Глава 7

Артур, поднявшись по лестнице не в духе, лишь мельком обмолвился охране о снятии оков с заключённого. Любой желающий обсудить мог бы это сделать, но только на бессрочном дежурстве в уборной. Естественно, желающих не нашлось. Он повторил, что скоро вернётся, и если заключённый пожалуется на ушибленный на ноге палец, жизнь станет невыносимой для всех причастных. Довольный ясно изложенными указаниями, он вернулся в свои покои, где как раз просыпалась Гвен. − Ммм... Артур? Это ты? – сонно пробормотала она в подушку. – Да, я. Извини, не хотел тебя тревожить. − Ничего страшного, − Гвен села на край кровати и зевнула. − В любом случае, уже пора вставать. Где ты был? − В подземельях. Я ходил к Мерлину. − О, это замечательно, − глаза Гвен загорелись. − Где он? Артур не хотел её разочаровывать, и поэтому отвернулся, чтобы не видеть выражения лица Гвен. − Всё ещё там. − Понятно, − поднявшись с кровати, она подошла к мужу и обняла его. − Мой бедный Артур. Нам всем было нелегко, но тебе пришлось тяжелее всех. Артур, ожидавший гнева, позволил себе на мгновение расслабиться в успокаивающих объятиях, а затем осторожно высвободился. − Не могу с тобой согласиться, не я в камере. Но я ценю твоё сочувствие. Гвиневра, я спустился туда, пытаясь понять, что мне делать. А теперь, после беседы с ним, запутался ещё больше.  − Это ему удаётся, − она лукаво улыбнулась. − Да уж, удаётся. После нашего разговора я ушел, понимая не больше, чем в начале. Во-первых, он колдун, а во-вторых, готов сделать для меня что угодно. − И ведь сделал. − И сделал, − согласился Артур. − В его преданности можно не сомневаться. Я пытался, но не смог. − Но тебе этого мало? − Нет. Я освободил его от оков – толку от них всё равно нет. У Совета случится истерика, когда они узнают об этом, но это единственное, что я могу сделать по закону в текущей ситуации. Не говоря уже о том, что моя крепость забита под завязку иноземными королями, мечтающими либо убить его, либо завербовать, и будь я проклят, если смогу понять, кто из них кто. Гвен не сомневалась, что Мерлин справится с обеими ситуациями без особых усилий. Она не стала об этом говорить: Артур, скорее всего, знал это не хуже, а то и лучше неё. − Есть один очень простой способ это проверить, − намекнула она. − Я не могу отпустить его, Гвиневра. − Почему? Что, по-твоему, он может выкинуть? − Зная его? Наверное, явится в мои покои на рассвете и приготовит ванну, − с горечью сказал Артур. Гвен с трудом сдержала смех, потому что Артур был прав: Мерлин бы поступил именно так. − Это не смешно. Он просто ведёт себя как обычно. Он ведёт себя... как Мерлин. −А на кого, по-твоему, он должен был походить? – спросила Гвен, чуть приподняв бровь. – На Моргану, что ли? Артур промолчал. Всё было понятно. − Боги. Ты правда так думал? − Разве можно меня винить? Разве я хоть раз видел мага, который бы не желал мне смерти? Кто вообще слышал, чтобы колдун кого-то защищал? Магия − это зло, Гвиневра! Так должно быть! − Почему? Потому что так сказал твой отец? Подумай, что ты видел своими глазами. Например, Долма. Она спасла меня, взамен лишь попросив тебя понять, что магия порочна ровно в той степени, что её обладатель. − Единственная причина, по которой тебя нужно было спасать − это заклинание Морганы. − Магия спасла жизнь моему отцу, − тихо заметила Гвен. − А у моего – забрала. − Твой отец уже умирал, − голос Гвен стал резче. − Может, тому старику и не хватило сил, чтобы спасти его, но он не убивал. Чувствуешь разницу? − Если не брать в расчёт тот случай, взгляни, что магия сделала с Морганой, − Артур  отчаянно пытался убедить её. − Я не хочу, чтобы всё повторилось. Камелот этого не выдержит. И я тоже. Гвен не стала спорить. Да и не могла, когда голос Артура так дрожал. − Как долго он занимается магией? − спросила она вместо этого. – Должно быть, достаточно, раз он на такое способен. − Он говорит, что уже родился с этими способностями. Я о таком даже не слышал. − Я