Часть 27

      Весь последующий месяц Северус видел девушку лишь издалека. Она всегда была рядом, но всегда вне досягаемости, вокруг них всегда было много народу, профессора, студенты, ведьмаки, все сновали как муравьи, а Неда как назло всегда была в центре этой толпы. Безмятежная. Белоснежная. Стоило глазам найти ее фигуру, как воображение навевало образ пурги, такой, что не видно дальше вытянутой руки, мороза, от которого сводит щеки, зимы, которой Северус никогда не видел. Той самой зимы, которая была родной для ведьмачки из Сибири.       Рука ее заметно поправилась, но пользоваться девушка все равно предпочитала левой, пряча правую в карман. Раны затянулись, швы Огнедар выковыривал больше часа, стараясь все сделать аккуратно, но оторванный подлокотник на место поставить так и не вышло.       По чистой случайности он встретил ее во время ночного обхода, сверкающую в свете луны. Янтарь в глазах по особенному переливался, когда она услышала его шаги и повернулась в сторону Северуса.       Начинать разговор ни о чем не хотелось, потому он встал рядом и обратил свой взор к небу, туда, куда смотрела она.       От прикосновения к плечу мужчина едва не подпрыгнул, но краем глаза заметил лисью голову, что склонилась к нему. В груди потеплело. Ощущать ее рядом, непозволительно близко, в коридоре, где в любой момент на них мог наткнуться студент-полуночник, было чертовски приятно. Не ощутив сопротивления в этой близости, она скользнула ладонью к мужской руке, сжав его пальцы, отчего ноги зельевара едва не подкосились. — Темный Лорд вызывал меня к себе. Придумал задание, которое доказало бы мою верность. Пришлось плясать под его дудку, чтобы план не сорвался. — Что он просил? — Вы читали все газеты за прошлый месяц? Чиварло… — Нет… — Кожа покрылась мурашками. В Чиварло не осталось ни одного волшебника. Об этой новости шептались даже студенты на занятиях, а газеты зачитывались до дыр. Жуткое массовое убийство. Всех магов собрали в одном здании, наложили антимагический купол, заперли двери и окна, а после… подожгли. — Я… я не горжусь этим. Слышать их крики было… Отвратительно. Я до сих пор их слышу. — Голос сорвался. Она отпрянула и шагнула в сторону, но руки его так и не выпустила, что позволило Северусу подтянуть ее обратно и прижать к себе, почему то он чувствовал, что сейчас ей это необходимо. — К сожалению, у нас не всегда есть выбор. Я предупреждал, я просил тебя… Неда, не влезать в это. Но раз мы оба тут, приходится соблюдать правила.       Ее била дрожь, несмотря на все прожитые года она все еще оставалась тем двадцатилетним ребенком, как и в день ее обращения, сколько бы не храбрилась, сколько бы тварей и злобных чародеев не убила, но это… было выше ее сил. Но как и любой ведьмак, получивший приказ, она доводила дело до конца, запирала эмоции внутри и делала, как учили. — Я тоже совершил много плохого, по моей вине погибла, — он замолчал и сглотнул ком в горле, — погибла моя возлюбленная, и я никогда не смогу простить себя за это. Но ты не я, не слабый сломленный человек, неспособный взять себя в руки. — Он прижимал ее к себе, обхватив руками так крепко, как только мог. Нос щекотали уши маски, а ее запах кружил голову. — Северус? — Что? — Он отстранился и заглянул прямиком в ее глаза. — Закройте глаза и не открывайте, пока я не скажу.       Отчего-то он повиновался. Согласился на совершенно детскую авантюру, не беспокоясь о том, что произойдет дальше. Через несколько секунд его губ коснулись другие. Ледяные, манящие.       Ее руки лежали на мужских плечах, цепкие, твердые, оставляющие синяки на бледной коже зельевара.       На короткое мгновение он замешкался, опешил, порывался отстраниться и разойтись бранью, а осознав происходящее приоткрыл губы и подался навстречу, позволяя собственному языку скользнуть внутрь ее рта, ощутить ее вкус, мягкий, нежный, совершенно не похожий на то, что он представлял.       Она разорвала поцелуй, но не отстранилась, положила голову ему на плечо, прижавшись всем телом к мужчине, позволив ему открыть удивленные глаза. Теплая шея ощущала ледяное прикосновение ее щеки. — Вы замерзли? — Хриплым голосом шепнул он. — Я всегда такая, если рядом нет огня. — Она вернула маску и отошла на полшага, все еще оставаясь слишком близко. — Прости, если нарушила границы, я действовала на эмоциях.       