Глава 8

На полу камеры стояла почти пустая миска, на дне которой ещё виднелись остатки каши. Артур заметил её краем глаза: его учили оценивать обстановку мгновенно, и спокойная, логичная часть его сознания отметила, что Гаюсу нужно будет это увидеть, чтобы понять, с чем он имеет дело. Его внимание было приковано к неподвижному Мерлину − белому, как снег, грязному, с небритой бородой, и безвольно распростёртому на полу. Артур опустился рядом с ним на колени и протянул руку, чтобы проверить пульс. Отец хорошо его подготовил: рука не дрогнула. Бесконечное мгновение ничего не происходило, а потом он почувствовал − медленное, но отчётливое сердцебиение. − Ты! − Артур указал на случайного стражника. − Бегом за Гаюсом! Тот не шелохнулся. − Ты не слышал меня? Я приказал привести Гаюса! Другой, более смелый, стражник вышел вперёд, и голос его прозвучал мягко и доброжелательно. − Ваше величество... на вас наложено заклятие. Всё будет хорошо. Как только он умрёт, вы снова станете собой. Спорить было не время и не место, но Артур, подхватив Мерлина на руки, прошипел: − Всех вас повесят. Не забыв о пустой миске, он начал долгий путь вверх по лестнице. Мерлин, казалось, совсем ничего не весил. Насколько же он похудел за эти несколько бесконечных недель? Он крепче прижал к себе бессознательного колдуна, словно только его объятия могли сохранить тому жизнь, и ускорил шаг. Он не стал проклинать бесконечные лестницы, бесполезных стражников, сам Камелот и всё остальное, крутившееся у него в голове, и не стал извиняться перед Мерлином за то, что сделал с ним. Пока он не произнёс этого вслух, подумалось ему, будет время сказать об этом позже. Всё не должно было закончиться вот так. Просто не должно. Он едва узнал свой собственный голос, осипший и грубый, когда наконец добрался до места: − Гаюс! ГАЮС! Мне нужна твоя помощь! Старый лекарь прибежал, но тут же остановился, ошеломлённый. − Он ещё жив, − сказал Артур, отчаянно надеясь, что это правда. − Кажется, его отравили. Гаюс кивнул, мгновенно возвращаясь к реальности, как он умел. − Положите его на койку, − только и сказал он. − Я осмотрю. Артур послушно выполнил указание: опустил обмякшее тело Мерлина на койку, миску − на ближайший столик, а сам отступил на пару шагов, чтобы дать Гаюсу пространство для работы. Гаюс бегло осмотрел Мерлина, затем взял со стола перо и стал щекотать ему горло, пока Мерлин не закашлялся и не открыл мутные глаза. − Помогите мне приподнять его. Артур поспешил подчиниться, и они вместе держали его, пока Мерлина не стошнило в таз. − Хорошо, − сказал Гаюс и потянулся за маленьким флаконом с соседней полки, пока Артур аккуратно опускал Мерлина обратно на спину. Мерлин, задыхаясь и плохо соображая, тихо застонал и снова закрыл глаза.  − О, нет, даже не думай, − почти прорычал Гаюс и помахал склянкой у него под носом. Артур поморщился − средство было достаточно сильным, чтобы привести Мерлина в чувство. − Так-то лучше. Теперь выпей это! "Это" оказалось густым чёрным отваром. Мерлин послушно проглотил его, морщась то ли от вкуса, то ли от боли в горле, а скорее всего, и от того, и от другого. В это время Гаюс принюхивался к остаткам каши, а затем, и к содержимому таза, куда Мерлин опорожнил желудок. − Я ничего не чувствую, − наконец произнёс он. − И не вижу ничего необычного. Это может быть любой из множества ядов, если его просто добавили в еду. Ты что-нибудь ощущал, мой мальчик? Мерлин слегка покачал головой, снова закрывая глаза. − На вкус была обычная тюремная похлёбка. Я не знаю. − Мерлин, подумай. Тебе не жгло горло? Ничего подозрительного не заметил? Мерлин не откликнулся, и на этот раз содержимое пузырька не привело его в чувство. Гаюс посмотрел на застывшего Артура, и в его глазах проскользнуло ужаснувшее Артура отчаяние. Если Гаюс не знал, что делать, никто не знал. Если Гаюс сдастся... всё будет кончено. − Я больше ничего не могу сделать, − произнёс лекарь, нежно приглаживая грязные, слипшиеся от пота волосы Мерлина, убирая их с его лба. − Невозможно понять, какой яд они использовали. Если давать ему противоядия наугад, это только навредит. − Я узнаю это у стражников. Кто-то из них точно в курсе, − сказал Артур. − Ты... скажи ему, чтобы держался. Гаюс просто кивнул, подавленный и постаревший, и отвернулся, прежде чем Артур успел заметить