Часть 13

      Северус воспользовался предложением Неды и пригласил на прогулку Александру, что пищала от восторга, при мысли, что сможет выбраться за пределы школы, и после ужина уже караулила преподавателя возле его кабинета, переминаясь с ноги на ногу в предвкушении. Погода была на удивление приятной, снегопад закончился, ветер не пробирал до костей.       Мужчина шел впереди, а за ним, след в след, семенила девушка, что не замолкала ни на минуту, комментируя все, что видела вокруг, отчего едва не влетела в спину преподавателя, когда тот резко остановился и поднял руку, призывая к тишине, и Александра наконец замолчала, прислушиваясь. — Тихо очень. — Шепнула девушка дрожащим голосом. — Должна знать, что это значит в лесу. — Кто-то очень страшный рядом.       Кусты в десятке метров задрожали, снег, что сошел на землю обнажил приличных размеров мантикору, что заприметив двух жертв оскалилась и стала подбираться ближе. — Нам бы сейчас очень пригодилась твоя госпожа, Александра.       На плечо легла ледяная ладонь в белоснежной перчатке, заставив мужчину застыть и медленно покоситься вбок. Северус медленно перевел глаза к источнику хриплого дыхания и столкнулся с двумя светящимися глазами, которые обещали решение их проблемы.       Мягко оттолкнув мужчину в сторону и вытащив из взявшихся из воздуха ножен меч, Неда подпрыгнула к монстру и переключила его внимание на себя.       Грациозно, будто в танце, кружась вокруг жертвы, она наносила ему удары, умело уворачиваясь от его нападений, не давая даже подойти твари ближе чем на метр.       Вдоволь измотав его, девушка умудрилась запрыгнуть зверю на спину, продев меч под шеей, и, ухватив с другой стороны лезвие рукой, стала тянуть на себя, сантиметр за сантиметром отделяя голову твари от тела, заливая снег вокруг горячей багровой кровью.       С глухим ударом упала голова, следом за ней рухнула туша, едва не придавив ногу ведьмачки, что чудом успела перекинуть ее на другую сторону.       Резанула мечом по хвосту, отделяя драгоценное жало, которое в мире волшебников было по цене золота, а после принялась ковыряться в звериной пасти, кинжалом выковыривая зубы и железы.       Северус все это время стоял поодаль в полнейшем шоке, не в силах вымолвить ни слова, и только когда лисица перебралась к звериному брюху, надеясь разворошить и его на предмет ценной добычи, зельевар наконец собрал мысли в кулак. — Что тут, Мерлин тебя побери, происходит?! — Негодование хлестало наружу, злость, что три месяца его как дурака водили за нос, затуманивала рассудок.       Александра не могла так быстро сбежать, все это время Неда притворялась несчастной овечкой, крутилась вокруг, рассказывала глупые истории и пудрила мозги. — Сообразил наконец. — Девушка даже не обернулась к нему. Кинжал рассек плоть, левая рука по локоть залезла в появившуюся дыру и принялась наощупь искать что-то интересное. — Немедленно прекрати и подойди ко мне!       Тяжелый вздох, чавкающие звуки, сопровождающие вытаскивание руки из внутренностей. Она поднялась на ноги и обернулась. Измазанная кровью с ног до головы, левую руку Неда пропихнула в тушу аж до плеча, от чего весь рукав насквозь пропитался кровью. — В таком виде? Или принять более привычный? — Она провела пальцами по маске, и вот, на месте лисицы стоит неуверенная в себе, рыжая Александра. Но это уже была не она. Глаза больше не сверкали изумрудами, они горели огнем, лицо, прежде бывшее весьма миловидным, огрубело. На губах застыла самодовольная улыбка. Он ни разу не видел их вместе. Ни разу не касался Александры даже случайно, Неда все продумала, морок был хрупким, касание могло его разрушить в одночасье. — Не играй со мной, девчонка. Хватит с меня лжи и предательств. Я жду правду. Немедленно.       