Глава 3.

Раннее утро в Топкапы. Покои Султана Сулеймана. Утром, когда золотое солнце щедро озаряло дворцовые сады, пробиваясь сквозь высокие окна покоев Султана, Сулейман и Александра завтракали вместе. Не наложница и Падишах, а мужчина и женщина, делящие утреннюю трапезу. В его взгляде, которым он смотрел на нее, читалось нечто большее, чем просто мимолетное увлечение — это было обожание, искреннее и глубокое, способное удивить даже его самого. Она была воплощением красоты, словно сошедшая с картины. Ниспадающие огненные кудри, подобные потоку расплавленного золота, обрамляли ее нежное лицо, а глаза, сверкающие, как изумруды, притягивали и завораживали. Нежная улыбка, что едва трогала ее губы, могла осветить даже самую мрачную комнату, прогоняя тени и печали. Несмотря на свой скромный статус наложницы, Александра уже занимала особое, очень личное место в сердце Султана. Ее живой ум, острый язык и неземная грация пленили его с момента их первой встречи, с того мгновения, когда ее взгляд осмелился встретиться с его. Она была не просто красивой игрушкой, а источником вдохновения и нового, неизведанного чувства. Сулейман, нежно взяв сочного, сладкого винограда с серебряного блюда, поднес его к губам рыжеволосой красавицы. — Как тебе спалось, моя красавица? — прошептал он, его голос был глубок и полон неги. — Мои покои теперь кажутся совсем другими с твоим присутствием. Девушка, приоткрыв пухлые губы, съела ягодку, а затем, словно отвечая на его нежность, взяла Султана за руку и коснулась губами его ладони, оставляя на ней легкий поцелуй. Ее взгляд был полон преданности. — Вы были рядом со мной, мой Повелитель, — ее голос был мягок, словно шелк. — И эта ночь была поистине волшебной, словно прекрасный сон, из которого не хочется пробуждаться. Я не желаю расставаться с Вами ни на миг. Мне кажется, что я родилась только для того, чтобы быть рядом с вами. Султан, в ответ на ее слова, наклонился ближе и, убрав за ее ушко прядь огненно-рыжих волос, посмотрел в ее глаза. — И я не желаю отпускать тебя, моя Госпожа, — проговорил он, используя титул, который был предназначен для султанш в гареме, что уже было многозначительным знаком. — Словно частичка моей души останется с тобой, если я позволю тебе уйти. Александра, хотя ее сердце ликовало от его слов, понимала, что ей нужно соблюдать правила. Гарем ждал, Валиде ждала. Она хотела встать из-за стола, чтобы откланяться и вернуться в свой скромный мир, но Султан остановил ее, едва коснувшись ее руки. — Останься, Александра. Сегодня этот день мы проведем вместе. Я не желаю быть один. И я не желаю, чтобы ты была одна. Девушка, не скрывая своего счастья, широко улыбнулась. Эта улыбка, искренняя и лучистая, озарила его лицо в ответ. Она села обратно за стол, чувствуя, как судьба дарит ей еще одно мгновение счастья, еще один шанс закрепиться в сердце Повелителя.

