Глава 4. Тонировка

Проснувшись без раздражающего звука будильника, я какое-то время просто лежал, наслаждаясь тишиной. Голова ещё гудела от вчерашнего дня, но сегодня у меня было спасение — выходной. Первым делом я проверил телефон. Сообщений не было, кроме пары рекламных рассылок и напоминания, что холодильник давно требует пополнения. Я потянулся, зевнул и решил, что сегодня стоит выбраться из дома. Андрея я не видел уже несколько недель. Он, судя по всему, даже перестал ждать, что я наконец напишу про его музыку. В последний раз он об этом упоминал шутливо, но с лёгкой обидой — значит, пора было исправляться. Я написал ему: Я: «Живой?» Ответ прилетел через минуту: Андрей: «Пока да. А что, собираешься это исправить?» Я: «Скорее проведать. Дома?» Андрей: «Конечно. Приходи, у меня есть что послушать». Я улыбнулся. Это обещало как минимум интересный день. На крыльце я, как всегда, застал дядю Гену. Он сидел на своей привычной лавочке, уткнувшись взглядом в асфальт, и лениво докуривал сигарету. Его поза была такой же, как вчера, как неделю назад, как, наверное, всегда. Казалось, он не двигался, а просто существовал в этом месте, сливаясь с городским фоном. — Куда собрался? — пробасил он, не поднимая головы. — К другу, — ответил я. Дядя Гена кивнул, будто этот ответ ничего не менял в его мире. Поправив наушник, я сунул руки в карманы и направился к гаражному кооперативу. Между старыми ржавыми воротами, где пахло машинным маслом и пылью, находилось место, которое Андрей гордо именовал «студией». Я уже почти дошёл до гаражей, когда в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя начальника. Отличный способ испортить выходной. — Да? — не слишком вежливо ответил я. — Привет, слушай, я тут прочитал твою рецензию… — Начальник помолчал, будто подбирая слова. — Нам нужно кое-что обсудить. Ты можешь подъехать? — Сегодня? — Я остановился, посмотрев на гаражи перед собой. — Да, ненадолго. Просто есть моменты, которые надо подправить. Я мысленно выругался. Если сказать «нет», потом будет только хуже. Если сказать «да», прощай, выходной. — Ладно, скоро буду, — вздохнул я и развернулся обратно.

***

Начальник постукивал пальцем по распечатанной рецензии: «Ну, и что мне с этим делать?» — Опубликовать? — устало выдохнул я. Начальник вздыхает: — Слушай, ты талантливый парень, но иногда складывается ощущение, что ты намеренно стараешься испортить нам отношения с музыкантами. — Они сами портят отношения с музыкой, я всего лишь фиксирую факт. — Да, но у нас, помимо фактов, есть ещё и рекламные контракты. Он сдвигает очки на лоб и смотрит на меня так, будто я школьник, который принёс сочинение с нецензурными словами. — Вот, например: «Вокалист звучит так, будто он сам не верит в то, что поёт». Или: «Бас-гитарист, похоже, играет одновременно и на басу, и на нервах слушателей». — По-твоему, я не прав? — Может, и прав. Но давай без откровенного расстрела. Намёки, тонкость, изящество. Знаешь такие слова? Я, глядя на текст, мысленно разрывался между желанием его сжечь и просто сбежать из редакции. — То есть мне нужно сделать вид, что это не настолько плохо? — Нет, просто попробуй писать так, чтобы и волки сыты, и овцы целы. Я молча беру лист и понимаю, что этот выходной официально испорчен.

