Глава 10

Когда Артур вновь спустился по лестнице в лазарет, Мерлин спал как убитый, а Гаюс спокойно читал книгу. − Как он? − спросил Артур шёпотом. Гаюс улыбнулся. − Ему лучше, − сказал он обычным голосом. − Не стоит шептать: после снотворного, что я ему дал, можно прогнать через комнату табун лошадей, и он не шелохнётся. − Хорошо, − отозвался Артур, тоже улыбнувшись. − Рад это слышать. − Присаживайтесь. Чем могу быть полезен, сир? Артур сел. − Да, собственно, ничем. Вообще-то я хотел узнать, не расскажет ли Мерлин, что именно я упустил за последние десять лет, но сегодня явно не судьба. − Пожалуй, так, − согласился Гаюс. − Вообще-то... ты можешь мне помочь. Вряд ли мне удастся узнать всю правду от Мерлина. Может, расскажешь, чем он занимался? − Думаете, он станет вам врать? − Уверен, он вывалит на меня все свои промахи, прикрываясь честностью, − пожал плечами Артур. − И промолчит о хорошем. Гаюс вздохнул. − Пожалуй, вы правы, − заметил он. − Он не привык хвастаться своими заслугами. Зато вину брать на себя он мастер. Артур мрачно кивнул. − Мне нужна правда, Гаюс. Абсолютно вся, хорошая и плохая. Я осознал, что никогда не слышал её от отца. И вообще, похоже, ни от кого. Как я могу принимать верные решения, опираясь на полуправду и обман? Я не стану таким королём, какого заслуживает мой народ, если мне никогда не расскажут, как обстоят дела на самом деле. − Вы правы. И я прошу прощения за то, что утаивал от вас правду. − Ты защищал его, − заметил Артур. − Я не могу винить тебя за это. − Я думал, что защищаю вас обоих. Но я заблуждался. Наступает момент, когда защита от мира перестаёт быть благом. − Тогда перестань меня защищать. Пожалуйста. Я должен знать.  Гаюс сцепил пальцы. − Думаю, всё началось с момента, когда был пойман Великий Дракон... *.*.*.*.*.*.* Спустя час Артур покинул лазарет, в голове шумело. Драконы, фейри, гоблины и разные магические существа боролись за его мысли, но, что любопытно, в памяти всплывали именно мелочи. Мерлин одолел ужасную колдунью Нимуэ в бою, что поражало и слегка пугало, но это произошло лишь однажды. Каждый вечер он таскал воду для ванны Артура по бесконечным лестницам, колдуя, чтобы она была нужной температуры.  Ему не нужно было этого делать. Более того, ему не стоило этого делать – каждое заклинание увеличивало шанс быть раскрытым. Но он делал, просто потому, что желал, чтобы Артуру было удобно. Потому что ему было небезразлично. Он заботился об Артуре. Не только из-за пророчества. Мерлин должен был разделять эти вещи в голове. Возможно, он и отправился в тот день на Остров Блаженных, намереваясь отдать свою жизнь за жизнь принца из-за пророчества (и как же коробила сама эта мысль), но наверняка пытался спасти жизнь Утера, потому что беспокоился об Артуре. Он шёл к тренировочному двору, пребывая в некотором оцепенении, обдумывая то, что узнал этим утром. Гаюс откровенно сказал ему, что едва коснулся поверхности. Он не знал, насколько глубоко сможет погрузиться, прежде чем захлебнется. − ...тур? Артур! Артур моргнул и прикинул, сколько раз Гвейн должен был позвать его, прежде чем он вынырнул из собственных мыслей. Судя по лицу Гвейна, немало. − Всё в порядке? − Да, − отозвался Артур. − Просто... задумался. − Опасное занятие. Я могу чем-нибудь помочь? − Наверное, нет. Я только что вернулся от Мерлина. Лицо Гвейна переменилось. Игривость пропала. − Как он? − Сейчас он под действием снотворного и спит без задних ног. Но Гаюс говорит, что ему лучше. Гвейн вздохнул. − Ладно. Рад слышать.  Так что случилось? Артур пожал плечами. − Я убедил Гаюса рассказать мне о тайной жизни Мерлина. Он совершил куда больше, чем я себе представлял. Даже увидев его подвиги при Камланне, я и не думал, что уничтожение целых армий было для него, по сути, обычным делом. − Трудно поверить, правда? – Гвейн слабо улыбнулся. − Даже сейчас. Даже после того, как я сам это видел. Наш малыш Мерлин − колдун. Артур нахмурился. − И повелитель драконов. Гаюс обмолвился об этом, когда рассказывал, как Мерлин помешал Великому Дракону сжечь Камелот дотла. − Я думал, вы убили дракона. − И я. Видимо, меня ввели в заблуждение. − Ой. − Я выразился почти так же, − ответил