🪶 Глава II. Кристофер Гист. 🪶

январь 1760 год. Форт Джордж. Нью-Йорк.

Скачка по крышам, убийство ассасина и утомляющее присутствие Алфорда Бичворта, всю оставшуюся дорогу от порта нудевшего на все лады, сморили Энн до следующего обеда. И все же, мозг умолял не просыпаться, когда она открыла глаза, глядя на бушующую метель за решетчатым окном. Порывы ветра, заставлявшие стекла дребезжать, умиротворяюще действовали на уставшее тело, и Энн буквально боролась с тем, чтобы не прикрыть веки хотя бы еще на мгновение. Голова шумела, как волны океана, ударяющие о борт корабля, и напоминала мягкую перину, в которой не задерживались никакие мысли. Локвуд тяжело вздохнула, потерла глаза рукой и села, закинув к спинке кровати подушку. Ее комната нравилась девушке больше, чем комната Хэйтема, но без возможности направиться к нему она оставалась просто ночлежкой. Уютной ночлежкой. На стене возле окна, свернувшись от времени, висели листы бумаги, исчерченные неровным почерком: так Энн хранила важные мысли с того самого момента, как ее поселили в форте. Кровать с железным каркасом, платяной шкаф, сундук на полу с драгоценными украшениями, подаренными разными людьми, письменный стол с небрежно валяющимся пером, на котором уже подсох кончик. Накануне вечером, перед тем, как уснуть, Локвуд пыталась написать письмо, но бросила это занятие, понимая, что просто не знает, куда его отправить. Кенуэй может быть где угодно… Это удручало и мучало. Шальная мысль ударила в голову. — Письмо… — прошептала она, срывая одеяло и натягивая тряпичные тапочки. Накинув безразмерную шаль поверх ночной сорочки, она рванула скрипнувшую тяжелую дверь на себя, выскочив в коридор. В сторону шарахнулся стражник, удивленно глядя ей в след. Всклокоченные черные волосы, напоминавшие воронье гнездо, красные от недосыпа глаза и старая, пожелтевшая ночнушка. Данная особа мало напоминала элегантную и женственную протеже Ли и Кенуэя… Форт уже давно ожил — утро наступало здесь рано: обновлялись патрули, возвращались тамплиеры с заданий, писались рапорты, да и с каждым днем прибывало все больше и больше членов ордена, созываемых Магистром Нью-Йорка. Даже вдали он умудрялся отправлять сигналы, собирающие тамплиеров воедино. Эхом разлетались чьи-то разговоры, хлопали двери, стучали набойки ботинок по каменному полу. Мимо шли незнакомые Энн лица, и она лишь успевала, проносясь мимо, кивать головой и коротко бросать: — Доброго дня… Слетев на первый этаж, быстро перебирая ногами по лестнице, она заглянула в местную библиотеку, но Уильяма тут не было. Чертыхнувшись, уперлась руками в бока, оглядываясь. Где он мог быть? Форт огромен, носиться волчком по этажам — бессмысленно, на это мог уйти весь день. Хлопнули входные в крепость двери и показался солдат в утепленном красном мундире, потиравший такие же по цвету руки. Кончик носа у него был прямо-таки синюшный, — погода зверствовала. — Добрый день, — воскликнула Локвуд, подходя к мужчине. Тот ответил вялым кивком, сотрясаясь телом от холода. — Джонсон не выезжал? — Ф-форт-т не п-п-покид-дал, м-мисс-с, — стуча зубами на разный лад, выговорил солдат и Энн благодарно кивнула: — Выпейте на кухне чаю с чабрецом. Он согреет вас. — Б-благ-г-годарю, мисс… Не дослушав, девушка устремилась наверх. Комната Уильяма находилась под самым выходом на крепостную стену — выше только зубчатый парапет. Дыхание сбилось, а обитатели форта уже были готовы крутить у виска, наблюдая, как та, что лишь минуту назад смерчем спустилась вниз, тем же смерчем теперь поднималась наверх. Кивнув удивленно-потерянному Хики, который, сонно потирая лицо, вышел из спальни, она без стука ворвалась в