Глава 21: Почему она виновата?

      Прошло шесть дней. Основной состав Разведкорпуса вновь собрали на совещание, которое организовал Дариус Закклай. Обсуждали всё: недавние события, предстоящий суд над Эреном и очередные вопросы финансирования. И только после долгого монолога Закклай разрешил им расходиться. Закончив, Главнокомандующий собрал бумаги на столе и отпустил всех. Зал постепенно опустел, и наконец наступила тишина. Но не на первом этаже, в главном зале…       Когда Ханджи выходила из зала, она заметила между Леви и Арией странное напряжение, смущение или лёгкую неприязнь, она сама не могла точно определить. Они держались поодаль, совсем не разговаривали и даже не бросали взгляд друг на друга. Такого отчуждения давно за ними никто не замечал. И не только Ханджи это почувствовала — разведчики тоже шептались, что с ними что-то не так.       — Как-то странно они себя ведут, — тихо заметил Эрен, наклонившись к товарищам. Он говорил почти шёпотом, чтобы капитан и Ария не услышали.       — О чём ты? — спросила Микаса, невинно хлопнув глазами.       — Капитан Леви и Ария… Заметила, как холодно они ведут себя друг с другом? Это совсем на них не похоже. Ну, по крайней мере сейчас, — Эрен бросил ещё один взгляд на них и задумчиво нахмурился.       Йегер и сам не понимал, от чего так сильно переживает за них, но чуял всем нутром, что что-то не так. И Леви, и Уоккер казались другими — замкнутыми, отрешёнными, совсем как раньше. Такое настроение невольно передалось всему отряду.       — Говорят, они уже больше четырёх дней не разговаривают, — добавил Армин, бросив взгляд в сторону уходящих офицеров.       — А ещё говорят, — подал голос Жан, — будто капитан вчера тащил пьяную Арию. Представляете? Офицер Разведкорпуса — и такое вытворяет!       — Что?! — воскликнули хором ребята, но, встретив тяжёлый взгляд Ханджи, мгновенно стихли.       — Уж лучше бы на себя посмотрел, — пробурчал Конни. — После всего, что случилось, неудивительно, что у людей нервы не выдерживают. Никто ведь не знает, что у них там происходит…       Он не заметил, как Ханджи прищурилась и озлобленно шагнула к ним навстречу.       — Это же прямое нарушение. За такое могут лишить звания, — тихо сказал Эрен, представляя, чем всё могло обернуться, будь на месте Леви Дариус Закклай. — Если Главнокомандующий узнает…       — Тогда Арию могут выгнать из Разведкорпуса, — заметила Микаса. — Здесь строже, чем в гарнизоне. Отправят на поля… или, того хуже, в подземный город.       Эрен нахмурился.       — Значит, вот почему они такие. Лучше и нам об этом молчать.       — А вот вам и хороший совет, — вмешалась Ханджи, появившись рядом так внезапно, что ребята вздрогнули. — Вам не пора вернуться в корпус?       — Командир, прошу прощения, — быстро ответил Армин. — Мы уже уходим.       — И впредь, — холодно произнесла Ханджи, — старайтесь не обсуждать такие вещи вне штаба. Здесь, знаете ли, и у стен есть уши.       Она бросила на них последний взгляд и вышла из здания, оставив за собой лёгкое чувство вины у солдат.

***

      Вернувшись в штаб, Ария долго сидела в кабинете Эрвина, пытаясь закончить отчёты. Командующий проводил совещание с третьей и четвёртой группой, а мысли Уоккер снова и снова возвращались к событиям прошлой ночи: нарушению режима, нелепому виду, стыду, которому не находилось оправдания.       Когда вечер спустился на город, она решилась. Подойдя к двери кабинета Леви, Ария долго стояла, слушая собственное сердце, которое стучало так громко, будто его могли услышать и с другой стороны.       Что могло быть хуже этой нелепости? Может, его холод, его взгляд или то, что он просто выгонит её, не выслушав ни слова. Всё, чего она хотела, это убедиться, что между ними не всё разрушено. Что всё то, что произошло, не изменит отношения Леви к ней.       Она глубоко вдохнула.