слёзы в его глазах. Артур не смог бы объяснить, как он спустился обратно из башни Гаюса, всё было как в тумане. Если бы только он не снял кандалы. Если бы только он не посадил его в темницу. Если бы только он отослал его после Камланна. Если бы Мерлин вообще не пришёл в Камелот. Если бы, если бы, если бы. Дойдя до первого этажа, он машинально направился в коридор, ведущий к лестнице в подземелье, но тут же остановился. Он не сомневался, будь у него время, он смог бы «убедить» стражников рассказать, что им известно, однако времени у него не было. Почти два месяца, проведённые в холоде и темноте, без еды и движения, сделали Мерлина слабым, слишком слабым для продолжительного сопротивления действию яда. Артуру требовалось узнать, какой яд был использован, и немедленно. Однако... он не собирался пытаться выпытать ответы у стражи, подойдя к ним и учтиво спросив. Если они убеждены, что он околдован, то не подчинятся его указаниям. Нет, ему нужно действовать хитрее. К тому же, он сомневался, что они сами придумали этот мелкий план, так похожий на заговор, а ему нужен был вдохновитель, а не его исполнители. Он вернётся и разберётся с исполнителями позже. Пока же он направился в пиршественный зал, где большинство придворных всё ещё ели. Он знал, что выглядит помятым, и если повезёт, это лишь подтвердит его слова. Гвен первой заметила его, и что-то в его лице встревожило её, отчего она с грохотом уронила вилку. − Артур. Что случилось? − Ничего страшного, − соврал Артур. − На самом деле, всё хорошо. Чары, под которыми я был, наконец-то рассеялись. Гвен с ужасом смотрела на него. − Какие чары? − Гаюс объяснит лучше меня, − ответил Артур. – Они влияли на мой разум, на мои решения, по крайней мере, с Камланна, а может, и раньше. Главное, меня привели в чувство. Кто-то из вас. − Как это, ваше величество? − спросил Джеффри, широко распахнув глаза. − Единственным лекарством была смерть колдуна, наложившего заклинание. Когда он умер... я словно очнулся от очень яркого кошмара. Побледневший Гвейн, на щеках которого алели два пятна, резко вскочил со стула, сжав кулаки. Леон, сидевший рядом, схватил его за руку и потянул обратно на своё место. − Не стоит, Гвейн. Сейчас это не поможет, − прошипел он. − Значит, всё кончено? − спросил лорд Хамфри, не сводя глаз с Артура. − Он мёртв? − Да, − ответил Артур, отчаянно желая, чтобы это было не так. − Кто-то убил его и освободил меня. Кто бы это ни был, я в таком долгу, что никогда не сумею отблагодарить... хотя и постараюсь. − Я сделал это не ради наград, ваше величество, − сказал лорд Хамфри с наигранным смирением. − Я знаю вас с детства и своими глазами видел, как вы изменились после битвы. Для меня было честью служить моему королю, а значит, и моей стране. Лицемерная сволочь, − не стал произносить Артур вслух. − Для меня большая честь наградить за такую службу, − учтиво сказал он вместо этого. – И за такую похвальную преданность. Расскажите мне, как вы это провернули? − Это было довольно просто, как только я понял суть проблемы, − похвастался Хамфри. − Просто подмешал в еду твари настойку болиголова и дал природе сделать своё дело. − Болиголов, − кивнул Артур. – Самое то. Откуда у вас такая настойка? Может, от Гаюса? − О, её может приготовить любой аптекарь. Я велел своему слуге купить её в Нижнем городе. Сказал, что она мне нужна, чтобы извести крыс из покоев. И даже не соврал! − Хамфри рассмеялся своей шутке. Несколько человек тоже рассмеялись, и Артур про себя отметил, кто именно. − Гениально, − сказал Артур, чуть скривив губы. − И как же вы подмешали её в его еду? − Стражник, которому было поручено приносить колдуну еду, добавил её. Всё просто. − Вы заплатили ему?