Артур. Он на самом деле сказал куда больше, начав с «Что он сделал?!», которое вполне могло бы разбудить и мёртвого, и даже слегка вышел из себя в конце, но не видел смысла уточнять ради спокойствия Гвейна. − Не сомневаюсь. Честно говоря, я винил себя за то, что не сообразил гораздо раньше. Помните хранителя моста в Гиблых землях? Артур кивнул. − А что с ним? − Он назвал вас Смелостью и заметил, что без Силы и Магии вам никогда не преуспеть в поисках. Возможно, я не самый сообразительный в нашей компании, но обычно считаю до трёх без помощи пальцев. Должен был догадаться. − И что бы ты сделал? − Понятия не имею, − Гвейн взглянул прямо в глаза. – Я поклялся блюсти законы Камелота и своего слова не нарушу. С другой стороны, дружба для меня священна, и его я считаю своим другом. По правде говоря, я счастлив, что мне не пришлось выбирать. − Ну и правильно, − согласился Артур. − Но смотритель моста был прав. Судя по всему, без Мерлина я бы ничего не добился. Может, стоит мне обойтись без посредников и отдать ему трон? − Да вы просто себя жалеете, − усмехнулся Гвейн. − Я совершенно серьёзен. − Что ж, наверное, это не такая уж плохая мысль. Если, разумеется, вы стремитесь к хаосу, бунтами, и, скорее всего, падению Камелота. Мерлин может многое, но он не король. − Он мог бы им стать. Такая сила... − Большинство людей пугает до смерти. Да и, если отбросить незначительный факт, что он не примет вашу корону, даже если вы будете его уговаривать, он не справится с этой задачей. У него нет ваших умений. Артур это признавал. Или старался. − Я готов согласиться, что он не владеет мечом... − Дело не в этом. В вас есть нечто, чего я прежде не видел. Вы заставляете людей верить в вас, безусловно.  Но это не так уж и странно для лидера. Но ещё вы заставляете их верить в себя. А это редкость. Ну, например, я. − Что? − Вы сделали из меня рыцаря. Я половину жизни клялся, что никогда им не стану, а теперь я этим горжусь. Я остался в Камелоте не из-за Мерлина. Я остался ради вас. Не поймите превратно: он подтолкнул дать вам шанс, но именно вы убедили меня в его правоте. Это ошеломило Артура, всегда видевшего в Гвейне скорее рыцаря Мерлина, чем своего собственного. Видимо, его лицо выдало потрясение, потому что Гвейн рассмеялся, немного грустно. − Удивил, да? − Ещё как. Точно удивил, − согласился Артур, отрицать очевидное не имело смысла. − Для человека, у которого, по словам Мерлина, эго в доспехи не влезает, вы порой бываете удивительно неуверенным в себе. − Сейчас я узнаю, что все главные свершения моей взрослой жизни были тщательно спланированы моим слугой. Думаю, я заслужил право на некоторую неуверенность.    − Ладно, справедливо. Пару месяцев выдались тяжёлыми. Но не позволяйте этому взять верх. − Как мне это сделать? Я ничего не добился, Гвейн! Это всё он! − Мне казалось, это вы, например, уладили вопрос с Мерсией в прошлом году. Вы и ваши дипломаты, заключившие договор и принёсшие мир в этот уголок Альбиона. − Вряд ли это можно сравнить с укрощением дракона. − Да, пожалуй, это было сложнее. Мерсийцы, как я слышал, не славились благоразумием. А как насчёт вражды между этими двумя баронами-недоумками, как их там звали? − Арган и Литвен, − с отвращением выплюнул Артур. Нелегко было распутать длинный перечень претензий, которые эти двое ему предъявили, и бывали дни, когда он испытывал искушение позволить им просто перебить друг друга, как они изначально и собирались. − Точно, они. Хочу сказать, вы многого добились за те несколько лет, что занимаете трон. И добьётесь ещё большего, я не сомневаюсь. − Не я одолел Моргану, − произнёс Артур. – Это его заслуга. Без него меня бы здесь не было. − Полагаю, никого из нас бы не было, − подтвердил Гвейн. На секунду он задумался, после чего продолжил. – Знаете что? Я не умею готовить. − Что? − Совершенно не умею готовить. Всё выходит либо пригоревшим, либо сырым, как бы я ни старался. − И что с того? − Артур приподнял бровь. − Поэтому я поручаю готовку тавернщикам. Тут, в Камелоте, я перекладываю её на кухарок. Когда мы в патруле, на Мерлина. Но сам я никогда этого не делаю, ибо знаю, что не способен. − Очень интересно, − по тону Артура было