Шесть дней назад…

      Отряд Ханджи как раз закончил с тренировкой и уже освобождал поле для следующих. Майор поздоровалась с Леви и, увидев вдалеке идущего навстречу Эрвина, помахала ему и направилась к нему. Отряд капитана всё ещё не пришёл и немного задерживался, судя по всему. Поэтому Леви решил, что это идеальный момент для разговора с Уоккер.       Ария лениво потягивалась и волочилась по песочной дорожке, еле передвигая ноги. Обычно пробежку начинают тогда, когда собирается весь отряд, поэтому она присела на корточки и подпёрла лицо кулаками, упираясь локтями в колени. Голова раскалывалась, да и пить хотелось просто зверски.       Тёмная тень нависла над ней, поэтому Ари подняла голову.       — Ну что, пьяница, совесть не мучает? — спросил он тихо, но с нажимом. По нему было сложно определить, злится он или насмехается, но проблема заключалась в другом: Ари не помнила ничего.       Уоккер помнила тот разговор у конюшни, то, как она попрощалась и ушла к остальным, а там бокал, второй, третий и полное забвение…       — Я бы очень хотела, чтобы ты освежил мне память, потому что у меня амнезия. Но, судя по тому, что ты спрашиваешь у меня это, значит, произошло что-то очень хреновое, я верно понимаю?       — А тебе не стыдно будет?       У Ари заколотилось сердце. Если он напоминает про стыд, значит всё, это должна быть максимально позорная история, где главная героиня — она. Самое страшное для неё было ещё то, что, спросив, капитан поменялся в лице. Больше даже намёка не было на то, что ситуация могла быть забавной, смешной или что-то в этом роде.       — Даже если так, — протянула Уоккер, — я хочу знать правду. Хотя ждала, что об этом мне расскажут ещё в столовой.       Она сразу подумала, что либо все вчера напились вусмерть, либо об этом, во что вляпалась Ари, знает только Леви. В голове разведчицы начали метаться разные мысли, и, оказывается, предположительно, она могла бы под алкоголем натворить многое. Стало действительно страшно.       Она поднялась на ноги, и в этот момент из здания вышел Джастин, а увидев Ари, решил перейти на лёгкий бег. Он быстро вклинился в их компанию и с широкой улыбкой произнёс:       — Доброе утро, капитан! — он поступил вежливо, обращаясь сразу к Леви, но капитан не оценил. Он был зол. В первую очередь на то, что им не дали договорить, а во вторую — на то, что Джастин улыбается. Да, у Леви определённо не было настроения.       — Угу, — промычал капитан.       — Привет, Джастин, — ответила Ария, но её улыбка вышла натянутой. Очевидно, она пыталась хотя бы намекнуть на то, что они сейчас с Леви разговаривают, а Майлз может попасть под горячую руку.       — Есть идея, — продолжил разведчик. — Мы хотим с ребятами провести выходные в Тросте. Как насчёт бара?       Ария надула щёки и испуганно посмотрела на друга. Они с Леви только что стояли обсуждали, что алкоголь — не лучший спутник, и даже не выяснили, что же такого натворила вчера Уоккер, как Майлз предлагает повторить.       На Леви было даже страшно посмотреть. Казалось, убить человека одним взглядом ему не составит труда. Он сжал челюсть, вдохнул полной грудью и шагнул к Джастину.       — Она больше не пьёт, — попытался он сказать это спокойно. — Того же я посоветовал бы и тебе. Решили записаться в пьяницы? Тогда валите в Гарнизон или военную полицию, где и было вашим местом.       Джастин растерянно посмотрел сначала на капитана, потом на Ари, и когда понял, что дело плохо и он явился не вовремя, то решил быстренько отойти.       Уоккер было не по себе от того, как Леви повёл себя с Майлзом. Она нахмурилась, сложила руки на груди, после чего повернулась к капитану.       — Я понимаю, что причиной твоего отвратного настроения являюсь я, но, может, не стоит срываться на всех подряд?       — Будешь меня учить, как разговаривать с людьми? У нас есть тема для обсуждения посерьёзнее.       — Так, может быть, нам стоит уже к этому перейти?       Леви не знал, с чего начать. Он подумал, что стоит отталкиваться от того, как Ария мыслит на трезвую голову, и уже отталкиваться от этого. Капитан оглянулся по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, задал вопрос:       — Что ты чувствовала, когда целовала Эрвина?       Ари остолбенела. Что это какая-то проверка, она поняла сразу, поэтому ответить с ходу на вопрос так и не смогла.       — В целом? Или в какой-то ситуации? Просто ты вчера…       — Нет, — перебил Леви, — мне плевать на ваши прошлые отношения, я конкретно о том поцелуе в поле.       — А ты ведь не дал договорить, — возразила она мягко. — Хочешь услышать ответ?       