тоже, но, видимо, это так. Артур... если это правда, и он владел магией всё время, что мы его знали... если бы он захотел обернуться против нас, как Моргана, не кажется ли тебе, что он бы уже это сделал? − Откуда мне знать? − риторически спросил Артур. − Я не могу рисковать. Если бы холодное железо сработало, я мог бы его выпустить с условием ограничения магии. Но нет, так просто с ним не бывает! − А на что ты надеялся? Мы же о Мерлине говорим. Её попытка пошутить не удалась, Артур только покачал головой. − Я не позволю ему себя погубить. Он пошёл бы на всё, если бы думал, что мне это поможет. Ещё бы и улыбнулся. − Он любит Камелот. Почти так же, как и тебя. − Я бы хотел, чтобы он любил меня чуть меньше, а больше думал о себе. − Тогда он не был бы Мерлином, − Гвен казалась грустной. – Все его друзья смирились с этим. И тебе придётся. Долгое время они оба молчали. − Я обещал, что его не казнят, − наконец сказал Артур. − Хорошо. Снова повисло долгое молчание. − Я хочу, чтобы он вернулся. Хочу вернуть того человека, которого знал до всего этого. Того, кто врывался в мои покои и давал ощущение, будто я знаю, что делаю. Никто никогда так не верил в меня, как он. Даже ты. Я хочу его вернуть, Гвиневра. − Он рядом, Артур. Ждёт тебя. Не успел он ответить, как в дверь постучали. Это оказался до тошноты безукоризненный слуга, которым управляющий, видимо, решил изводить Артура, и день начался по-настоящему. Но «начался» не означает «стал лучше». Артур со скрипом пережил заседание совета, где не меньше трёх раз зашла речь о колдуне в темнице, аудиенцию, тянувшуюся целую вечность, но не породившую ни единого достойного упоминания вопроса, и суд, столь ничтожный, что обвинителя стоило отправить за решётку. Как раз когда он собирался на тренировку, что была его единственным спасением от бесконечного утра, всё и случилось. В конце коридора было углубление в стене, образующее укромную нишу, где можно было остаться незамеченным. Артур не планировал там прятаться, он лишь остановился поправить одежду и глубоко вздохнуть, успокаиваясь, как вдруг... − Не понимаю, чего тянет король, − раздался голос. − Только не говорите, что речь снова об этом злосчастном колдуне, − усмехнулся второй голос. − Это не шутка, − настаивал первый. − Король либо под чарами, либо излишне мягок, раз так долго терпит его. А он не из робких. − Но и не дурак. В отличие от некоторых, − заметил второй. − Король ведёт хитрую игру. Вы видели, на что способен колдун, и я тоже. − Именно поэтому он должен умереть, − перебил первый голос. – Пока он не проделал то же самое с нами! − Нет. Сначала он сделает это с Эссетиром, − самодовольно сказал второй. − Или с Мерсией. С любым, кто косится на нас. Разве вы не видите всей картины? Камелот способен завоевать полмира до полудня, если захочет, и король в курсе. Как и все остальные короли, пришедшие к нашим воротам налаживать отношения. − О. Я начинаю понимать, к чему вы клоните, − ответил первый голос. − Но вы не слышите, о чём говорю я. Как мы сможем контролировать того, кто способен на такое? − Пустяк, – в голосе второго собеседника проскальзывала брезгливость, вызванная необходимостью отвечать на такой элементарный вопрос. – Избить его, пока не сломается. Отсечь палец, два, или морить голодом, чтобы не портить товар. Угрожать его близким. Он ведь жил с лекарем? Полагаю, он согласится на все наши условия, только бы не видеть друга на дыбе. Нужно лишь немного фантазии. Артур почувствовал, что его начинает тошнить. Он не понимал, что больше его шокирует: способность его людей на такую низость, или то, что они считают это нормой для него, но в любом случае завтрак просился на волю. − Возможно, вы правы, − согласился первый. – Меня это не радует. Я вообще не приемлю магию, независимо от того, на нашей она стороне или нет, но здесь есть логика. − Пусть она лучше будет у нас, чем у них, − заметил второй. − Идёмте, на кухне новая служанка, и она наверняка не пожалеет мясного пирога