Глава 3

      Темное помещение, в котором пахло легким дымом и чем-то сладким. Возможно, это была кровь?.. Моя кровь, что плотной коркой застыла на моей коже. Я смотрела на эти две буквы, вырезанные на коже, словно зачарованная. "Да". Простое слово, которое теперь, казалось, определяло всю мою жизнь. Что это значит? Какую игру он ведет? Голова раскалывалась от боли и вопросов, на которые не было ответов.       Я медленно положила голову на мягкую подушку, что была приготовлена специально для меня. Иоанн не отправил меня в подвал или в какое-либо другое помещение, в которых он держал всех “грешников”. Нет. Он всё так же запер меня в комнате, из которой я уже один раз сбежала. Стоит ли сбегать мне еще один раз? Нет. Определенно нет. Даже если меня не отследит сам Иоанн, в конечном итоге я попаду в руки его последователям. А те не станут со мной церемониться. В их глазах я обычный расходный материал, который можно заменить или просто забыть спустя небольшое количество времени.        В комнате было тепло, несмотря на мрачность. Запах дыма, вероятно, исходил от ладана, который Иоанн любил жечь. А сладковатый оттенок крови, смешиваясь с ладаном, создавал жуткий, почти наркотический аромат. Я попыталась вспомнить, что произошло после того, как он вырезал эти две буквы. Провал. Лишь обрывки воспоминаний, словно кадры испорченной пленки. Его лицо, искаженное фанатичной верой, шепот молитв, и острая боль, пронзающая кожу.       Страх парализовал меня. Не страх физической боли, а страх неизвестности. Что он задумал? Почему я? Среди стольких "грешников", почему именно я удостоилась столь "высокой чести"? Учитывая, что данное решение не совсем было вызвано тем, что Иосиф попросил Иоанна показать мне истину.  Я закрыла глаза, стараясь унять дрожь. Бежать было бессмысленно. Я попала в паутину, из которой не выбраться без чужой помощи. А помощи ждать неоткуда.       Я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено стучащее сердце. Время тянулось мучительно медленно. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь моим прерывистым дыханием. Я ждала. Ждала того, что произойдет дальше. Я безумно хотела жить и мне совсем не нравилась перспектива медленной и мучительной смерти.  Из-за стресса и усталости тело и разум начали медленно погружаться в поверхностный и быстрый сон. Веки стали тяжелыми, мир вокруг расплывался в туманной дымке. Я отчаянно пыталась бороться со сном, понимая, что сейчас это равносильно капитуляции. Но усталость брала верх, неумолимо погружая меня в забытье. В полумраке комнаты тени сгущались, приобретая зловещие очертания. Казалось, они живые, тянутся ко мне, шепчут что-то неразборчивое. Сердце забилось еще сильнее, но тело уже не слушалось. Сознание уплывало, оставляя меня один на один с надвигающейся тьмой. Я проваливалась в сон, словно в бездонную пропасть. В этом зыбком состоянии страх смешивался с любопытством. Что ждет меня там, за гранью яви? Пустота или нечто еще более ужасное?       В последние мгновения перед полным отключением я почувствовала легкое прикосновение к щеке. Чья-то рука, холодная и не ощутимая, коснулась меня. И все погрузилось в абсолютную тишину.       В этой бездне не существовало ни времени, ни пространства. Лишь ощущение падения, бесконечного и неотвратимого. Вдруг, словно вспышка молнии, в темноте возник образ. Знакомое лицо, искаженное болью и отчаянием, смотрело на меня с укором. Я попыталась протянуть руку, коснуться его, но пальцы проходили сквозь призрачный силуэт.       Страх отступил, уступив место щемящей тоске. Кажется, я знала этого человека, любила его когда-то. Но память предательски молчала, не позволяя вспомнить ни имени, ни лица. Образ начал меркнуть, растворяясь в окружающей тьме, словно уходящее воспоминание. Я отчаянно пыталась удержать его, но тщетно.       И вот, когда надежда почти угасла, передо мной возник другой образ. Яркий, светлый, наполненный теплом и любовью. Незнакомые глаза смотрели на меня с нежностью, словно узнавая потерянную часть себя. В этот раз я не боялась. Инстинктивно потянулась к свету, чувствуя, как он наполняет меня изнутри. В момент прикосновения все исчезло. Тьма, образы, страх – все растворилось, словно дым. Я открыла глаза. Комната была залита утренним светом. На щеке все еще чувствовалось легкое покалывание, оставшееся от горячих слез.       - Вставай, ты справишься, - тихо проговорила я самой себе.        Я вновь взглянула на окно, закрытое шторами, но идея о побеге тут же потухла, отчего мое настроение автоматически ухудшилось.        С первого этажа раздался размеренный топот и я, отодвинув свой инстинкт самосохранения и здравый смысл на задний план, медленно вышла из комнаты, направляясь по залитому солнцем коридору.        