14. Неизлечимо.

Этот же день. Саске вернулся домой от Орочимару через несколько часов. За окнами уже сгущалась темная ночь, с пустыми улицами и светом от фонарей. Он прошел в свою комнату, ладонями закрывая глаза, нервно обдумывая его слова: «Ты следующий» — повторяя это снова и снова. Голос звучал не как угроза, а как приговор. Он приоткрыл один глаз, чтобы осмотреть комнату, и не заметил каких-либо изменений. Лег на кровать, уставился лазами в потолок, глубоко копаясь в своих мыслях. О прошлом, школе, брате, трупе. Тело дернулось само по себе. Он зажмурился, достал телефон и посмотрел на время, вспоминая Сакуру. «Трус», — сжал зубы Саске, переворачиваясь на бок. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний: Сакура на пороге его квартиры, горький вкус первой затяжки сигаретой, ее теплое дыхание в первую ночь. Затем — трагедия, смерть близкого человека и скорая сдача экзамена. Саске понимал, что взвалил на себя большой груз ответственности, от которого сейчас было тошно и стыдно. Сакура осталась там одна, с кучей проблем, а он, как идиот, думал, что, вернувшись в семью, все наладится. Но это возвращение не принесло покоя. «Да бред все это», — он сжал кулаки, чувствуя, как гнев снова подступает к горлу. Все наладится: поступит в своем родном городе, отучится, будет хорошо, как раньше. Головной сосуд неприятно заболел, и тихая боль распространилась в глаз, Саске вздрогнул и сжался, чтобы унять боль. Но она нарастала сильнее, отдавала то в затылок, то в глаза. Он встал, проводя рукой по мягким черным волосам, посмотрел в окно, будто там было утешение или смирение, как в прошлой квартире, при виде этой проклятой площадки. Встал, размял спину, направился вниз. Нашел таблетку цитрамона в аптечке, круглую и бежевого оттенка, запил водой, всматриваясь в край коридора, откуда появилась темная тень. — Не спится? — прозвучал голос отца. Он остановился возле графина с водой, не поднимая взгляда, и налил себе стакан. Саске вздрогнул, не ожидая, что кто-то еще не спит. Он поднял глаза на отца, промолчал, затем медленно выпрямился, собираясь уходить. — Сейчас пойду, — отрезал он, приподнимаясь с места. — Ты ведь в курсе, — сказал отец с явной тревожностью. Руки Фугаку держали стакан, сжимая его с такой силой, что тот вот-вот лопнет. Он не оборачивался, не говорил прямым текстом, но Саске знал, к чему он клонит. Промолчав, выждав паузу, глава семейства все-таки начал разговор, словно с комом в горле. — Про что ты? — он знал, про что пойдет речь. Он заранее знал, но все равно надеялся, что ошибается, что отец заговорит о чем угодно, только не об Итачи. — Три года назад, — начал Фугаку, не оборачиваясь, — когда ты еще жил с нами… мы тогда обнаружили у Итачи… — Отец, — перебил Саске резко. Его голос был напряженный. — Ты правда хотел, чтобы я вернулся? Прозвучал глупый вопрос. «Я готов вытерпеть любую хуйню, только не говори про Итачи», — со злобой решил Саске. Его взгляд не предвещал ничего хорошего — брови были хмуро сведены, спина согнута, пальцы напряжены. Отец слегка опешил от резкости вопроса в его сторону. Он постоял несколько секунд не двигаясь, сделал пару глотков и кивнул. Глаза Саске приоткрылись, он не мог до конца верить ему, особенно после стольких лет молчания. «Если скажешь нет — я просто развернусь и уйду. Если же да, то придется признать, что все эти годы я ошибался», — размышлял Саске. Но Фугаку произнес: — Глупый вопрос, — тихо сказал он, — но да, хотел. Саске нахмурился. Он не мог поверить. Годы обид, молчания, ожидания — и все, что он слышит сейчас, это «да»? — Вы же так злились, когда я пропадал из дома и много пил, — вдруг возразил он на его откровения. — Даже если и так, мы не хотели, чтобы ты сбегал. Саске отвел взгляд, уставившись в коридор, в котором уже появился Итачи. Он стоял в дверном проеме в черной длинной футболке, темных штанах и со странным браслетом на руке. Его глаза осматривали обстановку: младший брат сидит на стуле, явно чем-то недовольный; рядом стоит отец, обеспокоенный и одновременно серьезный. — Мама спит, давайте потише, — произнес он, складывая руки на груди. — Что сказал Орочимару? — тут же выпалил отец. — Я был в больнице, — спокойно ответил он, переводя странный взгляд в сторону. Саске громко выдохнул, поднялся со своего места, собиравшись уйти. Но грубая рука отца упала ему на плечо, заставляя остаться на месте и выслушивать эти споры. Он перевел на него озлобленный взгляд, сел обратно и уставился на Итачи. — Пусть идет, — проговорил он, заступаясь за Саске. — Нет, пусть знает, что болезнь неизлечима! — Фугаку ударил кулаком по столу. — Но при этом три года выкачивал из нас деньги! — Отец, хватит! — Итачи резко шагнул вперед. — Ты сам привел меня к нему! А теперь обвиняешь? — Он клялся, что сможет остановить болезнь! — Фугаку с силой поставил стакан. Вода расплескалась. — Как будто мы не знали этого с самого начала! Саске опустил голову, стараясь игнорировать их слова. Локти оперлись о колени, согнувшись в спине, он уставился в пол. — Я когда-нибудь его пристрелю. Это последнее, что удалось ему услышать. Пожалуй, эти слова надолго засядут у него в голове. Не желая и находиться тут минуты больше, он быстрым движением поднялся и ушел обратно в комнату. Голова разболелась снова.

