Часть 28

      В следующий раз они встретились лишь когда Кэти Белл прикоснулась к проклятому ожерелью.       Как фурия она ворвалась в кабинет, где Северус едва успел раскрыть ткань, прикрывающую злосчастный подарок. Оттолкнув в сторону преподавателей, голой рукой она потянулась к ожерелью, но зельевар успел перехватить запястье, еле заметно вздрогнув от контакта с ее ледяной кожей. — Не советую это трогать. — В темных мужских глазах сверкнул испуг. — Не советую мне мешать. — Холодно процедила она, впившись в него взглядом, от которого у студентов, стоящих за спиной преподавателей, по спине пробежал мороз. А проворные пальцы уже ухватились за прохладный металл, маску скривила гримаса боли, по телу пробежала дрожь, после чего украшение заискрилось, отвергая вливаемую в него магию, но под ведьмачьим напором сдалось, открывая лисице свою суть. — Девчонка, что коснулась его, еще жива?       Минерва кивнула, тяжело вздыхая. Кэти была с Мадам Помфри, но состояние девочки оценивалось как крайне тяжелое, она без конца кричала от боли и билась в судорогах, ни одно сдерживающее заклинание не могло ее успокоить, а потому вместе с ними были Огнедар с Ярополком, лишь они могли прижать тело студентки к кровати, чтобы та себе не навредила. — У вас на удивление крепкие студенты, профессор, даже минимальный контакт с проклятием такой силы ведет к неминуемой гибели, причем в ужасных мучениях, поэтому то, что она еще жива, стоит принять как великий дар свыше. Нужно покопаться в ее голове, быть может, там найдется зацепка. — На памяти девушки стоит сильный блок, если попробовать пробиться сквозь него, ее сознание превратится в кашу, мы ничего из него не достанем, так еще и испортим жизнь мисс Бэлл, превратив ее в инвалида. — Северус смотрел в другую сторону, говорил в никуда, лишь бы не сталкиваться глазами с ведьмачкой. Одно ее нахождение в комнате причиняло ему душевные страдания хлеще, чем несчастная любовь к Лили, а она, как назло, не стремилась сбежать как можно скорее, как обычно это делала, а медленно прохаживалась по кабинету, раз за разом попадаясь мужчине на глаза. — Это был Малфой, профессор! — Гарри был поразительно догадлив, чем привлек свое внимание преподавателей, пока Неда когтем ковыряла опал. — Я знаю это. — Уже тише добавил юнец. — Вы… знаете? — Едко бросил ему Снейп, заставляя парнишку сбавить напор. — Нам не нужны ваши теории, мистер Поттер. — Не стоит затягивать, переправьте девушку в больницу, — влезла Неда, переключая внимание на себя, — если она до сих пор жива, там ей помогут, не стоит геройствовать. Закройте территорию школы на вход и выход, три ведьмака останутся с вами, Огнедара я заберу для проверки Хогсмида и прилегающих территорий, Альбуса поставите в известность сами, думаю, его впечатлит такой подарок и его последствия. Ожерелье теперь безобидно, передайте его получателю. — Оскалившись лисица бросила украшение Северуса, который машинально его поймал, заставив зрителей этого представления громко вздохнуть. — Вот и проверили.       Воздух схлопнулся на том месте, где только что маячила белая фигура, оставив после себя лишь до боли знакомый запах. — Тебе не хватит на это сил. — Скучающим тоном в десятый раз говорил Огнедар, рассматривая маленькие домики Хогсмида. Они торчали тут уже битый час, а Неда так толком и не рассказала, чего добивается.       