Глава 34: Загадка семьи Уоккеров. Часть 2

      Поздно ночью Эрвин с товарищами вернулись с банкета. Извозчик некоторое время ждал, пока подвыпившие солдаты высадятся у штаба, а после отправился обратно. Командир, как истинный джентльмен, вышел первым, чтобы протянуть руку помощи.       Этот вечер Ария провела в компании близких людей. Забота Леви о количестве выпитого придавала спокойствия Уоккер, она могла наслаждаться вечером без лишних переживаний. Так что в этот раз она приехала в трезвом уме и с ровной походкой.       Несмотря на то, что ее прическа немного распалась, она всё равно была очаровательной. Атмосфера банкета была наполнена смехом и разговорами, и Ария ловила на себе взгляды, полные восхищения. Леви, заметив это, слегка улыбался, гордясь тем, что мог быть рядом с ней в такой прекрасный вечер.       Леви чувствовал, как внутри него борются противоречивые эмоции. Он не хотел снова подводить Арию, скрывая от неё правду о родителях, но в то же время понимал, что информация, которой он располагал, была крайне ограниченной. Мысли о том, что он может причинить ей боль, не давали ему покоя.       Он знал, что единственный способ получить больше информации — это поговорить с Алленом Конардом, но одобрить их встречу мог лишь сам Закклай. Леви решил, что лучше отложить этот разговор, возможно, из-за жалости к Арии. Она заслуживала хотя бы одного вечера без тяжёлых мыслей о прошлом.       — Леви, ты идёшь? — послышался голос Уоккер.       Он вышел вслед за остальными, подняв глаза к небу, усыпанному мириадами звёзд. Леви на мгновение закрыл глаза, погружаясь в воспоминания. Этот вид всегда напоминал ему, что даже в самые мрачные времена есть место для надежды.       Прошло столько лет с тех пор, как они поднялись на поверхность, но каждый раз этот великолепный пейзаж радовал его, словно впервые. Однако сейчас, даже в этом спокойном месте, его не отпускали тени прошлого. Запах крови, который он не мог забыть, напоминал о потерях, о тех, кого он не смог спасти. Воспоминания о битвах и погибших друзьях причиняли ему боль, которую он пытался скрыть за маской хладнокровия.       — Ты в порядке? — спросила Ханджи, поравнявшись с ним.       Он открыл глаза и посмотрел на Зоэ, которая встревоженно смотрела на него.       — Да, всё нормально, — ответил он, хотя знал, что от неё ничего не скроешь.       — Это не ревность, — тихо сказала Ханджи, подойдя к нему ближе. — Тогда что? Опять что-то раскопал, я ведь права?       Их взгляды скрестились. Зоэ всегда отличалась проницательностью, и в её глазах он видел понимание, которое иногда пугало его. Ханджи знала Леви лучше всех, возможно, даже лучше Эрвина и Арии.       Её слова эхом отозвались в сознании Аккермана, и он почувствовал, как стены, которые годами возводил вокруг себя, начали рушиться. Ханджи всегда была рядом, готовая поддержать. Она видела то, что другие предпочитали игнорировать.       Леви ответил спокойно:       — Ты снова лезешь в чужие дела. Тебе не говорили, что это неприлично?       Ханджи усмехнулась, его реакция была предсказуемой. Она снова оказалась права. Зоэ кивнула, но беспокойство в её глазах не исчезло. Она знала, что за словами Леви скрывается нечто большее.       Вдруг Леви осознал, что, возможно, стоит поделиться с ней своими мыслями, хотя бы частично. Но не сейчас.       Ханджи, понимая, что Леви не готов делиться чем-то личным, решила отложить разговор. Она вернулась к остальным и быстро примкнула к их бессмысленной болтовне.       Леви продолжил идти, наблюдая за тем, как Зоэ, Эрвин и Ария обсуждали непонятные для него темы, эмоционально жестикулируя и смеясь. «Хоть у кого-то день задался», — подумал он про себя. Они не знали о той горькой правде, которая открылась ему, и это делало их радость ещё более яркой в его глазах.       