников потянулись к мечам. − Вам нельзя здесь находиться, − грубо сказал первый стражник. − Приказ короля. Никто не должен видеть заключенного. Гаюс протянул свой пропуск. − Последнее распоряжение короля, − произнес он с долей иронии. − Я должен следить за его здоровьем и общим состоянием. Второй стражник, тот, что не держал в руках липкую миску, взял пропуск и изучил его. К его явному неудовольствию, всё было в порядке. Он кивнул своему напарнику, тот поискал ключи и неохотно впустил Гаюса в камеру. Второй охранник, казалось, подумывал об обыске корзины лекаря на предмет контрабанды, но передумал. − Веди себя как подобает, если хоть немного соображаешь, − сказал он Мерлину, стараясь не потерять лицо. Мерлин лишь кивнул, не отводя взгляда от Гаюса. К черту этих враждебных стражников, подумал Гаюс и сразу же заключил Мерлина в объятия. − Ох, мальчик мой, − прошептал он. − Во что тебя опять угораздило влезть? Мерлин улыбнулся ему немного грустно. − Это та часть, где ты будешь читать мне нотации, что нужно быть осторожнее? − Полагаю, этот этап мы уже прошли. Нет, это та часть, где я говорю, как горжусь тобой. − Спасибо. Я сделал все, что мог. − Никто бы не справился лучше, − сказал Гаюс. − А теперь дай-ка взглянуть. Как ты себя чувствуешь? − Я в порядке. Никто не тронул меня.                           Пока. Он не произнес этого вслух, но Гаюс все же услышал. − Рад это слышать, − ответил он. − Тебя регулярно кормят? − Да, не переживай об этом. Сегодня просто случайность. Обычно они лишь плюют в еду. − Что? − Да ничего особенного. В любом случае уверен, повариха делает так же прежде чем отправить еду мне. Её брат был убит армией нежити Морганы, она ненавидит магию сильнее Утера. − Понимаю, − выдохнул Гаюс и взял корзину. Свежая вода, как ему теперь стало ясно, − дело гиблое, но он развернул хлеб и сыр. Лицо Мерлина озарилось. − Это мне? − Нет, я решил перекусить тут, а не у себя. Разумеется, тебе. Бери. Мерлин, слегка посмеиваясь, отломил кусок хлеба. Это движение привлекло внимание Гаюса к его запястьям, которые натерла грубая сталь наручников. − Покажи мне, − приказал он. − Почему ты ничего не сказал? Мерлин не стал пререкаться, запихнул хлеб в рот и вытянул руки. Гаюс намазал мазью лоскут материи и просунул его под браслет, едва сдерживая слезы. Получалось это у него не очень. − Хватит обо мне. Расскажи мне все новости, − Мерлин, видимо, хотел сменить тему. − Как Артур? − У него все хорошо. Заходил ко мне сегодня утром. Задавал вопросы, ответы на которые хотел получить. − Какие вопросы? – Мерлин встревожился. − Ну, во-первых, он хотел выяснить, знаю ли я о тебе, − сказал Гаюс, переходя ко второму запястью. Он заметил, что руки Мерлина начали дрожать, но промолчал. − Надеюсь, ты сказал ему «нет», − голос Мерлина звучал обманчиво легко. − Нет. Я сказал ему, что знаю всё с самого начала. Мерлин невольно отпрянул, глаза его широко раскрылись. − Ты рехнулся? − Успокойся, − проворчал Гаюс и вновь обхватил его запястья, возвращаясь к работе. − Он отреагировал довольно хорошо. Даже позволил мне увидеться с тобой. − Пожалуй, да, − сказал Мерлин, не совсем успокоившись. − Ты уверен, что он не злился на тебя? − Уверен, − ответил совсем не уверенный Гаюс. – Не за меня тебе волноваться следует. − Я знал, что делаю. И был в курсе, к чему это приведёт. Беспокоиться − значит, допускать вероятность другого исхода. − Такая вероятность есть, − возразил Гаюс. − Не думаю, что Артур тебя казнит. − С одной стороны, Совет, половина горожан и отец твердят ему, что у него нет другого выбора. А с другой − один неуклюжий слуга, который уже десять лет только и делает, что лжёт ему. Я мертвец, Гаюс. Смирись. − Ты спас жизнь ему, и всей его армии. Хоть кто-нибудь из них обязан быть на твоей стороне. К этому моменту Мерлин полностью успокоился. Он качнул головой в сторону охранников с каменными лицами. − Они нет. Все