Простое решение (ОЖП/Гейл Декариос, ОЖП/Уилл Рейвенгард, ОМП, Рафаил)

Врата Балдура горят. Рыжая черепица крыш Нижнего города беспомощно трескается под напором пламени, осыпаясь на головы панически мечущихся горожан раскалённой крошкой. Цветастый купол «Волшебных принадлежностей» с треском складывается, рассыпаясь голубоватой пылью. Гавань похожа на растревоженный улей. Обезумевшие от ужаса жители прыгают с пристани на борта спешно отплывающих кораблей, ломая ноги о хаотично бьющие по воде вёсла. Рыбацкие барки переворачиваются под весом набившихся в них горожан, всплывая брюхом вверх, словно дохлые рыбы. Те, кто успел уйти подальше, вспыхивают живыми факелами под меткими стрелами дроу. Великий герцог Уилл Рейвенгард смотрит на свой исчезающий в огне город с балкона крепости Змеиной скалы. Смотрит и чувствует, как леденеют взмокшие от ужаса ладони. Чувствует одиночество и беспомощность, совсем как в тот день на холме Дастоук. В ушах гулким эхом звучат песнопения культистов Тиамат, а рука тщетно пытается нащупать рукоять рапиры. Как и тогда, клинок не спасёт ни его самого, ни вверенный ему город. Он остался один на один с неотвратимостью. Уилл малодушно прислушивается, пытаясь уловить в вибрирующем жаром воздухе спасительный запах серы. Он всё так же ненавидит Мизуру. И всё так же мучительно мечтает, что демоница придёт на безмолвный зов его отчаяния. Столько лет прошло, а он всё верит по-детски в наивное, доброе чудо. Всё также смотрит с надеждой в пустые, далёкие небеса, тонущие в едком дыму. Глухие к молитвам и проклятиям смертных... - Красиво, неправда ли? – Рейвенгард вздрагивает всем телом. Он боится обернуться, боится увидеть, что это лишь морок, игра отчаявшегося воображения. Боится, что дьявол и правда сидит на плетёном стуле, небрежно покручивая в руке початую бутылку вина. - Не вижу ничего красивого в смерти и разрушении, - цедит Уилл, всё же заставив себя развернуться на каблуках. Рафаил бесстрастно пожимает плечами, даже не глядя на герцога. Лукавая усмешка прячется в уголках тёмных глаз тонкими морщинками. - Тогда вы, вероятно, хотели бы положить этому конец, Ваша светлость? – бросает он небрежно, провожая взглядом облако пылающих стрел, превратившее «Поющую лютню» в погребальный костёр. – И если вы настроены серьёзно, у меня есть к вам заманчивое предложение... - Я согласен, - торопливо перебивает Рейвенгард. – Где подписать? - Ваша светлость так ничему и не научилась за тридцать лет, - Рафаил смеётся, и Уилл давит желание заехать кулаком по наглой, самодовольной роже. – Но я не Мизура и не облапошиваю невинных мальчишек, едва выпорхнувших из-под отцовского крыла. Я всё же дам вам возможность ознакомится с контрактом, - пылающий пергамент повисает перед носом герцога, аккуратно выведенные буквы переливаются, слепят покрасневший от копоти глаз. Уилл вчитывается в витиеватую вязь высокопарных слов и чувствует, как кровь отливает от враз осунувшегося лица. - Ни за что! – только и может выдохнуть он, пока сердце падает в бездну Девяти преисподних. - Отчего же, - дьявол изгибает бровь, будто и правда не знает ответа. – Всего минуту назад вы были готовы... - Минуту назад я не знал, что должен буду отдать взамен, - шипит герцог. Единственный глаз полыхает кострами Аверно. - И всё же согласились, не читая. Ведь что есть одна-единственная жизнь перед спасением целого города. Рейвенгард рычит, хрипит надсадно. Воздуха отчаянно не хватает, и он чувствует, как предательски заходится истекающее кровью сердце. Так больно. Словно это он заживо горит под тяжёлыми сводами Счётной палаты. Так больно потому, что усмехающийся дьявол прав. Уилл тщедушно закрывает глаза, пока дрожащие пальцы выводят имя на желтоватом пергаменте... *** - ...Врата Балдура никогда не забудут жертвы, принесённой защитниками города! Стройный хор отзывается многоголосым эхом, радостный гул несётся над гаванью, распугивая чаек. Герцог Рейвенгард вскидывает сжатую в кулак руку, и толпа взрывается аплодисментами. Ворох свежих цветов лежит под ногами пёстрым ковром. Благодарные жители спасённого города готовы носить своего храброго героя на руках. Уилл старается не смотреть в их сияющие радостью глаза. Не смотреть на высохшую маску, в которую превратилось лицо его собственного сына. Райланд ещё так молод. Моложе, чем был он в день, сделавший его Клинком Фронтира. Он обязательно оправится. Совсем скоро... ...Магический портал вспыхивает кривым зеркалом, плюётся лиловыми молниями. Гейл будто и не изменился совсем. Только волосы припорошило серебром, да лучики морщинок расползлись от проницательных тёмных глаз. Роскошная, вышитая серебром мантия до пят. Украшенный массивным кристаллом посох за спиной. Обёрнутое плотным саваном тело в натужно подрагивающих руках... Уилл бледнеет, чувствуя, как холодеет воздух вокруг торжественно молчаливого архимага. Толпа замирает в немом ужасе, глядя на тонкое зеленоватое запястье, выбившееся из-под белоснежного полотна. - Достопочтенные жители Врат Балдура не желают поприветствовать свою героиню? – голос архимага шепчет, но каждый в толпе слышит его до дрожи чётко. – Или Великий герцог не успел поведать о жертве, что принесла его возлюбленная супруга? – тёмный, пугающе холодный взгляд застывает на лице Рейвенгарда. От него не укрыться, да и незачем. Уилл склоняет рогатую голову, принимая удар. – Ну же, Ваша светлость, расскажите почтенной публике, как вы продали свою благоверную дьяволу, как отдали её на откуп тому, кто годами жаждал поквитаться за потерянную корону Карсуса? – голос грохочет над затихшей площадью, разносится далеко над залитой солнцем гаванью. А Уилл смотрит лишь на застывшее лицо сына. На его полыхающие зелёным пламенем – материны – глаза. Он знал, что за приговор себе подписал. Знал, что однажды чудовищная ложь выйдет наружу. Он забыл лишь об одном злопамятном волшебнике, так и не простившем ему своего разбитого сердца. Звенящая тишина режет не хуже клинка. В ней легко различить торопливые удаляющиеся шаги Райланда. Уилл болезненно, упрямо жмурится. В конце концов, целый город стоит одной жизни и одного вдребезги разбитого сердца.