Уже через полчаса каждый занял своё место. Эрвин, впрочем, как и всегда, уселся за документы, сделал несколько пометок в блокноте, после чего решил уделить оставшееся время сну. Леви, по старой привычке, собрался спать прямо за письменным столом. Время, отведённое на отдых, можно было использовать с пользой, но документы не вызывали у него особого энтузиазма.       — Не тот способ провести время, — подумал он, глядя на бумаги, разбросанные по столу.       Хотя работа требовала трепетного внимания и сосредоточенности, его мысли были совсем о другом. Как бы он ни пытался вникнуть в слова на бумагах, думал он лишь об Ари и том, что узнал от военного.       Когда в дверь постучались, Аккерман сразу понял, что это Уоккер. Было не сложно догадаться, кто мог придти к нему глубокой ночью.       — Ты собрался до утра просидеть за документами? Надеюсь, нет, — усмехнулась она. — Совсем о себе не заботишься.       Ари устало потянулась, забывая о том, что сегодня она вроде как леди. Спина ссутулилась, а аккуратный хвостик на голове мигом превратился в неряшливое птичье гнездо. Она провела рукой по волосам, пытаясь привести себя в порядок, но усилия были тщетны.       — Вот так всегда, — пробормотала она, глядя в окно. — Целый день я стараюсь выглядеть хорошо, а вечером происходит вот это. Почему никто не сказал, что я расстрёпа?       — Не выдумывай, — ответил Леви, взглянув на Арию. — Всё было хорошо. Я думал, ты уже спишь.       — Кажется, день ещё не закончился, — сказала она, хитро улыбнувшись и сев на край стола.       Леви почувствовал, как его внутренности сжались. Дыхание стало тяжёлым, а голова будто налилась свинцом. Он попытался сосредоточиться, но мысли путались, и напряжение нарастало.       — Говори уже.       Леви бросил на неё непонимающий, усталый взгляд.       — Ты не хочешь меня? — прямо спросила Ария. Этот вопрос застал Леви врасплох, но он быстро собрался с мыслями и ответил:       — Если я тебя не хочу, то, вероятно, я сдох!       Ария звонко рассмеялась. Этот, хоть и слегка грубый, ответ её вполне устраивал. Она прикрыла ладошкой рот, чтобы никто не услышал её слишком громкий смех и, как следствие, незапланированный визит любопытствующих к кабинету.       — Тогда почему не действуешь? – спросила она, вскинув бровь.       Он лишь громко цокнул в ответ и слегка закатил глаза. С нарочитой небрежностью откинувшись на спинку рабочего стула, он расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке и приглашающе посмотрел на Уоккер.       Она неторопливо встала со стола и, медленно обогнув его, направилась к Леви. Ария приблизилась к нему настолько близко, что заставила Леви начать нервничать под её пристальным взглядом.       — Что с тобой?       Ария увидела в глазах Леви смутный страх. Прикусив нижнюю губу, она села на колени любовника и прикоснулась губами к его лбу. Ее нежная рука медленно скользнула по бедру Аккермана и неторопливо проделала путь к пуговице его брюк. Он тяжело сглотнул, задыхаясь от ее движений, и чувствуя, что краснеет до самых кончиков ушей. Рука Уоккер коснулась его затвердевшего паха, и Леви глубоко вздохнул сквозь зубы.       О долгожданном уединении они мечтали с того самого момента, как появились на том отвратительном празднике. Теперь то им никто не помешает. (По крайней мере, они так думали).       Дверь в кабинет резко распахнулась, а на пороге стояла она…       — Ханджи, твою мать! — ругнулся Леви.       Ари, словно испуганная кошка, соскочила с колен капитана, быстро одернув платье и приводя себя в порядок. Ее руки дрожали, а сердце колотилось от смущения.       Ханджи, стоя на пороге, мысленно прокляла себя за повторную ошибку — врываться без стука в кабинет Леви. В голове ее крутились мысли о том, как неловко все обернулось, и она чувствовала, что этот момент может стать поворотным в их отношениях.       — Ой, прошу прощения… снова, — скривилась Зоэ. — Вообще, я пришла по делу, но пожалуй, зайду позже.       Уоккер метнула неуверенный взгляд в сторону Аккермана, который, словно загнанный зверь, отчаянно пытался скрыть даже малейший намек на возбуждение. Волна стыда окатила Зоэ с головы до ног, как морозный ветер в холодный зимний день. Это была не первая встреча в подобной обстановке, и воспоминания о предыдущих неловкостях лишь усиливали ее смятение.       