в порядке, Гаюс. Полагаю, я даже рад, что все закончилось. − Нет, мой мальчик. Нет, − голос Гаюса наконец сорвался. − Да. Мне надоело участвовать в войне, где обе стороны считают меня врагом. И я устал прятаться. Я устал лгать. Я устал выкручиваться, устал от жалких оправданий, из-за которых я выгляжу как сумасшедший. Я устал притворяться трусом, идиотом, слабаком или пьяницей. Я устал ждать, когда меня поймают, и устал гадать, что со мной будет, когда это произойдет. Я устал бояться, Гаюс. Я просто до смерти устал бояться. − О, Мерлин, − прошептал он. − Что ж, я больше не боюсь, − сказал Мерлин и почти улыбнулся. − Совсем. Я сделал то, что должен был, и горжусь этим. Теперь, когда я знаю, что тебе не грозит наказание по моей вине, в мире не осталось ни одной вещи, которая могла бы меня напугать. Я свободен, Гаюс. Наконец-то я свободен. − Мне жаль, что тебе пришлось через столько пройти. − Не стоит. Ты ни в чем не виноват. И Гаюс... Я не мог бы просить лучшего наставника. Или лучшего друга. Спасибо тебе за все. И мне жаль, что в ответ я только доставлял тебе неприятности. Мне жаль, что я не был... лучше. Несколько дюймов между ними вдруг показались милей. А может, это расстояние было лишь в глазах Мерлина. − Не говори глупостей. Я поговорю с Артуром. Он одумается. − Нет! Не нужно. Пожалуйста, не пытайся меня защищать. Не вмешивайся. Ты не имеешь отношения к моим преступлениям, не давай никому повода усомниться в этом. Ты не можешь. Я не позволю тебе. Пожалуйста, Гаюс. Пожалуйста, − его голос наконец дрогнул и сорвался почти до шепота. − ... Я не стою твоей жизни. Я подвел тебя, подумал Гаюс. Я должен был увезти тебя из Камелота в тот же день, как ты приехал. Как только я понял, кто ты есть, я должен был отправить тебя как можно дальше и предупредить, чтобы ты никогда не возвращался. Пока этот проклятый дракон не забил твою голову пророчествами. Еще до того, как ты увидел Артура. До того как твоя так называемая судьба сломала тебя до такой степени, что вот это кажется свободой. Я подвел тебя во всех возможных отношениях, Мерлин, и я никогда не смогу загладить свою вину. − Есть кое-что, о чем я хочу попросить. Передай маме... скажи ей, что мне очень жаль. И что я люблю ее. И что я не боялся. Сделаешь это для меня? − Конечно, − голос Гаюса охрип. − Обязательно, сделаю. − Спасибо. И... позаботься об Артуре, хорошо? За ним нужен глаз да глаз. Артур. Даже сейчас, после всего, Артур был его главной заботой. Гаюс сильно прикусил губу. Боги, Мерлин, что мы с тобой сделали? − Обязательно, − повторил он. − Ладно. Думаю, это всё, что я хотел сказать, − впервые в голосе Мерлина прозвучала неуверенность. − Прощай, Гаюс. Тебе... пожалуй, лучше уйти. Гаюс посмотрел на охранника, который, судя по всему, был согласен с этим. − Я вернусь, как только смогу. − Не уверен, что это хорошая затея. − Как ни странно, я не спрашивал твоего разрешения, − с иронией приподнял бровь Гаюс. − Или совета. Но свой дам: не теряй надежды. Когда он наконец ушел, Мерлин опустился на пол,  прислонившись к стене в попытке устроиться поудобнее, хотя это было непросто, и попытался ни о чём не думать. Ни о чём. Не было мыслей, что не причиняли бы боль, ведь большая часть из них были о том, что он безвозвратно потерял, а остальные − о том, что неотвратимо приближалось. Когда ему было шесть лет, Мерлин пообещал себе, что, когда этот день наступит, он будет храбрым, не будет плакать. Так оно и было. Он не заплакал. *.*.*.*.*.* Король Лот не прислал гонца. Он явился лично, с небольшой группой рыцарей и знати, скривив рот, как будто проглотил что-то горькое. Поражение – это всегда так. − Я пришел сдаваться, − сразу объявил он Артуру. − Прошу прощения? Я не знал, что мы воюем.                 − Превентивно, − отмахнулся Лот. − Понимаете, моя корона мне очень дорога, но моя голова, которая её носит, ещё дороже. − Вполне разумно, − дипломатично заметил Артур. – Но мне не ясно, почему вы думаете, будто я представляю опасность для чего-либо из этого. Лот фыркнул. − Король Артур. Вы не глупец, как и я. Если от вас ускользнуло то, что вы уничтожили ведьму и ее саксонское войско, не потеряв ни единого человека и даже не достав меча, будьте уверены, я это заметил. У нас общая граница и сложные отношения, и если вы вознамеритесь продолжить наступление, я, скорее всего, буду первой мишенью. Я не в силах рассчитывать на победу над вами, пока под вашим началом такая мощь. Итак. Вы получаете полную и безоговорочную капитуляцию Эссетира, а я здесь, чтобы присягнуть вам на верность как Верховному королю. Артур постарался не выглядеть слишком ошеломленным. − Понятно, − протянул он время. − Я не в том положении, чтобы выдвигать условия, но надеюсь, что вас удастся убедить пойти на сделку. Я рассчитывал сохранить некоторую автономию, а не быть просто поглощенным Камелотом, но это тема для будущих переговоров, если позволите. − Я уверен, мы что-нибудь придумаем, − заверил Артур. − А пока, прошу, считайте себя моим гостем. − Красивое название для пленника, − недовольно пробурчал Лот. − Я ценю такое притворство. Артур кивнул в сторону слуги, стоявшего поблизости. − Прошу, сходи к стюарду и распорядись подготовить покои для наших дорогих гостей, − его слегка разозлило поведение Лота, но он держал лицо дружелюбным, пока Лот с приближенными не вышли из помещения. Как только они ушли, Артур поднялся и провел рукой по волосам, демонстрируя полное замешательство. – Итак. Что, к дьяволу, сейчас случилось? Персиваль выглядел не менее ошеломленно. − Не берусь утверждать. Но, по-моему… вы только что покорили Эссетир.     − Я не нападал на них! − По всей видимости, он посчитал, что вы в скором времени можете этого пожелать, − подметил Леон. − С чего бы вдруг? − Возможно, это как-то связано с тем, кто в ваших подземельях томится, − сказал Гвейн. − Кто в одиночку уничтожил всю саксонскую армию. Не трудно вообразить, что против эссетирской он может быть столь же эффективен. − Это не моя вина, − мрачно ответил Артур. Он не желал думать о Камланне. Или о Мерлине. Или о подземельях, если на то пошло. − И даже если так, я не поступил бы подобным образом со своими соседями. − Я это знаю, и вы, − сказал Гвейн. − Лот не в курсе. И он не будет единственным, он просто первый. Готовьтесь к наплыву особ королевской крови, желающих договориться с вами, пока вы не превратили их земли в обугленные руины. − Верховный король Альбиона, − медленно произнес Леон, как бы взвешивая каждое слово. – Не скрою, я был бы рад видеть мир меж пяти королевств, и нет никого достойнее власти, чем вы, сир. − Как может быть мир, когда четыре королевства ждут, что я обрушу на них пламя, если встану не с той ноги? − А вы собираетесь? − ласково спросил Гвейн. − Хватит, − рявкнул Артур, выведенный из себя. − Сначала будет непросто, но постепенно все должно наладиться, − заметил Леон, настойчиво пытаясь вернуть беседу в нужное русло. – Тем более с саксонской угрозой сплочение Альбиона может оказаться нашим единственным способом выжить. Персиваль покачал головой. − Я не знаю, как скоро саксонцы смогут вновь собраться. Они потеряли много воинов у Камланна и не скоро оправятся. − Но они вернутся, − сказал Леон. Спорить с этим было трудно. − Вот бы у нас был кто-то, кто смог бы изменить положение, − сказал Гвейн. − Гвейн, я уже сказал, прекрати! − Очень жаль, сир, потому что я едва успел начать, − огрызнулся Гвейн. − Мерлин спас наши ничтожные жизни при Камланне, и одним богам известно, сколько раз он делал это раньше. Теперь благодаря ему вы станете Верховным королем, а его награда − сидеть в ваших подземельях, ожидая сожжения? Разве это справедливо, а тем более правильно? − Разве ты слышал, чтобы я это говорил? − спросил Артур и вышел из комнаты, прежде чем тот успел сказать что-то еще.