***

В этот же момент. Сакура и Ино направились в сторону общежития, ступая по мокрому снегу, который лип к подошвам и оставлял разводы на полу. Внутри было тепло: свет от настольной лампы разливался по комнатке, окрашивая стены в янтарный цвет. Возле стола, окруженного хаотичными листами и линейками, на полу сидел Шикамару, уткнувшись в ноутбук. — Я ненадолго, — бросила Сакура, повесив мокрую куртку на крючок у двери. — Это понятно. Через час все равно все закроют, — отозвался Шикамару, не поднимая глаз. Он казался уставшим, словно держался на одной силе воле. Ино последовала за ней, аккуратно повесила свою куртку рядом и жестом пригласила Сакуру сесть. Девушки устроились на кровати, слегка наклоняясь друг к другу. На столе лежал незаконченный макет, но уже впечатляющий: старинное здание с высоким фасадом, похожее на музей или библиотеку. — Ну всё, давай, выкладывай. Что случилось? — потребовала Ино с хрипотцой в голосе, не в силах больше сдерживаться. Сакура сжалась, обхватила себя за плечи. Она отвела взгляд в сторону, чтобы собраться с мыслями. — Во время поездки мне позвонили… Моя мама умерла. Ино замерла с раскрытыми глазами, Шикамару тоже был в таком состоянии. Они переглянулись друг на друга, а затем подруга произнесла что-то ругательное и обняла Сакуру за плечи. — Как ты сейчас?.. Что чувствуешь? — спросила она чуть слышно, ладонью скользнув по спине подруги. Она не позволит себе плакать, особенно по таким людям. — Нормально, — Сакура отпрянула, скинув ее руку. — Похороны через несколько дней. — Хочешь, я пойду с тобой? — предложила Ино, без колебаний. Сакура помотала головой, сославшись на то, что, возможно, сама не пойдет. Пока еще не решила. — Не нужно, — ответила она. — Для меня этот человек в прошлом. — Поняла, — кивнула Ино, убирая прядь с лица. — А ты сейчас где живешь? — Сначала у Наруто. Потом… Ино удивленно приподняла брови. Сакура встала и подошла к проекту на столе. Вгляделась, проводя пальцами по кромкам картона, по вырезанным аркам. — А теперь? — Сейчас у Саске, — выдохнула она, выпрямив спину. Грудь сжала легкая боль от признания. — Между вами… что-то есть? — спросила Ино с ноткой иронии, будто не хотела быть серьезной, но была. Сакура вновь помотала головой из стороны в сторону. — Нет. Просто две души по несчастью, — Сакура скрестила руки. — Мы не выбирали друг друга. Просто оказались рядом. Ответила она, скрестив руки на груди. — Надо добавить в левое крыло больше материала, иначе оно прогнется, — сказала Сакура, скрестив руки на груди и кивнув в сторону проекта, указывая пальцем на проблемное место. Шикамару привстал с места, подошел и взглянул на часть здания, где явно не хватало дерева или картона. — Бляха, — он схватился за голову, почесывая ее. — А ты права, — ответил он, снова подходя к ноутбуку. Сакура взяла куртку и направилась к двери. — Ладно, я пойду, — сказала Сакура и пошла к куртке. Ино встала вслед за ней, накинула свою куртку и предложила проводить. Сакура не возражала. Они спустились по лестнице и вышли на улицу, где снег все еще падал крупными хлопьями. Остановившись под козырьком, они наблюдали, как улица бледнеет в свете фонарей. — А у тебя как с Саем? — неожиданно спросила Сакура. — Мелкие ссоры, — ответила Ино с грустной улыбкой. — Я не хочу тебя грузить этим. — Почему? — Ну… у тебя столько проблем навалилось, не хочу утруждать тебя. Ино глубоко и устало вздохнула. — Знаешь, у старших курсов скоро вечеринка. Давай сходим? Просто развеемся. Перед защитой все равно мозг не варит. — Нет. — резко ответила Харуно. — Что значит — нет? — удивилась Ино. — Тебе нужно выдохнуть, Сакура. Хоть раз. Сакура равнодушно выдохнула. Вечеринка у старших курсов перед отъездом была не редкостью, особенно перед зимними каникулами. Но что-то ей подсказывало, что лучше туда не идти. — Посмотрим, — ответила она уклончиво, хотя уже знала, что не пойдет. — Дай свой новый адрес, — Ино стояла с телефоном. Сакура кивнула, отвернулась и делая шаг вперед. Ино попросила ей звонить, ну или хотя бы писать, но девушка понимала, что сейчас на это не было сил. По крайней