Неда закатила глаза и согнала иллюзию, вновь представ в перемазанной кровью дубленке. Из раны на руке сочилась кровь, перчатка была порвана, а потому сброшена на землю за ненадобностью. После недолгих раздумий следом полетела вторая, дубленка, кожаная куртка, девушка осталась в одной рубашке и медленно расстегивала пуговицы. — Зачем ты раздеваешься? Что происходит? — Хочу показать тебе, почему ведьмаки носят личины. Ты помнишь Александру, розовая кожа, пухлые щеки, ангел во плоти, а теперь смотри на настоящего ведьмака, который прошел через мутацию. — К счастью Северуса, грудь девушки была перемотана плотными бинтами, отчего она не смущала его своей наготой, да и не обратил бы он на нее внимания, после того, что увидел, то, на что в прошлый раз внимания не обратил.       Тощее, испещренное шрамами тело, вены, в местах, где проступали, черные как смоль, мертвые. На шее и плече свежие следы от укусов Никона, в боку когда-то явно не хватало приличного куска плоти, который кое-как отрос заново. — Как тебе экспонат, Северус. Занятный, не так ли. А позволь удивлю тебя еще больше.       Руки поднялись к маске, мужчина прикрыл глаза, страшась того, что может увидеть.       Маска медленно испарялась с лица, пока тонкие пальцы застегивали пуговицы.       Черты Александры угадывались едва-едва, впалые щеки, серая кожа, все те же черные венки и капиляры сеткой покрывающее молодое лицо. Ей была почти тысяча лет, а выглядела она едва ли на двадцать. Белые, гладкие волосы спадали на плечи, через нос шел крестообразный шрам, а на шее за ухом стояло клеймо с лисьей головой. — Нравится? — Неда проследила за взглядом, догадавшись, что так привлекло внимание. — Это второе. Первое, с волком, срезали с шеи. Клеймо нужно для опознания раненного тела, ведь мы не всегда знаем друг друга в лицо. — Я все еще жив. Меня поражает это. — Не вижу смысла ни убивать тебя, ни стирать память, любуйся на ту, о ком вздыхал ночами, чтоб больше не приходилось.       Медленным шагом он приблизился к ведьмачке, руки не ведали, что творили, потому с двух сторон легли на лицо девушки, заставляя ту напрячься. Сколько раз ей так ломали шею, не пересчитать. Но Северус был нежен, заправил выбившуюся прядку за ухо, смахнул снежинку с кончика носа. — Почему ты не убегаешь? — В глазах застыл немой вопрос, недоумение, испуг. — Плевал я, как ты выглядишь, хоть рог на лбу отрасти и носорогом назовись. Я вижу что у тебя внутри, что ты другая. Не как Никон с Нестором. В тебе еще осталось человеческое, не выгорело за тысячу лет, не испарилось. — Ты ошибаешься, Северус. Нет ведьмака хуже, Козий пустырь тому доказательство. — Ты вершила правосудие своими методами. Но даже сейчас ты могла не ввязываться в бой, а просто сбежать, оставить меня один на один с этим монстром. — И собирали бы дети профессора по кускам. Мантикору не взять заклинанием, против него подойдет только меч. — И ты это знаешь. — Это мой долг. — Выбор, Неда, не долг.       Сил сопротивляться больше не было, ледяные губы коснулись горячих, чувственных, желанных.       Снова пошел снег, вдалеке зазвенел салют, школа всеми силами отмечала рождество.       Красные искры отражались на фарфоровом лице ведьмачки, снег вокруг окрасился в алый, и не тольпо от того, что за спиной девушки остывал громадный труп. — Могу достать тебе камушки из его поджелудочной. На вырученные деньги конечно, состоянием не обзаведешься, зато ни в чем себе отказывать не станешь. — Как бы слащаво это не звучало, но я уже нашел янтарный самородок, бесценный с которым не расстаться. — Слишком много слов для первой встречи без маски. Ты заставляешь меня краснеть. — Хорошо, попробуем в следующий раз, разделывай свою тушу и бегом отсюда. Мантикоры ведь стайные, верно? Самца ты уложила, рядом должна быть мать и дети. — Не утруждайся, я чувствую их, и никакой опасности нам не несут три котенка и их мать, если только ворошить гнездо не пойдем.       