Ночной сад

      Положение, в котором оказался Тэкеши, оставляло желать лучшего. Ведь ещё недавно он с честью носил звание самурая, хотя с честью ли? Он и сам уже не понимал.       – Что вы знаете о скорби? Что вы знаете о потери? Да что вы вообще знаете о человеческих чувствах?! – выкрикнул он в лицо Казекаге.       – Не стал отпертаться... Молодец.       Казекаге словно не слышал его выкриков, он ходил по комнате, сцепив руки за спиной. Вопросов у него было много, а вечер только начинался.

***

      Тэкеши родился младшим сыном, и вообще не планировал становиться воином. Вот его нии-сан это другое дело, сильный, быстрый, ловкий, он был самураем до мозга костей. Гордость семьи, наследник и достояние родителей. Но иногда жизнь жестоко насмехается над людьми. Его брат погиб.       – Говорят, ему обещали хорошо заплатить за ту вылазку. И чего только их понесло в страну Ветра? – сокрушалась их мать, разом постаревшая на добрый десяток лет.       Тэкеши смотрел на неё и ему хотелось кричать. Яркие и лучезарные материнские глаза потухли, руки, умевшие быть такими ласковыми, мелко дрожали, а голос осип от слёз, которые она пролила за последние дни, оплакивая старшего сына.       – Его убили шиноби Ветра? – глухо спросил Тэкеши.       Мать посмотрела на него сквозь завесу слёз, покачала головой.       – Его убил сам Казекаге. Не стоило ему впутываться в то дело. Он всё время думал, что сможет побольше заработать, жениться... А вышло вон как.

***

      – Джинчурики... Где тебе понять чувства простого человека? Монстр! – просипел Тэкеши, моментально загибаясь пополам от удара ребром ладони в живот.       Шиноби, до сих пор молча наблюдавший, наклонился к самому его лицу и сказал:       – Монстр это ты, и сейчас ты расскажешь нам как ты дошёл до такой жизни. А мы послушаем, времени у нас навалом, так что старайся рассказать поинтереснее. Надо же и нам как-то развлекаться, пока все остальные ждут яркого и красочного салюта.       Тем временем Казекаге стоял, глядя на пленника абсолютно равнодушным взглядом. Словно ничего странного и не происходило. Он умел быть внимательным слушателем, когда это требовалось, и сегодня его основная роль была в том, чтобы слушать. Тем более, что в дальнейшем об этой ситуации он собирался доложить Мифунэ, при чём лично.