мере, ей сейчас очень хотелось разобраться с человеком, которому она написала, только он поможет ей связаться с Саске. Она делала быстрые шаги в сторону остановки, заприметив боковым взглядом человека, который стоял у соседнего козырька и сверлил ее взглядом. Сакура остановилась, выпустив пар. Впереди стоял высокий силуэт человека, знакомого, но не близкого. Она уверенно направилась в его сторону, а он, на удивление, продолжал оставаться на месте. Сакура уже прошла половину пути, как почувствовала кровь на своей губе, остановилась и провела пальцем. — Блять, — выдохнула она, схватившись за лицо. Сняла сумку, лихорадочно перебирая внутри. Ватный диск, салфетка, хоть что-нибудь — лишь бы не на снег. — У тебя это часто? Темная тень накрыла ее быстрее, чем она успела поднять голову. Парень предстал перед ней и наблюдал, как она пытается засунуть ватный диск в нос, чтобы остановить кровь. Подняв наконец голову, встретила его взглядом: черная короткая куртка, черные джинсы, ботинки и красные волосы, спрятанные в капюшон, с мехом. Сасори. Она выдохнула и приподняла свои глаза, встречая его с нервозным чувством. — Только когда нервничаю, — солгала она. — Ты ведь Сакура? — почти вежливый голос, но с поддевкой. — Да. — Без шапки, в мороз? — он усмехнулся. — Смелость, тупость или безразличие? — А тебе-то что? — она прищурилась, вытирая губу рукавом. — Хочешь свою подарить? Хотя нет, лучше замерзну. Он говорил как человек, которому плевать, но при этом он стоял рядом и не уходил. — Никакое, — он бросил взгляд на ее дрожащие пальцы. — Но мерзнущие девушки меня отвлекают. — Отстань, мне не смешно. Внутри нее поднялась волна раздражения, махнув рукой, ей вдруг стало все равно. — Чего ты хочешь? — спросила она. — Это ты ко мне шла, разве нет? — Я просто перепутала тебя со знакомым. — Возможно. Но у тебя кровь идет, давай я провожу. — Он кивнул в сторону остановки, как будто знал, куда она направлялась. Она постояла несколько секунд, словно размышляя, потом, смирившись, кивнула. Они направились вперед, молча оставляя следы на снегу. Сакура по пути достала сигареты и закурила. Сасори удивленно остановился, оценивая ее слегка потрепанный внешний вид. — У тебя кровь идет, а ты куришь, — заметил он. — Перестань, какая разница? — Сакура остановилась и отвела сигарету в сторону, выдыхая дым. — Ты ведешь себя так, будто на тебя ком проблем свалился. Это ее не удивило. — Это так, но тебя в них я просвещать не стану, — Сакура фыркнула и грубо затянулась, не спуская с него глаз. — Уже поздно, мне нужно еще успеть на автобус. Она двинулась вперед, а он догнал, концентрируясь на ее темпе шага. — Слышал, вы сейчас проект делаете, — сказал он после паузы. — Могу помочь. У меня старые наработки есть. Она не ответила, а всего лишь любопытно взирала на него из-под ресниц. — Я могу помочь тебе, — отскочило от его губ. — Я ведь тоже им занимался. В этот момент они подошли к остановке. Сакура выкинула окурок в мусорное ведро и, в раздумьях, встала под крышу. Проект был сломан, валялся в углу комнаты, который она так и не удосужилась убрать. Саске? А что Саске, он хрен пойми куда свалил, оставив ее одну. Но принимать помощь, да и к тому же не зная, вернется ли Саске — не хотелось. Может, ему тоже был важен этот проект… Сасори покосился на нее краем глаза. В тусклом свете уличного фонаря лицо Сакуры казалось еще бледнее. Сухая, обветренная кожа, губы, будто недавно разбитые, на них — лежал небрежный слой помады. Волосы, стянутые в торопливый, неаккуратный пучок, липли к щеке. Она заметила его взгляд, но не отреагировала, только чуть отвернулась. — Вечеринка? — Что? — Сакура моргнула, не сразу поняв, о чем он. — У старшего курса тусовка. Пойдешь? Она чуть повела плечом. — Я еще не решила. — Почему сомневаешься? — Потому что дела есть, много… дел, — она и сама знала, что это было отговоркой. Автобус подъехал, медленно останавливаясь. — Ну, как хочешь. Сасори повернулся к ней спиной и отправился обратно в общагу. Она хотела его окликнуть, но передумала. Села в автобус, опрокинув голову на стекло, замечая расписанное сиденье