Глава 14.

Всё тело ужасно болело, словно её долго и методично избивали. Кира уже проснулась, но ещё не открыла глаза, боясь осознать, что не выбралась. Что Саши, полиции и врачей не было. Что надежда на спасение ей только приснилась, и стоит открыть глаза, как мучения продолжатся. Но какой смысл прятаться от неизбежного и надеяться, что это поможет? Крепко зажмурившись, Кира досчитала до десяти и рискнула встретиться с реальностью. Чистая, светлая больничная палата с большим окном, едва ощутимый запах медикаментов, медленно капающая в системе прозрачная жидкость. Желая ещё больше убедиться, что всё это не галлюцинации, Кира осторожно шевелит пальцами рук и ног. Это причиняет дискомфорт, но в то же время так сильно радует, что Кира готова разрыдаться в голос. Ей это не приснилось. Всё на самом деле закончилось. Всхлипнув, она рвано вздохнула, но сдержалась. Не хватало ещё разрыдаться. Дверь тихо приоткрылась, и в палату протиснулась голова смутно знакомого Кире человека. Она не была уверена, что это кто-то из врачей или персонала — по крайней мере на первый взгляд не похож. И всё же где-то она его точно видела, только припомнить за несколько секунд не удалось. — Привет, — улыбнулся ей мужчина с короткой чёлкой и серьгой в ухе. — Привет, — ослабленно произнесла в ответ Кира. — Как себя чувствуешь? — Болит всё, — честно призналась она. — А вы кто? — Я Петя. Меня Алекс попросил за тобой присмотреть. У него дела появились, но он постарается сегодня приехать. Погоди, я сейчас врача позову. Дверь издала тихий щелчок, и Кира снова осталась наедине с собой. На пару мгновений прикрыв глаза, она уставилась в потолок. Тупая боль нервировала, но она была куда слабее, чем в тот момент, когда Максим Леонидович вспорол ей живот. От воспоминаний передёрнуло, накатила волна ужаса. Кира молилась о том, чтобы это забылось как можно скорее, а кошмары не мучали по ночам. И всё ж она прекрасно понимала, что так это не работает. Прошло чуть больше минуты, прежде чем дверь палаты снова открылась, впуская врача и медсестру с лотком для инъекций. Стандартный опрос, проверка самочувствия и укол обезболивающего, который для Киры сейчас был ценнее всего. Потом она вновь осталась одна. Боль постепенно утихла, и Кира смогла позволить себе пару движений, не опасаясь, что станет плохо. Медленно потянув вниз тонкое одеяло, задрала больничную рубашку, скрывающую швы, пластыри и плотные белые бинты. — Что же теперь с вами делать? — прошептала Кира, пряча их под тканью. Она и прежде не любила смотреться в зеркало, а теперь и вовсе перестанет. Да и кому вообще понравится такое зрелище? Конечно, в будущем от шрамов хотя бы частично, но можно будет избавиться, только Кира до конца жизни будет помнить, что они были. Чуть подтянувшись и машинально приложив руку к ране, она приподнялась на мягкой, упругой подушке и осмотрелась получше. Кровать тихо скрипнула, и в дверях тут же показался Петя. — Помощь нужна? —поинтересовался он, не заходя в палату. — Нет, спасибо. — Окей. Если что — зови, я тут буду. И не перенапрягайся. И удалился, не дожидаясь ответа. Кира ловила каждую секунду тишины и одиночества, чтобы обдумать всё произошедшее и… неожиданно открывшееся. Прошлое и настоящее Саши, которое он так упорно скрывал, ужасный поступок сестры, едва не стоивший Кире жизни. Сложив всё воедино, она уже не сомневалась, что причиной всему стало желание Насти избавиться от неё. Но только ли из-за чувств к Саше? Или же есть что-то ещё? Настя не настолько глупа, чтобы думать, что после смерти Киры он переключится на неё, а не устроит ей ад на земле. А если так, значит должна быть и другая причина. Но ведь… ничего же больше не изменилось. Кира усмехнулась. «Я так думаю, потому что знаю кто он. А если Настя не знает, то вряд ли думает, что он ей как-то сильно навредит. К тому же отец после похищения наверняка отправит её на какое-нибудь Бали на