***

Дворец Топкапы. Покои Валиде Султан. На террасе своих покоев Валиде Султан, величественная и спокойная, завтракала, наслаждаясь утренней прохладой и видом на цветущие сады. Ее мысли были заняты гаремными делами и планами по его укреплению. В этот момент служанка сообщила о приходе Махидевран Султан. «И что ей нужно в такое время?» — промелькнула мысль в голове Хафсы, но на лице ее это никак не отразилось. Она прекрасно знала нрав своей невестки и предвидела ее реакцию. Султанша дала разрешение впустить невестку. Мать Султана все еще злилась на Махидевран за вчерашнее неподобающее поведение и за несдержанность Мустафы. Хафса Султан посмотрела на черкешенку, когда та вошла и склонилась в поклоне, ее взгляд был холоден и проницателен. — Зачем ты пришла ко мне в такую рань, Махидевран? — голос Валиде был ровен, но в нем слышался скрытый упрек. — Неужели у тебя нет других дел, кроме как докучать по утрам? — Валиде, — Махидевран подняла голову, и Валиде увидела в ее глазах гнев, смешанный с болью и отчаянием. — Вы знали, что Повелитель будет проводить ночь с одной из девушек? Вы знали и ничего мне не сказали? — Знала, — спокойно ответила Хафса, отпивая глоток щербета. — И что с того, Махидевран? Дальше что? — Но… — Махидевран не могла найти слов, ее голос сорвался на шепот. — Я же… я думала… Мать Султана, подняв руку, остановила ее. Ее жест был полон непреклонности. — Ты не можешь быть единственной любовью моего сына, Махидевран. Этого не бывало никогда, и не будет. Ты мать старшего шехзаде, и это великая честь. Но согласно нашим традициям и законам Империи, у Султана должны быть наследники, и чем больше, тем лучше, чтобы обеспечить будущее династии. Фюлане и Гюльфем, первые фаворитки моего сына прошли через это. Ты тоже должна свыкнуться с мыслью, что мой сын будет делить ложе с другими женщинами. Это его право, его долг перед династией. — Я сделаю все, — прошептала Махидевран, ее голос был полон решимости и боли, — чтобы Повелитель был лишь со мной. Ни одна женщина не заменит ему меня! Я не отдам его! Крымчанка хотела что-то ответить на эту дерзкую клятву, но в этот момент Дайе-хатун вышла на террасу, чтобы доложить о новом известии. — Валиде, Госпожа, — поклонилась она. — Что-то случилось, Дайе? — спросила Валиде Султан, сделав глоток щербета, пытаясь сохранить спокойствие. — Валиде, Повелитель все еще с наложницей. Он пожелал провести с ней весь день, и отказывается покидать свои покои. Эти слова, произнесенные в присутствии Махидевран, стали для нее очередным ударом. Шатенка сглотнула, ее лицо побледнело, а глаза наполнились невыносимой болью, смешанной с горечью и яростью. Она не могла оторвать взгляд от свекрови, словно ища в ее лице подтверждение своей страшной догадки. — Воля моего сына — закон, Дайе. Это касается всех, — голос Хафсы Султан был холоден и непреклонен. — А раз так… Дайе, подготовь для Александры покои на этаже фавориток. Пусть она будет достойно устроена. Она теперь не просто наложница. — Будет сделано, Валиде Султан, — поклонилась Дайе и после сразу же ушла, ее шаги были быстрыми, а в глазах читалось предвкушение новых интриг. Валиде повернулась к Махидевран, в ее взгляде не было ни тени сочувствия. — У тебя еще что-то, Махидевран? Если да, то говори, и не затягивай! Если нет, то уходи и займись своими делами! — Ведь это Вы послали к Повелителю наложницу, Валиде! — воскликнула Махидевран, ее голос был полон обвинений, она не могла больше сдерживаться. — Я и не скрывала этого, Махидевран, — спокойно ответила Хафса, поднимаясь и величественно глядя на невестку сверху вниз. — Мне понравилась девушка, и я отправила ее к сыну. А вот хранить верность тебе или нет… это будет решать Сулейман. Это его право, не твое. Его сердце принадлежит ему. — Знайте, Валиде, кем бы она ни была… долго она здесь не продержится, — прошипела Махидевран, ее глаза метали молнии, голос был полон смертельной угрозы. — Я не позволю ей отобрать у меня повелителя! — Что же ты сделаешь мне интересно, Махидевран? — Хафса Султан лишь усмехнулась, ее взгляд был холоден, как сталь. — Помни, что, подняв руку на гарем Султана, ты будешь вынуждена дорого заплатить. Тебя ждет не просто наказание, а гнев самого Падишаха. — Я все сделаю ради нашей с Сулейманом любви, Валиде, — ее голос дрожал от гнева и решимости. — Иди и займись сыном, а не глупостями, Махидевран, — приказала Валиде, ее голос был похолодел. — То, что я снисходительно относилась к тебе в Манисе, не даёт тебе права ставить мне условия и проявлять неуважение здесь, в Топкапы. Помни свое место. Султанша, поклонившись, быстро ушла, оставив Валиде Султан наедине. Хафса лишь закатила глаза и тяжело вздохнула. Она знала, что Махидевран не успокоится, и это лишь начало долгой и кровопролитной борьбы за сердце Султана. Но она была к этому готова.