перед глазами где были написаны чужие имена, какие-то иероглифы, символы. Приехав в квартиру, зашла в сухую и темную комнату, где никого не было. Кастрюля стояла на плите, внутри — давно слипшиеся макароны. Сакура села на стул, включая свой мобильный. Сообщение так и не было прочитано. Поплелась в комнату и легла на кровать, мысленно уставившись в стену. Пальцы хотели набрать смс, но передумали. Толку? На звонки не отвечает, а на смску ответит? Села возле проекта, пальцы начали перебирать тонкие слои бумаги, смешанные с картоном. Некоторые детали остались целыми, и Сакура аккуратно сложила все на стол, чтобы не валялось на полу. Достала телефон и набрала незнакомый номер. Покрутившись на стуле, она договорилась о собеседовании на завтра в ближайшей кофейне. — Алло, — сказала она, когда ответили. — Я бы хотела договориться о встрече. Да, на завтра. Она положила трубку. Комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую только шелестом бумаги. Сакура взяла в руки обломок макета, арку, которую они с Саске склеивали вместе. «Склеишь одно — развалится другое», — горько усмехнулась она про себя. — Сколько дней я не употребляла? — она повернулась на стуле, задумчиво прислонив палец к подбородку, — Десять дней? Хм, рекорд. Но в пальцах ощущалось ощутимое покалывание, которое очень хотелось унять.

***

День 6. Утро. Карин с шумом ударила ладонью по рулю: визгливый, протяжный звук рассек воздух спального района и стих в сером декабрьском утре. Она сидела за рулем своей старенькой мазды, барабаня пальцами по кожаной оплетке, глядя прямо перед собой. На заднем сиденье лежала сумка, вся набитая вещами, напоминая о чужой квартире, чужом городе, среди чужих стенах. Уезжать отсюда было не просто облегчением, а почти триумфом. На кухне сидел Наруто и доедал вчерашнюю лапшу прямо из кастрюли. Услышав сигнал, он подскочил, выронил вилку и бросился к окну. Мазда. Его глаза прищурились, будто не верили. Несколько секунд, и он уже спускался по крыльцу в одних тапках, кутаясь в зимнюю куртку, не застегивая ее. — Привет. Ты зачем тут весь район на уши ставишь? Карин улыбнулась. Замолчав на некоторое время, она ответила: — Как у тебя дела? — Да нормально. Живу как-то. Он почесал затылок, поправил зеркало, взглянул в себя и опустил глаза. Спросил: — А у тебя? Карин медленно повернула голову к магнитоле, где играла знакомая до боли песня. — Я уезжаю. — Правда? Куда? — Да так, обратно в свой родной город. Он кивнул, действительно радуясь. Повисла пауза. Внутри машины было тепло и тихо, а снаружи дрожали голые ветки. Карин уже потянулась выключить заигравший трек, как вдруг спросила: — Что там с Сакурой? — вдруг вспомнила она. — Хм? — Наруто повел головой и задумался. — Да нормально вроде все. — А наркотики? — Нет, это были не ее таблетки, — Наруто помотал головой, оправдывая подругу. — Это она сама так сказала? Наруто кивнул. Карин усмехнулась. — Все так говорят, Наруто. Ты слишком доверчивый. — Я умею доверять людям. Она провела языком по нижней губе: все, что нужно было сказать, — уже сказано. Ни криков, ни жалости. Больше не ее дело — читать нотации растерянным подросткам. Карин коротко кивнула Наруто на прощание; тот тут же поднес телефон к уху, втягиваясь в новый разговор, будто только и ждал, когда она уйдет. Машина мягко развернулась и скользнула с асфальта двора на промерзшую улицу. По пути взгляд зацепился за старую беседку на отшибе, деревянную и перекошенную, но с чем-то интригующим внутри. Девушка затормозила, заглушила мотор и, поддавшись любопытству, вышла. Калитка поддалась с тихим скрипом. Двор был запущенным и словно мертвым. «Это дом Сакуры, о котором рассказывал Наруто?» — вспомнила Карин, когда они ехали после бара к нему домой. Она прошла дальше и вошла в павильон. Внутри — две лавки напротив друг друга и между ними стол, все было из дерева. Снег прилип к поверхности, но не заполнял площадь полностью. Карин провела ладонью по столу, и к пальцам сразу же прилип ледяной налет. Выдох. Подняла голову к небу, где сгущались тучи, собираясь в серый купол. Скоро начнется метель. Она