комнату Джонсона. Дверь шарахнула о стену, возвещая о прибытии девушки. Тамплиер испуганно вздрогнул, задевая коленями громыхнувший стол: — Святая Дева Мария! Энн! — Как звали того, кого я должна была встретить в «Тунце»? — игнорируя выпученные глаза Уильяма, Локвуд внеслась на середину комнаты. Ее не интересовала ни не застеленная всклокоченная кровать, где кто-то лежал, скрытый одеялом с головой, ни распахнутый шкаф, где педантично разложенными стопками лежала одежда, ни бардак на том самом столе. — Кого? — растерянно переспросил мужчина, не в силах моментально сориентироваться. — Вчера ты сказал, что по поручению Хэйтема прибыл… — А, — опомнился он, — Кристофер Гист. Он уже здесь. Но я бы не рекомендовал так пугать нашего гостя и вламываться к нему в комнату так же, как ко мне. Энн фыркнула, пытаясь успокоить дыхание. Ведет она себя недостойно. Нужно прийти в себя. Сделав глубокий вдох, девушка мягко спросила: — Познакомишь нас? Джонсон согласно и довольно кивнул, но тыкнул пером в знакомую, проведя кончиком сверху вниз. — Только ради всего святого — переоденься. Будем ждать тебя внизу, в зале трапезной… И не забудь, что сегодня ты должна предоставить отчет о вчерашнем вечере. Быстро и мелко закивав, Локвуд поспешила последовать совету, — что-то внутри радостно трепетало: она уже представила, как Гист передает ей письмо от Кенуэя, где он рассказывает, как проходит путешествие, что он видел и как сам. Ей не нужны были ни дифирамбы, ни признания в чувствах о том, как он по ней скучает, — просто достаточно было узнать где он и что с ним. Уильям Джонсон покачал головой. Ничего не меняется: он все еще видел в этой девушке маленькую оторву, что носилась по форту в первый день, будто ураган, точно так же вынося двери. Сколько ей было, когда тамплиеры обосновались в форте Джордж? Шестнадцать? Семнадцать? Но больше всего его волновала слишком интимная и сильная связь между Магистром и его протеже. Необходимо было поговорить об этом с Ли, когда тот вернется. И с Хэйтемом. Кажется, все это может принести им намного больше проблем, чем они предполагали.

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

1755 год. Граница Нью-Йорка.

Дверь с грохотом стрельнула о стену, выбивая осколок из камня, который со звоном отскочил к ногам Уильяма Джонсона. Мужчина медленно посмотрел на кусок у правого ботинка, а затем также неторопливо посмотрел на стоящую в дверях девчонку. — Потрудись объясниться, Энн Локвуд. Не обращая внимания на строгий тон тамплиера, зеленые глаза буквально искрили восторгом и заразным счастьем во все стороны. — Ты видел? Видел? Она визгливо вскрикнула, кидаясь к окну. Уильям тяжело вздохнул, следуя за шестнадцатилеткой. Дорога от Бостона до Нью-Йорка заняла больше дней, чем рассчитывали тамплиеры, от того их большая компания знатно устала. Провизии было рассчитано на определенное количество ртов, а тут еще и странное желание Хэйтема взять дополнительную ношу — девчонку-бродяжку. » — На какой черт нам она? — не понимал Джонсон, стоя с Кенуэем возле телеги, в которую грузили небольшое пока имущество колониальных тамплиеров. — Это лишний рот и лишние проблемы. Она же до корней волос…уличная! — Мы ее обучим, это не проблема, — скрестив руки за спиной, Магистр глянул из-под треуголки на девочку, что стояла поодаль, еще не зная, зачем ее позвали. Пиная камни на дороге, она тяжело вздыхала, раскачивая руками, как мельница. Трата времени, а ребята наверняка сейчас обчищают какой-нибудь склад — такое действо пропускает! — У нас дел по горло! Кто ее будет обучать? Ты? — не отступался мужчина, глядя на знакомого, который всегда казался ему разумным