Сама же ведьмачка все это время провела в коленно-локтевой позе, зарывшись ладонями в снег, пропитывая землю магией. — Уже хватило. — Наконец поднялась на ноги она, слегка покачнувшись. — Еще даже чуть-чуть осталось. — Удержать то все равно не сможешь. — Я? Нет. Земля сможет. — Взмах рукой и над деревней поднялся купол, запирающий внутри всех жителей до выяснения обстоятельств нападения. Пока Неда, по словам Огнедара, валялась на земле, он контролировал небо, наблюдая, кто и когда улетал, мракоборцы, которых успел вызвать Дамблдор, стояли на дорогах, досматривая всех покидающих Хогсмид. Пытки и сыворотку правды использовать не разрешили, из-за чего Неда разразилась бранью на десять долгих минут.       Каждый дом, каждый подвал, все должно быть осмотрено. Опрошено как можно больше людей, в особенности постояльцев «Трех Метел», ведь именно там ожерелье было передано Кэти.       В паб направился Огнедар, Неда же взяла на себя остальную деревню.       Мадам Розмерта недовольно взглянула на вошедшего ведьмака и разразилась причитаниями, проклиная его самого и весь ведьмачий род. Шуму навели, людей распугали, куполом накрыли, как жуков банкой, теперь еще и допросы устроили. — Мадам, мы здесь по причине того, что пострадала ученица. Причем серьезно. Не стоит тратить силы на нас, лучше вспомните, не было ли у вас тут подозрительных людей. Новенькие? Нервные? Пугающие? — Не было у меня тут никого. Подо все это подходите лишь вы! Убирайтесь с глаз, пока ваше беззаконие не дошло до Министра! Уж он то вас на место поставит. — Боюсь, что нет, мадам. — Пальцы сами сложились в необходимый знак, позволяющий обездвижить цель, янтарные глаза зависли напротив испуганных глаз барменши, сознание открылось само, но как и у Кэти, ничего полезного там не было. Лишь череда выпивох и студентов, подносы с медовухой и женская болтовня.       Что-то вечно ускользало, не позволяя ухватить себя за хвост, как бы Огонек не пытался. Его умения в легилименции были посредственны, он крайне редко прибегал к этому умению, а потому не понимал, что с этим делать. Натравить Неду? Учитывая, отношение Розмерты к ведьмакам, подруга бы не стала с ней церемониться. Ворвалась бы с ноги и перевернула сознание с ног на голову, в попытке найти необходимую информацию, а уж что будет с жертвой — мало волнует. Он видел это не один раз, когда Неда выныривала из их сознания, блеск в глазах человека исчезал навсегда.       Он был слишком человечным для ведьмака, но именно эта черта позволяла им быть отличной командой. Он был голосом разума, Неда была убийцей.       Разорвав контакт Огнедар отступил. Уважительно кивнул испуганной женщине и удалился, столкнувшись за дверью с ведьмачкой. — Узнал чего? — Встревоженно бросила она, заглядывая ему за плечо. — Ничего, кроме сплетен о преподавателях и студентах, ты? — Даже не пыталась что-то искать. Это Драко, а ты слабак. — Зашипела Неда на родном языке, скрывая информацию от чужих ушей. — Он давно напустил Империус на Розмерту, я чую эту вонь за версту, а ты не сумел достать информацию из ее головы и промолчал! — Ты прекрасно знаешь, почему я это сделал! Ты никогда не видишь грани! — Я делаю свою работу, причем вкладываться приходится за нас обоих! — Шепот стал криком, люди оборачивались на них, но, не сумев разобрать слов, быстро теряли интерес. — Ты идиот, Огнедар.       Как и всегда, она была права. Он идиот, но лишь по ведьмачьим меркам, а потому, обиженные друг на друга, в замок они возвращались в полной тишине. — Ты потеряешь всех. — Бросил он ей напоследок, возвращаясь к своим обязанностям.       Как и всегда, он был прав.       