Девушка накинула одежду, вернула маску на лицо, перехватив кинжал поудобнее вновь склонилась над телом зверя.       Резвые руки быстро отделяли кожу от мяса, снимая ее практически цельным куском, сердце, печень, все отправилось в появившийся из воздуха мешок, камни из почек вместе с зубами монстра Неда распихала по карманам, а спутник ее все это время молча наблюдал из-за ее спины.       Добыча казалась огромной, мешок раздуло до приличных размеров, но Неда, несмотря на хлипкое тело, спокойно закинула его на плечо и потащила к школе, отказавшись от помощи мужчины.       Остатки звериного тела забрал огонь, оставив взамен лишь горсть пепла. — И куда тебе столько? — После долгого молчания подал голос мужчина. — Откуда, по-твоему, у школы есть ингредиенты для зелий? Часть, конечно, добывается на фермах, остальное поставляют ведьмаки. Шкура отправится на черный рынок, либо целиком загонят богачу, либо одежду пошьют, плащи особо ценятся, свойства отражать магию сохраняются, остальное перетирается в порошок и отправится в школьные припасы, мясо несъедобно, потому интереса к нему нет. — И на этом строится вся ваша жизнь? — Сейчас да. Раньше мы служили при дворах, правители устраивали войны, чтобы отбить ведьмака в свое служение. Я знаю ваш язык, поскольку служила во времена Тюдоров при королевском дворе. Охраняла королевский покой, следила за тварями, что неподвластны людям. После вернулась во времена королевы Виктории, но народ так боялся, что пришлось покинуть место, вернувшись на родину. А после уже настали времена пороха, наши услуги оказались ненужными, и мы вернулись к истокам. Заказы, охота, торговля. Вы, волшебники, боитесь нас до дрожи в коленках, вечно забывая, что сделаны мы из одного теста. — Только ваше умерло десятки веков назад. — Это уже мелочи. — Усмехнулась Неда, перехватывая мешок поудобнее. — Я воспользуюсь твоим кабинетом? — Не стоило даже спрашивать разрешения. Ты ведь спасла мне жизнь, я в долгу. — Все вы так говорите, а стоит явиться, чтоб долг забрать, как выясняется, что вы умерли еще в прошлом веке. — Не думаю, что это специально. — Хлипкие вы, люди. Умираете от всего подряд. Толкнешь вас, абсолютно случайно, а уже и кости сломаны, и в голове дырка.       Северус украдкой взглянул на нее, маска на лице приняла задумчивый вид, отражая эмоции носителя. Огонь в глазах затух, кровь, что пропитала одежду, засохла и потемнела. — Откуда у тебя кровь? Сердце ведь не работает. — Магия. По сути именно она течет по нашим венам, а точнее просто сидит внутри. Кровотечение для нас самая большая проблема, ведь утекает сила из тела. Порез на руке не принесет беды, а оторванная конечность уже может добавить головной боли. — И бывало у тебя такое? — Никон любит отрубать пальцы за неповиновение. Ни одного родного у меня не осталось, все новые. Первая мантикора умудрилась оттяпать ногу по колено, а после получила меч в глаз. Столько всего уже происходило, не упомнишь. — Неда засмеялась, а ее спутник лишь недоуменно изогнул бровь. — Не вижу повода для смеха. — Это нервное. Долгая жизнь оставляет след, перестаешь ценить ее. Вам, людям, едва ли век отведен, иногда и того меньше, вы ищете способы продлить эту жизнь, насладиться ей, но если знаешь, что никогда не умрешь, то становится скучно. Перестаешь ценить что имеешь. Жертвуешь собой направо и налево, пытаясь ощутить хоть какие-то эмоции, а кроме боли ничего нет. А разве боль для нас диковинна? Мы живем с ней со дня мутации, ежедневно, ежечасно, ежеминутно. По мне не скажешь, знаю, но все тело будто бы горит в огне, поначалу это сводило с ума, но проходит месяц, за ним второй, год, десять, и это отступает. Перестаешь замечать. Привыкаешь. — Это плата? — Она самая, жить вечно, и вечно испытывать агонию внутри себя. Плакать ночами в подушку, а после смириться с участью и наконец вздохнуть полной грудью.       За печальным разговором они дошли до замка, Неда спустилась в кабинет зельеварения, и принялась разбирать свой хабар.       