***

      – Я сделал так, как ты пожелал, чего ещё от меня надо? Неужели так трудно оставить в покое меня, мою женщину и моего ребёнка?       Хироши нервно ходил из угла в угол. Чем-то он походил на хищника в клетке, не самого крупного, не самого опасного, но такого, встреча с которым тоже не принесла бы ничего хорошего. Что-то вроде дикой собаки, может и не убьёт, но ходить хромая потом пару месяцев будешь.       А вот его отец выглядел в этот момент как истинный глава семейства, сидел абсолютно спокойный, с ровной и прямой спиной, словно его это вообще мало касалось. Хината, наблюдавшая за семейной сценой сквозь небольшую щель в крыше, в очередной раз подумала, что у него есть много общего с её собственным отцом.       – Хватит вести себя как шелудивая шавка. Всё же ты наследник дома Ямагути, хоть я и не могу сказать, что доволен этим обстоятельством.       Молодой мужчина саркастически рассмеялся:       – А куда ты денешь брата, интересно было бы знать? Скажешь, что не знаешь его?       – Это не то, что тебя должно волновать. Твой брат в качестве наследника, ещё более худший вариант, чем ты. Конечно может быть, что из вашего младшего брата будет хоть какой-то толк, но что-то я сомневаюсь в этом. Моей ошибкой было жениться на вашей матери, слабая духом, она и вас родила такими же.       – Ну так нашёл бы сильную, волевую, под стать тебе. Или всё же нашел, а? Ничего не хочешь мне сказать, отец?       Ямагути-сан встал, медленно и грузно, словно под тяжестью всех своих лет. Подошёл так же грузно и тяжело. Размахнулся и со всей силы влепил пощечину сыну.       – Ты забываешься, сын. Хватит размазывать сопли, соберись. У нас неделя на то, чтобы организовать свадьбу.       Держащийся за щеку Хироши, не ответил, только сверкнул глазами, глядя как отец уходит прочь. Когда-нибудь этот старый пёс обязательно сдохнет, чем очень обяжет и своих сыновей, и свою супругу, а пока... А пока им всем нужно терпеть.       Убедившись, что продолжения этого зрелища не будет, Хината осторожно спустилась на землю. Дыра в крыше сделана осторожно и аккуратно, конечно её заметят в ближайший же дождь, но примут за естественную порчу от ветра, дождей и холодов. Отряхнувшись, она огляделась, и мышкой прошмыгнула в сторону от дорожки, где её могли заметить даже в столь поздний час.       А между тем гости гуляли по саду, смеялись и громко обсуждали выбор даймё.       – Как она расива... Какой удачный выбор... И какой выгодный союз...       На счёт удачного выбора Хината могла бы поспорить. Хоть Ямагути-сан и ворчал, утверждая, что его жена не достаточно волевая и сильная женщина, но молодая невестка тоже не могла похвастаться этими качествами. Может, его просто тянуло именно к таким женщинам?       – О нас с вами уже поползли слухи, Кими-тян, – произнёс голос за её спиной, и в этот раз реплика относилась к ней самой.       Казекаге появился буквально из неоткуда. Этот человек не просто так стал в весьма молодом возрасте главнокомандующим войска всех пяти стран в великой войне шиноби. Из него растили воина с самого его рождения, а может быть даже до его рождения. И даже Хинате не всегда удавалось вовремя заметить его приближение.       – Вы разговаривали с... С тем человеком?       Он без лишних уточнений понял о ком идёт речь. Кивнул, а потом пояснил:       – Да, много лет назад его старший брат пострадал в стычке со мной. Сильно пострадал. Ну в общем-то погиб.       То есть причина стара как мир: месть. Люди рождались, становились взрослыми, старели и умирали. Вслед за ними рождались новые люди, становились взрослыми... Поколение сменялось поколением, но жажда мести людей не утихала. Каждый раз находился какой-нибудь новый мститель-одиночка, со своими собственными понятиями о чести, с совершенно сдвинутой крышей, и жаждой вселенской справедливости. Вот и ещё один.       – Он доложит Мифунэ?       – Он не доложит больше никому и ни о чём. А Мифунэ-сан узнает от меня. Я сам доложу ему об этой ситуации.       – То есть моя миссия выполнена?       Она даже не спрашивала о том, что случилось с неудачливым самураем, пару раз в этой жизни ей приходилось видеть песчаные техники Собаку-но Гаары, и, надо признать, что даже для неё это было довольно тягостным зрелищем. Может быть скелет этого человека когда-нибудь найдут под слоем песка, но и это вряд ли. Казекаге мог перемолоть в песок и кости, так, что от тела не оставалось вообще ничего, кроме кровавого месива. А кровь смоют дожди.       – В целом да. Но...       Не закончив мысль, Казекаге замолчал, словно не решаясь продолжать.       – Что?       Цикады трещали, то попадая в такт мелодии, которую где-то наигрывали музыканты, то выбиваясь из ритма. Ночной ветер был прохладен и трепал их волосы, вынуждая откидывать непослушные пряди с лица. Ночь была прекрасна и обещала многое.       – Но у нас ещё есть время. Мы могли бы провести его вместе. Тем более, что милую Кими-тян больше не рассматривают как невесту второму сыну даймё, а значит мы ни чем не повредим хозяину усадьбы.       Это была слишком длинная и сложная речь. Обычно Гаара предпочитал ограничиваться короткими и ёмким репликами, но сегодня был немного другой случай.       – Эм... И что мы будем делать?       – Пойдём любоваться садом?       Пионы в этом году были особенно прекрасны. Пушистые днём, сейчас цветки собрались в тугие шары, но всё равно продолжали источать свой дивный сладкий аромат. Днём, под ярким солнцем, он растекался медвяной сладостью, играя цветочными переливами, сейчас же аромат казался гуще и чуть более терпким.       Казекаге не был завзятым ловеласом. Да и вообще его опыт общения с девушками ограничивался в основном боевым. Сейчас же всё было совсем не так. Ему хотелось сказать что-то, а может быть сделать что-то... Но вот как бы на это отреагировала Хината?       – Они красивы... Местные выращивают какой-то неизвестный мне сорт пионов. Их цветки крупнее и ароматнее чем обычно, – с видом знатока сообщила Хината.       Знаниями сортов пионов он тоже не мог похвастаться. В Суне такие цветы не росли.       – Да, красивые...       Взгляд Казекаге остановился на лице его спутницы. Эта не привычная краска... Хотелось взять и смыть её, чтобы увидеть привычное лицо, но сегодня это Кими Риота, а не знакомая ему ещё со времён сдачи экзамена на чуунин, Хината Хьюга. Впрочем, о событиях того экзамена вспоминать не хотелось. Он вёл себя как бездушная и не сдержанная скотина.       – Вам они нравятся? У вас же не растут эти цветы. А здесь вы можете любоваться на них.       – Да, слишком жарко...       В общем-то он мог бы сейчас рассказать ей о том, что выращивают в Суне, о растениях с мелкими невзрачными цветочками и толстыми мясистыми листьями, покрытыми плотной кожицей. О том как весной на пару недель вся пустыня вдруг открывается ковром из цветов. Растения торопиться, чтобы в сезон дождей напитаться живительной влагой, расцвести, выбросить семена и уснуть до следующей весны, опалённым жарким солнцем. Мог бы, но не хотел.       Наклонившись, он взял в свои ладони её лицо и быстро, словно боясь, что она оттолкнёт его, поцеловал. Даже сам не понял, почувствовал ли тот поцелуй. Хината не оттолкнула, она молчала, не зная как реагировать.       – Наверное, надо возвращаться.       Гаара прекрасно понимал как нелепо и безобразно это сейчас звучало. Понимал и не мог сказать ничего другого.       – Да, наверное...       А цикады трещали как безумные, словно стремились заглушить и слова, и душевную боль. Ах если бы всё было так просто. Сколько бы людей становилось чуть счастливее только от того, что слушали бы песни цикад.