собиралась немедленно уходить, и вдруг зацепилась носком ботинка за что-то мягкое. Опустила взгляд — браслет. Она наклонилась, подняла и осмотрела: простая черная кожа, потертая, но целая. Что-то кольнуло в груди. Слишком знакомо. Без лишних слов убрала его в карман и, не оглядываясь, вернулась к машине. Шоссе было покрыто серым асфальтом возле знакомого дома, который она знала и помнила наизусть. Притормозив, Карин вдохнула, вытаскивая ключи. Она уже тянулась к дверце, когда в стекло постучали. Сакура стояла у машины, нахмуренная, с лицом, полным непонимания, будто тоже не знала, зачем пришла. Карин отщелкнула замок, позволяя ей сесть. Сакура втиснулась в кресло, спрятав руки в карманы, и перебирала в пальцах знакомую зажигалку. Щелчок, щелчок, щелчок — нервно, без огня. Первой заговорила Харуно: — Почему ты здесь? — Хотела навестить тебя. Это, кажется, твое? — спросила Карин, искренне наблюдая за тем, как она смотрит вперед. — Откуда у тебя это? — Проезжала мимо твоего дома. Что за беседка у тебя стоит? — Моего отца… он сам ее сделал. Сакура посмотрела вниз на подушечки пальцев, которые разминала в стрессе. Девушка обратила внимание на черный кожаный браслет в ее руке. Прищурившись, она взяла его и осмотрела. А затем вспомнила, как этот браслет носил отец, что автоматически становилось важным для нее. Сакура надела его на руку, рассматривая со всех сторон, как он выглядит со стороны. «Папа… почему ты ушел?» — грустно вспомнила она. — Навестить? — она усмехнулась. — Зачем? Ее зеленые глаза встретились с глазами Карин, с такой пустотой и настойчивостью, что сразу стало не по себе. — Я была у Наруто, — Карин убрала руки от руля, ее взгляд упал себе на ноги. — Он верит, что ты бросила. — Опять эта песня, — Сакура улыбнулась, отворачивая голову к окну. — Я уже все сказала. Могу идти? Карин молча кивнула, возвращая руки на руль, собираясь в дорогу. — Кстати, — дверь, что была приоткрыта, захлопнулась обратно. Сакура села прямо, полная новых вопросов. — Где Саске? Карин стиснула руль. Губы ее дрогнули, она явно не хотела этого разговора. — С ним все хорошо, можешь не волноваться. — Я не волнуюсь, — быстро проговорила Сакура. — Мне просто нужно знать, где он. — Зачем? — Карин повернулась к ней, ища ее взгляд. — Он плохой и разбитый человек, тебе с ним будет еще хуже, чем сейчас. «Зачем я это говорю? Чтобы она не повторила моих ошибок?» — Карин прикусила губу. — Я это осознаю. — Сакура повернула голову к ней. — Я просто не хочу бросать его с проблемами, да и я уверена, что он хочет меня видеть. — Если бы хотел, то позвонил бы. Сакура замерла. Да, действительно, если бы хотел — позвонил бы. Но он этого не делал. Раздражало и его поведение, и то, что она приехала под окна дома, заставляя отвечать на такие вопросы. Харуно закрыла глаза, стараясь успокоиться, и кулаки машинально сжала зажигалку в кармане. — Не спорю, — наконец произнесла она. — Я знаю его дольше и лучше тебя. Этот человек всегда уходил от ответственности, — произнесла Карин, достав сигареты. «Может, я зря говорю ей все это? Но если бы мне кто-то тогда сказал правду… » — промелькнуло у нее в голове. Сакура оценила этот жест и предложила выйти на улицу, на что Карин согласилась. Они встали возле двери, уперевшись телами, и наблюдали за окнами домов. Дым из их ртов расплывался по детской площадке, возле которой курить было нельзя. — Он тебя бросит, как и меня, — Карин закатила глаза. — Два года назад он исчез на неделю. — Но он вернулся? — Вернулся? Да, но это не помогло. Он возвращается только тогда, когда ему самому плохо. Два года, проведенные вместе, оставили на Карин свои глубокие следы и не самые легкие. Она словно постепенно теряла себя: не успевала ходить на работу, перестала нормально следить за квартирой, а еще последние несколько дней Саске просто исчезал из дома без всяких объяснений. Такое с ней случалось впервые. Раньше хоть понимала, где его искать, знала, что он может вернуться поздней ночью или рано утром, когда город ещё погружен в сон. Но теперь его не было вовсе. И ладно бы два дня — нет, прошла почти целая неделя. Карин