Шкуру растянула для зачистки, внутренние органы перевязала веревками и подвесила для сушки, зубы скинула в ступу и измельчила в пыль, ядовитое жало вскрыла, и медленно выковыривала железу, дабы не повредить. — Пусть это будет подарком на ваше рождество. — Она протянута Северусу ядовитую железу. — Думаю ты найдешь ей применение. — Весьма признателен. Но вынужден отказаться, ведь мне нечего дать взамен. — Если тебя это беспокоит, то в нашей стране рождество отмечают седьмого января, есть время что-нибудь придумать. Главное, не дари аконит, иначе сам его съешь. — Хищное подобие улыбки растянуло лисью пасть, из-под маски вырвался хриплый смешок.       Она коснулась маски, заставляя ее пропасть, обнажая лицо, а вместе с ним и душу, стряхнула с одежды кровь, приводя дубленку в изначальный белоснежный вид и уселась на стол, лицом к мужчине и принялась царапать пером на пергаменте какой-то список.       Белые ресницы обрамляли янтарные глаза, белые брови сдвинулись к переносице, придавая девушке хмурый вид, она слабо контролировала мимику, привычка носить маску дала свои плоды, а от того она вечно закусывала губу и морщила нос. — Что ты пишешь? — Список зелий, что надо пополнить. Раз уж меня пустили в кабинет зельеварения, надо этим воспользоваться. К счастью, заготовка для всего одна. — Она слезла со стола и поставила котел на подставку, разжигая под ним огонь. Три литра воды влились в котел, нож рассек тонкую кожу, Неда вливала в котел свою кровь, заставляя воду бурлить и плеваться искрами. Горсть черной рябины, корень шиповника, капля слюны дракона и варево разошлось по десятку флаконов. В часть из них Неда насыпала пыли из зубов мантикоры, в другую пошла чешуя дракона, третью оставила нетронутой, лишь встряхнула не меньше десятка раз, отчего эликсир приобрел зеленоватый цвет, в то время, как первые две партии почернели. — Что вышло? — Восстанавливающее силы, заживляющие раны, успокоительное при приступах. Все самое необходимое, чтобы ведьмак мог свободно путешествовать какое-то время. Мы вновь уходим первого января, на этот раз ненадолго, наш клан зовет на подмогу, остальные ведьмаки разбрелись по заданиям, а в соседней деревушке завелся упырь, что ночью людей жрет. Должны управиться за пару дней. — Остальные не смогут справиться с этим? Тебе ведь лучше остаться в школе. — Если бы кто-то слушал внимательнее, он бы знал, что мы с братом не можем находиться порознь дольше суток. А дело займет явно больше времени, необходимо опросить жителей, осмотреть останки жертв, определить тварь, ведь одних только упырей не меньше десятка видов. После этого найти логово, выследить, устранить. — Постарайтесь в этот раз вернуться на своих ногах, а не заливая кровью все вокруг и распугивая детей. — Обещать, увы, не могу. Наши говорят, что упырь не один, а если это стая, то проблем явно прибавится.       Тишина повисла между ними, Неда ковырялась в склянках, подписывая их и распихивая по внутренним карманам дубленки, Северус витал в собственных мыслях, уставившись в пол и без конца потирая подбородок, пока его запястья не коснулась ледяная ладонь.       Кожа ее на ощупь была как фарфор, холодная, шероховатая, Северус перехватил женскую ладонь и поднес к лицу, присматриваясь.       Несмотря на грубую работу, ногти ее были аккуратными, чистыми, на ладонях не было ни единой мозоли, а при нажиме плоть никак не прогибалась под пальцем, вызывая скрытое желание… — Не надо стучать по мне молотком, сломаешь. — Тебя? — Молоток. — Она отстранилась от мужчины и отступила к двери. — Мне пора. Огнедар ждет на тренировку, я и без того задержалась, снова будет капать на мозги, что могла бы хоть патронуса отправить. — У тебя есть патронус? Какой? — Глупый вопрос, лисица конечно же. — Маска вернулась на лицо, а девушка скрылась в темноте подземелий.