После отбоя Северус медленно шел в свои покои. Кэти Белл забрали в больницу Св. Мунго, жизни ее ничего не угрожало, но пару месяцев придется залечивать последствия проклятия. Злосчастное ожерелье достигло своего получателя, Снейп едва ли не швырнул его директору в лицо, а после знатно оттаскал Малфоя за уши, не беспокоясь за реакцию Нарциссы и Люциуса, узнай они, что пострадала ученица, тоже были бы в ярости, ведь чудом было, что Неда промолчала. Когда Поттер назвал имя виновника, он видел ухмылку на лисьей морде, ее спокойствие наталкивало на определенные мысли, неужели Темный Лорд так быстро доверил ей свои планы и идеи?       Свет в его покоях горел, что не могло не взволновать зельевара. Сердце учащенно забилось, душа требовала ведьмачку. Вновь ощутить ее запах, от которого в носу свербит, ощутить прикосновение меха в коже, заглянуть в янтарные глаза, в которых бушевало пламя.       В одном Северус не ошибся, ведьмак в его комнате был.       Огнедар был слишком напряжен и даже не сразу отреагировал на приход мужчины. Медленно поднял затуманенный взгляд и тряхнул головой, прогоняя дымку. — Что вы здесь забыли? — Разочарование звенело в его голосе, сердце ныло. — Я пришел поговорить, Северус. Мне нужна твоя помощь, иначе мы оба ее потеряем. — Мне некого терять. Разбирайтесь сами со своими проблемами. — Не держи меня за дурака, я слишком стар, чтобы им быть. — Все вы кичитесь возрастом, но какой смысл от прожитых лет, если вы так ничему и не научились? — Неда застряла в своих двадцати. Не повзрослела, не отпустила. Она все также вспыльчива и импульсивна, как и до мутации, но это затянулось слишком сильно. Это ее сейчас и губит. Маниакальное желание спасти как можно больше, жертвуя, по ее мнению, ненужным. Розмерта отдала ожерелье мисс Бэлл под действием Империус, если бы Неда не знала этого заранее, она бы вломилась в голову бедной женщины, превратив ее мозг в кашу, я же этого делать не стал, хотя мог, а потому выслушал много лестных слов в свой адрес, уверен, ты бы поступил также.       С тяжелым вздохом Северус опустился напротив ведьмака. Не нужно было лезть в его голову, чтобы видеть боль, в которой так легко узнавалась собственная. И корень их проблем был одним и тем же. — Ты любишь ее? — Дрогнувшим голосом спросил Снейп, заранее зная ответ. История повторяется. Снова. — Люблю. Но, боюсь, эта любовь намного глубже, чем ты думаешь. Я могу без нее жить, у меня была жена и дети, я любил и их, а с Недой… мы слишком многое пережили, слишком долго были бок о бок. Это не та романтика, что чувствует влюбленный, это семья. Поэтому не стоит ревновать ее ко мне, мы никогда не переступим эту черту, а у тебя шанс есть. — Нет никакого шанса, Огнедар. Никогда не было.       Взмах рукой и лисья маска растворилась, перед ним сидел юнец, лицо и шея которого были покрыты грубыми шрамами. В представлении Снейпа он выглядел совсем иначе. Старше, серьезнее, совсем не как студент старшекурсник. — По нашим законам я должен стереть тебе память, но раз сегодня я плохой мальчик, нарушающий правила, то не стану этого делать. — Огонек тряхнул головой, расплываясь в улыбке, золото в его волосах искрилось в свете свечей, бледные веснушки на лице сияли, он был живым огнем, ярким и теплым, совсем другим.       Эти двое идеально дополняли друг друга. Лед и пламя, жизнь и смерть, любовь к миру и жажда крови. — Она любит тебя, чтобы не говорила и как бы не отталкивала. Ты помнишь вашу самую первую встречу? — Северус медленно кивнул, не отрывая взгляда от такого чуждого ведьмачьего лица. — Она вернулась за тобой. Не упусти ее снова. — Огнедар был слишком счастливым, поднимая такие тяжелые темы, но не было в нем ни фальши ни лжи, была лишь радость. Смотря на него Снейп недоумевал, как Неда могла выбрать кого-то другого, когда рядом было солнце, готовое упасть ей в руке.       