с каждым днем все больше теряла покой и надежду. Она не находила себе места, обзванивала его номер десятки, если не сотни раз, вцепляясь в телефон, словно в спасательный круг, но в ответ слышала лишь одно и то же: «Абонент недоступен, перезвоните позже». В порыве отчаяния она кидала трубку в стену, вымещала злость, металась по комнате, не в силах найти хоть какую-то опору. В отчаянной попытке понять, где он может быть, она обошла все знакомые им места один за другим: бары, больницы, морги… хотя понимала, что вероятность найти его там была ничтожной. Она знала о его страхах. Знала, как он стоял на краю моста, будто готовый броситься вниз, как он несколько раз пытался разбиться под колесами машины, но каждый раз не решался — страх удерживал его от последнего шага. Сейчас тревога в груди Карин была почти такой же сильной, и она неустанно проезжала по тем местам, где они когда-то гуляли, где вместе смеялись и молчали — парки, скверы, автобусные остановки. В институте его тоже не было. Она опросила нескольких кураторов, но все лишь пожимали плечами, а некоторые даже грозились отчислением, хотя понимали, что это лишь пустые угрозы. Машина наконец свернула на последнюю дорогу, что выводила за пределы города, к заброшенному мосту над рекой, покрытой тиной и мраком. Карин остановилась, заглушила мотор и тихо выскользнула из машины, не сводя глаз с Учихи. Он стоял неподвижно у перил моста и, казалось, смотрел в самую бездну. Она медленно подошла сзади, стараясь не спугнуть его, тихо позвала по имени. Но реакции не последовало. В его руке мерцала бутылка с остатками спиртного, он едва держался на ногах, покачиваясь от опьянения. Карин поняла: дело серьезное. Хотел прыгнуть? Нет, это было бы слишком просто, слишком отчаянно для него. Она сделала еще один шаг, произнося его имя снова, но уже громче. Запах перегара и мокрой одежды ударил в нос. «Боже, сколько он уже выпил?» — подумала она. — Чего ты кричишь? — услышала в ответ, но Саске не обернулся. Карин глубоко вздохнула, выпрямилась, потом резко схватила его за шею, словно хрупкого котенка, чтобы развернуть к себе лицом. Он с легким раздражением поднял плечи и дернулся, пытаясь вырваться из ее рук. — Где ты был столько времени?! — требовательно кричала она. Саске медленно сделал глоток из бутылки, не отрывая взгляда от реки внизу. Небо очистилось от облаков, и теперь над ними горели яркие, спокойные звёзды. Карин, раздраженно опершись руками на перила, тоже стала смотреть на воду, лениво утекавшую вдаль. — Прости, — вдруг произнес он. Карин удивленно взглянула на него, на его взгляд, устремленный за горизонт. — Просто хотел побыть один. Саске резко швырнул бутылку вниз. Та взорвалась на поверхности воды, расплескав капли в разные стороны, а затем ушла на дно. Карин выдохнула, поправила оправу очков и отпрянула от перил. — Я полезу в воду. — Ты больной?! Саске уже направился вниз по склону, где была имитация ступенек из земли. Он подошел к берегу, а Карин поплелась за ним. — Не выдумывай, пошли домой. Ты пьян! Девушка схватила его за футболку, но он тут же снял ее, оголив торс. Пару раз попрыгав на месте, он зашел в прохладную воду, оставляя Карин позади себя, с футболкой в руке и удивлением в глазах. «Если схватит судорога, да и черт с ним». Погрузившись по колени, он зачерпнул воду в ладони и нырнул. Минутой позже — вынырнул. С легким наслаждением и улыбкой на лице за долгое время. Карин раздарженно сидела на берегу, наблюдала за ним, как за ребенком и тихо ждала, пока ему надоест. Спустя недолгое время Учиха вышел из воды весь мокрый, но довольный результатом. Футболка грубо полетела ему в лицо, цепляясь за мокрые волосы. Он стянул ее и накинул на себя. — Идем, — проговорила Карин, вставая с камней и направляясь к машине. Он сел на переднее сиденье, закрепив ремень безопасности на груди. Футболка липла к мокрому телу, обрисовывая его грудную клетку. Саске приподнимал ее за конец, рассматривая мокрую ткань. С джинсов капала вода, оседая внизу у ног. А на волосах были кусочки тины. Повернув голову к окну, он задумчиво уставился в него.

