Часть 9

      Пропустив все сборы чемпионов, где участникам истолковывали правила, девушка явилась прямиком на первое испытание. Меч у нее попытались отобрать, но увидев оскал на лисьей маске лишь убедительно попросили не использовать оружие против несчастного дракона.       Гарри досталась венгерская хвосторога, опасная тварь, при упоминании которой рука ведьмачки сама потянулась к плечу, на котором дубленка скрывала шрамы от драконьих зубов, щедрого подарка от сородича этой драконихи.       Ей же досталась зверюга поспокойнее, но и намного крупнее. Украинский железнобрюхий, такой же белоснежный как она сама.       Чемпионы один за другим выходили на арену, для прохождения испытания. Мальчишка Поттер заметно нервничал, раз за разом бубня под нос манящие чары, притягивая к себе все, что было в зоне видимости. — Волнуешься? — Первой подала голос девушка, присаживаясь рядом с пареньком. — Немного. Неизвестность пугает… Я ведь не должен был в этом участвовать. — Понимаю тебя. Верю, что не ты имя бросил. — Спасибо. Никто не верит, даже Рон… он… — Не трать силы на объяснения, ученику четвертого курса не под силу обмануть кубок. Кто-то тебя подставил, осталось понять кто и зачем. — Вы… — Гарри. Не стоит, я не кусаюсь. — Ты… У тебя есть подозрения? Кто это и зачем, и почему опять меня втянули в передрягу. — Уверена, мы узнаем это в скором времени. Грюм, ваш новый профессор, не особо внушает доверия. — Он странный, пугает временами, на первом же занятии демонстрировал нам непростительные заклинания. Но не думаю, что он хочет навредить.       Неда промолчала, нет смысла доказывать мальчишке, что ведьмаки не ошибаются в своих подозрениях, и присмотреть за преподавателем было необходимо, поскольку что-то мутное от него исходило, она чувствовала волны странной магии от мужчины, что отдавали гнилью, но надеялась, что это лишь последствия его прежней работы мракоборцем. А копошиться в его голове не позволял аконит, что мужчина носил в кармане. Это не было странным, многие в присутствии ведьмаков обвешивались этими цветами с ног до головы, веря, что это не подпустит их.       Мальчишка ушел на испытание, а Неда не обратила на это внимания, погрузившись в собственные мысли до тех пор, пока не прозвучало ее имя.       Амфитеатр был изрядно потрепан, местами обуглился, заставляя зрителей ютиться в тесноте, но даже неудобства не заставили их пропустить ожидаемое зрелище.       Крадущейся походкой Неда вышла на арену и принюхалась, дракон прятался в тени, пристально следя за каждым ее движением, но стоило девушке сделать пару шагов в направлении золотого яйца, как чудовище выползло из своего укрытия и недовольно зарычало на ведьмачку, пока что лишь предупреждая о нападении.       Вместо атаки девушка подняла руки вверх, показывая, что безоружна, дракон застыл на месте, но не отвел глаз от врага.       Припав на одно колено она не сводила глаз с дракона, готовая в любой момент отпрыгнуть в сторону, если тварь не пойдет на контакт.       Недоверчиво дракониха двинулась к ведьмачке, а после почти коснулась лисьей маски своим носом.       Неторопливо, осторожно, Неда стянула перчатку с одной руки и протянула ее зверю, подманивая к себе, но стоило дракону коснуться ведьмачьей ладони, как девушка вцепилась в чешую на щеке, посылая импульс в голову монстра, тот было дернулся, но ведьмачка оказалась быстрее, и вот, дикий зверь рухнул на землю без сознания. Грудная клетка вздымалась, уверяя зрителей, что чудовище живо, просто находится в глубоком сне.       Препятствий между ведьмачкой и призом не оставалось, потому она спокойно подошла к нему и взяла в руки, вызывая у зрителей вздох разочарования, ведь большинство надеялось на отменное зрелище, а получили лишь кроткое усмирение дракона ведьмаком.       Она не давала интервью, не желала выслушивать комментарии о своем выступлении, потому держа в руке золотое яйцо шла в собственные покои, намереваясь как можно скорее разгадать его тайну.