Вместо слов оправданий он вернул ее в объятия, почему-то ее ледяное тело грело душу одинокого зельевара, возвращая ему смысл жизни. Он окончательно укрепился в собственных чувствах к ней, но в ответных уверен не был ровно до тех пор, пока ее рука не оказалась в его волосах, а вторая не сжалась на боку, собирая ткань в кулаке. Северус глухо выдохнул, запоминая это мгновение. — Ты пахнешь лилиями. — Шепнула она ему. — Ненавижу их, но ты заставляешь меня им наслаждаться. — А ты пахнешь смертью. Кровью и мехом, но я не хочу отходить ни на шаг.       Для каждого из них это признание было равноценно тем самым трем заветным словам, и если бы не стук каблуков Минервы МакГонагалл, который вынудил их разойтись на безопасное расстояние, они бы не разорвали этих объятий до самого рассвета. — Рогнеда, Северус я именно вас и искала! — Звонкий голос декана Гриффиндора разнесся по пустому коридору, отражаясь от стен. — Директор хочет видеть вас обоих незамедлительно. Советую поторопиться, боюсь, дело серьезное!       Быстрым шагом они поднялись в башню директора, когда Северус остановился под дверью, занося руку для стука, Неда просто пнула дубовое полотно, заставляя его распахнуться.       Директор был спокоен, голубые глаза сверкали. — Северус, мой друг, присаживайся, ты уже знаешь достаточно, я звал тебя как третье лицо. — Альбус побаивался Неды, особенно после того, как за ее спиной призвал ведьмаков в школу, она ощущала этот кислый вкус страха в воздухе. — Рогнеда, а тебя попрошу ознакомится с этим кольцом.       Старик раскрыл платок, в центре которого лежал перстень с черным камнем, маска на лице ведьмачки нахмурилась, а шерсть на загривке вздыбилась.       Она медленно наклонилась к кольцу и глубоко втянула воздух, после чего выудила из рукава кинжал и коснулась им украшения, поддевая, приподнимая на уровень лица. — Проклятие, что на нем лежало, сработало. На тебе. Я чувствую запах гниющей плоти. — Северус приостановил распространение, но долго я не протяну. — Потому ты и просил о смерти, верно? Выбрал безболезненный вариант. Эта магия сожрет тебя и выплюнет, но делать это будет долго и мучительно, через адскую боль и страдания. — Ты знаешь, что это за камень? — Дар смерти. Один из трех, что смерть даровала братьям Певерелл, в обмен на жизнь их сестры.       Тишина повисла в кабинете, даже треск свечей затих. — У ведьмаков свои сказки? — Подал голос Северус, приподнимаясь в кресле. — Сказки у вас. Я общалась с первоисточником. — С одним из братьев? — Глаза Альбуса сверкнули ярче. — Со смертью. Все трое были напыщенными индюками, а сказка построена на лжи. Они призвали смерть, принесли жертву и получили свои дары. Старшего зарезали, средний свел счеты с жизнью, а младший погиб от старости. Во всей этой истории мне жаль Элоану, которая пострадала ни за что. — Вы способны видеть смерть? Общаться с ней? — Северус, когда ты умираешь, а после воскресаешь, появляется много навыков, так что отбросьте удивления. Жнец, что забрал их жизни, мой старый знакомый, я сама неоднократно прибегала к его помощи, а после… Козьего Пустыря мы и вовсе сдружились, если можно так сказать. Последний раз мы виделись, — она запнулась, голос звучал глухо, натяжно, — меньше месяца назад. На то были причины, о которых я не хотела бы вспоминать вновь.       «Чиварло» — пронеслось в головах мужчин, но оба тактично промолчали, видя, как тяжело ей давались эти слова. — Ты глупец, Альбус, если надеялся с помощью камня вернуть Арианну. — Шепнула она прямо в лицо директору.       Она окончила этот разговор, вернув кольцо на место, после чего развернулась на пятках и покинула кабинет, не желая выслушивать вздохи мужских сожалений. — Зачем вы раз за разом впутываете ее в свои дела? У нее и так достаточно забот. — Снейп с болью в сердце проводил ускользающий ведьмачий силуэт и перевел взгляд на директора. — Северус, ты понятия не имеешь, насколько сильны ведьмаки. С каждым прожитым годом магия в их источнике крепнет и растет, а Неда помимо своей силы еще поглотила троих. Нестора, Никона и своего отца. Если бы не моя гордость и глупость, снять чары с этого кольца можно было лишь омыв его ведьмачьей кровью, но я совершил ошибку, увы. — Магия на крови запрещена законом! — Нашим законом, нашим Министерством, лишь по той причине, что она малоизвестна и опутана людскими страхами. Ты сам ведь видел как творится такая магия.       В памяти всплыла картина месячной давности, пролитая на руны кровь, а после купол, что способен выпустить наружу лишь выжившего после кровавой бойни. Тысяча лет звучит не так страшно, тогда же была основана их школа, тогда же жили ее основатели, но если задуматься чуть сильнее, это десять веков, войны, переделы королевств, смена законов, охота на ведьм и множество иных событий, а единственная постоянная во всем этом — ведьмаки. Они были, есть, и будут еще сотни, если не тысячи лет, они видели смену поколений, границ, смерти, зарождение магии, видели первые волшебные палочки и слышали первые заклинания, назвать их старыми не поворачивался язык, они были древними. Смотря в янтарь ведьмачьих глаз, ты видел прошлое, всю ту боль, что была прожита за этот долгий век.       