Глава 2

      Монтана. Страна холмов и гор. Штат сокровищ. У Монтаны много названий. Для меня… это дом.        Мой родной край. Родной и безумно красивый. Потому здесь легко не заметить человеческую подлость.        Поймите, никто не воспринял их всерьёз…       Солнце освещало небольшие холмы и поля, находившиеся в долине Холланд. Юго-западная часть округа Хоуп отличалась большим количеством сельскохозяйственных полей различных культур. Фермерские ангары, силосные башни… Однако, самым ярким местом в данной части округа был конечно же городок Фоллс Энд. Фоллс Энд. Некогда мирный городок. Яркий. Живой.        Именно здесь, на перекрестке главных дорог, бурлила жизнь. Магазины предлагали товары первой необходимости и местные деликатесы, а в закусочных всегда можно было встретить дружелюбных фермеров, обсуждающих урожай и последние новости. Школа гордилась своими выпускниками, поступавшими в лучшие университеты штата. Но что-то изменилось. Словно тень легла на Фоллс Энд, затуманив его краски и приглушив звуки. Улыбки на лицах горожан стали натянутыми, а разговоры – тихими и настороженными.       В воздухе чувствовалось напряжение, словно перед грозой. И эта гроза, как шептали между собой местные, имела вполне конкретное имя – Иосиф Сид. Его влияние расползалось по округу, отравляя души и разрушая привычный уклад жизни. Фоллс Энд, сердце долины Холланд, замер в ожидании. Ожидании чего-то неизбежного и ужасного.       - … Да. Думаю, я смогу добраться до туда через… час?        Холодный и спокойный голос Иоанна вывел меня из состояния, напоминающего транс.        Я слегка пошевелилась, чувствуя, как мои мышцы спины слегка затекли от неудобного положения, однако я не поспешила исправить ситуацию, стараясь совершать как можно меньше заметных движений. Прерывистый вздох нарушил напряженную тишину в машине Крестителя, заставляя меня вновь прокрутить в голове всю ситуацию. И как я, черт возьми, попала в такую западню?.. Интересно, жив ли маршал, шериф…       - Очнулась? – Без особого интереса бросил Иоанн, мельком посмотрев в зеркало заднего вида.        Я кивнула и слегка изменила положение своего тела.        - Почему… - мой голос охрип и мне пришлось сделать паузу, чтобы сглотнуть и восстановить свой голос. – Почему вы решили так поступить? Я ведь ничего плохого не сделала…       - Некоторые решения не обсуждаются. Возможно, именно так прописано в твоей судьбе? Не думала о таком развитии событий? – Мужчина усмехнулся. – С другой стороны, я был весьма удивлен, увидев журналиста среди тех, кто пытался арестовать Иосифа.        - Журналисты довольно часто участвуют в подобных событиях… Особенно в этом. Орден на арест был пущен в массы, отчего общественность ожидала дальнейших действий от властей. – Пояснила я, с напряжением следя за всеми движениями Иоанна. Однако, к моему удивлению, он вел себя спокойно, лишь изредка переводил взгляд с дороги, на зеркало заднего вида.        - Тогда действия органов власти можно придать общественному порицанию. Шериф, маршал и помощник шерифа? Они действительно думали, что это может сработать? – Тихий смешок наполнил салон пикапа.        - Полагаю, они не хотели поднимать много шума, надеясь отделаться малой кровью и не провоцировать разжигание боевых действий. – Я перевела взгляд на поля, мелькавшие за окном.        - Самомнение маршала сыграло огромную роль, не так ли?        Я вновь кивнула, понимая на что намекает Иоанн. Это было правдой. Маршал отказался от помощи, решив, что сможет справиться со всем самостоятельно.        - До повышения ему не хватало одного раскрытого дела. Ордер на арест Иосифа – отличный шанс показать себя и подняться по карьерной лестнице. – Довольно тихо проговорила я.        На первый взгляд, самым разумным решением было бы отправить маршала и нескольких других представителей власти на задержание опасного преступника. Однако, когда появляется дополнительная информация о том, что существует несколько сотен вооружённых и агрессивных сектантов, возникает вопрос: сможет ли ограниченное количество людей, собранное изначально, обеспечить безопасность и задержать преступников?       - Могу я спросить… что меня ожидает… там? – Медленно и неуверенно произнесла я, теребя край своей серой рубашки.       Однако, ответа я не услышала: перед глазами довольно странно заплясали белые огоньки, после чего я почувствовала расслабление и поняла, что погружаюсь в странное состояние, напоминающее сон. 