***

Через некоторое время, после завтрака, Хатидже Султан решила зайти к матери, чтобы пригласить ее на прогулку. — Валиде, — поклонилась Хатидже, ее лицо было свежим и нежным. — Как Вы себя чувствуете сегодня? Надеюсь, утро принесло Вам покой. — Хатидже, красавица моя, — улыбнулась Хафса Султан, ее лицо немного смягчилось при виде любимой дочери. — Я в добром здравии, доченька. Что тебя привело ко мне в столь приятный час? — Я хочу погулять в саду, Валиде. Погода сегодня замечательная, воздух свеж, цветы благоухают. Но мне одной скучно. Прошу, мама, пойдемте со мной. Ваше общество было бы для меня великим счастьем. — Пойдем, милая моя. Я тоже хотела пройтись по саду, вдохнуть свежесть. Заодно мы с тобой поговорим о твоем брате, — в голосе Валиде прозвучала легкая тревога, которую Хатидже не могла не заметить. — С ним что-то случилось, Валиде? Прошу, мама, скажите! — Хатидже мгновенно насторожилась, ее нежное лицо выразило беспокойство. Она знала, как сильно Валиде переживает за Сулеймана. Хафса прекрасно знала, как старшая дочь привязана к брату. Сулейман был для Хатидже всем — опорой, защитой, смыслом. А юная Султанша, в свою очередь, была для своего брата самым ценным сокровищем, его доверенным лицом и воплощением нежности. — Нет, дочка, с ним все хорошо, хвала Аллаху, — ответила Хафса Султан, ее голос был мягче, когда она обращалась к Хатидже. Они уже шли по тенистым аллеям дворцового сада, где воздух был напоен ароматом роз и жасмина, а фонтаны журчали, создавая умиротворяющую мелодию. — Но… — Валиде сделала паузу, ее взгляд стал задумчивым. — Вчера он провел ночь с наложницей и оставил ее в своих покоях до самого утра. А пару часов назад, когда ко мне пришла Махидевран, — с холодом произнесла она имя невестки, словно оно было неприятным привкусом на языке, — Дайе сообщила нам, что Сулейман пожелал весь день провести с этой Александрой, не покидая своих покоев. Хатидже Султан нахмурилась, в ее глазах отразилось удивление и легкое негодование. — Вот оно что… значит, Махидевран все слышала, Валиде. Как это могло не задеть ее? Но, с другой стороны… пусть знает, что у Повелителя есть гарем. Не пристало ей забывать об этом, полагая, что Сулейман принадлежит только ей одной. — Дочка, — Валиде посмотрела на Хатидже, — что у тебя произошло с Махидевран? Вы раньше были так дружны. Если ты злишься на нее из-за вчерашних слов Мустафы, то не стоит. Мальчик еще мал и не ведает, что говорит. Я сама с ней разберусь, когда придет время, и объясню ей ее место. Сестра Султана взяла мать за руку, ее взгляд был полон решимости, а голос прозвучал с несвойственной ей твердостью. — Я никому не позволю так говорить с Вами, Валиде! Никому! Пусть Махидевран знает, что потеряв наше покровительство, наше расположение, она падет, как сгнивший плод с ветки. Мне обидно не только за Вас, но и за Мустафу. Чему она его учит, Валиде? Если он уже сейчас, будучи столь юным, считает себя хозяином этого огромного дворца, то что будет дальше, мама? Какие амбиции она в нем взращивает? — Не волнуйся, моя красавица, — успокаивающе произнесла Валиде, слегка поглаживая руку дочери. — Я найду выход из этой ситуации. Махидевран нужно поставить на место, пока ее амбиции не привели к беде. А сейчас пойдем, насладимся этим прекрасным днем. И они продолжили свою прогулку, беседуя о будущем, о гареме и о сложностях, которые ждали нового Падишаха и его окружение.