человеком. — Ты. Обронил он это так легко, что Джонсон даже подавился на вдохе, вскидывая брови. Его отличительным качеством была безэмоциональность, которой Хэйтем Кенуэй только что лишил его, кажется, на добрую неделю. Безрассудный и неясный поступок выводил из себя. По крайне мере, Уильяма. Хотя ничего удивительного в том, что Хики и Ли молчат, не было: первый редко возражал Магистру, а второй и вовсе никогда. — Я, знаешь ли, тоже не бездельничаю! Мне есть чем заняться, и ты это знаешь! Магистр перевел на него помрачневший взгляд: редко кто смел спорить с ним так яро и открыто. — У нее талант: девчонка знает как доставать информацию, залазит туда, куда ни один здравый человек не сунулся бы… Вспомни, как она украла карту подземных ходов Бостона у офицера? Сунулась в казармы, отыскала его и незаметно стащила, хотя, поверь мне, охраны там больше, чем в самом парламенте. — Вздохнув и качнувшись в сапогах с носа на пятку, пояснил: — Я чувствую нужных нам людей. И эта девчонка сыграет свою роль в наших планах лучше, чем какой-либо из других вариантов. Возраст позволяет обучить и направить ее. Джонсон взмахнул руками, отступая на шаг и отворачиваясь. Немыслимо. Какая-то чушь! Магистру совсем крышу напекло после всей этой истории с убийством старого друга Эдварда Брэддока и романом с индейской женщиной… Уильям стремительно обернулся, совсем неуважительно ткнув тамплиеру в грудь: — Я не собираюсь отвечать за нее. Если девка сдохнет, то это будет на твоей совести. — Такова доля Магистра, — уверенно хмыкнул Хэйтем, — брать на себя ответственность за смерти собратьев и врагов. Если ты меня пытался напугать этим, то не вышло… Энн! Подойди, пожалуйста. Вновь всплеснув руками, Джонсон удалился, не желая участвовать до особой необходимости в этом фарсе. Локвуд не спеша приблизилась, оттирая нос грязной рукой. — Чего? Вновь кого-то подслушать надо? — Нет, мы уезжаем. Зеленые глаза удивленно распахнулись, а рот приоткрылся в неверии: — Как это? Совсем? Хэйтем хмыкнул и, откинув полы камзола, присел на корточки, глядя на девочку снизу вверх. Ветер взметнул ее черные, чуть отросшие волосы. — Ну не насовсем, конечно, — он улыбнулся, скользя взглядом по лицу, все еще сохранявшему совсем детские черты. — На какое-то время… — Эх, жалко. — Локвуд заметно погрустнела, ковыряя заусенцы на пальцах. — А вы так и не научили меня играть в Мельницу, хотя обещали! — Я все еще могу это сделать… Не понимая, Энн хмуро посмотрела на мужчину, морща лоб. Тот поспешил объясниться, зная, что маленькая знакомая зачастую была не очень-то терпелива. — Мы едем в Нью-Йорк, где еще больше наших врагов, — нам бы очень понадобились уши и глаза тех, кого не замечают… — О-о, — глубокомысленно протянула Локвуд. — Тогда вам нужно будет как можно скорее найти таких же собачек, что и в Бостоне! Даже не поморщившись на нелицеприятном обозначении бродяжек, Хэйтем подытожил: — Или взять с собой… Лицо Энн озарило осознание и легкая улыбка коснулась ее губ. Кажется, она начинала понимать…» Уильям опустился в кресло. Оно было сырым и грязным, но выбирать не приходилось. Тамплиеры только пересекли границу Нью-Йорка и двигаться дальше сил просто не было, потому выбрали первую попавшуюся таверну с гостиницей над барным этажом. Глядя на наглую девчонку, которая, видимо, вообще никого не боялась, он задумчиво провел ладонью по бородке. За время путешествия волосы у Энн отросли до плеч, а сама она округлилась на ежедневных пайках тамплиеров. Хэйтем где-то раздобыл ей одежду из недурной ткани зеленых цветов, перекликавшихся с ее глазами: рубашка с рукавами-фонариками, подпоясанная коричневым поясом, наручи-перчатки