Карин кивнула самой себе: пусть делает что хочет, она не вправе лезть в их отношения. Если Саске однажды решит вернуться, то пускай возвращается, только без нее. В глубине души она понимала: ни за какие деньги, ни при каких обстоятельствах она не выдержит больше и года здесь, рядом с ними, рядом с Сакурой — такой наивной, такой доверчивой… хотя сама когда-то была такой же. Она бегала за ним, пыталась помочь, когда проблемы назревали, но он сразу закрывался, уходил в себя. А теперь она понимала: никто не остановит его, кроме семьи, — никакие слова, никакие попытки не смогут разорвать эти узы, настолько они для него святы. «Тебе, наверное, не понять его», — мелькнула мысль в голове Карин, когда она выбросила на землю сигарету. Обнявшись с Сакурой, она пожелала ей удачи и в ответ услышала те же слова — честные и теплые, что приятно согрело. Карин не стала мешать. Проводила взглядом, как за спиной Сакуры закрылась тяжелая металлическая дверь. Нажала на педаль газа и уехала в ночь, надеясь, что больше сюда не вернётся. Впереди ещё ждали Джуго и Суйгецу, а за Саске ей тоже стоило заехать. Тем временем Сакура, тихо запершись в своей комнате, повесила куртку и остановилась перед расписанием кафе, где завтра ей предстояло работать по графику два через два. Смирившись с неизбежным, она опустилась на пол, и в этот момент из заднего кармана выпала та самая помада, тихо покатившись под диван. «Если бы мама меня увидела сейчас такой, она бы умерла, — уголки губ приподнялись. — Точно…»

***

День 7. Саске дотронулся до холодной металлической ручки, в которой было его отражение. Он выжидал, чтобы повернуть ее, но в последний момент отпустил и постучал. Итачи сидел за столом, рассматривая социальные сети, где увидел заинтересовавшее его сообщение. Стук в дверь отвлек его, он погасил экран и дал разрешение войти. Младший брат тихо прикрыл за собой дверь, занимая место у стены. Комната Итачи была в серых оттенках, что соответствовало его характеру: большая кровать у стены с черным бельем, постельный серый цвет на стенах, стол возле окна, за которым было видно лес, покрытый снегом. Саске быстро вернул взгляд в исходное состояние, заострив внимание на пузырьке с жидкостью, стоявшем на столе. Судя по всему, это были капли для глаз, которые на половину уже были использованы. — Итачи, — наконец подал голос Саске. Брат оторвался от раздумий, повернув к нему лицо. — Почему отец так ненавидит Орочимару? — Хм… — Итачи немного задумался, растягивая паузу. — Они ведь были друзьями. Видимо, что-то не поделили: деньги, влияние… — Это не похоже на отца. Он не ведет себя так из-за ерунды. Голос Саске стал жестче, он оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед, приближаясь. — Что с твоими глазами? — спросил он резко, перекрыв брату путь к выходу. Итачи слегка нахмурился, но быстро вновь стал спокоен. — У меня заболевание глаз уже как три года, Саске. Дрожь прошла по рукам, но он скрыл это. Все таки правду нужно принимать такой, какая она есть. — Я знаю. Но ты не сказал, при чем тут Орочимару. — Отец плохо с ним ладит, потому что он высосал из нашей семьи много денег. — Итачи повернулся к столу и сложил руки в замок. — Когда моя болезнь только появилась, отец первым же делом отвел меня к нему. Он проводил обследования и сделал вывод, что это вряд ли излечимо. Отец отдал немалые деньги на мое лечение, а результаты не показали себя с хорошей стороны, поэтому он и злится. — То есть, все? Лечения нет? — Я верю, что оно есть, — спокойно ответил Итачи. — И Орочимару верит. Поэтому я продолжаю работать с ним. — А если это унаследовано? — Саске сузил глаза. — Меня тоже ждет это дерьмо? Итачи широко открыл глаза, в недоумении. — Что ты несешь? — Я был у него. Он сказал, что болезнь может быть наследственной. «Но, скорее всего, он