***         ***

      Я медленно открываю глаза, неприятный и яркий луч света обжигает мою роговицу, отчего я первое время стараюсь держать глаза минимально открытыми. Я умерла?.. Легкое движение рукой сразу же отбрасывает все мои бредовые мысли о смерти, доказывая мне, что я очень даже жива.        Большое окно. Именно оно в первую очередь привлекло мое внимание. Большое окно, на котором висели шоколадного цвета шторы, способные полностью закрыть доступ для солнечных ярких лучей. Мягкий диван с двумя круглыми пухлыми подушками; стол из темного дерева, два стула оббитых такой же темной тканью, что и шторы; большая мягкая кровать с черным пледом, напоминающим мех дикого животного; картины с видом лесов и полей округа Хоуп, а также несколько небольших шкафов, в которых стояли книги, статуэтки и какие-то непонятные предмет декора. Из комнаты было две двери: одна вела в небольшую, но очень уютную ванную, а вторая, как я предполагала, вела в коридор.       - Хорошо, что я хотя бы не в подвале и не в канаве с перерезанным горлом, - прошептала я, медленно вставая с кровати и пытаясь побороть вновь накатившуюся головную боль.        Потеря сознания - это действие Блаженства, о данном наркотике я читала в статьях и понимаю, что данная семейка создает эту синтетическую гадость и накачивает ей “грешников”, чтобы те смогли “уверовать” и увидеть истинный замысел Бога.        Легкость показалась мне непривычной - в моем кармане всегда лежал телефон и предавал небольшую, но со временем ставшую уютной, тяжесть. Отлично, значит, они забрали мой телефон. Или же, я выронила его при падении вертолета?.. Вспомнить не могу, да и это не так важно.        Ноги медленно коснулись земли и сквозь тонкую ткань носков в мою кожу проник холод. Деревянный пол непривычно скрипнул, звук отразился от стен и затих где-то в коридоре, что находился за дверью.        Окно. Кажется, спрыгнуть со второго этажа не так сложно, а это значит, что у меня может появиться возможность и шанс на свободу. Главное - поскорее покинуть этот чертов округ Хоуп.        - Бежать из Монтаны. - Тихо напомнила я себе, на цыпочках подбираясь к массивным и плотным шторам, за которыми скрывалось большое окно, ведущее на свободу.        Это был идеальный момент для побега - вокруг никого, да еще и окно с такой хорошей рамой, которая не выдаст меня и с легкостью откроется без звука. Я проскользнула через шторы и уткнулась носом в прозрачное стекло. Во дворе было тихо и пустынно. Чуть дальше простирались поля, а по правую сторону находился довольно густой лес. Если я собиралась бежать, то лучшим вариантом был именно лес, ведь там я смогу скрыться от лишних глаз, а также запутать след, если вдруг сектантам взбредет в голову пустить по моему следу собак.       Легкий скрип сопровождает открытие правой половины окна, однако птичье пение заглушает такой незначительный звук и помогает мне остаться незамеченной. Медленными и осторожными движениями я оказываюсь по ту сторону окна, стоя на довольно скользкой кровле, отчего мне приходится первое время буквально скатываться на своей заднице к краю крыши.       “Здесь не высоко... главное - не упасть при прыжке и не повредить себе ноги...”, я неуверенно сглотнула и выдохнула, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.       Осмотревшись, я оценила расстояние до земли. Не смертельно, но приятного мало. Внизу росла густая трава, которая должна была смягчить падение. Глубоко вдохнув, я решительно оттолкнулась от края крыши, стараясь сгруппироваться в воздухе.       