На месте Ханджи с легкостью мог бы оказаться Эрвин, и в такой ситуации Ария понимала: она просто сгорела бы дотла от стыда и паники. Внутри нее разгорались эмоции, которые она не могла контролировать, и это только добавляло ей нервозности.       — А… нет, — прервала их Уоккер. — Я пойду, прошу прощения за доставленные неудобства.       Никто из собравшихся так и не смог понять, почему Ария вдруг извинилась перед всеми. Леви, переполненный эмоциями, хотел было вскочить и схватить Уоккер за руки, чтобы остановить её — ведь им не нужно было скрываться от своих. Но что её пугало? Ответ был столь же очевиден, как и сам вопрос: страх быть раскрытой в глазах Смита. Это ощущение висело в воздухе, создавая невидимую преграду между ними, и Леви не мог не чувствовать, как обида скребет его сердце.              Они молча смотрели, как Ария исчезает за массивной дверью кабинета Леви…

***

      После завтрака капитан решил поговорить с Эрвином. Он подошел к его кабинету, прокручивая в голове все, о чем хотел бы попросить. Леви давно привык заходить без стука, но в этот раз, охваченный сильным волнением, изменил своим привычкам. Три коротких стука показались Аккерману оглушительными, но не настолько, чтобы затмить биение его сердца. Он нервничал, но отчаянно пытался это скрыть, сжимая руки в кулаки, чтобы никто из проходящих солдат не заметил его дрожи.       Секунды длились целую вечность, но вскоре он услышал заветное:       — Входите.       Леви открыл дверь. Его серьезный взгляд встретился с Эрвином, который поспешно убрал какой-то клочок бумаги в верхний ящик стола.       — Леви? — удивился Смит. Скорее его поразила формальность друга. — Что-то случилось?       Капитан прикрыл за собой дверь, прижимаясь к ней спиной. Это заставило Смита напрячься, раньше не было подобных случаев такого поведения. Леви неуверенно прошел вглубь кабинета, перебирая слова, с каких можно было бы начать разговор.       — Эрвин, я к тебе по серьезному делу, — тихо ответил Аккерман. — Заклай послушается лишь того, кто имеет статус выше офицера.       — Что за глупости, — нахмурился Смит, — в чем дело?       — Я полез не в свое дело и, кажется, раскопал что-то, о чем еще пожалею сам.       Леви продолжал говорить загадками, но Эрвин его не перебивал, понимая серьезность случившегося. Он встал из-за стола и быстро подешел к двери. Заперев замок на ключ, он пернулся к товарищу, заглядывая в его тревожные глаза.       — Расскажи мне все попорядку, — попросил Смит. — Можешь не переживать, наш разговор останется конфиденциальным.       — Я знаю, — перебил его Леви. — Именно поэтму я к тебе и пришел. Дело касается Арии. И мне нужно, чтобы ты получил разрешение на посещение столичн тюрьмы.       — Зачем?       — Мне нужно задать пару вопросов Аллену Конарду, — ответил Аккерман. — Ну, или выбить их. Так или иначе, эта мразь знает все о семье Уоккер, мне нужна правда. Через два дня мы отправляемся в Сигансину и неизвестно, кто останется жив, а кто нет. Кроме нас с тобой выяснить про Арию не удастся никому. Ты понимаешь меня, Эрвин?       — Сдается мне, эта правда нужна тебе не только для Арии, — ответил Эрвин, не скрывая подозрения. — Что же ты такое узнал?       Это была правда. Смит слишком быстро раскусил его и увидел за стремлением помочь — личную выгоду. Да, Леви действительно хотел знать о том, каким боком отец Арии был связан с Аккерманами. Если сложить дважды два…       — Да, мне нужно знать, кто ее настоящая мать.       — Настоящая мать? — Эрвин мало знал о ее семье, но после того, как Уоккер рассказала о истином происхождении, он кое что успел нарыть для себя. В основном, это простая информация о семье аристократов и их трагичной гибели. — Хочешь сказать, Алисия не являлась ей родной мамой? Но, тогда кто?       — Это я и хочу узнать. Так ты поможешь мне?