лжет» — предположил Саске, но не стал этим делиться. Брат замер. Его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. — Наследственное? — Итачи вскочил, опрокинув стул. Его глаза метнулись к Саске. — Не может быть. — Неважно. Я все равно не собираюсь сидеть и ждать, когда ты — или я — ослепнем. — Не драматизируй, — тихо сказал Итачи, но в его голосе не было уверенности. — А что ты собираешься делать? Брат замолчал. Все было понятно, вероятнее всего он — смирился. Он развернулся и хлопнул за собой дверью. В мыслях крутилась навязчивая идея действовать самостоятельно: найти способы, отыскать новых врачей. Возвращаясь в свою комнату, он остановился в проходе. Кто-то звонил в дверь. Спустившись вниз, он накинул куртку и посмотрел в камеру, обнаружив там Карин. Открыв дверь, вышел к ней. Знакомое лицо встретило его с легкой улыбкой. Он осмотрел ее и спросил: — Ты уже приехала? — спросил он хрипловато. — Да. Собирайся, я подожду. — Куда? — нахмурился он, будто забыл все на свете. — К Джуго и Суйгетцу, ты чего? — Карин достала телефон и показала дату. — Мы же договаривались. Саске отодвинул от лица мобильник и закатил глаза. Сейчас никого не хотелось видеть, а уж тем более — слышать. — Я не в настроении. — Ну извини, но мы же не просто так вернулись. Давай, соберись. Она зашла в дом, не спрашивая разрешения, и устроилась у стены в прихожей. Саске коротко выдохнул и пошел наверх. Взял телефон, пачку сигарет с подоконника и зажигалку. Вернулся вниз — без слов. Они сели в машину. Карин вставила ключ, повернула зажигание. Радио заиграло фоном. Она бросила взгляд в его сторону, приподняв бровь: — Веселый денек будет, да? Саске не ответил. Только закрыл глаза, откинувшись в кресле. Пальцы крепко сжимали сигарету, но он не спешил ее закурить. Машина мягко выехала со двора, за окном тянулись одинаковые дома. — Ты как вообще? — спустя минуту спросила Карин, не поворачивая головы. — Нормально, — ответил он, не открывая глаз. Карин слабо дернула уголком рта. Ни капли веры в этом «нормально». — Ты врешь. Он не шелохнулся. Только чуть дернулся висок на его лице. — Знаешь, я думала, что ты вернешься туда. Он молчал, только поморщил лицо. — Она ведь ждет тебя, — продолжила Карин спокойно, без обвинений. — Не начинай. — Я не начинаю, — Карин пожала плечами. Саске резко повернулся к ней, взгляд был жесткий, в нем была легкая тревога. — Что ты ей сказала? — спросил он с нажимом, заранее зная, что ответ его ранит. Карин на секунду замолчала. Лицо ее стало чуть жестче, но голос по прежнему спокойный: — Что ты в этом городе, с семьей. Что, может быть, она тебе больше не нужна. Он дернул плечом, словно полуячил пощечину. Грубо сжал сигарету так, что она хрустнула и рассыпалась. Табак медленно упал на джинсы, он смахнул его раздраженным жестом. Карин выдохнула, затем добавила: — Она сказала, что не может тебя забыть. Что все равно хочет найти. Он молчал, глядя в окно, но не видел улицу. Все внутри словно опустилось в пустоту. В животе образовался тревожный ком. Ее лицо вспыхнуло в голове: губы, когда она молчала, прикусывая их; плечи, когда она отворачивалась; дрожащие пальцы на ее руке, впившиеся в него. Он помнил это слишком отчетливо. И особенно четко понимал их связь, которая образовалась за короткий срок. От мелочей и обязательств — до невидимого беспокойства. Где-то глубоко внутри себя он хотел вернуться, написать ей, но обстоятельства сейчас были важнее. «Если вернусь сейчас, сделаю только хуже», — продолжал рассуждать он. Болезнь брата, напряжение в семье, да и его зрение. Нельзя сказать наверняка, что с ним было. По крайней мере, ему не хотелось во все это втягивать Сакуру, у которой и так была куча проблем. — Ты вообще понимаешь, что сделала? — выдохнул он наконец. — Да, понимаю. А еще я вижу, как ты молчишь, когда слышишь ее имя.