Приземление получилось не совсем удачным. Ноги подогнулись, и я кубарем покатилась по траве, ощущая, как забивается дыхание. Поднявшись на ноги, я потерла ушибленную коленку и осмотрелась.       Все чисто. Никто не заметил моего дерзкого побега. Убедившись в этом, я быстро направилась к забору, отделяющему территорию ранчо от внешнего мира.       Перемахнув через него, я почувствовала вкус свободы. Свежий воздух, солнечный свет и ощущение, что я сама себе хозяйка... Однако в этот же момент мой лоб с силой ударяется о что-то твердое и... теплое?..       - Так, так, так. И кто это тут у нас?       Знакомый мужской голос заставляет все мое тело похолодеть. Иоанн Сид...       Его ухмылка была такой же хищной, как и всегда. Он стоял, облокотившись на свой черный внедорожник, словно ждал меня. В его глазах плясали веселые искорки, предвещавшие недоброе.       - Сбежала, значит? - протянул Иоанн, приближаясь ко мне. Его шаги были медленными и уверенными, как у охотника, загоняющего добычу в угол. Я попыталась отступить, но спиной почувствовала холодную сталь забора.       - Я… я просто гуляла, - пробормотала я, стараясь казаться непринужденной. Но мой голос дрожал, выдавая страх. Иоанн усмехнулся еще шире, отчего его лицо стало казаться зловещим.       - Гуляла? Странная прогулка, с прыжком с крыши и перелезанием через забор, - он остановился вплотную, наклонившись ко мне. Его взгляд прожигал меня насквозь. - Не думаю, что тебе поверят.       Сердце бешено колотилось в груди. Я знала, что спорить бесполезно. Иоанн всегда добивался своего. И сейчас, когда он стоял передо мной, такой сильный и властный, я чувствовала себя загнанным в ловушку зверьком.       Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.       - Я просто хотела подышать... свежим воздухом, - выдавила я, чувствуя, как щеки заливает краска.       Иоанн приподнял бровь, не веря ни единому слову.       - Правда? А я думал, ты просто соскучилась по мне, - его голос был мягким, почти ласковым, но в нем чувствовалась стальная хватка. Он протянул руку и провел костяшками пальцев по моей щеке. От его прикосновения по телу пробежала дрожь.       - Не трогай меня, - прошептала я, отстраняясь. Но он лишь усмехнулся, словно моя попытка сопротивления забавляла его.       - О? Ты моя, помнишь? - Он шагнул ближе, прижав меня к забору. Его дыхание обжигало мою кожу. Я закрыла глаза, готовясь к неизбежному.       Значит, он ждал, когда я сбегу. Черт возьми, он точно знал, что я сделаю это. И он точно знал, что побегу сюда. Неужели я такая предсказуемая?.. И почему я не заметила, что здесь стояла машина? Как я могла не заметить человека, что стоял рядом с такой СЛИШКОМ заметной машиной.       - Пожалуй, начнем с того, что я не разрешал тебе гулять. - Дыхание коснулось моего уха, обжигая кожу. - Невежливо сбегать таким образом из места, в котором тебе даже выделили комнату. Заметь, милая, я не держал тебя связанной, как это происходит с большинством... с практически всеми грешниками, что попадают в мои руки. Однако, вместо благодарности ты просто решила сбежать. Ты же понимаешь, что после такого последует наказание? - Я видела легкую улыбку на его лице, однако его тон был холодным и сдержанным. - Я не такой терпеливый человек, как тебе могло показаться в самом начале. И я не потерплю неповиновения.       Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Я попыталась отстраниться, но его хватка лишь усилилась. Забор больно врезался в спину, не оставляя шанса на маневр.       - Какое наказание? - Прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри все дрожало. - Пытки? Клетка? Или что-то более… изощренное?       