От мыслей про Неду сердце вновь болезненно сжалось, потеряла родителей, росла среди тех, кто издевался и помыкал, а после и вовсе связала себя жизнью с тем, кто этого не заслуживал. Измученная больная душа привела к тому, что погибли два ведьмака от ее рук, тот, что стал чудовищем в глазах многих, был им не всегда, жаль, что Северус осознал это так поздно. Стертые воспоминания кольнули барьер, заставив его поморщиться от резкой боли в висках. — В чем дело? — Дамблдор обеспокоенно взглянул на зельевара. — На тебе лица нет. — Да… Голова разболелась, слишком многое происходит в последнее время. — Хотел узнать, что между вами и Рогнедой происходит? После похода на Умруна ты здорово переменился, но так и не рассказал толком, что там произошло. — Очень тяжело оставаться прежним человеком, когда на глазах творится кровавая расправа с отрыванием конечностей и вываливающимися внутренностями. Если так происходит каждая их вылазка, я удивлен, что они вообще дожили до наших времен. А этот купол, эта магия, никогда не встречал такого, вряд ли кто-то сможет повторить эти чары, в момент их активации будто все соки выжали даже из нас с Данко, неизвестно, сколько ресурса она требует на самом деле.       Чем дольше Северус анализировал в памяти эти воспоминания, тем туже завязывался узел в груди, а по позвоночнику раз за разом пробегал холод.       Каждая магия имела запах, непростительные заклинания пахли затхлостью, целительские травами, боевые гарью, от этих чар несло кровью, как и от ведьмачки, вся она была пропитана кровью, что проливалась все эти годы.       День сменял ночь, за одной неделей шла другая, а Неда держалась поодаль от всех, в том числе и собственного клана, даже Огонек, что был ее лучшим другом, не сумел пробиться сквозь щиты и разузнать, в чем дело.       Она же просто погрязла в своих мыслях. Ситуация с Северусом окончательно выбила землю из-под ног, перевернув мир с ног на голову. Жить было в разы проще, думая, что он ее ненавидел, но после того поцелуя и неуверенного признания все стало еще хуже.       До кучи сводили с ума раны, сок и пыльца аконита проникла слишком глубоко, была вероятность, что он останется в ней навсегда, вместе с безумной болью прямо в костях, которая накладывалась на ту, с которой она жила без малого тысячу лет. Рана на шее затягивалась едва-едва, сколько бы ее не обрабатывали, стоило девушке немного напрячься, как липкая кровь струилась под ворот дубленки. В памяти всплывали пытки, что творил Никон в воспитательных целях. — Вы меня избегаете? — Знакомый ледяной голос пробрался под все слои одежды, заставив поежиться, но не повернуться на звук. — Не стоит думать, что мир вертится вокруг вас, Северус. — Небрежно бросила девушка через плечо. — У меня хватает забот кроме того, чтобы избегать вас. Мне не тридцать лет, чтобы заниматься ребячеством. — Неда, я… — Не стоит попусту тратить слова. Не стоит искать меня и пытаться наладить контакт. Мы с вами все давно обсудили и решили, Северус. Каждый живет своей жизнью. — Вы считаете, что именно сейчас нужно поднимать эту тему? — Я считаю, что держи мы оба себя в руках, поднимать эту тему не потребовалось бы. Но у меня на старости лет, видимо, помутился рассудок, а ваши опрометчивые поступки можно списать на неопытность в общении с противоположным полом. А потому, давайте оставим друг друга в покое и разойдемся своими дорогами.       Он отшатнулся от девушки как от огня, сердце трещало по швам, а пустота в груди давила, заставляя дыхание сбиваться раз за разом. Он шел к ней с мыслью извиниться за прошлые слова, попросить забыть все их обиды и ссоры, а наткнулся на стену из камня и льда, что выстроила девушка за время с их последней встречи.       Не было смысла кричать и бесноваться, задавать вопросы, ответа на которых он не получит.       Неда слышала как встрепенулась мантия, как топот ног утихал вдали, пока под маской из янтарных глаз катились слезы. Не столь больно быть отвергнутым, едва влюбившись, как отвергать, когда душа уже прикипела настолько, что не оторвать.       Она знала, что все повторится. Увидев ее суть вновь, Северус сбежит как в первый раз, забудет, сотрет из памяти, а потому действовала наперед. Отвергла, разбила сердце, но все из благих побуждений.       Но почему тогда в груди было так больно и пусто.