Глава 5. Пуанты

Балетный зал ещё пахнет свежеструганым деревом и лаком. Полосы солнечного света пробиваются сквозь высокие окна, отражаясь в идеально вымытом паркете. Просторный зал кажется почти безграничным, а в его центре — длинный ряд станков, к которым вскоре подойдут юные танцовщицы. Зеркальная стена повторяет всё в двукратном размере: движения, усталые лица, лёгкую дымку пыли, поднимающуюся от пуантов. Где-то в углу стоит рояль, закрытая крышка которого слегка отсвечивает в свете ламп. В этом зале ещё никто не падал от изнеможения, не стирал кровь с натёртых ног, не слушал жёстких слов педагогов. Он — чистый лист, готовый принять сотни историй. И одна из них уже начинается. Она вбегает в зал, запыхавшись после быстрого шага по коридору. Останавливается у двери, цепляясь за косяк, и замирает. Пространство перед ней кажется огромным, почти сказочным — чистый светлый паркет, бесконечная стена зеркал, блеск металлических станков. Леди делает осторожный шаг вперёд, и её отражение в зеркале шагает вместе с ней. Ещё один шаг — и вот она уже не просто девочка в лёгком трико, а прима-балерина, парящая над сценой в лучах софитов. В её воображении будущее рисуется чётко: безупречная осанка, элегантный строгий костюм, уверенная поступь. Вокруг неё — восторженные зрители, а в руке — букет алых роз. Но видение тут же растворяется, когда в зал входят другие ученицы, шумно переговариваясь. Она встряхивает головой, с улыбкой пряча свою мечту глубже в сердце. Сегодня первый день в этом зале, и он запомнится ей на всю жизнь. — Лидия! — раздалось из толпы девочек у входа. Она вздрогнула и обернулась, выныривая из своих грёз. Среди десятка учениц её звала подруга — светловолосая, с озорной улыбкой и непослушными локонами, выбивающимися из туго стянутого пучка. — Ну что встала? Давай к нам! — подруга махнула ей рукой. Лидия ещё раз скользнула взглядом по залу, задержавшись на зеркале, где только что видела свою взрослую версию, а теперь — лишь обычную девочку в простом трико. Она улыбнулась самой себе и быстрым шагом вернулась к группе, растворяясь в шумном гомоне будущих балерин. Разговоры мгновенно стихли, когда в зал вошёл учитель. Его шаги были чёткими, уверенными, словно он сам задавал ритм всему пространству. Высокий, с выпрямленной спиной, он не нуждался в словах, чтобы привлечь внимание — достаточно было одного взгляда. Лидия затаила дыхание, изучая его. Гладко зачёсанные волосы, строгий взгляд, руки, привыкшие к жёсткой дисциплине. Он обвёл учеников долгим, оценивающим взглядом, задержавшись на каждом. — Встали к станку, — коротко сказал он, и ученицы послушно выстроились. Лидия почувствовала, как внутри неё поднимается волнение, смешанное с предвкушением. Сегодня был её первый шаг в мир балета, и она не собиралась его упускать. Разминка всегда шла под размеренную музыку, едва слышную, но чётко ведущую движения. Учитель следил за каждым жестом, каждым наклоном головы. Малейшая ошибка — и строгий голос поправлял, а иногда достаточно было его взгляда, чтобы исправиться. У станка Лидия чувствовала, как напряжение заполняет мышцы, превращая тело в струну, натянутую до предела. Плие, батман тандю, рон-де-жамб… Всё это повторялось снова и снова, пока ноги не наливались свинцовой тяжестью. Но останавливаться было нельзя. После станка начинались упражнения на середине зала. Здесь каждая девушка показывала, на что способна. Лидия ловила своё отражение в зеркале — напряжённое лицо, мокрые от пота виски. Но в глазах горело упрямство. Перед самым перерывом учитель вызвал нескольких учениц, чтобы разобрать сложное па. Лидия затаила дыхание, надеясь услышать своё имя. Она мечтала выложиться перед ним на все сто, показать, что достойна большего, чем просто рядовое место у станка. — Лидия, — наконец прозвучало. Она шагнула вперёд, чувствуя, как сердце гулко ударило в груди. Её ждало испытание. Лидия стянула с ног пуанты, морщась от боли. Кожа на пальцах была натёрта до крови, но она привычно проигнорировала жжение. Подруга — Карина — сидела рядом, лениво перебирая ленты на своей обуви. — Завтра новый отбор, — сказала Карина, завязывая ленты. — Видела, как Вероника на тебя смотрела? Лидия скосила глаза в сторону. Вероника была из тех, кто жил в балете с пелёнок, у кого мать тоже танцевала, а отец мог купить ей любое место, если бы понадобилось. Но она действительно была хороша. — Пусть смотрит, — ответила Лидия. — Я не собираюсь ей ничего уступать. Карина усмехнулась. — Ну-ну. Она настроена серьёзно. Я слышала, как она говорила с преподавателем. Кажется, она хочет показать что-то особенное, чтобы её заметили. — Значит, мне тоже надо. Лидия взглянула в зеркало напротив. Усталые, но горящие глаза, напряжённые плечи. Она знала: у неё не было покровителей, не было запасного варианта. Был только балет. Карина замолчала на мгновение, потом, слегка наклонившись вперёд, спросила тише: — Ты же понимаешь, что не все играют честно? Лидия нахмурилась: — О чём ты? — О том, что в прошлый раз кто-то подсыпал Оле мыло в воду для намокания пуантов. А перед этим у Кати порвалась юбка прямо перед выступлением. Думаешь, совпадение? Лидия задумалась. Балетная школа — это не только танцы, это борьба. И не всегда честная. — Так ты думаешь, что?.. — Я думаю, тебе нужно быть осторожнее, — Карина поднялась. — Мы все здесь конкуренты, но я бы не хотела, чтобы тебя убрали не потому, что ты танцуешь хуже, а потому, что кому-то захотелось «помочь судьбе». Лидия медленно кивнула. В этот момент она поняла: мечта о сцене — это не только боль и труд, но ещё и испытание на выживание.