***

      Вышагивая по широким коридорам, ведущим к кабинету Заклая, Леви задумался о разных исходах этого разговора. Конечно, Дариус мог отказать, указав на то, что прошло слишком много лет для этого расследования. Однако более весомой была другая причина: этого ублюдка можно будет казнить немедленно, а не держать в тюрьме, хотя там им тоже было не сладко. Ну, или же ужесточить любимые пытки Дариуса, на что Леви и рассчитывал. Жрать свое дерьмо и висеть вниз головой часами казалось ему слишком щедрым наказанием для таких людей. Если их можно так назвать. Человеческого в них, по сути, ничего не было.       «Опасные звери в шкуре людей»       Пройдя ещё пару лестниц вверх, они наконец подошли к месту назначения, где их уже ждал Дариус. Эрвин постучал три раза.       — Эрвин Смит, — представился он. — Можно войти?       — Заходи, — ответил голос из-за двери.       Смит открыл двери и вошёл вместе с Аккерманом.       Светлый, уютный кабинет, а самое главное — чистый. Полупрозрачная светлая тюль взлетела от сквозняка, но так же быстро опустилась, как только Леви закрыл дверь. Внутри пахло новой бумагой и свежими полевыми цветами. Ваза стояла на подоконнике, а в ней букет из ромашек и армерий. Очевидно, кто-то заботился об уюте этого помещения, как и о самом Дариусе.       — Смотрю, ты не один пришёл. Плохой знак. И что случилось на этот раз? — спросил Закклай, закатав рукава рубашки. Он кивнул Эрвину и Леви на стулья, приглашая их присесть.       Смит подошёл к стульям и поставил их напротив стола Дариуса, но когда посмотрел на Леви, то тот мотнул головой, отказав Эрвину в предложении. Он предпочёл излагать мысли стоя рядом с командующим.       — У нас есть важное дело, главнокомандующий, — начал Смит. — Мы хотим обсудить возможность расследования дела, которое, как мы считаем, требует немедленного внимания.       Дариус приподнял бровь и в то же мгновение поднял кипу бумаг, сложив её в одну стопку, и убрал в верхний ящик стола.       — Продолжайте, я слушаю.       Эрвин прочистил горло, прежде чем продолжить.       — Дело касается солдата из отряда Леви. Мы получили информацию о человеке, который может быть причастен к ряду преступлений. Нам известно не так много, но есть шанс вытянуть полную информацию. Этот человек заключён в столичной тюрьме под вашим личным присмотром...       — Его имя Аллен Конард, — перебил его Леви.       Нахмурив брови, Дариус сложил руки в замок и подставил их к губам. Опустив взгляд на стол, он задумался о преступнике.       — Конард, значит? — переспросил главнокомандующий. — Этот змей действительно был замешан во многих делах. Но что вы нарыли такого, что осталось не раскрытым? И что же у вас за солдат, с которым это все как-то связано?       Леви шагнул ближе к столу.       — Убийство семьи Уоккеров, сэр, — дело рук этой свиньи, — твёрдо произнёс Леви. — Ария Уоккер, насколько всем известно, поднялась со мной с подземного города. Но происхождение её никак с этим не связано. Она дочь семьи аристократов. Алисия и Брайан Уоккер — её родители, и Аллен Конард — один из виновников их смерти.       — Вы уверены в этом? — спросил Дариус. — Это серьёзные обвинения. Если Конард действительно замешан, я позабочусь о том, чтобы он мучался за каждую пролитую каплю крови невинных людей.       Эрвин взглянул на Леви, после чего кивнул. Он всецело доверял капитану, и если тот нёс информацию, значит, достоверность её была стопроцентная.       — Мы считаем, что он владеет информацией, которая поможет нам понять, почему это произошло, и кто ещё виновен в этом зверском убийстве, — добавил Смит. — Мы не можем сидеть сложа руки. Ария, как и любой другой солдат Разведкорпуса, — важная часть отряда.       — Эта сволочь должна ответить за свои преступления. Мы не можем оставить это дело незавершённым. Ария заслуживает справедливости, и мы должны сделать всё возможное, чтобы дать ей всю информацию, связанную с её родителями.       Взгляд Дариуса смягчился. Он знал, что от него требования будут минимальны, и основной частью допроса будут заниматься эти двое. Но самая приятная часть останется ему. Наказание.       — Могу я поинтересоваться, кто ваш источник информации? — спросил Заклай.       — Прошу прощения, главнокомандующий, — извинился Аккерман. — Этот человек решил остаться в тени. Он не причастен к этой истории.       — Отмалчиваться о таком — это уже преступление, — ответил Дариус, нахмурив брови. — Но раз вы решили оставить его, так и быть.       — Хорошо, я дам вам доступ к Конарду. Доведите это дело до конца, раз взялись. Я лично хочу присутствовать на допросе, все же Брайан был мне хорошим другом.       Леви и Эрвин обменялись взглядами, едва сдерживая победную ухмылку. Конечно, они не стали противиться просьбе Заклая и отклонять просьбу на личное присутствие, ведь такой важный свидетель был огромным плюсом в их работе.       — Спасибо, сэр, — сказал Эрвин. — Мы сделаем всё возможное.       — Вы знаете, куда идти, — ответил Дариус, указывая на дверь. — Будьте готовы. Я приду через пятнадцать минут.