Леви считал, что за серьёзным лицом он сможет скрыть боль и слабость. Он считал, что этот разговор можно было бы обрубить на этом моменте, но если это сделать вновь, то он так и не поймёт истины. Не поймёт сути поведения Уоккер, а для него это сейчас было важнее.       — Да. Но на другой вопрос.              — Какой?       — Кто я тебе?       Вопрос, который ударил её под дых. Выкрутил все кости и раздавил сердце, будто оно уже непригодно. Голова Ари закружилась, а в ушах появился монотонный гул. Вопрос был задан в лоб, и увильнуть от него бы не получилось, поэтому она выбрала самый щадящий ответ, как посчитала сама:       — Я… думала, мы друзья.       — Друзья? — он приподнял брови. — А со всеми друзьями ты целуешься в кустах?       Ария резко прижала ладонь к его губам, озираясь вокруг. — Тише, с ума сошёл?!       — Просто восстанавливаю события той ночи, — сказал он, убирая её руку. — Или что, не помнишь уже?       — Мы… правда… — она запнулась, и щеки её порозовели. — Леви, ты хочешь сказать… Он скрестил руки на груди и чуть склонил голову. — Рассказать в подробностях или в общих чертах?       — Лучше в общих, — прошептала она, но взгляд не отвела.       — Ну, выбрав этот вариант, знай, что лучше всё это дерьмо звучать не будет.       Уоккер опустила голову и тихо произнесла:       — Понимаю…       Леви начал рассказ, а Ария слушала молча, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть. Её воспоминания начали возвращаться обрывками — смех, голос, близость. И главное — взгляд Леви, в котором тогда было слишком много, чтобы притворяться, будто ничего не случилось.       Спустя час, после того, как Ария вернулась обратно к товарищам у костра… Позже, в ту же ночь, когда веселье у костра уже стихло, Леви пришёл проверить оставшихся. Огонь горел всё так же ярко, и компания, что сидела, его немного удивила.       — Наконец-то вернулся! — Ханджи, слегка навеселе, хлопнула его по плечу, когда тот присел рядом с ней. — По тебе и не скажешь, что ты вообще пил!       — Его алкоголь не берёт, — промямлил Жан, подбрасывая в костёр пару поленьев.       Леви перевёл взгляд на Арию, разговаривающую с Эреном, и заметно нахмурился. Они что-то бурно обсуждали, даже не замечая прихода капитана. Взгляд Уоккер был затуманен, да и, что греха таить, пошатывалась она, даже сидя на трухлом бревне. Казалось, ещё чуть-чуть и свалится назад.       Леви встал с места и обошёл присутствующих, остановившись прямо за ней.       — Ты должна была идти спать, — произнёс он тихо, но твёрдо.       Ария резко обернулась, и улыбка исчезла с её лица.       — Леви… Я просто… — она растерянно посмотрела по сторонам, но остальным, кажется, до них не было никакого дела. Даже Эрен резко соскочил с места и вклинился в разговор Жана и Ханджи.       Капитан схватил Арию за предплечье с такой силой, что она вскрикнула от боли. Её ноги подкосились, и она едва устояла, но Леви не ослабил хватку. Его лицо было напряжённым, глаза горели, а дыхание казалось тяжёлым и прерывистым. Ария, дрожа всем телом, пыталась сосредоточиться на его лице, но взгляд не мог поймать его. Она прищурилась, чувствуя, как в голове шумит, а в ушах раздаётся гул.       — Даже на ногах устоять не можешь, — пробормотал он.       Она слабо улыбнулась, вдыхая его запах — что-то чистое, горьковатое, знакомое. Сердце билось неровно.       — Отпусти, — прошептала она. — Мне нужно пройтись.       — Хорошо, — ответил он, — пойдёшь со мной.       Она ещё раз бросила взгляд на товарищей, которые не обращали на них никакого внимания, и, пожав плечами, поплелась в сторону леса. Леви придерживал её всё так же за руку.       — Пойдём, — сказала она, глядя куда-то вдаль. — В пролесок, там тише.       — Опять ищешь приключения на свой волшебный зад? — вздохнул он, но всё же повёл туда, куда она просилась. — Нажралась, так имей совесть вести себя прилично.       — Волшебный, говоришь? — Она спокойно двигалась рядом с ним, и вскоре они вместе скрылись в глубине леса.       — Я не поведусь на твои манипуляции, — осадил он Уоккер, явно понимая, чего она добивается своими провокационными фразами. Это был первый раз, когда Ари позволила себе так общаться с ним, флиртовать, и Леви не хотел давать ей волю, даже зная, что это в памяти не отложится.       Ария не растерялась. Резко прижав его к дереву, она уткнулась лицом в его приоткрытую шею. Он даже слова произнести не успел, как она тут же принялась исследовать его тонкую кожу под белой рубашкой.       — Что с тобой не так?       — Со мной? — Усмехнулся он. — С тобой что происходит?       — Я пытаюсь понять, почему так сильно хочется тебя поцеловать…       — Вот об этом я тебя и спрашивал ранее, — тяжело дыша, произнёс Леви. Он старался держаться спокойно и не поддаваться Ари, но что-то внутри надломилось. — Сейчас сможешь ответить?       — Я не знаю, меня к тебе тянет. Всегда так было.       — А как же Эрвин? — серьёзно спросил он, слегка отталкивая Арию от себя. — Тебя так к каждому второму тянет?       — Ревнуешь? — Уоккер посмотрела ему в глаза. — Ты так ужасно вёл себя со мной всё это время… А Эрвин… Он… Он другой.       Эти слова заставили сердце Леви сжаться. Он и сам понимал, что обращался с ней плохо, и уже давно сожалел об этом. А теперь, когда она призналась в своей боли, ему стало ещё тяжелее. Эрвин действительно был другим, и Леви знал, кому Уокер отдаст предпочтение, но не изменил своего отношения к ней.       — Ты специально повела меня сюда, не так ли?       — Нет… — ответила она, подойдя вплотную. — Не совсем.       Он сдерживал себя изо всех сил, мысленно себе приказывал стоять и не шевелиться. Нельзя. Он не мог позволить себе того же, что сейчас творила Уоккер. Считал, что, возможно, если он даст отпор, она успокоится и на этом закончится это безудержное веселье. Он хотел её, но не мог себе этого позволить. Не сейчас, не здесь и не в таком виде. Но как только она коснулась губами его бархатной кожи в области шеи, Леви глубоко вздохнул и откинул голову.       Чёрт…       Леви мученически закатил глаза, нервно облизал губы, закусив нижнюю. Знала бы она, какие мысли крутились в его голове. Ему было невыносимо жарко, дыхание сбилось. Он держал себя из последних сил и проклинал то, что выпил уже достаточно для мыслей, что противоречили в его голове. Сохраняя спокойствие, он всё же выпалил:       — Прекрати.       Он думал об одном, хотя говорил совершенно другое. Руки обессиленно висели по бокам, пока Уоккер продолжала нагло ощупывать его.       — Я имею право хоть раз вас ослушаться, капитан? — ну вот, обратилась к нему по званию, а творила чёрти что. Леви пытался зацепиться за то самое «капитан», но мысли плыли, а тело обмякло.       — Нет… — твёрдо ответил он, ощутив напряжение в паху. Леви думал лишь о том, как оттолкнуть Ари от себя, но тело не поддавалось и было неподвластным. — Я сказал, заканчивай свой спектакль, Уоккер. Это уже не смешно. — Он надеялся, что разведчица послушается приказа и сама сделает то, чего он не смог.       Уоккер остановилась и задумалась. В глубине души понимала, что Леви всё это не нравилось, но не понимала, почему он всё ещё не оттолкнул её и не отчитал. Значит, он вовсе был не против? Ари слегка отпрянула и оглядела его с головы до ног, невольно задержав взгляд там, где не нужно было бы.       Заметила…       — Отталкиваешь, но хочешь меня… Ты вообще когда-нибудь прислушиваешься к себе?       — Ты пьяная, Уоккер. Даже не начинай. Есть определённая черта, переступив которую ты сделаешь огромную ошибку. Обратной дороги уже не будет, и стоит это понимать.       Он выставил ногу и начертил ею черту на земле. Уоккер нахмурилась и посмотрела вниз. Граница была понятна, но это лишь её сильнее разозлило. Она не понимала, что Леви этим хотел сказать, алкоголь строил разные планы развития, но, осмелев, она выставила ногу к линии и переступила.       — Нет!       Он серьёзно посмотрел на неё и пнул по лодыжке.       — Почему?       — Ты мне потом ещё спасибо скажешь.       Волна ярости захлестнула Ари, и она, вцепившись ему в грудки, попыталась притянуть к себе, но Леви её остановил. Схватил за запястья и увернулся от поцелуя.       — Почему, Леви?       — Нет, Ария, извини.       Эти слова стали для Ари пощёчиной. Больной, жгучей и самой сильной. Ей хотелось плакать и кричать, но вместо этого она пошатнулась, вновь посмотрела ему в глаза и сделала два шага назад.       — Какая же я дура… Чёрт… — она развернулась и направилась к штабу. — Дура, дура, дура…       — Куда ты пошла? — спросил Леви и попытался схватить её за руку, но Ари быстро вырвалась. — Стой!       Но Уоккер уже ничего не слышала и просто продолжала бурчать себе под нос: «Дура, дура, дура…» Она шла, даже не глядя под ноги, то и дело запинаясь об кочки и торчащие корни деревьев. Чувство, что она так опозорилась, не покидало её, поэтому хотелось сбежать от Леви как можно скорее. Капитан не отставал. Он шёл позади, боясь, что эта чокнутая может свернуть не туда и просто потеряться в лесу.       — Надеюсь, я это завтра не вспомню, — сказала Уоккер, когда они были так близко к штабу.       — Я напомню, — усмехнулся он. — Не переживай. И когда будешь ложиться спать, просто думай о том, что я кусок дерьма.       У двери Ария остановилась и посмотрела на него строго.       — Постараюсь не забыть!