***

      Маска испарилась с лица, верхняя одежда полетела на кресло, а рука резко открыла замок, наполняя комнату невероятным писком, от которого уши готовы были свернуться в трубочку.       Прикрыв глаза она вслушивалась в звук, едва разбирая в нем слова, из ушей тонкой струйкой потекла алая кровь, голова была готова вот-вот взорваться от напряжения, но ответ пришел раньше.       Русалки. Черное озеро, наверняка, испытание будет проходить под водой, это мало ее волновало, воздух под водой ведьмакам не требовался, в отличие от остальных, они то должны будут найти способ дышать под водой целый час. Весьма любопытное зрелище ожидается.       Яйцо было брошено на кровать как бесполезная вещица, камин как раз разгорелся и был готов принять в свои теплые объятия ледяную ведьмачку.       Огнедар проник в ее покои бесшумно, тихо затворив за собой дверь, а после присел на подлокотник кресла, в котором нежилась Неда, протянув ноги к камину. — Ты отлично справилась. — Шепнул он, толкая девушку локтем, от чего она поморщилась. — Люди ожидали зрелища, если бы Никон мог влиять на меня по нескольким фронтам, непременно захотел бы поджарить в пламени дракона, показать, что я уцелею. — Поттер достаточно повеселил народ, они все равно смотрели на тебя разинув рты, так ловко усмирить дракона. — Ты то чему удивляешься? Забыл, кто меня этому научил? — Да, надо было тебя раньше научить, хотя с той хвосторогой вообще сладу не было, злобная тварь, мне тоже досталось, только от мамаши ее, злоба у них семейная. — Это испытание было простым, в следующем детям предстоит провести час под водой, уверена, ДеЛакур не справится. — Вейла та? Да, кроме внешности в ней ничего больше нет. Парни все пытаются назначить ей свидание, а она так и норовит мне на глаза попасться, представляешь? Будто я обращу внимание на такую. — А чем она тебе не угодила? Не мила внешне? Не ангельский голос? Не мелодичный смех? — Вспомни, как вейлы селение за нос водили, да подчиняли, думаешь, меня потянет на им подобных? Нет уж, воздержусь. — Пальцы парня перебирали волосы ведьмачки, пропуская их через себя, накручивая прядки на девичье ухо. — А зельевар тот, глаз с тебя не сводил. Видел я, напрягся как струна, только имя твое услыхал, а после сидел неподвижно, словно отвлечь боялся. — Отвлек уже однажды, что я нож в сердце получила, потому, видимо, и боится теперь лишнее движение сделать. Странный он, знаешь. Темная лошадка. А боли внутри сколько, ни разу такого не видела. Коснулась его однажды, аж обожгло. А любви в сердце еще больше, уж как он совмещать это умудряется, одному ему известно. — Никогда бы не подумал, что такой любить умеет. — Огнедар перевел глаза на Неду, что смотрела в огонь, погруженная в свои мысли. — Такие как раз и любят искреннее всех. Тихо, скрытно, но очень сильно. Альбус рассказал мне про его судьбу, врагу не пожелаешь. — Альбус? Тот самый мальчишка, что в лесу на кельпи нарвался? — Тот мальчишка давно стал директором Хогвартса, Огонек, прояви уважение.       Оба ведьмака замолчали, копошась в старых воспоминаниях, Огнедар остался на ночь в покоях Неды, что не могло не взбесить профессора зельеварения, что пристально следил за посетителями покоев ведьмачки.