− Артур улыбнулся. − Я награжу его в любом случае, но хотелось бы понимать, не получит ли он дважды за одно и то же дело! − Нет, ваше величество, все ваши люди − настоящие патриоты. Он сделал это из чувства долга. − Восхитительно, − промурлыкал Артур. − Что ж, о вашем героизме мы поговорим позже. А пока, Персиваль, Леон, прошу вас оказать мне честь и сопроводить лорда Хамфри в подземелья. О, и проследите, чтобы он прибыл туда в целости и сохранности? Мне нужно будет поговорить с ним прежде, чем он получит по заслугам. Гвейн, беги к Гаюсу. Немедленно. Передай ему, что это болиголов. Гвейн не произнёс ни слова, только кивнул и бросился к двери. Лорд Хамфри тоже попытался бежать, но годы, проведённые на пирах, сделали своё дело, и Персиваль перехватил его, прежде чем тот успел далеко уйти. − Вы всё ещё заколдованы! – с ужасом воскликнул он. − Ваше величество! Я пытался спасти вас! − Именно поэтому я великодушен настолько, чтобы оставить вашу глупую голову на плечах, − холодно ответил Артур. − Мерлин сделал для Камелота больше, чем вы, зная, что его единственной наградой будет топор. Я не заколдован. Скорее, я вижу яснее, чем когда-либо. − Прошу прощения, ваше величество, − очень осторожно произнёс один из послов. Он был в мерсийских цветах и, вероятно, имел имя, но у Артура не было сил вспомнить его в данный момент. − Верно ли я понимаю, что колдун, которого вы использовали в Камланне, мёртв? Артур буквально увидел, как у остальных послов в одно мгновение возникла одна и та же мысль: раз Мерлин мёртв, то Камелот больше не тот всесильный дракон, что прежде. А значит, они могут уйти из-за стола переговоров. Это означало конец единого Альбиона. − Нет, − твёрдо отрезал он. – Мерлин жив. С ним всё будет хорошо. Это не первая попытка его отравить, и, скорее всего, не последняя. − Мерлин? − Митиан, возглавляющая делегацию Немета, изумлённо моргнула. − Вы не говорили, что этот колдун − Мерлин! − Вы его знаете? – спросил Лот. − Мы знакомы. Он хороший человек, − и, если бы не он, я могла бы стать Верховной королевой, будто услышал её мысли Артур. − В любом случае, с ним всё будет в порядке, − завершил разговор он. Артур вернулся в кресло и знаком подозвал одного из слуг, который поспешно наполнил тарелку и поставил перед ним. − Кажется, это заслуга не знати Камелота. И даже не ваших воинов, − продолжил Лот. – Мне дали понять, его магия изначально являлась частью ваших планов. Артур попытался придумать дипломатичный способ заткнуть Лоту рот, прежде чем придётся признать, что в прошлом Мерлин занимался полировкой доспехов, а не носил их. − Мерлин уже несколько лет в моём ближайшем окружении, − начал он. По крайней мере, это было правдой. − Его магия сыграла важную роль в нескольких предыдущих сражениях. Он лишь догадывался об этом, но чем больше размышлял, тем логичнее всё становилось. Слишком много было странных совпадений. − И всё же магия вне закона, − произнёс Лот.  − Несправедливость, которую я намерен исправить, − ответил Артур, даже не успев обдумать свои слова. Неужели это правда? Неужто он готов разрушить дело всей жизни Утера из-за своего слуги? Он невольно вспомнил, как призрак отца был недоволен правлением Артура. Если Утер был столь против брака Артура с простолюдинкой, что решился на убийство, то что бы он предпринял, узнав, что Артур собирается вернуть магию в Камелот? Артур вспомнил, как отчаянно Утер пытался убить Мерлина. Возможно, он знал. Нет. Разумеется, знал, осознал Артур. Его прощальные слова относились не к Гвиневре − это было предупреждение о Мерлине. Те последние, таинственные фразы, выкрикнутые в момент, когда Артур протрубил в рог: «Мерлин обладает...» Магией, хотел он сказать. Мерлин владеет магией. Утер знал. Магия выпустила на Камелот жаждущий мести дух Утера, подумал Артур, автоматически начиная есть и не ощущая вкуса. И эта же магия вернула его обратно. Один плюс, один минус. Чем всё это закончится? Вероятно ли, что магия не была ни добром, ни злом, а являлась всего лишь... силой, подобной любой другой, зависящей от обстоятельств и замыслов, приводящих её в действие, будь то добро или зло? Долма твердила о том же, вспомнил он. Магия зла лишь настолько, насколько жестоко сердце её обладателя, говорила она, или что-то вроде. Магия Морганы похитила душу его жены, магия Долмы и Белой богини вернула её. Магия позволила родиться самому Артуру. Но забрала жизнь его матери взамен. Добро это? Зло? Ни то, ни другое? Или и то, и другое сразу? Сейчас ничего не имело смысла, а когда-то всё было так просто. А может, и не было, и он просто не замечал этого. Ему необходим Мерлин, с горечью осознал Артур. Именно к Мерлину он обращался, когда всё теряло смысл, и тот неизменно помогал ему разобраться во всех сложных вопросах. Он не мог умереть. Гаюс должен был успеть приготовить противоядие. Он отказывался верить, будто боги настолько жестоки, чтобы допустить иной финал. Казалось, трапеза длилась целую вечность.