месяцок, чтобы бедненькая в чувства пришла». А ей придётся справляться самостоятельно. «Интересно, сколько стоят услуги психолога». Когда время на настенных часах приблизилось к вечеру, ей принесли ужин. Немного поев и узнав, что на сегодня у неё больше ничего не запланировано, Кира прикрыла глаза и попыталась задремать. Сашу сегодня она уже не ждала — времени для посещений остаётся совсем немного, а приезжать позже нет никакого смысла, — а больше её навещать некому. Да и вряд ли кто-то из недавно обретённых друзей вообще знает, что она попала в больницу. Сон слабой тенью замаячил на горизонте, когда кто-то снова захотел потревожить её покой. Повернув голову, Кира с недоумением увидела родителей: молчаливого и хмурого отца и заметно нервничающую мать. «Они здесь не ради меня», — одёрнула себя Кира, на секунду решившая, что хоть что-то для них значит. — Зачем пришли? — бросила она, окинув их безразличным взглядом. Мать подошла чуть ближе, отец же остался на месте. Он выглядел непричастным, будто вообще не собирался приходить, но ему не оставили выбора. Стоял бездушной статуей, уставившись куда-то перед собой, совершенно не обращая внимания на пострадавшую дочь. — Настю задержали за… подозрение в организации твоего похищения, — последние слова были произнесены с таким открытым презрением, что Кире стало почти физически больно. Настолько плевать. — А от меня ты что хочешь? — Чтобы ты сказала полиции, что она ни при чём. Я уверена, что это какое-то недоразумение, и она ничего не делала. — Делала, — сказала Кира и тут же поймала озлобленный взгляд матери. — Нечего на меня так смотреть. Если я её двадцать лет терпела и ничего не делала, это не значит, что буду терпеть ещё и тот факт, что из-за неё мне вскрытие без наркоза повели. Женщина от её слов буквально вскипела. Подлетев к кровати, вцепилась в руку дочери и крепко сжала, запуская очередной болевой удар. Кира дёрнулась, но оказалась слишком слаба, чтобы суметь вырваться из хватки матери. — Она твоя сестра! — зарычала та, резко потянув дочь на себя. Мышцы живота опасно напряглись, Кира едва успела испугаться, но подавила это чувство в зародыше, не желая показывать матери её превосходство. — Да мне плевать. — Марта, — взволнованно произнёс отец, впервые подав голос, — перестань. — Не перестану! — воскликнула она и сильно толкнула Киру, едва не сбросив с кровати. Наткнувшись на бортик, она вскрикнула. — Я не позволю этой твари портить моей дочери жизнь. — Прошу тебя, тиш… Кира зажмурилась и стиснула зубы, проглатывая обиду, тошноту и ощущение, что всё возвращается. Хотелось отключиться — на время или навсегда. Не видеть, не слышать, не чувствовать. Сначала похоронить прошлое, а потом и себя. Потому что, как бы долго она ни испытывала на себе ненависть и безразличие людей, которые должны были стать для неё самыми близкими, сколько бы ни говорила, что переросла, смирилась и наплевала, в глубине души надеялась, что всё же не пустое место. Должны были стать родными, а стали просто родственниками, которые друг другу не нужны. А если она кому и нужна… — Пошли вон отсюда. Кира не слышала его голос таким даже в ночь, когда узнала пугающую правду. Злой, жестокий, холодный. Она медленно обернулась, краем глаза замечая Сашу в дверном проёме. Хотя сейчас это был именно Джокер. Он исподлобья смотрел на её родителей настолько убийственным взглядом, что даже Кире стало страшно. Но тут она заметила то, что поглотило всё её внимание. На фоне она слышала, как мать попыталась воспротивиться, но отец непривычно жёстко заткнул ей и быстро увёл. Дверь захлопнулась. Перед глазами помутнело, но Кира заметила движение слева и немного успокоилась, когда Саша — уже Саша — подошёл ближе и присел перед ней на корточки. — Извини, опять вовремя не успел. Ты как? — обеспокоенно спросил он. Кира качнула головой. — Не очень. Позови врача, пожалуйста. У меня, кажется, швы разошлись.