без пальцев и чуть великоватые, широкие штаны, заканчивающиеся настоящими сапогами, а не тряпичными тапочками, что носили бродяжки, стаскивая, как и всю остальную одежду, с трупов и пьяниц. Если бы не дикий взгляд и уличный характер, сейчас Локвуд вполне могла бы сойти за дочь богатых граждан Нью-Йорка. Она что-то галдела, то и дело оборачиваясь на него и тыкая пальцем в окно, откуда с пригорка открывался вид на город под ногами. Большой и шумный. Полностью соответствующий ей. Детский восторг Энн был объясним, но от него у Уильяма болела голова: у него не было детей и сторонником маленьких засранцев он не был. Однако, с решением Магистра хоть и можно поспорить, но не оспорить… — Эй, — окликнул он ее. Локвуд, замолчав, обернулась, настороженно глядя из-под отросшей челки. Словно вспомнила, где она и с кем находится. — Я настолько устал, что, кажется, не усну… Хочешь, дойдем до края пригорка, посмотрим на Нью-Йорк поближе? Личико Энн натянулось от улыбки на губах и посветлело, а затем девчонка быстро-быстро закивала, спеша к двери. Мужчина с тяжелым выдохом поднялся с кресла…

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

январь 1760 год. Форт Джордж. Нью-Йорк.

Энн торопилась, как могла, но пока наденешь штаны, подтяжки, жилет, застегнешь все пуговицы на камзоле, приведешь в порядок волосы, — пройдут тысячелетия и Британия падет. Все более раздражаясь из-за собственной медлительности, Локвуд чудом с первого раза закрепила застежку позади шеи своего самого дорогого и красивого украшения: крупного медальона с изумрудом, который на ощупь был гладким, словно галька на берегу океана. Камень притягивал все внимание, заставляя рассматривать каждый мельчайший перелив цвета, вспыхивавший под светом пламени свечи. Каждый раз Локвуд неконтролируемо замирала, не в силах противостоять желанию погладить, казалось, слишком идеально гладкую поверхность медальона. С ним связана одна из главных побед в жизни Локвуд… Проведя по нему пальцами, она все же нашла в себе силы сбросить задумчивость и поспешила на условленную встречу. В трапезной было мало народу: обед уже прошел, а завтрак так уж тем более. Но урчащий желудок нетерпеливо намекал на то, что он против объявленной хозяйкой голодовки. Последний раз они ели вчера утром и это отнюдь не радовало. Поэтому, смирившись и кивнув Уильяму за одним из столов, Локвуд первоначально направилась к повару. Тот, выдав ей тарелку какой-то желтой массы, кинул сверху куриную ногу и, хмуро буркнув о том, что в следующий раз поблажек не будет, ушел на кухню. Энн же — к тамплиеру. Он сидел не один. Сначала Энн обратила внимание на сальные волосы цвета пшеницы, затем на шляпу с полями на краю стола, а потом почему-то на многослойный плащ, который незнакомец, сидевший к ней спиной, не снял. Подойдя к столу и отодвинув стул рядом с Джонсоном, девушка с громким вздохом опустилась, прерывая негромкий разговор. — Вот и она, — кивнул Уильям, обращаясь к гостю. — Позвольте вас представить. Энн Локвуд. — рука указала на мужчину напротив. — Кристофер Гист. — Прекрасно выглядите. — Начинать с лести — дурной тон, — отбрила мужчину Энн, опуская ложку в массу на тарелке. Судя по крахмальному запаху, ударившему в нос, это была размятая вареная картошка. Попробовав, сама себе кивнула, — картошка. Джонсон на мгновение прикрыл глаза, шевеля губами, — небось, читая молитвы, — а вот мужчина лишь хмыкнул: — Просто отметил то, что вижу. Приятно познакомиться. Наслышан о протеже Ли и любимице Кенуэя. Он много говорил о том, что вы — особа весьма способная и на вас можно рассчитывать. Почему-то Энн не испытала гордости. Наоборот, стало как-то