***

      Черная фигура стремительно ворвалась в кабинет директора, отвлекая старика от бумаг. Голубые глаза вопросительно уставились на гостя. — Что не так на этот раз, Северус? — Я с трудом могу смириться, что в школе сейчас обитают четыре ведьмака, но нарушение устава по которому мужскому полу запрещено находиться в женских комнатах после отбоя терпеть не собираюсь. Вы, Альбус, устраиваете в школе какой-то публичный дом. Едва им исполняется семнадцать, как на правила можно плевать с Астрономической башни? — Позволь узнать чуть больше подробностей. — Огнедар явно собрался ночевать в покоях Рогнеды. Девушка определенно чересчур молода, для таких гостей! — Удивлен, что тебя обеспокоил вопрос чести мисс Зиминой, но спешу тебя успокоить, девушке достаточно лет, чтобы в ее покоях мог находиться мужчина. — Вы так уверены, что ей есть семнадцать? Она переступила черту, что оставил Никон, думаете, ей не по силам обойти вашу защиту? — Северус, мы с Рогнедой знакомы уже много лет, достаточно, чтобы убедиться в ее возрасте. — Вы были знакомы еще до турнира? — Ох, она была первым ведьмаком, которого я увидел живьем, она даже спасла мне жизнь. Я всегда любил лес и природу, вот и в тот раз меня потянуло туда в пору душевных терзаний, но вот незадача, нарвался на кельпи, что заболтал меня настолько, что в себя я пришел лишь когда ледяная рука стащила меня со спины водяного демона и отшвырнула в сторону. Тогда то я и увидел ее, белоснежную, как снег, разъяренную, как медведя. Кельпи тогда очень хорошо досталось, а я лишь сидел в траве, сжимал в руке палочку и боялся, что скоро наступит и моя очередь, но вместо нападения увидел лишь протянутую руку, она помогла мне подняться на ноги и привести в порядок испачкавшуюся одежду, а после проводила до родительского дома, проследив, чтобы я попал в руки матери. — Постойте… Матери? Вы были ребенком в момент вашей первой встречи? — Мне было одиннадцать, Северус. Эта встреча была очень и очень давно. — Так ей… не меньше сотни лет? — Насколько мне известно, ей не одна сотня. Козий Пустырь, все мы слышали эту леденящую душу историю, лишь единицы знают, что произошедшее — дело рук ведьмака. Еще меньше людей знают, что это дело рук Рогнеды. — Но ведь эти события были больше семисот лет назад. — Верно, мой друг. Ей отказали в оплате за выполненный заказ, завязалась потасовка и пролилась человеческая кровь. Дальнейшие события известны весьма скудно, ведь живых не осталось, как считает большинство. Но одного она пощадила. Молодого художника, что впоследствии тронулся умом, но перед этим написал картину, и у меня есть этот экземпляр. На стене из ниоткуда появилось полотно. Мужчины перевели на него свой взор.       Поселение в огне, тела лежат друг на друге, снег окрасился в красный, а в небе отражался пожар, делая его алым.       А в центре пугающей картины был белоснежный силуэт, держащий в руках меч, а в профиль отчетливо виднелось женское лицо янтарными глазами. — С чего вы так уверены, что это она? Ведьмаки все одинаковы, безлики. — Ее меч слишком узнаваем. Фламберг не используется ведьмаками, поскольку форма и размер не позволяют легко маневрировать им. — Сколько же ей лет… — Двадцать. С тысяча восемнадцатого года. Она родилась еще до появления масок на лицах ведьмаков, пережила появление и распад нескольких кланов, войны, смерти, эпидемии, правителей, при дворе которых служила, но по ведьмачьим меркам все равно считается ребенком, ведь Никон старше ее раза в два. Он один из первых ведьмаков в мире.       Для Северуса все стало на места. Ребенок, за которого он переживал, оказался в несколько десятков раз старше него самого. Совсем скоро она будет праздновать свое тысячелетие, все окружающие ее люди — пыль, они приходят и уходят, поколения сменяют друг друга, а они были, есть, и будут. Ведьмаки, что живут вечно, и созданы чтобы оберегать беззащитных.       Она, девчонка, что по коридорам гонялась за миссис Норрис с угрозами оторвать ей хвост, прожила уже не одну жизнь. Скольких людей она спасла, скольких монстров убила, сколько сидит на «цепи» у Никона, но несмотря на это все равно еще не до конца овладела мастерством.       Снейп задумался, каково это, день ото дня, сотни лет, заниматься одним и тем же, и неужели это была первая их серьезная ссора в семье.       Мужчина вернулся в подземелья, мысли роились в голове как пчелы, раз за разом жаля мозг новой мыслью, которая требовала сиюминутного обдумывания.       Стоило Северусу открыть дверь в свою комнату, как белый силуэт отделился от темноты, что скрывала его, и вышла на свет.       