***

Дворец Топкапы. Покои Султана Сулеймана Тем временем, в покоях Султана Сулеймана, атмосфера была совершенно иной — легкой и наполненной радостью. Сулейман и Александра весело проводили время, обмениваясь историями и смехом, их сердца бились в унисон. Девушка, осмелев от его благосклонности и тепла, села рядом с Султаном на мягкие подушки и нежно взяла его за руку. — Повелитель, — начала она, ее голос был полон мягкости и искренности. — Позвольте мне рассказать Вам историю из моего детства. Историю, которая многое значит для меня. Сулейман, чей взгляд был прикован к ней, ответил с нежностью. — Конечно, Госпожа моя. Я готов слушать тебя вечно. Твои слова для меня слаще пения соловья. Расскажи мне все, что пожелаешь. — Как-то летним днем, когда солнце ярко светило на улице, заливая мой родной дом теплым светом, я услышала мамин голос, зовущий меня обедать, — начала свой рассказ Александра, ее глаза затуманились воспоминаниями. — Но я в то время была занята игрой в саду и не хотела уходить. Мои мысли, как свободные птицы, уносились в неведомые места, к далеким землям и приключениям. Эти мысли заставляли мое маленькое сердце биться быстрее, предвкушая нечто неизведанное. Когда я смотрела на птиц, я всегда им завидовала, Повелитель. Они вольны летать туда, куда захотят, без ограничений и цепей. Александра, словно вновь переживая те мгновения, рассказала, как она, повинуясь внезапному порыву, принялась бежать по улицам родного города, куда глаза глядят, в поисках приключений. Ее маленькие ножки несли ее все дальше и дальше от дома, от матери, которая была исполнена беспокойства и тревоги за свою непослушную дочь. — Я видела вокруг себя так много интересного: яркие цветы, парящие в воздухе бабочки, смеющихся детей, играющих на улицах. И мое сердце наполнялось радостью и ощущением безграничной свободы, — продолжала девушка, ее голос слегка дрогнул. — Но в какой-то момент, когда солнце начало клониться к закату, я осознала, что потерялась. Я не знала, как вернуться домой, как найти дорогу к маме и папе. Страх охватил меня, я была совсем одна в этом чужом мире. Сулейман посмотрел на любимую, его взгляд был полон сочувствия. В ее глазах, сверкающих изумрудами, он видел отголоски того давнего детского страха. — Но тогда, когда отчаяние уже почти поглотило меня, я услышала голос мамы, — продолжила Александра, ее голос стал более нежным. — Он прозвучал так знакомо, так нежно и заботливо, словно ангел снизошел с небес. И в тот момент я поняла, что дом — это не просто место, не стены и не крыша. Дом — это любовь и забота тех, кто тебя ждет. Это тепло, которое несет в себе материнский голос. Внезапно взгляд девушки стал более мрачным, а глаза наполнились слезами. Ее улыбка исчезла, уступив место глубокой печали. — Александра, что с тобой? — спросил Сулейман, заметив перемену в ее настроении. — Ты грустишь? Расскажи мне, что тебя тревожит. Девушка подняла на Султана глаза, в которых застыли крупные, невыплаканные слезы. — Я очень скучаю по маме и папе, Повелитель. В тот день, когда меня похитили… этот день стал для меня не просто кошмаром, а концом моего прежнего мира. Ведь на моих глазах убили маму и папу. Безжалостно отняли их жизни, растоптали мою семью. Я кричала, я вырывалась из рук похитителей, но все было тщетно. Я одна… совсем одна, Повелитель. Я больше никогда не приду к своей маме, не услышу ее нежный голос, она больше не будет гладить меня по голове. А папа… он больше никогда не назовет меня своим счастьем, своей радостью. Девушка закрыла лицо руками, пытаясь сдержать подступающие рыдания, ее плечи дрожали. — Простите, Повелитель, — прошептала она сквозь слезы. — Я не должна была говорить все это, взваливать на Вас свои проблемы, омрачать Ваше величие своими страданиями. Я пойду… Наложница попыталась встать, чтобы уйти, но Султан, почувствовав ее боль, мгновенно встал следом. Он притянул ее к себе, его сильные руки нежно, но крепко заключили ее в объятия, прижимая к своей груди. Он чувствовал ее дрожь, ее горе, и это болью отозвалось в его сердце. — Ты никуда не уйдешь, моя Госпожа. Моя ранимая, нежная и единственная, — его голос был глубок и полон искреннего сочувствия. — Я не отпущу тебя. Слышишь? Никогда. Отныне ты не одна. Позволь мне сделать то, что не успел сделать твой отец — защищать тебя, оберегать, быть твоим щитом от всех невзгод этого жестокого мира. Прошу, разреши мне стать для тебя этой опорой. Александра подняла голову, ее глаза, еще полные слез, посмотрели на него с недоумением и надеждой. — Повелитель, зачем Вам это? У Вас есть жена, сын, огромная Империя, а я… я всего лишь… Сулейман не дал девушке договорить. Он наклонился и поцеловал ее в губы, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства: нежность, страсть, желание защитить, обещание верности, которую он только начинал ощущать. Это был не просто поцелуй Султана и наложницы, это был поцелуй двух душ, находящих друг в друге утешение. — Я хочу быть всегда с тобой, Александра, — прошептал он, отстранившись лишь на мгновение, чтобы посмотреть в ее глаза. — Слышать твой звонкий смех, смотреть в твои глаза и тонуть в них, как в бездонных изумрудных озерах. Желаю вдыхать твой аромат, касаться твоей нежной кожи и просто чувствовать твою поддержку, твое тепло рядом. А взамен я буду дарить тебе свою любовь, свою защиту и весь мир, если ты этого пожелаешь.