неприятно, будто ее продавали, как лошадь на аукционе. Она не знала, откуда эта мысль в ее голове, но передернула плечами, пытаясь успокоиться. Удивительно ровно ответила: — То же самое мне сказал о вас Уильям. Надеюсь, наши надежды взаимно оправдаются. Кристофер хмыкнул, откидываясь на спинку стула и обнимая соседнюю рукой. Оценивающе прищурился. Кенуэй говорил про неровный характер девушки и предупреждал, что та изредка позволяла себе лишнего в разговорах. Но параллельно этому заметил, что она весьма талантлива и стоит дать шанс юной леди. Пока что Гист заметил лишь то, что она была красива. — Откуда вы? — поинтересовался он. — Бостон. — Был почти уверен, что у вас итальянские корни, — заметил мужчина, поддаваясь вперед и скрещивая пальцы в замок на столе. Локвуд пожала плечами, продолжая нехитрый прием пищи, от которого уже першило в горле: картофель был слишком крахмальным, а курица — недожаренной. Однако выбирать не приходилось. Лучше есть, пока имелась возможность. Уильям Джонсон медленно попивал чай, не встревая в разговор и оставаясь сторонним слушателем. — Так зачем вы здесь? — Энн подняла твердый взгляд на собеседника. Он хмыкнул: — Затем же, зачем и все остальные собираются здесь, — он развел руками с тихим смехом, будто пытался объять весь форт. — Грядет настоящая революция и, видит Бог, я хочу в этом участвовать! — Революция — вмешался новый голос в их разговор, — слишком сильное слово для пары десятков кровавых убийств… Локвуд вздрогнула, краем глаза заметив, как растерялся гость, и с удивлением вскинула брови: — Ли! — Здравствуй. Темноволосый мужчина с крупным носом по центру лица пригладил немногочисленные волосы и, усевшись за стол, быстро подмигнул Локвуд, а затем с интересом перевел взгляд на Гиста: — С прибытием… Признаться честно, не ожидали, что вы прибудете так рано. Хэйтем сообщил о вашем приезде всего неделю назад. — Я решил не мешкать, — кивнув, Кристофер притронулся к кружке чая, обводя металлический верх пальцем. — В любом начинании главное — не медлить, иначе кто-то первее может украсть твой кусок пирога. Энн же, кажется, прослушав большую часть формальностей при знакомстве, не могла отвести взгляда от Чарльза. Где он был? Почему даже Джонсон не знал, где искать его? Нахмурив брови, она все же вклинилась в беседу, не понимая, почему они все еще здесь: — Так что за план? Я слышу лишь отголоски того, что должно произойти, а неведение злит меня. Чарльз Ли улыбнулся нетерпеливой особе, так рьяно желавшей поскорее приступить к делу. Его практически умиляла ее преданность ордену, но настораживала глупость и самоотверженность. Такие черты присущи скорее их вечным врагам, — ассасинам. И не сказать, что эти черты были положительными или могли как-то помочь делу. Бескомпромиссно забрав у молчаливого Уильяма чашку с чаем, игнорируя возмущенный взгляд, он обвел взглядом сидящих за столом. — Присутствие британской армии в колониях — проблема для наших планов, однако пока что они могут быть полезны… Я наблюдал за тобой, Энн, и хочу сказать, что не удивлен лишь двум смертям средь ассасинов, — он предупреждающе вскинул ладонь, заметив, что девушка почти открыла рот. Отпил чаю и продолжил: — Эти ублюдки хитры: когда мы их ищем в одном месте, они уже подговаривают колонистов в другом. Играют на опережение. И я заподозрил бы крысу в наших рядах, — Ли провел пальцем над головой, обозначая трапезную, в которой было не так уж много людей, — но ускользать от нас они начали задолго до первых прибывших гостей. А в старой гвардии тамплиеров, что собирались еще в Бостоне, я уверен, как в себе. И даже в тебе, Локвуд. — Ну, спасибо, — буркнула она, откидываясь