Также Северус когда-то думал о Лили. Но не нужно ему стало это солнце, когда в небе появилась прекрасная луна. Холодная, непостижимая, нужная как кислород. — Иди к ней. — Это плохая затея. — Отмахнулся зельевар, но на ноги поднялся, а после принялся нервно расхаживать по комнате. — Сейчас лучшее время. Она в достаточно расстроенных чувствах, чтобы можно было пробиться сквозь всю эту кожу и металл. — Глупости. Мне ясно дали понять, что я не нужен. Сколько я еще проживу? Год? Десять лет? Это капля в море. Ведьмак моргнет один раз, а за это время успеет смениться поколение. Ты предлагаешь мне навязать себя ей, провести счастливую жизнь, но только мне. А она? До конца времен будет утирать слезы у могилы?       Янтарь в лисьих глазах потемнел, руки напряглись, заставляя кожаную дубленку натянуться на мышцах. — Я потерял первую жену девятьсот тридцать семь лет назад. Она умерла при родах моего первого сына. Весемир не пережил мутацию. Шестьсот двенадцать лет назад я лишился второй жены. Похоронил ее в возрасте ста тридцати лет, больше половины жизни она подпитывалась моей кровью, что позволила ей прожить дольше, чем в те времена жили люди. Она подарила мне пятерых детей. Все они мертвы уже много лет. Я не позволил никому из них стать ведьмаком, и они покинули наш замок, отправившись в мир. Во время второй мировой войны я лишился всех своих потомков. Всех до единого. Я хоронил каждого из них, раскапывая могилы своими руками. Это больно, но мы привыкли терять. Каждый год. Смерть идет за нами по пятам, собирая нашу дань ей и лишая нас близких людей. Ведьмак это одиночество. Это боль. Страх. Но лишь вы — люди, способны принести счастья в нашу жизнь. Подарить нам любви. Тепла. Несколько десятков лет счастья. Если она тебе не нужна — не слушай меня, она справится, но если любишь, иди и подари ей свою любовь. Дай ей ощутить, что это такое. Искреннее и теплое. Человеческое.       Северус напряженно молчал, вглядываясь в янтарные глаза, вертикальный зрачок нервно подрагивал, он пытался разглядеть ложь, но не находил ни единого намека.       Сердце бешено стучало в груди, слова ведьмака эхом гудели в голове.       В конце концов, он не умер от одного отказа, хотя свято верил, что Лили его судьба и единственная любовь.       Не умрет и от второго.       Быстрым шагом он вышел в темный коридор, оставив дверь своей комнаты незапертой.       Каждый шаг приближал его все ближе к лисице.к той башне, на самой вершине которой ожидала она. Нервная. Вспыльчивая. Необходимая.       Губы вспомнили поцелуй. Тот момент нежности, что она подарила ему, поддавшись чувствам. Обжигающе холодные, манящие, не выходящие из головы.       Десять минут спустя он стоял у двери в ее комнату, переминаясь с ноги на ногу. Вся прыть испарилась, стоило оказаться в одном шаге от цели, но все решили за него.       Замок скрипнул, дубовое полотно отошло в сторону, из темноты появилась белая фигура, что уткнулась в книгу и не смотрела по сторонам, от чего врезалась прямиком в Северуса, через долю секунды приставив к его шее кинжал, взявшийся словно из воздуха.       Маска вопросительно склонилась на бок, уши дернулись. — Какого черта вы здесь забыли, мистер Снейп? — Звенящая сталь в голосе ясно показывала, в каком Неда настроении. — Я пришел поговорить с тобой.       