Он усмехнулся, отстраняясь на мгновение. Я увидела в его глазах что-то, что заставило меня похолодеть. Это не был гнев. Это было… предвкушение.       - Не волнуйся, милая, - прошептал он, вновь приближаясь. - Я придумаю что-нибудь особенное, специально для тебя. Что-нибудь, что ты запомнишь навсегда. Ведь ты же хочешь запомнить, верно? Каждую секунду, проведенную со мной?       - Иосиф сказал, что я должна быть живой и что ты не должен причинять мне боль и.., - я сглотнула, глядя ему прямо в глаза. Такие лучезарно-голубые, но по-особенному холодные.       Он перебил меня тихим смехом, в котором слышались стальные нотки.       - Иосиф? Он тебе солгал, милая. Или, скорее, не договорил. Живой? Да. Но это не значит, что я не могу поиграть с тобой, прежде чем отпустить. Боль? О, я уверен, ты будешь чувствовать много боли. Просто это будет… другого рода боль. - Его слова обжигали хуже огня. Я попыталась вырваться, но он крепко держал меня. Отчаяние захлестывало меня, грозя потопить в пучине страха. - Не сопротивляйся, куколка, - прошептал он, приближая свое лицо к моему. — Это только усугубит твое положение. Просто расслабься и позволь мне показать тебе, на что я способен.       В его глазах плясали искры безумия, и я поняла, что попала в ловушку. Ловушку, из которой, возможно, уже никогда не выберусь.       Его дыхание опалило мою щеку, а ледяной взгляд словно парализовал. Я замерла не в силах пошевелиться. Страх сковал все тело, лишая воли и разума. Все, что я могла, это смотреть в эти безумные глаза и ждать.       Он провел пальцем по моей щеке, и от этого прикосновения меня затрясло еще сильнее.       - Тише, тише, - прошептал он, - не бойся. Это будет… интересно. - В его голосе звучала неприкрытая похоть, от которой кровь стыла в жилах.       Внезапно он отпустил меня, словно передумав. Я отшатнулась, инстинктивно прикрывая грудь руками. Он смотрел на меня с какой-то странной насмешкой, словно читал мои мысли.       - Что, испугалась? - спросил он, и в его голосе прозвучало презрение. - Не стоит. Я еще не начал. - Он развернулся и, схватив меня за руку, силой потащил обратно на территорию своего ранчо.       Ранчо. Даже само слово звучало как насмешка в этой ситуации. Я спотыкалась, пытаясь не отстать от него, а он, казалось, наслаждался моим бессилием. Ветер трепал мои волосы, а в голове пульсировала лишь одна мысль: бежать. Но куда? От кого? Он был сильнее, быстрее, и, самое главное, он знал это место как свои пять пальцев.       Вскоре мы оказались у большого деревянного дома, больше похожего на крепость. Он распахнул дверь и втолкнул меня внутрь. Дом был обставлен грубо, но добротно, с камином, в котором потрескивал огонь, и тяжелой мебелью из темного дерева. Казалось, здесь царит какая-то гнетущая атмосфера, словно в этом месте совершались страшные вещи.       Он усадил меня на стул, придвинув его к камину. Его глаза изучали меня, как если бы я была каким-то экзотическим животным. Я чувствовала себя загнанной в угол, как мышь перед кошкой.       - Ну что, - произнес он, нарушив тишину, - готова к нашей маленькой игре? Я       молчала, не в силах вымолвить ни слова. Мой взгляд блуждал по комнате, отчаянно ища выход, но его не было. Я была в его власти, и это пугало меня больше всего.       - Вырежешь на моей коже грех так же, как и у тех других людей?.. - Слегка дрожащим голосом спросила я, чувствуя легкое першение в горле.       Его лицо исказилось в подобии улыбки, но в глазах плескалась лишь ледяная пустота.       - Грех? Кто тебе сказал о грехе? Это всего лишь… избавление. Очищение. - Он сделал шаг ко мне, и я невольно отшатнулась. - Ты слишком чиста, чтобы понять это. Но я помогу тебе.       Я попыталась встать, но он схватил меня за руку, сжимая ее до боли.       - Не стоит сопротивляться. Это только затянет процесс. - Его голос звучал мягко, почти ласково, но эта ласка была страшнее любого крика.       Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. "Избавление? Очищение?" - его слова звучали как безумный бред. Я попыталась вырваться, но его хватка была мертвой. В глазах застыл ужас, смешанный с отчаянием. Я понимала, что он не остановится.       Он принес откуда-то из-за камина связку веревок. Мои глаза расширились от ужаса. Иоанн грубо связал мои руки и ноги, привязав к стулу. Я чувствовала, как слезы катятся по щекам, смешиваясь с грязью и пылью. Он приближался, в руке блеснул стальной нож.       - Пожалуйста, не надо! - прошептала я, но мой голос утонул в треске камина. Он склонился надо мной, его дыхание обжигало мою кожу. В его глазах читалось маниакальное безумие.       Нож коснулся моей кожи. Холод металла пронзил меня, словно лед. Боль была невыносимой, но страх был еще сильнее. Я закрыла глаза, молясь, чтобы это скорее закончилось.       Время словно замерло. Каждое мгновение растягивалось в вечность. Я чувствовала, как кровь сочится, обжигая кожу. Он продолжал, методично и безжалостно. Его лицо исказилось в гримасе, словно он испытывал какое-то извращенное удовольствие от моей боли.       В какой-то момент я перестала чувствовать. Боль отступила, оставив лишь пустоту и холод. Сознание ускользало, унося меня в темные глубины забвения. Я видела обрывки воспоминаний, лица близких, моменты счастья, которые теперь казались такими далекими и нереальными.       И вдруг все стихло. Нож перестал двигаться. Я почувствовала, как он отстранился. Открыв глаза, я увидела его, стоящего надо мной, с ножом в руке.       - Мать с отцом первыми научили меня силе слова «да». - Задумчиво произнес он. - Однажды вечером они приволокли меня на кухню и бросили прямо на пол, а потом была только боль, снова боль и снова, и снова… И когда я подумал, что не смогу больше терпеть, я смог. Что-то внутри меня освободилось. Я больше не был напуган, я был... чист. Я посмотрел на них и начал смеяться. И мог сказать только... “да”. И всю свою жизнь я искал новые поводы сказать “да”. Я испытывал своё тело по сантиметру в тщетных попытках унять свою боль. Но Иосиф показал мне, каким эгоистом я был. Только получал. Только брал. Лучший дар - тот, что ты отдаешь, а не берешь.       Он замолчал, словно ожидая моей реакции. В его словах звучала некая извращенная логика, но я была слишком слаба, чтобы понять ее. Все, что я чувствовала, это боль и ужас.       - И теперь, – продолжил он, медленно приближаясь ко мне, – я хочу подарить тебе этот дар. Возможность сказать “да” в последний раз.       Он поднял нож, и я снова закрыла глаза, ожидая неизбежного. Но вместо боли я почувствовала, как веревки, сковывавшие мои руки, ослабли. Он перерезал их, освобождая меня.       Я открыла глаза, не понимая, что происходит. Иоанн стоял надо мной, с ножом в руке, но в его глазах больше не было безумия. Там была лишь усталость и какое-то странное сожаление.       – Я знаю, тебе сейчас ничего не понятно, – произнес он, не глядя на меня. – Но поверь, я делаю это не для себя. Это для тебя. Для всех нас.       “Для Врат Эдема...”, - я с трудом сглотнула и опустила взгляд на свою грудь. Однако, вместо вырезанного греха на ней красовались всего две буквы. “Да”.