для двух приближённых его величества. − Не уверен, но рискнуть можно, особенно если ложкой по лбу от поварихи достанется не мне, − с ехидным смешком ответил его друг, и они отправились обратно тем же путём, что и пришли. Артур застыл, в голове всё плыло. Большинство картин крутились вокруг Мерлина, и каждая была страшнее предыдущей: Мерлин, израненный плетью, голодный, глядящий на свои отрубленные пальцы, лежащие на каменном полу... Несколько угроз были лишь частью жутких видений, рождённых его разумом, и это стало для Артура невыносимо. Ведь Мерлин позволил бы случиться всему этому, если бы Артур приказал. Если бы он лишь подумал, что приказ есть. А сейчас он именно так и поступал − позволял. На мгновение Артура обуяла злость на Мерлина, на его безграничную преданность, но потом это чувство ушло, оставив лишь непреклонную решимость. Мерлин его защитил. Настало время и ему отплатить той же монетой. Защитить даже от самого себя. На тренировке Артур был как всегда строг к рыцарям и взыскателен к себе, наслаждаясь каждой минутой с таким упоением, которого не испытывал со времён Камланна. Он не связывал это с утренним разговором с Мерлином или с тем глубоким облегчением, что пришло с обещанием не казнить его. Он лишь знал, что сегодня чудесный солнечный день, и собирался насладиться им по полной, пока не случилось что-то, способное испортить ему настроение. Это произошло, когда Артур спешно пил из общего ковша, сразу после достойного поединка с Каем, одним из молодых рыцарей. Два рыцаря и оруженосец приблизились к нему с выражением беспокойства на лицах. − В чём дело? − До меня дошли слухи от одного из стражников, − сказал один из рыцарей, Балин. Он недолюбливал Мерлина ещё до того, как узнал о его магии, и её раскрытие не изменило его взглядов. − Насчёт колдуна. Говорят, вы освободили его от оков из холодного железа. Это правда? На тренировочном дворе наступила гробовая тишина. Артур отпил ещё воды, чтобы смочить внезапно пересохшее горло, и кивнул. − Да, − спокойно ответил он. − В них больше нет нужды. Рыцари переглянулись. − При всём уважении, сир, − сказал Балин, бывший либо храбрецом, либо самоубийцей. – Вы полагаете, это… безопасно? − Безусловно. Он и без них прекрасно управляем. Кандалы − лишь ненужная жестокость. − Спасибо, сир, − произнёс Балин после ещё одного долгого обмена взглядами. – Я не желал верить одним лишь слухам. − Хотелось бы верить, что у моих рыцарей есть занятия важнее, чем сплетни, − сказал Артур. Балин смутился, после чего учтиво улыбнулся, показав промежуток между передними зубами. −Разумеется, сир. Приношу извинения за потраченное время. − Прощаю, − ответил Артур, испытывая тревогу, но не желая её выказывать. Вот-вот что-то пойдёт не так, он это предчувствовал. Остаток тренировки прошёл в неловкой атмосфере. Рыцари не то чтобы шептались друг с другом, скорее, они старались этого не делать, отчего волосы у Артура становились дыбом. То же самое происходило и на послеобеденных аудиенциях − слухи об освобождении Мерлина от зачарованных оков распространились по крепости, как лесной пожар, и никто не желал смотреть Артуру в глаза. Почти никто. Гвен открыто поддерживала Артура, и его собратья по Круглому столу тоже, Гвейн даже положил руку ему на плечо и взъерошил волосы. Но это лишь подчёркивало разницу между ними и остальными придворными, которые следили за Артуром, словно кошка за мышиной норой. Ужин был сущим кошмаром. Внезапно Артур подумал: Гвейн говорил, что кандалы не дают стражникам нервничать. Позже он не смог бы вспомнить, откуда взялась эта мысль, но он внезапно осознал: освободив Мерлина от оков, Артур подписал ему смертный приговор. Он уронил вилку и встал. Все сидящие за длинными столами удивлённо переглянулись. − Пожалуйста, продолжайте трапезу, − сказал он. − У меня есть кое-какие дела. Не обращая внимания на приглушённый говор, он вышел из зала и бросился бежать лишь когда захлопнул за собой дверь. Он почти успел вовремя.