***

      Время предательски тянулось. Эрвину и Леви казалось, что прошла целая вечность, пока они ждали Закклая у входа в темницу. В подвальном помещении пахло сыростью, плесенью и мусором, не говоря уж о том, каким отвратным и грязным было всё вокруг.       У любого другого бы мурашки по телу пробежались, но Аккерман и Смит повидали и не такое. Будь у Леви личное тюремное помещение, то все там заключённые вылизывали бы каждый миллиметр своей камеры. Без тряпок и прочих приборов. Языками, пока те не стёрлись до крови.       Наконец звуки бренчащих ключей постепенно приблизились, и перед ними появился Дариус. Он снял с себя форменное пальто, вместо него надев на себя фартук, который, вероятно, использовал для пыток преступников.       — А это зачем? — поинтересовался Эрвин.       — Вдруг не захочет говорить, — усмехнулся главнокомандующий, и даже Леви от этого смешка стало не по себе. Всё ещё сложно было представить, что такой, с виду, безобидный мужчина может быть таким заядлым любителем пыток. — Я позабочусь о том, чтобы его язык работал быстрее.       — Надеюсь, сегодня это не понадобится, — ответил, улыбнувшись, Эрвин. — По правде говоря, не встречал ещё самоубийцы, что отказал бы нашему Леви в его милости.       Капитан недоверчиво взглянул на Смита. Просто тот не знал, что пока командующего держали под стражей, нашлись смельчаки, которых пришлось пытать. Хруст ногтевой пластины, отделяющейся от пальца, всё ещё эхом звучал в голове Аккермана.       Леви хоть и казался бездушным и хладнокровным, всё же некоторые вещи для него оставались жуткими и неприятными. Леви не любил пытать, хоть и опыта у него было предостаточно, ведь если ему нужна была информация, то брезговать пытками он не собирался.       Дариус открыл камеру, в которой держали Аллена Конарда. Внутри царила полумгла, и лишь слабый свет лампы пробивался сквозь решетку. Конард сидел на скамье, спокойно и терпеливо, но глаза его зловеще сверкали даже в темноте.       Тёмно-каштановые, грязные волосы, свисающие до плеч сосульками, карие глаза, в которых не осталось ничего живого, и дряблая кожа — вот что первое бросилось в глаза Эрвину и Леви. Ну и, конечно, абсолютная нагота. Это казалось слишком жестоким, и Смит на секунду задумался о том, что стоило бы их просто казнить.       — Что вам нужно? — спросил заключённый, поднимая голову и оценивающе глядя на вошедших. — Пришли поглазеть на ежедневные пытки?       — Ежедневные? — удивился Эрвин, и лишь Леви закатил глаза, предугадав весьма предсказуемый стиль Дариуса.       — Об этом позже, — сердито ответил Дариус.       — Мы пришли поговорить с тобой, Конард, — решительно заговорил Эрвин. Он шагнул вперёд, чтобы тот смог его разглядеть как следует. — У нас есть вопросы, и будет хорошо, если ты на них ответишь сам. Без лишних уговоров.              Леви стоял позади командующего, прячась во мраке и анализируя поведение преступника. Его напряжение ощущалось в каждом уголке этих сырых стен. И, хотя Аккерман старался не ставить личные мотивы этого посещения выше правды, в которой, как считал он сам, нуждается Уоккер, держаться было тяжело.       — Вопросы? — усмехнулся Конард. — Как интересно. Что вы хотите спросить такого, о чём не спросил наш дорогой Да-а-ариус.       — Не будем тратить время на игры, — сказал спокойно Эрвин и подошёл ещё ближе. — Нам нужна информация об убийстве семьи Уоккеров.       Конард, услышав знакомую фамилию, на мгновение замер. В его глазах промелькнул интерес и неуместное восхищение.       — Уоккеры, говорите? Больше двадцати лет прошло, а слухи всё ходят и ходят, не так ли? — произнёс он с лёгкой усмешкой. — И что же вам известно?       Леви шагнул ближе, сдерживая себя, лишь бы не ударить этого говнюка, ничего не объяснив.       — Мы знаем, что ты был в курсе событий и, возможно, даже причастен к этому. Ты можешь помочь нам раскрыть это дело, и тогда у тебя будет шанс смягчить свою участь, — сказал Леви.       