С кухни пахло кофе и жареным беконом. Запах был настолько манящим, что заставил меня почти забыть о причинах, по которым я оказалась запертой здесь. Каждый шаг отдавался эхом в тишине дома, словно объявляя о моем приближении. Наконец, я достигла дверного проема кухни и замерла.       Иоанн стоял у плиты, одетый в обычную домашнюю одежду, и выглядел как любой другой человек, готовящий завтрак. Но нож, лежащий рядом с разделочной доской, напоминал о его истинной сущности. Он повернулся, увидев меня, и на его лице появилась легкая улыбка.       – Доброе утро, – сказал он спокойно, словно ничего не произошло. – Я приготовил завтрак. Надеюсь, ты проголодалась.       Он указал на стол, сервированный на двоих. На тарелках дымился бекон, рядом стояли чашки с кофе. Все выглядело так обычно, так нереально. Как будто кошмар, случившийся ночью, был всего лишь сном.       Я молча подошла к столу и села. Иоанн присоединился ко мне Каждый кусочек казался мне чужим, каждое движение – механическим. Я смотрела на него, пытаясь понять, что он задумал, но его лицо оставалось непроницаемым.       – Я знаю, у тебя много вопросов, – произнес он, откладывая вилку. – И я отвечу на них. Но не сейчас. Сначала тебе нужно поесть и отдохнуть. Потом мы поговорим.       – Поговорим, - медленно и с легким подозрением произнесла я.        Тишина снова воцарилась в комнате, прерываемая лишь тихим звоном столовых приборов. Я ела, повинуясь его словам, но внутри меня бушевал ураган эмоций. Страх, недоверие, любопытство – все они переплетались в тугой клубок, готовый взорваться в любой момент.       Закончив есть, Иоанн убрал посуду со стола, оставив меня в одиночестве. Он предложил мне принять душ, сказав, что чистая одежда ждет меня в ванной. Я послушно выполнила его указания, чувствуя себя марионеткой в его руках.       Вода смыла с меня остатки ночного ужаса, но не смогла смыть страх, поселившийся глубоко внутри. Одежда, которую он оставил, оказалась мягкой и удобной, но даже это не смогло меня успокоить. Я вышла из ванной и увидела, что Иоанн ждет меня в гостиной. Приятное тепло от камина сразу же окутало меня, напоминая о доме и о мнимой безопасности, что была у меня раньше.       Он сидел в кресле, держа в руках книгу. Красный переплет выглядел удивительно дорогим и изысканным. Увидев меня, он отложил ее и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.        – Садись, – сказал он, указывая на диван. – Нам нужно поговорить. И я обещаю ответить на все твои вопросы. Но ты должна пообещать мне, что выслушаешь меня до конца.       Выслушать его?.. Я с трудом сглотнула, на мгновение оглядев гостиную: входная дверь, казалось, была так близко, что я могла услышать пение птиц, которое говорило о свободе. Свободе, что скрывалась где-то там, за пределами этого ранчо. За пределами этих стен.       Я села на диван, стараясь держаться как можно дальше от Иоанна. Взгляд его был спокоен, но я чувствовала исходящую от него напряженность, словно натянутую струну. Иоанн вздохнул и начал говорить. Его голос был спокойным и ровным, словно он читал лекцию. Он рассказал о вещах, в которые было трудно поверить. Он говорил о предназначении и о том, что я играю в этом всем важную роль.       Я слушала, стараясь не перебивать, хотя внутри меня все кипело от сомнений и страха. Его слова казались безумными, но в то же время в них была какая-то странная убедительность. Он говорил так, словно знал правду, о которой я даже не подозревала. Он замолчал, давая мне время осмыслить его слова. Я чувствовала себя потерянной в лабиринте лжи и полуправды. Но в глубине души я знала, что он говорит правду. Откуда я это знала? Почему чувствовала, что всё это должно было произойти и всё это относится к сплетениям судеб, которые и положили начало моей истории.       Я подняла взгляд на Иоанна. Его глаза, обычно полные тепла, сейчас отражали вселенскую грусть.       – Крах? - Я с трудом сглотнула и сжала пальцами край своей чистой рубашки. Ткань, казалось, была и твердой, и мягкой одновременно. - Ты веришь в это лишь потому, что так сказал Иосиф? Иосиф такой же человек, как и ты. Как и я. Как и Иаков, - я говорила медленно, следя за его реакцией.       Иоанн покачал головой, его взгляд оставался непоколебимым.       – Иосиф – не просто человек, – тихо произнес он. – Он – провидец. Его видения – это не бред сумасшедшего, а откровения, посланные свыше. Он видит то, что скрыто от наших глаз, чувствует то, что мы не можем понять.       Я хотела возразить, сказать, что все это – глупости, что нет никаких провидцев и откровений, но слова застряли в горле. Что-то внутри меня противилось этому. Интуиция, может быть? Или просто страх? Страх перед неизвестным, перед тем, что может перевернуть мою жизнь с ног на голову.       – И ты действительно веришь, что мир стоит на пороге катастрофы? Что все это может закончиться в одночасье? – Спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без намека на панику.       – Я не просто верю, я знаю, – ответил Иоанн. – И ты, – он посмотрел мне прямо в глаза, – ты – часть решения. Твоя роль в этом намного важнее, чем ты думаешь. Ты – ключ.       Я встала с дивана, сделав две петли по комнате и встав в центре, глядя на огонь в камине. Огонь плясал, отбрасывая причудливые тени на стены комнаты.       – Не понимаю, – прошептала я, скорее себе, чем Иоанну. – Какое я имею отношение ко всему этому?       Я сглотнула и тяжело вздохнула. Я просто, черт возьми, должна была записать арест Иосифа. И что из этого вышло? Я просто журналист.       Иоанн поднялся со своего кресла, и теперь между нами было всего несколько шагов. Он протянул руку, будто собираясь коснуться меня, но остановился на полпути, словно передумал.       – Ты – связующее звено, – произнес он тихо. – Ты можешь видеть мир таким, какой он есть на самом деле. Ты не подвержена влиянию предрассудков и догм. Ты можешь донести правду до людей.       Я покачала головой, не понимая, как такое возможно. Я – обычный человек, со своими страхами и сомнениями. Как я могу быть ключом к спасению мира?       – Я не знаю, что ты имеешь в виду, – сказала я, чувствуя, как внутри меня нарастает паника. – Я не готова к этому. Я не хочу быть частью всего этого.       – У тебя нет выбора, – ответил Иоанн, его голос звучал твердо и безапелляционно. – Судьба уже выбрала тебя. И ты должна принять свою роль.       – Судьба?! - Вспылила я. - Судьба?! Это ВЫ меня заперли здесь. Это ВЫ заставляете меня верить во всё это!       Я отвернулась от Иоанна, чувствуя, как поднимается волна гнева. Слова застревали в горле, мешая дышать. Судьба… Как же я ненавидела это слово! Словно кто-то свыше уже все решил за меня, не оставив ни малейшего шанса на выбор.       – Ты ошибаешься, – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Я сама выбираю свою судьбу. И я выбираю уйти отсюда.       Я направилась к двери, но Иоанн преградил мне путь.       Конечно. На что я рассчитывала? Что он просто даст мне уйти? Скажет - “о, ну раз ты хочешь уйти отсюда, то конечно, никаких проблем!”.       Словно немое предостережение - моя свежая рана на груди начала слегка болеть, отчего я поморщилась и отступила на шаг назад, понимая, что вступать в открытую конфронтацию в данный момент не самый умный и результативный вариант.       Иоанн покачал головой, его лицо выражало одновременно сожаление и твердость.       – Ты не понимаешь, что стоит на кону. Это не просто вопрос выбора, это вопрос выживания всего человечества. И твое участие в этом – единственный шанс.       Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев сменяется отчаянием.       – Почему я? Почему именно я? – Прошептала я, глядя ему в глаза. – Чем я заслужила это?       – Ты видишь правду, даже когда другие слепы. Ты сомневаешься, даже когда другие верят слепо. Это делает тебя особенной, это делает тебя необходимой, – ответил Иоанн. – Поверь мне, я бы хотел, чтобы это была другая судьба. Но это – твоя. И ты должна ее принять.       Я молча смотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. В его глазах я видела не только убежденность, но и глубокую печаль. Будто он сам был жертвой этой загадочной судьбы, вынужденный играть свою роль в чужой пьесе. И в этот момент во мне что-то надломилось. Может быть, это было признание бессилия перед лицом чего-то большего, чем я могла себе представить. Или, может быть, это была просто усталость от постоянной борьбы. Но я почувствовала, что готова выслушать его. Готова попытаться понять, что от меня требуется. Готова принять свою роль, какой бы безумной она ни казалась.       Кажется, я начинала понимать - он поступает так, потому что его самого убедили в том, что он необходим для подготовки человечества к Краху. Он верит Иосифу безоговорочно, вот почему он пытается убедить меня. Вот почему хочет, чтобы я приняла свою судьбу. Но это не судьба. Это просто желание Иосифа. Он просто хочет, чтобы всё шло по его плану, по его составленному сценарию.       – Ладно, - сказала я, чувствуя, как внутри меня медленно угасает пламя бунта. – Расскажи мне все. Что это за Крах? Что ты имеешь в виду под моей ролью? И почему Иосиф так уверен в своих видениях?       Иоанн вздохнул с облегчением, словно я только что сняла с его плеч огромный груз. Он отошел от двери и снова указал на кресло у камина.       – Присядь. Это долгая история. Но я постараюсь рассказать тебе все, что знаю.       Я села, чувствуя себя загнанной в угол птицей, которая, наконец, сдалась на милость охотника. Но в глубине души я знала, что это – единственный выход. Чтобы понять, как вырваться из этой сети, мне нужно было сначала узнать, как она устроена. Иоанн начал свой рассказ, и его слова, словно ключи, открывали передо мной двери в новый, пугающий и вместе с тем захватывающий мир. Мир, в котором пророчества становились реальностью, а судьба человечества висела на волоске.