***

Прошло несколько дней, насыщенных новыми открытиями и сближением. Все это время Александра была с Сулейманом. Он не отпускал ее, не желал ее отсутствия. Она стала его тенью, его светом, его утешением. Проснувшись ранним утром, когда солнце только-только выходило из-за горизонта, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые тона, наложница открыла глаза. Она посмотрела на спящего рядом Султана, его лицо было спокойно и безмятежно в предутреннем свете. Девушка осторожно села на кровати, не желая будить его, но спустя мгновение почувствовала сильные, но нежные руки на своей талии. — Повелитель, доброе утро, — прошептала она, повернулась к нему и нежно поцеловала в губы, ее сердце было полно нежности и благодарности. Она знала, что обрела не просто покровителя, а нечто большее — дом и защиту в его объятиях. — И тебе доброе утро, моя Александра, — ответил Сулейман, нежно отвечая на ее поцелуй. Он ощущал тепло ее тела, ее нежность, и это наполняло его силой перед грядущим днем. — Сегодня мне нужно пойти на совет дивана. Предстоит долгий и важный день, ведь совсем скоро, хвала Аллаху, мы отправимся в поход. Империя ждет новых завоеваний. Его слова, хотя и сказанные с мягкостью, прозвучали для Александры как удар. Она почувствовала, как привычное тепло покидает ее, и в ее глазах, полных нежности, вспыхнула тревога, смешанная с обидой. — Ты бросаешь меня, Повелитель? — ее голос был едва слышен, полон затаенной печали. — Оставляешь меня одну? Падишах, словно почувствовав ее боль, взял любимую за подбородок, мягко приподнимая ее лицо, чтобы она встретилась с ним взглядом. — Разлука будет недолгой, любовь моя. Лишь несколько часов. Вечером мы вновь будем вместе. Мое сердце не пожелает другую. Мои мысли будут с тобой весь день, обещаю. Хатун, ободренная его словами и нежным взглядом, улыбнулась. Пусть и ненадолго, но он возвращается к ней. Это было важнее всего. После легкого завтрака, который они разделили вдвоем, девушка, с легким сердцем, ушла в гарем, неся в себе тепло его прикосновений и обещаний. Едва она появилась в ташлыке, девушки сразу же окружили ее, их глаза горели любопытством и завистью. Они стали расспрашивать, где она была столько ночей, почему ее не было видно. — Я была с Повелителем, — гордо, но без излишнего хвастовства, сказала рыжеволосая, ее взгляд был полон счастья. — Нам было так хорошо, словно мы были созданы друг для друга. Служанка Махидевран Султан, одна из многих, что всегда шныряли по гарему, стараясь подслушать каждую новость, став свидетелем этого разговора, поспешила доложить обо всем своей Госпоже. Она знала, что эта новость будет принята с гневом, но ее долг был доложить.

***

Дворец Топкапы. Покои Махидевран Султан В своих покоях Махидевран Султан металась, словно тигрица в клетке. Весть о том, что Александра не только провела ночь с Султаном, но и была оставлена им на весь день, причинила ей невыносимую боль. Это было очередное унижение, новая рана, нанесенная ее гордости и ее любви. Она видела в этой рыжеволосой лишь дерзкую рабыню, покушающуюся на ее место. — Нам нужно избавиться от нее! — прошипела Султанша, ее глаза метали молнии. Она обратилась к Гюльшах, своей верной служанке, чье лицо отражало такое же негодование. — Я не позволю ей разрушить нашу любовь! — Госпожа, что Вы хотите сделать? — спросила Гюльшах, ее голос был полон тревоги. — Девушка находится под покровительством самой Валиде Султан. Это опасно. — Мне все равно, под чьим она покровительством, Гюльшах! — Махидевран ударила кулаком по столу, ее гнев был безграничен. — Под чьим бы она ни была. Я избавлюсь от нее. Я сотру ее в пепел, чтобы она больше не смела даже дышать в этом дворце. Сулейман — мой! И никто не смеет покушаться на то, что принадлежит мне! Гюльшах лишь опустила голову, понимая, что ее госпожа охвачена слепой яростью, которая может привести к необратимым последствиям. Но она была верна Махидевран до конца и готова была выполнить любой ее приказ.