Руки сложены на груди, подбородок маски вздернут, а поза в общем сулит неприятный разговор. — Что вы забыли в моей комнате, мисс? — Вы явно ревнуете к Огнедару, что сейчас в моих покоях, потому я и явилась к вам, дабы показать, что никаких непристойностей не совершается. — Вы вольны делать, что пожелается, я не смею указывать вам, да и почти никто в этом замке не смеет, вы любого задавите своим жизненным опытом. — Ах, Альбус, ничуть не изменился. Болтуном родился, им и погибнет. Любопытный мальчишка, что вечно совал нос не в свои дела и ввязывался в приключения, стоило мне оказаться рядом. Он будто был бесстрашен, вот только сестрицу его я уберечь не смогла, не было меня тогда рядом. Помню письмо, залитое слезами, помню похороны, за которыми наблюдала из леса, помню драку двух братьев и хруст сломанного носа. Помню, и никогда не прощу, что не сберегла Арианну. Это был самый солнечный ребенок, который не боялся меня, который тянул руки и прижимался ухом к груди, желая однажды услышать стук сердца. Малышка не принимала того факта, что оно больше никогда не сможет биться. Я была для нее чем-то вроде воображаемого друга, а Геллерт чудом унес ноги, когда я узнала причину ее смерти. Его счастье, что он оказался в Нурменгарде раньше, чем я его достала. — Зачем вам это все? Зачем вы здесь? Некоторые из вас старше этого замка, какой смысл участвовать в соревнованиях, заранее зная, что победа ваша? — Спросите у Никона, он вбил себе в голову, что мы обязаны явиться сюда, напомнить, напугать. Мы с братом здесь не по своей воле, вынуждены просиживать штаны в пустую, лишь бы потешить старого ведьмака. Он живет на этом свете непозволительно долго, его разум давно затянулся пеленой, что мешает здраво мыслить. Он один из самых древних ныне живущих ведьмаков. — А вы не древние? Живете на этом свете уже тысячу лет. — Девятьсот девяносто шесть! Пытаетесь вызвать у меня комплексы по поводу возраста? Многие перестают считать возраст после тысячи, Огоньку около тысячи трехсот, точнее уже и не скажешь, Нестор младше меня на четыре месяца. Мы самые молодые из обращенных, после нас никто не пережил мутацию. Три ребенка на подходе, в ближайший год их ждет испытание, но они вряд ли выживут. — Альбус рассказал, что Козий Пустырь ваших рук дело. Сколько еще невинной крови на ваших руках?       Неда тихо засмеялась, но смех был скорее истерическим, нервным, виноватым. — Те люди заплатили по заслугам, потому их нельзя считать невинными. Дети расплатились за грехи родителей, старики расплатились за грехи детей. Никогда не стоит обманывать ведьмачье отродье. Человеческая жадность привела к этому, опыт предков с годами забылся, потому в мире стало чуть меньше этих самых идиотов. Данное умение позволяет нам защищать человечество, если пролилась кровь, значит пора использовать всю силу, но в этот раз все обернулось несколько иначе. Я помню лицо каждого, их мольбы о пощаде и как затухал свет в их глазах, когда зубы сжимались на горле, или меч проходил сквозь сердце. Я помню каждого, их было триста семь. Тридцать семь детей, восемьдесят стариков, и сто девяносто взрослых идиотов в самом расцвете сил. А самое печальное, что в тот день был праздник. Седьмое января, Рождество, но вместо песен и прыжков через костер, все они были преданы огню, а я в ведьмачьих кругах стала именоваться опальной лисой. Северус, не стоит так сжимать палочку, я не кусаюсь. Главное не обманывайте ведьмаков, и будет вам счастье.       Взмахом руки она затушила камин и свечи, кроме одной, самой дальней и тусклой, погружая комнату в темноту. В помещении вырисовывались силуэты мебели, а одинокая свеча отчаянно светила.       Северус видел очертания маски, что пропали, стоило Неде провести рукой перед лицом. Едва различимые черты лица, среди которых ярко светились янтарные глаза.       Она подошла непозволительно близко, встав спиной к пламени свеч. Ледяное дыхание отозвалось мурашками на шее мужчины, а во рту мгновенно пересохло.       Тихий вздох сорвался с тонких мужских губ от осознания, насколько близко стояла девушка, а глаза как два светлячка маячили перед лицом мужчины, маня его поднять палочку и зажечь на ее кончике свет.       Стоило Снейпу моргнуть лишь раз, как дыхание уже было над ухом. Чуть хриплое, разливающееся морозом по коже.       Ноздри шумно втянули аромат, что расползался от девушки, обволакивая мужчину.       Кровь, сталь, мех.       Запахи, неприятные по отдельности, вместе дарили ощущение безопасности и уюта.