С хрустом в шее маска склонилась к другому плечу. — О чем же нам с вами говорить? — Она шагнула назад, открывая проход в свои покои, чем Снейп сразу же воспользовался, делая шаг внутрь. — Я не силен в извинениях или красивых словах, но был обязан поговорить с тобой. — О чем, Северус? Мы обсудили достаточно тем, я ясно высказала свою позицию, какой толк от очередной болтовни, которая ни к чему не приведет? — Ты мне нужна. — Выпалил он как на духу и прикрыл глаза, готовясь к насмешкам. — Какая часть меня? Волосы? Кровь? Кости? Я дам тебе это, а после проваливай. — Либо она не поняла его слов, либо умело притворялась дурочкой. — Мне нужна именно ты. Целиком. Не для экспериментов и зелий, Неда. — Он сделал шаг к ней, она отшатнулась, чуть пригибаясь, принимая защитную позу, готовясь отразить нападение. — Слова любви будут слишком громкими в данный момент, но я готов заявить о своих чувствах. Мне совершенно плевать что скрывается под маской, мне хватает той красоты и решимости, что я наблюдаю каждый раз, что вижу тебя. Ты всегда рвешься в бой, жертвуешь собой ради других, находишься в самой гуще событий, играя на два фронта так, как не рискую играть даже я. Ты то, без чего я не могу представить свою дальнейшую жизнь. — Я чудовище, Северус, и мы оба это знаем. — Отрезала она, вздергивая подбородок, всматриваясь в его темные глаза. — Это не так. — Ты говорил это дважды, ты не помнишь этого, но помню я. Этой фразой кончилась наша первая встреча, на этом же мы разошлись после Турнира Трех Волшебников. — Я не помню… — Не вспомнишь, пока я не позволю. Я получила от тебя нож в спину. Я открылась, а ты отверг. Сломанное однажды не сломаешь дважды, Северус. Слова не забрать обратно. — Но ты ведь не монстр…       Его запястья коснулась ледяная ладонь, погружая в воспоминания.       Запах крови. Тошнотворный запах крови. Лужи алой жидкости окрасили снег, пропитали промерзшую землю, казалось, в поле зрения не было ни единого места, которого не коснулась кровь.       Избы полыхали, озаряя небо ярким светом, по селу разносились вопли, мольбы о помощи, молитвы всевышнему, но им никто не поможет.       Взгляд переместился на руку, некогда белоснежная меховая манжета стала грязно бурой, с меча капало на землю.       Сотни душ, лишившихся тела, мертвые глаза были обращены к ней. К чудовищу.       Стыд? Страх? Ненависть к себе? Ничего не было. Был голод, жажда, неутолимая потребность к убийству. Затуманенный рассудок требовал еще, больше жертв, больше крови.       Отомсти.       Воздай по заслугам.       Они пытались убить тебя, но ты оказался сильнее.       Глаза поднимаются к небу, где ярко светит полярная звезда, дарующая долгожданный покой.       Затихают последние крики. В ладони оказывается горсть снега, которой ведьмачка стирает кровь с изогнутого лезвия своего меча. Оружие нужно любить, это она помнила.       Воспоминание подернулось дымкой, перенося в следующее.       Нестор, что стоит на коленях перед ней. В его глазах нет испуга. Есть мольба. Надежда. Желание. — Неда, пожалуйста. — Срывается с его губ, а через мгновение в его груди оказывается кинжал, ее грудь обжигает болью, она загнала оружие в себя по самую рукоять, в тайне надеясь, что сможет лишить жизни и себя.       Брат рассыпается пеплом, в последнюю секунду она замечает его мягкую улыбку. Он обрел долгожданный покой.       Оглушительный рев Никона заставляет поднять глаза, ненависть наполняет сердце. Он не достоин жить.       И вот, ее кинжал вновь прошивает ведьмачью грудь насквозь. Никто не поможет. Никто не спасет, пламя в мужских глазах гаснет, доставляя блаженство.       Поворот кинжала, жертва рассыпается прахом.       