Конард наклонился вперёд, оскалив зубы, и, яростно взглянув, прошипел:       — Вы не понимаете, с кем имеете дело. Суёте нос туда, куда не следует, и не осознаёте последствия. Уоккеры не просто жертвы, своей смертью они искупили непозволительный грех. Если хотите правды, вам придётся рискнуть всем, что имеете.       — Мы готовы рискнуть, — сказал Эрвин, слегка наклонившись к Аллену. — Но сначала ты должен сказать нам, что знаешь.       Конард откинулся на скамью, зловеще улыбаясь. Мастер манипуляций, а также самый длинный язык Священных стен — вот как звали этого засранца.       — Хорошо, я расскажу. Но запомните: за каждое слово придётся заплатить.       — Не тебе ставить условия, пёс. Отвечай, когда спрашивают! Давно дерьмо своё не жрал? — вспылил Заклай. — Попробуй хоть единственную деталь упустить, и будешь доедать за своим товарищем за стенкой.       Леви был готов поклясться, что тот самый сосед был немного рад такой новости и уже начал молиться о том, чтобы этот идиот оплошал как можно больше раз.       — Племянница короля… — ухмыльнулся Аллен. — Алисия была прекрасна и добра. Мы дружили в детстве, вы знали?       Он засмеялся, глядя в их растерянные лица.       — Нам глубоко плевать, — резко ответил Аккерман.       — Продолжай, — послышался знакомый женский голос за их спинами.       Все трое повернулись на незванную гостью. Ария сердито и ожидающе смотрела на Аллена, а позади неё стояли двое солдат из столичной полиции.       — А её кто сюда пустил? — поинтересовался Заклай у полицейских.       — Сэр, вы ведь сказали провести солдат из разведки. Она сказала, что пришла сюда с командующим Эрвином.       — Ария?       Смит удивлённо смотрел на неё, когда как Леви, кажется, предполагал о таком глупом поступке Уокер. Он видел её исчезающую фигуру, когда вышел из кабинета Эрвина. Сразу было понятно, что эта бестолочь подслушивала их разговор.       Скорее всего, она и сама не догадывалась, что тема для разговора станет настолько серьёзной и коснется напрямую её семьи. Вероятно, она боялась, что Леви пошёл с намерением рассказать Эрвину об их отношениях, и хотела знать, как сам Смит отреагирует на это заявление. Но она прогадала.       — Уоккер, — огрызнулся Леви, — тебе, я смотрю, на месте никак не сидится.       Ари перевела хмурый взгляд на капитана, в глазах которого читалась грусть и разочарование.       — Ты ведь меня знаешь, Леви! — строго ответила она. — Не могу усидеть на заднице, когда дело касается моей семьи.       Аккерман подошёл к ней ближе, чтобы посмотреть в эти ярко-голубые глаза, после чего решительно ответил:       — Позвольте ей присутствовать, — попросил он. — Это и есть дочь Брайана и Алисии.       Заклай коротко кивнул, а вот на лице Аллена расплылась улыбка. Он наклонился вперёд, чтобы лучше разглядеть девчонку, но отсутствие яркого света не позволило ему насмотреться в полной мере.       — А я искал тебя, — расплываясь в ядовитой улыбке, сказал Конард. — Где ты пряталась, малышка? А ну-ка, выйди на свет, хочу посмотреть, как сильно ты похожа на ту шлюху!       Последнее слово он буквально прокричал, чем задел чувства Леви. Он так быстро кинулся на Аллена, что никто не успел даже среагировать, лишь один Дариус представил, как красиво бы кулак Леви смотрелся на роже Конарда.       — Леви, прекрати, — приказал Смит.       Аккерман застыл с копной волос Конаржа в кулаке, и сам Аллен с ужасом рассматривал разъярённое лицо капитана. Сдержанность Леви треснула по швам, как и надежда на то, что они смогут узнать от заключённого хотя бы крупицу правды.       Леви не позволил себе ослушаться приказа командующего, поэтому быстро отпустил грязную голову мужчины и отошёл в сторону.       — Прости, Эрвин.       Ария подошла ближе к Дариусу. В её глазах горел огонь и желание скорее узнать истину, которая так и не дошла от её сестры. Остались ещё люди, которые могли рассказать всё, и Уоккер не могла упустить такой шанс.       — Прошу вас, главнокомандующий, позвольте мне поговорить с этим человеком, — тихо попросила Ария.       Тот лишь жестом позволил ей пройти вперед, и Ария уверенно шагнула к убийце, пряча страх за серьёзным взглядом.       — Вы знаете, кто я, а значит и то, что случилось с моей семьей, — начала она. — Расскажите, пожалуйста, поподробнее.       — Что мне будет за эту информацию? — скрестив руки на груди, поинтересовался Аллен.       — Мы казним тебя, — серьёзно ответил Заклай. — Я думаю, это отличное, милосердное предложение. Либо до конца своих дней будешь испытывать на своей шкуре мои пытки.       — Хорошо, — быстро согласился Конард. — В тот день мне пришло письмо… от самого короля…       — Какое письмо? — рявкнул Леви.       — Не перебивай, — в ответ огрызнулся Аллен. — В общем, в письме было сказано: «Избавиться от Брайана Уоккера в течение суток». Все дело в том, что этот ублюдок переспал с их прислугой и заделал ребёнка. Идиот. Вина Алисии лишь в том, что она приняла этого ребенка и скрывала от всех его происхождение.       Для Арии это был удар в самое сердце. Она и подумать не могла, что является неродной дочерью Алисии. В её памяти оставались лишь смутные образы — тёплые объятия, смех и забота. Родители любили её и Джулс одинаково, никого не выделяя и не обделяя. Но сейчас, когда она узнала правду, мир вокруг неё начал рушиться.       — За что их убили? — дрожащим голосом спросила Ария. — За что убили моих родителей?       — Отца за измену! — презренно ответил Конард. — Ты должна была отправиться вместе со своим папашей. В общем, мне оставалось лишь спуститься в подземный город и отыскать того самого головореза Кенни. Я знал, что он искусный палач. Лучший из лучших! Я отвалил ему кругленькую сумму и дал возможность войти в дом Уоккеров. С Брайаном он расправился быстро, и тут я, конечно, просчитался. Ляпнул причину, по которой их следовало казнить. На тот момент мы не знали истины о том, что Кенни также носитель проклятой фамилии. Как только он услышал, что всё дело в Аккерманах, то словно с цепи сорвался. Убил двух моих солдат. В ту ночь я чудом остался жив — успел свалить, пока тот потрошил моих ребят.       Леви, стоящий в тени, почувствовал, как его сердце сжалось от ярости и горечи. Это именно та правда, которую он боялся услышать.       — Видимо, чтобы отомстить нам, он прирезал и Алисию, а девчонки пропали… — с ненавистью произнёс Ален. — У каждого своя правда о том, кто спрятал их в подземном городе, да и нужна нам была только младшая.       Он вновь взглянул на Арию. В глазах Аллена читалось откровенное презрение к ней и всем причастным в этой истории.       — Паршивая грязнокровка! Позорище королевской семьи!       Ария пошатнулась от оскорблений заключённого. Она не могла поверить словам Конарда, но что-то подсказывало, что это не последнее потрясение.       — Я не виновата в том, кем являюсь! — воскликнула она, не в силах сдержать слёзы. — Я не выбирала родителей, и кому как не вам это известно! Корчите из себя оскорблённого, но сами даже извилиной не пошевелили, чтобы понять, что дети не должны расплачиваться за грехи родителей. И сейчас вы смеете меня осуждать за то, чего я не могла выбрать. Позорище здесь только вы, господин Конард.       — Кто настоящая мать Арии? — перебил их Эрвин, положив руку на плечо Ари.       Для Леви уже было очевидно абсолютно всё. Он был удивлён, что для остальных это всё ещё оставалось загадкой.       — Двоюродная сестра Кенни. Кристина Аккерман…       Ария до последнего отказывалась верить в то, что, как и Леви, она тоже являлась носителем этой фамилии. Мысли одна за другой появлялись в её голове и кружились, словно рой ос над ульем.       — Это невозможно! — воскликнула она, и её голос дрогнул от накатившего волнения. — Это неправда… Я… Я не могу!       Дариус и Эрвин были также шокированы тем, что Уоккер — прямой потомок Аккерманов, а вот Леви всего лишь убедился в том, что тот усатый на банкете действительно сказал ему правду.       Ария отошла к стене и закрыла ладошкой рот. Тошнота подступила к её горлу и встала комком, не позволяя ни вздохнуть, ни выдохнуть. Слёзы градом падали на холодный бетон под её ногами, и силы покинули тело, поэтому она просто сползла по стене, словно тряпичная кукла. Она отрицала любую мысль о том, что Леви — её родственник.       «Неужели я переспала со своим… Кем он мне теперь стал?» — эта мысль пронзила её насквозь. Голова кружилась от воспоминаний об их совместных моментах, смехе и близости, которые теперь казались немыслимыми.       Ария закрыла глаза, стараясь избавиться от нарастающей паники. Как она не заметила? Как могла быть такой слепой? Она резко выдохнула и попробовала успокоиться.       У неё не было такой силы, как у Микасы и Леви. Ария всегда чувствовала себя неудачницей, неспособной сравниться с лучшими солдатами человечества. В памяти всплывали моменты её беспомощности, когда она не справлялась с простейшими задачами, и другие солдаты Разведкорпуса смотрели на неё с недоумением или презрением.       — Откуда вы знаете, что та женщина из рода Аккерманов? — спросил Заклай. — Слухи или она сама призналась?       — Мы провели расследование, — ответил Аллан. — Она их прямой потомок.       — Что вы знаете об Аккерманах? — поинтересовался Леви, шагнув вперёд. Было в этой истории что-то нечисто. Возможно, даже сам Кенни заблуждался в правоте вышестоящих его людей. Да, Аккерманы тщательно скрывались из-за нападок «короны», но дядя сумел отыскать родственников. Так он говорил…       — Скажу лишь одно: это единственный род, сознание которого не поддаётся контролю координаты. Именно поэтому король решил истребить всех.       — Тогда почему Кенни был жив до сих пор? — Леви продолжал искать ответы, но вместо этого его одолевали новые вопросы.       — Потому что он работал на истинного короля! Ури завербовал его, и тот с радостью принял щедрое предложение…       — Что с той служанкой? — спросил Дариус Заклай. — Я не услышал её дальнейшей судьбы.       — Этот Кенни был всегда на шаг впереди. С того дня она пропала, и больше её никто не видел.       Леви был поражён. А что, если она всё это время была рядом? Прятаться на виду — действительно умная тактика. Но где именно? Кенни звал Арию в какое-то место, которое называл домом, но что он имел в виду?       Мысли Леви метались, словно дикие звери в клетке. Он вспомнил, как часто в разговорах мелькало имя «Кристина», но тогда Леви было всё равно — он не вникал в пустые разговоры Кенни. Возможно, та использовала свои навыки, чтобы оставаться в тени, наблюдая за всеми.       — Если она действительно Аккерман, — произнёс капитан, — значит, я и Ари…       Все присутствующие перевели неуверенные взгляды на Уоккер, которая безнадёжно пыталась прийти в себя. Ария не хотела слышать о том, что она и Леви — потенциальные брат и сестра. Тошнота снова подступила к горлу, и ей стало трудно дышать. Почему они этого не узнали раньше?       — Это не может быть правдой, — прошептала Ари, обхватив голову двумя руками. — Я не могу поверить в это.       — Я думаю, тебе стоит вернуться в штаб, Ария, — заметил Заклай.       Только сейчас до Эрвина дошла мысль, почему Ари так усердно отрицает родство с Леви. Скажи ей об этом год назад, она скорее гордилась бы тем, что приходится родственницей Леви, но сейчас…              — Ария, послушай, — начал Аккерман, — если твоя родная мать жива, мы найдём её. Но будь готова к горькой правде. И успокойся уже. Истерикой ты себе не поможешь…       Он был прав. Ария должна была успокоиться, но внутри неё бушевала буря эмоций. Сердце колотилось, будто хотело вырваться из груди, а мысли метались в голове, словно молнии в небе.       Каждая мысль о матери вызывала в ней смесь чувств: надежду, страх, гнев и печаль. Сжав кулаки, она пыталась взять себя в руки, но внутри разгоралось пламя, которое было трудно укротить. Воспоминания о детстве, о тёплых моментах с родителями, накатывали волнами. Ария понимала, что эта правда может разрушить всё, что ей дорого.       Она глубоко вздохнула. Слёзы высохли, и Ария вернула прежнюю стойкость. Её горло сдавило от эмоций, а нарастающая тревога давила на грудь, как тяжёлый камень.       — Ты прав, Леви, — прошептала она уверенно. — Прости за мою слабость. И, прошу, найди мою мать…