***

Гаражный кооператив встретил меня запахом машинного масла и звуками чьей-то дребезжащей магнитолы. Андрей сидел на ступеньках перед своей студией, вальяжно облокотившись на гитару. Увидев меня, кивнул: — Ну, здравствуй, мастер пера. — Привет, — вздохнул я, опускаясь рядом. Андрей протянул мне открытую бутылку воды, но я только отмахнулся. — Что-то ты не особо рад меня видеть, — усмехнулся он. — Да день так себе. — Что, опять про какую-нибудь попсятину рецензию строчил? Я хмыкнул и достал сложенный вдвое лист бумаги. — Почти. Только вот теперь мне её велели переписать. — Ооо, — протянул он с интересом. — И что ж ты там такого написал? Я молча передал ему листок. Андрей развернул бумагу, пробежался глазами, приподнял бровь. — Жёстко, конечно. — Он хмыкнул. — Хотя ты прав, звучат они как будто… как будто кто-то случайно сел на синтезатор и решил, что это искусство. Я усмехнулся. — Вот только редакции на это плевать. Оплачено — значит, надо быть добрее. Андрей отдал мне лист обратно и покачал головой. — Ну, это уже твоё дело, но я бы на твоём месте ничего не менял. Я вздохнул. — Так и знал, что ты это скажешь. Андрей прищуривается и сразу с порога спрашивает: — Ну что, как тебе? Я замешкался. — Что «как мне»? — Песня, которую я тебе скидывал недавно! Ты же обещал послушать. Ах, вот оно что. Чёрт. Совсем вылетело из головы. — А, да… Конечно, слушал. Андрей пристально на меня смотрит, явно не купившись на такую неубедительную реакцию. — И?.. — Эм… Ну… Интересное звучание. Атмосферное. Я даже уже начал писать рецензию. — Да? — медленно протягивает он. — И какой у неё припев? Я делаю вид, что кашляю, оттягивая время. — Ну, там… Как бы… такая мелодичная линия, с… эээ… неожиданными акцентами! — Неплохо. — Андрей усмехается, скрещивает руки на груди. — Песня-то инструментальная. Чёрт. — Я имею в виду… неожиданно отсутствующие акценты. — Ага, конечно. Андрей ухмыляется и хлопает меня по плечу. — Ладно, расслабься. Просто послушай, потом скажешь честно, а то твоя «рецензия» уже звучит как хвалебный пресс-релиз. Я поспешно меняю тему, пока Андрей не решил глубже копать мою ложь: — Ладно, а как у тебя с… как её там… Настей? Андрей хмыкает и берет со стола бутылку. — Расстались три недели назад. Я моргаю. — Чего? — Ну да. — Ты же только недавно про неё рассказывал, как всё круто… — Было круто, потом стало не круто, — пожимает плечами он. — Она хотела чего-то более серьёзного, а я не готов. Я чувствую себя идиотом. Мы ведь раньше обсуждали всё, что происходит в жизни друг друга, а тут я даже не знал, что его уже три недели как снова можно звать на свидания. — Ну, блин… Почему не сказал? — А ты спрашивал? Я замолкаю. Честно говоря, нет. Всё это время я был настолько зациклен на себе, своей работе и рецензиях, что не замечал, как у Андрея жизнь тоже идёт своим чередом. — Ладно, а ты? — Андрей хитро щурится. — Всё так же женат на музыке? — Ну да, и у нас сложные отношения. Иногда она мне изменяет с корпоративными заказами. Шум здесь был привычным: старенькие магнитолы, доносящиеся из распахнутых ворот, редкие звуки инструментов, рокот машин, которые кто-то ковыряет вечерами. Всё было как всегда, пока… Резкий звук тормозов заставляет меня поднять голову. Через мгновение раздаётся грохот. Где-то в дальнем ряду кто-то кричит. — Что за хрень? — Андрей вскидывает брови, откладывая гитару. Мы переглядываемся и выходим из гаража. В конце кооператива слышен шум — ругань, лязг металла, а потом звук работающего двигателя. Из-за угла с ревом вылетает тёмная тачка, чуть не задевая мусорные баки. Я только успеваю разглядеть очертания за рулём, прежде чем машина скрывается за поворотом. Вслед ей машет руками какой-то мужик в грязной майке. — Это что, угон? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. — Да ну, кому тут угонять-то? — Андрей качает головой. Но вскоре выясняется, что угонять — есть кому. — Машину свистнули, твари! — орёт тот самый мужик, нервно теребя пачку сигарет. — Я ж только отвернулся! Вокруг собирается народ. Кто-то звонит в полицию, кто-то просто качает головой. — Вот что значит райончик, — бурчит Андрей, глядя на меня. Я не знаю, что сказать. Как будто только что выдернули иглу с пластинки, оставив звук обрубленным. Мужик подбегает к нам, нервно дёргая уголок пачки сигарет. — Вы видели?! Кто за рулём был?! — голос у него срывается то ли от злости, то ли от шока. Я бросаю быстрый взгляд на Андрея, но он только пожимает плечами. — Всё слишком быстро произошло, — честно говорю я. — Темно было, да и… — Да и тонировка у тебя глухая, сам же ставил, — вставляет Андрей, сложив руки на груди. Мужик багровеет, как будто только что осознал собственную ошибку. — Да какая разница! Машину угнали, твою мать! Где-то вдалеке слышен вой сирены. Народ вокруг оживлённо переговаривается. Кто-то с интересом наблюдает за ситуацией, кто-то уже снимает на телефон. — Ну, удачи, мужик, — негромко говорит Андрей и тянет меня обратно в гараж. Я киваю, бросая последний взгляд на происходящее. В голове крутится мысль: а ведь будь мы на пару шагов ближе, могли бы увидеть больше. Но, увы, история уже записана поверх старой плёнки. Когда мы возвращаемся в гараж, Андрей садится на свой потрёпанный диван. — Кстати, как там твоя мать? — спрашивает он. Я на секунду задумываюсь, откручивая крышку бутылки. — Да нормально, — говорю не сразу. — Живёт, работает. Андрей прищурился. — Это ты так отвечаешь, когда не хочешь говорить. Я пожимаю плечами и делаю глоток. — Да нечего особо рассказывать. Всё как всегда. Андрей кивает, но не настаивает. Мы оба делаем вид, что этот разговор уже закончился. Телефон в кармане начинает вибрировать. Я смотрю на экран — незнакомый номер. — Алло? — Это сын Белиной? — голос на другом конце ровный, но в нём сквозит что-то нехорошее. Я чувствую, как внутри всё холодеет. — Да, а что случилось? — Ваша мать доставлена в больницу. Вам нужно приехать. Где-то в голове сразу включается гул — будто радио ловит помехи. — В больницу? Почему? — Подробности сможете узнать у врача на месте. Гудки. Я молча смотрю в экран, чувствуя, как пальцы сжимаются вокруг телефона. — Эй, что случилось? — Андрей подаётся вперёд, глядя на меня. Я сглатываю и резко встаю. — Надо ехать.