И вновь мутная пелена переносит их в Англию.       Перед глазами стоит полыхающий дом. Окна и двери заперты, на стенах влажно блестят руны блокировки. Изнутри доносятся крики мужчин и женщин, что оказались в ловушке, не выбраться, не сбежать. Они горят заживо наполняя воздух ароматом жареного мяса, заставляя чудовище сглотнуть вязкую слюну и сделать шаг назад, скрываясь в тени. — Я монстр? Чудовище? Убийца? Кто я, зельевар, ответь же. — Северус распахивает глаза, утыкаясь взглядом в лисью морду, что так близко. Когтистая лапа с силой сжимает его запястье. — Я не лучше, Неда. Я был Пожирателем смерти, по моей вине умерла Лили, я убил ее. — Ты был маленьким глупым ребенком, с тех пор ничего не изменилось. — Это не оправдание! — Крошка зельевар, беги, пока жив — Прорычала она ему в лицо, но тот не сдвинулся, прожигая взглядом дыру в ее маске. — Мы все совершали ошибки, прощения нам нет, но и изменить мы это не можем. Придется жить дальше с этим грузом. — Маленький глупый зельевар, — тонкие пальцы очертили мужское лицо, едва касаясь кожи мужчины, оставляя на ней едва заметный холод, — я могу свернуть тебе шею и выпустить кишки быстрее, чем ты моргнешь. — Докажи. — Сталь вернулась в его голос, мужчина смотрел с вызовом, готовясь к смерти, но вместо действий Неда отошла от него на шаг, выпуская из цепких лап свою жертву, пасть растянулась в улыбке, что больше походила на оскал. — Ты выбрал не того для своих игр. Поверь, были моменты, когда я желала свернуть твою шею, но сейчас они прошли. Нет любви. Нет ненависти. Ты никто для меня, а я для тебя.       Резкая боль в висках заставила мужчину опустить голову и отвернуться. Он не хотел, чтобы Неда видела его слабости, а потому тяжело вздохнул сквозь сомкнутые зубы.       Ее рука коснулась мужского запястья, разворачивая к себе, в глазах промелькнуло беспокойство.       Холодные пальцы коснулись виска, снимая боль. — Ты всегда можешь обратиться с этим к Огнедару, я же тебя видеть более не желаю. — Я не уйду, пока ты не объяснишься, Неда. — Тогда уйду я.       Теперь уже он перехватил ее запястья и прижал к стене, нависая сверху. Казалось, впервые он обратил внимание на то, какой крошечной она оказалась. «Сожми и сломается» — промелькнула мысль в его голове. Но стоило ей мотнуть головой и ударить Северуса лисьим носом по подбородку, как эта мысль вылетела из его головы.       Никогда нельзя недооценивать ведьмаков.       К удивлению, она не вырывалась, после своей выходки затихла и сверлила Снейпа взглядом, выжидая. — Ты совершенно не умеешь врать, Рогнеда. Я прекрасно отдаю отчет тому, что ты из себя представляешь. Я знаю, на что ты способна, понимаю, что за душой у тебя тысячи смертей, но несмотря на это я здесь, стою и распинаюсь как студент, пытаясь оправдаться, доказать недоказуемое. Ты можешь влезть в мою голову, сделай это и посмотри, что я не вру тебе. — Я не… — Я не закончил. — Он наклонился вперед, прижимаясь своим лбом к маске, прикрывая глаза, вдыхая до боли знакомый аромат. — Я прошу тебя, Рогнеда, об одном шансе, не оправдаю его — уйду сам, покину и никогда не стану докучать, но позволь мне доказать тебе, что ты не чудовище, что заслуживаешь любви и заботы. Я вижу, что мои чувства взаимны, в ином случае из моей груди давно торчал бы кинжал, что спрятан у тебя в рукаве.       Запястья, что он сжимал, стали неосязаемыми, ведьмачка растворилась в воздухе, уходя от ответа, оставляя одинокого зельевара наедине с оглушающей болью в груди.       Ответ был очевиден. Он заставил рухнуть на колени и сжать кулаки, страдая от бессилия.