понятно, что он так не считает. − Неужели вы не понимаете? Я знаю свои способности и их пределы. Я в курсе,  что мне удаётся, а что − нет. Я сфокусировался на сильных сторонах, позволяя другим заниматься своим делом. Мне не стать колдуном, да и вам, скорее всего, тоже. Но оно нам и ни к чему, ведь есть Мерлин, который, образно говоря, всё нам приготовит. − Между приготовлением жаркого и битвой с сидами, по-моему, есть небольшая разница, не думаешь? − Вы бы так не говорили, если бы  пробовали мою стряпню. Но не упускайте суть. Он – превосходный колдун, из которого получился бы никчёмный монарх, а вы – отличный король, совершенно лишённый магии. Вы идеально дополняете друг друга, когда каждый занимается тем, что умеет лучше всего. − Две стороны одной монеты, − припомнил Артур слова Гаюса. − Здорово сказано, − поддержал Гвейн. − Очень поэтично. − Не стану выдавать за своё. Видимо, это цитата дракона. − Поверю на слово. С драконом я не общался, да и не сильно стремлюсь. − Я тоже, − искренне сказал Артур. Он всё ещё жаждал прикончить дракона, не только из-за разрушения Камелота, но и из-за страданий Мерлина. − Если повезёт, нам и не придётся. − Для этого у нас и есть повелители драконов. − Лучше они, чем я, − закрыл Гвейн тему. − Вернёмся к моему вопросу. То, что Мерлин − могущественный волшебник, не отрицает того, что вы − великий король, ровно как то, что вы − блестящий фехтовальщик, не отменяет того, что я − самый красивый рыцарь в Пяти Королевствах. − И самый скромный. − Это тоже, − согласился Гвейн и с особым шиком убрал волосы с плеча. − Ты неисправим, − Артур ничего не мог с собой поделать. Он рассмеялся. − Всегда думал, что исправимость сильно переоценивают. Что бы это ни было. − Разве есть такое слово? − Откуда мне знать? − Гвейн усмехнулся. − И почему меня это должно заботить? Чувствуете себя лучше? − Думаю, да, − к некоторому удивлению Артура, это было правдой. Гвейн не был мастером лести, он говорил как есть. − Спасибо. − Всегда рад помочь, Артур. А теперь о наболевшем. Что думаете о Мерлине? Артур задумался. − Он лгал, − наконец тихо сказал он. − Он столько всего переврал, что я уже почти не знаю, что правда, а что нет. − Уверен, вы понимаете, почему. − Да, и это самое ужасное. Я понимаю его точку зрения и даже не могу сказать, будто он был неправ, поступая так. Я лишь хотел бы, чтобы всё было иначе. Я хотел бы, чтобы он просто признался мне. − Ложь наслаивается одна на другую, − сказал Гвейн. − Она закручивается и запутывается до тех пор, пока не становится практически невозможно отмотать назад и сказать правду. Она может задушить тебя, если не будешь осторожен, а иногда даже если будешь. − Говоришь так, будто знаешь об этом не понаслышке. Ты тоже колдун? Гвейн долго смотрел на него, словно решаясь на что-то. − Нет, − наконец сказал он. − Но я сын рыцаря. − Что? − Благородный. Аристократ с голубой кровью и дворянской печатью, подтверждающей это. Я отрёкся от этого, когда был ещё ребёнком, и не жалею, но это всё равно правда. Правда, которую я изо всех сил старался утаить. − Отчего ты говоришь об этом сейчас? − Чтобы показать, что я знаю кое-что о тайнах. Моя не так опасна, как Мерлина, но хранить её было не всегда легко. − Понимаю. − Разве? Теперь вы думаете обо мне иначе, чем пять минут назад? − Не знаю, − сказал Артур. − Нет, наверное, нет. Ничего не изменилось. − Я тоже солгал. − Да, солгал, − Артур почувствовал, как его губы искривились в горькой усмешке. − С чего бы тебе отличаться от всех остальных? − Я не отличаюсь. У всех есть секреты, и каждый являет миру то лицо, которое желает показать. В ночь перед Камланном Мерлин сказал мне... − Ты знал о его магии? − Нет. Он сбил меня с толку, попросив помнить, кто он на самом деле. Я не мог понять, о чём он толкует, до самой битвы. Признаюсь, это нелегко, но я стараюсь. Возможно, вам стоит сделать то же самое. Он уже много лет показывает нам всем, кто он есть. − Я точно знаю, кто он, − сказал Артур. − Сейчас я не вполне уверен в том, кто я, вот и всё. − Вы − человек, за которым мы все шли на верную гибель ради любви к королевству, в котором даже не родились, − Гвейн кивнул. − Этого вполне достаточно для начала.