Раз-два, прибежит лиса.

      Голос, что раньше был звоном стали, теперь казался переливом колокольчиков на ветру.

Три-четыре-пять, время убивать.

      Эта считалочка, что была совершенно не к месту, заставляла кровь кипеть, а веки опуститься, отдаваясь во власть голоса из колокольчиков.

Шесть-да-шесть, дыбом лисья шерсть.

      Руки девушки сжали плечи зельевара.

Семь-восемь, бьем мы лапой оземь.

      Губы ее были совсем близко к уху. Волосы мужчины трепетали от слов, что выдыхала в них девушка.

Для подружки, для лисы, нежить в жертву принеси.

      После этих слов повисла гробовая тишина, последняя свеча затухла, погружая комнату во мрак.       Северус больше не чувствовал ни ледяного дыхания, ни рук на плечах, он распахнул глаза и увидел янтарные, совсем близко, но шаг назад не сделал. — Что вы делаете, мисс Зимина. — Думаю, мистер Снейп. Поцеловать вас или съесть. Второе интереснее, а первое наверняка окажется приятным делом.       Северус поддался искушению. Ладони обхватили лицо и притянули к себе, в попытке найти губы девушки.       Как бы он не противился этому чувству, сердце сбивалось с ритма в тот самый момент, когда он находил ее взглядом в коридорах, на поле для квиддича. Она не стояла рядом с Лили, их невозможно было сравнивать. Бывшая любовь была солнечной девушкой, улыбчивой, нежной, теплой и доброй. Неда же… была смертью в человеческом обличье.       Фарфоровая кожа под пальцами обдавала холодом, как и сухие девичьи губы. Казалось, она только пришла с морозной улицы. Поцелуй, что был лишь мягким касанием, заставил Северуса издать тихий стон в момент осознания происходящего. Одна его рука покоилась на талии девушки, прижимая ее хрупкое тело к себе, другая зарылась в волосы.       Он чувствовал женские ладони на своей шее, в носу свербило от ее аромата, голова кружилась все больше с каждым новым поцелуем, будто дементор высасывал из него всю радость, так Неда поглощала его холодность и неуверенность.       Он оторвался на мгновение, попытался вглядеться в лицо, что было совсем рядом, но в темноте не разобрал ничего, кроме ярких глаз с вертикальным зрачком, а потому решил не тратить время попусту и ковать железо пока горячо, и вновь склонился к девичьим губам, что с радостью его приняли, даруя ему сладкий стон.       Мягкие покусывания, громкое дыхание, прекрасная девушка в объятиях, все это вскружило голову зельевару настолько, что мужчина был готов на все, о чем его попросит Неда, руки которой были настойчивы, а ловкие пальцы уже почти разобрались с мелкими пуговицами сюртука, но девушка тоже чересчур поддалась эмоциям, от того в порыве слишком сильно прихватила мужскую губу, от чего капля его крови оказалась у нее на языке.       Ведьмачка моментально отпрянула от зельевара, а в темноте раздался тихий рык. Свечи зажглись, маска на лице застыла в страшном оскале, а сама девушка замерла неподвижно. На руках появились острые когти, за спиной нервно подрагивал хвост, то, что Северус принял за маску, оказалось натуральной лисьей мордой, человеческим осталось только тело, она приняла истинную форму, дело плохо.       Медленным шагом, не выпуская недоумевающего мужчину из поля зрения, Неда продвигалась к выходу. — Запри дверь, не открывай ни при каких обстоятельствах до самого рассвета, что бы не услышал, что бы не случилось, не покидай комнату. Если есть аконит, рассыпь перед порогом. — Утробное рычание вперемешку с человеческим голосом заставило волосы на голове встать дыбом, Снейп хотел было подойти и успокоить, но янтарные глаза, что налились кровью обещали, что живым он тогда не останется, пусть только сделает шаг.       Все также не отрывая глаз от жертвы лисица покинула комнату, а Северус тут же взмахнул палочкой, запирая все замки, за секунду до того, как на дубовое полотно обрушился удар, заставивший петли застонать.       Потоптавшись перед дверью еще какое-то время, оставив на прощание глубокие борозды от когтей, она спокойным шагом двинулась в свои покои, где все это время ее ожидал Огнедар. — Ну? Как прошло? — Гони золотишко, сладенький. Снейп теперь и носа не высунет до рассвета, я так его перепугала, что боюсь завтра мы увидим профессора злыдня седым.       Огнедар ухмыльнулся и вытащил из внутреннего кармана звенящий мешок, который отправился в руки ведьмачки. — А целуется он весьма неплохо. — Промурлыкала девушка, краем глаза наблюдая за реакцией собеседника. — Ты его этим напугала? Неужели ты настолько плоха в этом деле? Не тому я тебя учил, лисенок, ой не тому. Продемонстрируй-ка, подтянем твои умения. — Парень похлопал по коленям, приглашая девушку на урок. — Закатай губу, казанова. Я всего лишь прикусила его, а дальше сам знаешь. И хвост выпустила, и голосок прорезался. — Тогда я удивлен, как его сердечко и вовсе не остановилось. Ты в эти моменты страшная такая, хвост такой облезлый. — На свой бы посмотрел! Отрастил огрызок и хвостом называешь! — Все-все, победила. Сдаюсь! — Огнедар демонстративно поднял руки и откинулся на спинку кресла. — О чем сейчас думает твой горе-кавалер?       Неда замерла, прислушиваясь. Умение проникать в чужие мысли и без того служило ведьмакам большую услугу, но вкусив крови они получали неограниченный доступ в сознание, без необходимости отделять объект от стороннего мусора, которого в школе, полной учеников, было невероятно много.       В ответ на вопрос Огонька девушка лишь усмехнулась, не стоит рассказывать парню, какие образы крутятся в голове у преподавателя. Давненько у Северуса не было женщины, раз фантазия так разыгралась.