На стенах…

      — Твою мать, — тихо выдохнула Ари, закрыв лицо руками. Её тело дрожало, а сердце бешено колотилось. Чувство стыда и паника сдавили грудь, а в горле встал неприятный ком. — Прости, Леви! Я не хотела… Такого больше не будет.       Леви нахмурилсяи встал перед ней, скрестив руки на груди. Какая-то часть его души надеялась, что она не скажет этих слов, но теперь он понимал, что он поступил правильно.       — Конечно, не будет! — произнёс он. — Впредь я запрещаю тебе пить.       Ари продолжала стоять, опустив голову. Она чувствовала себя беспомощной и жалкой. Её руки дрожали, а ноги казались ватными. Она не могла смотреть ему в глаза, но знала, что должна.       — Мне очень жаль… Я прошу прощения, — прошептала она, чувствуя, как её лицо горит от стыда.       — Надеюсь, Уоккер, ты больше не забудешь, где проходит граница между храбростью и нарушением правил.       Ари подняла глаза, полные слёз.       — Прости меня.       Леви вздохнул ещё раз и продолжил более мягко:       — Просто не забывай, где заканчивается твоя смелость. И где начинается моя уязвимость.       Ари кивнула и поспешила уйти прочь. Но куда убежишь от капитана, который будет следить за тренировкой, на которой присутствие обязательно...

Реальное время. У кабинета Леви

      Ария сглотнула ком в горле и постучала в дверь.       — Да, — послышался знакомый голос капитана за дверью. Сердце забилось быстрее. По голосу было слышно, что он зол. Зол, чёрт подери, и причину она прекрасно понимала. Ари хотела повернуть назад, хотела отказаться от этого разговора, зная, чем он закончится. Сбежать и сдаться, но нет… Уоккер решила для себя, что нужно всё исправить.       — Офицер Уоккер, — представилась она, — позвольте войти.       Время словно остановилось. Секунды молчания Леви тянулись целую вечность, и она даже успела подумать, что была права насчёт того, чтобы сбежать отсюда и больше не приходить.       — Входи, — пригласил он сухо.       Ария открыла дверь, и ничто не могло подготовить её к тому, что она увидела. Леви сидел за письменным столом, бумаги были смяты и разбросаны по всему кабинету. Он вальяжно развалился в стуле, откинув голову на спинку. Ари никогда ещё не видела его таким.       Она проследила за его рукой, за тем, как он взял стакан, зажав его в кончиках пальцев, и после перевела взгляд на тёмную бутылку на столе. Лицо его слегка было покрыто румянцем, рубашка наполовину расстёгнута, а на лице всё та же холодность. Увидеть пьяного Леви было что-то на грани фантастики, и казалось, что этот день никогда не наступит.       — Ты что-то хотела? Я немного занят, если ты не заметила, — съязвил Леви, подняв на неё равнодушный взгляд. После этого он вновь переключил внимание на бокал и подставил его к губам.       Ари неуверенно сделала пару шагов в кабинет, после чего тихо закрыла дверь. Больше всего она боялась попасть под горячую руку Леви и выслушать о том, какое она ничтожество, начиная аж со времён подземного города. Уоккер не знала, что ожидать от него в таком состоянии. Вероятно, ничего хорошего.       — Леви, я хочу поговорить о том, что было между нами вчера.       — Хм, «Леви»… — продолжал ухмыляться он в стеклянный стакан. — Ты выглядела забавно, называя меня так прошлой ночью…       Уоккер с сожалением посмотрела на капитана и опустила взгляд, вспоминая то, что натворила за прошедшие сутки...