***

Вечер. Дворец Топкапы. Покои Султана Сулеймана Вечером, когда первые звезды зажглись на темном бархате неба, Александра вновь пришла к Султану. Евнухи проводили ее, и она вошла в покои, чьи стены, казалось, были наполнены ожиданием. Сулейман стоял спиной к двери, глядя в окно, его фигура была величественна и спокойна, но она чувствовала, как его сердце ждало ее. — Мой Султан, — ее голос, словно нежная мелодия, наполнил комнату. Она склонилась в глубоком поклоне, ее взгляд был полон обожания. — Я тосковала по Вам весь день. Не описать словами, как болит мое сердце, когда Вы не со мной. Каждое мгновение без Вас казалось вечностью. Падишах улыбнулся, его лицо озарилось нежностью, и он повернулся к возлюбленной. Он подошел к ней, его шаги были легкими, но властными. — О, прекрасная Госпожа, — начал Султан, его голос был глубок, словно сама поэзия, он говорил, как поэт, вдохновленный своей музой. — Ты в моих мыслях всегда, как яркий маяк в океане. Твои глаза, как звезды, сияют без конца, Твоя улыбка, как солнце, согревает меня. Ты — мое вдохновение, моя радость и мечта, В тебе я нахожу покой, моя душа чиста. С тобой рядом я чувствую себя сильным и свободным, Ты даришь мне крылья, чтобы вместе лететь высоко, Над миром, над облаками, где нет ничего, кроме нас. Твои руки, они ласкают и обнимают нежно, Ты — мое счастье, мое все, моя единственная. Он взял ее за руку, нежно сжимая ее пальцы. — Пусть наша любовь будет яркой и вечной, Пусть она светит, как звезда на небе ночном, Пусть она ведет нас, как путеводный луч. Мы вместе преодолеем любые преграды, любые бури, О, прекрасная Госпожа, моя любовь неугасима. Ты — мое сокровище, мое счастье и жизнь, С тобой рядом, каждый день — праздник и победа. В моем сердце, ты навсегда, моя великая любовь. Александра посмотрела на возлюбленного глазами, полными любви и безграничной нежности. Ее сердце было наполнено такими сильными чувствами, что, казалось, оно вот-вот разорвется. — Если ты позволишь, мой Повелитель, и сам того пожелаешь, я буду рядом с тобой всегда. Мы никогда не расстанемся. Ни одна женщина не сможет заменить меня в твоем сердце, я клянусь в этом. Где бы ты ни был, в походе или во дворце, я всегда буду с тобой. Мои молитвы будут с тобой, защищая тебя от всех врагов и невзгод. Сулейман, не в силах больше сдерживать свои чувства, подхватил девушку на руки, словно она была невесомой пушинкой, и отнес на ложе, застеленное шелком. Нависая над ней, Падишах любовался ее изумрудными глазами, что вовлекли его в плен, из которого он не желал выбираться. Их объятия слились в единое целое, наполняя покои страстью и нежностью.

***

Дворец Топкапы. Покои Махидевран Султан В то же время, в своих покоях, Махидевран сидела одна, ее разум был затуманен яростью и отчаянием. Она думала, что ей делать с этой новой соперницей, которая так дерзко ворвалась в ее жизнь и забрала ее право на сердце Султана. Ее мысли были мрачны и полны зловещих планов. Шехзаде Мустафа, не сумев уснуть, почувствовал себя одиноким. Он вышел из своей комнаты и подошел к матери, которая казалась такой далекой в своих мыслях. — Сынок, почему ты не спишь? — спросила Махидевран, обнимая сына и прижимая его к себе, словно пытаясь найти в нем утешение и опору. — Я не могу уснуть, мама. Где папа? Когда он придет ко мне? — в голосе мальчика звучала детская тоска. — Я не знаю, мой лев, — ее голос был полон горечи, которую она старалась скрыть от сына. — Твой папа сейчас очень «занят». Как только он решит свои дела, то все будет как раньше. Он обязательно придет к тебе. А сейчас давай ложиться спать, Мустафа. Султанша уложила сына на свою большую постель, и легла рядом, крепко обнимая сына. В его маленьком теле она искала спасение от своей боли, от своего одиночества, от предательства, которое жгло ее душу. Она поклялась себе, что не позволит этой рабыне отнять у ее сына отца, а у нее — ее счастье. Ее гнев и решимость только окрепли.