***

      Она пришла к нему во сне. Нежная, соблазнительная, манящая, и в этот раз им никто не мешал. Он нежно целовал ее плечи и шею, руки блуждали по женскому телу, изучая его вдоль и поперек, касаясь таких мест, о который мужчине и думать было стыдно. Вот только лица он все также не видел. Лисица без конца уворачивалась, не давала взглянуть в него, а в моменты страстных поцелуев он просто не мог распахнуть глаза, неведомая сила не позволяла этого сделать, потому он и перестал, наслаждаясь теми ощущениями, что есть. Ее нежными руками, бархатной кожей, влажными от долгих поцелуев губами, что прокладывали дорожку из отрывистых поцелуев на мужском теле, спускаясь все ниже.       Проснулся он весь мокрый, напряжение внизу живота отдавало болью, перед глазами маячил образ сладкого сна, в котором девушка с белоснежными волосами отдавала ему всю себя.       Окинув взглядом входную дверь с внешней стороны, Северус был неприятно удивлен глубине борозд, что оставили прошлой ночью острые ведьмачьи когти, а при мысли, что сделали бы эти когти с его телом, Снейп поежился и двинулся на завтрак, прочь от всего, что напоминало ему Неду.       Вот только теперь о ней напоминало все.       Большой зал, в котором он впервые увидел девушку, в котором она вступила в бой за отстаивание своего права на участие в турнире, который насквозь пропах тем самым запахом меха и крови, который по пятам следовал за ведьмачкой.       Коридоры, в которых они пересекались, обмениваясь лишь пренебрежительными взглядами, даже внутренний двор школы, где она отбывала свое первое наказание.       Во всех этих местах он видел воспоминания, но самой девушки нигде не было. Самым очевидным решением было зайти к ней, проведать, но вспомнив следы на двери энтузиазма поубавилось, ведь она могла еще не до конца вернуться в сознание, а обзаводиться шрамами Снейп пока не планировал, ему хватало метки, которая каждый день напоминала об ошибках прошлого.