на спинку стула, возмущенная своеобразным комплиментом. Мужчины хмыкнули, но смолчали, и собравшиеся вновь внимали Ли. — Будем играть их же картами, но возьмем не «рубашки», а мундиры. Уильям, на тебе колонисты и индейцы. Поговори там и тут, попробуй разузнать кто что думает про наших друзей. Какое настроение у народа… Кристофер, на тебе поиск карт: нам нужны точные наброски всех мест колоний, где могли бы прятаться и собираться ассасины. Старые поместья за городом, подземные ходы, заброшенные заводы и пустующие квартиры. Я хочу знать про все возможные места во Фронтире, Бостоне, Вирджинии, Нью-Йорке. Энн, на тебе будут солдаты. Знакомый из типографской лавки напечатал нам несколько сотен простых, но красноречивых розыскных листов. Любимые капюшоны и плащи ассасинов сыграют с ними злую шутку…

⊹ ࣪ ﹏𓊝﹏𓂁﹏⊹ ࣪ ˖

-… И тут неожиданно возвращается ее муж! Я прыгаю в окно, разбиваю спину о телегу торговца и вижу, как с четвертого этажа мне грозит кулаком мужик моей ненаглядной! А сама она, как была в чем мать родила, за его спиной посылала мне воздушные поцелуи. Очаровательная женщина! Локвуд тяжело вздохнула, уворачиваясь от пробегающего молодняка, игравшего в войну, — часть из них была индейцами, другая — французами, а третья — британцами. Трагедия, разворачивающаяся на фронте уже почти пять лет, была лишь забавой для детей улиц. Впрочем, главное, что сопляки не мешают взрослым, а уж во что они там играют… — Напомни, почему я взяла тебя с собой? Алфорд широко улыбнулся, затягиваясь сигаретой: — Потому что ты до глубины души покорена моей харизмой и… — Дуростью. — Энн бросила на Бичворта короткий взгляд, с трудом пряча улыбку. — Я покорена твоей дуростью. Мужчина, пару минут назад с заразительным смехом рассказывавший истории своих похождений, помрачнел, почти обиженно отвернувшись. Локвуд все же усмехнулась. Алфорд был отдушиной в устоявшемся мире интриг и зла, поэтому, встав перед выбором, кого взять в спутники на подобное дело, она почти не задумывалась. — Ты так мне и не сказала, что мы будем делать? — спросил хмурый мужчина, оправляя на груди сюртук. — Тамплиеры переходят в действие. Мы займемся тем, что всегда находит отзыв в сердцах граждан… В типографии хмурый мужчина лет сорока с пухлым лицом, покрытым рытвинами и потом, мимолетом взглянул на вошедших, равнодушно отвернулся, а затем дернулся, удивленно вернув взгляд: к нему редко, — а вернее сказать, никогда, — не заходили подобные господа. — Мисс?.. — Локвуд, — чопорно кивнула девушка, заинтересованно осматриваясь. Здесь пахло чернилами и старой бумагой, а в воздухе витали крупицы пыли, поблескивая в лучах закатного солнца, освещавшего небольшую комнатку типографии. Крупную его часть занимал станок, оглушающе громко, с отстуками, печатая грядущий выпуск утренней газеты, а в остальном — деревянные стеллажи, заваленные стопками бежево-черных изданий. Мужчина перемнулся с ноги на ногу, стянув с объемного пояса замызганный платок, и оттер им лоб, тревожно скосив взгляд на второго гостя, который молча подпер косяк двери, не проходя дальше. — Чарльз Ли сказал, что вы можете поспособствовать мне в нашем деле важном для всех? Это так? — девушка вскинула бровь. Печатник тяжело сглотнул. Молодая и красивая соплячка с звериной уверенностью во взгляде, которую за всей надменностью и манерами было тяжело заметить, — он бы послал ее подальше, как любого зажравшегося молодняка, но тут был нюанс: девка знала Ли. А Ли он боялся. — Мне сказали, что зайдет человек, но я не думал, что … — Вам проблемно работать с женщиной? Чем же я хуже? — Нет-нет, — затараторил он, мысленно отвешивая себе оплеухи за длинный язык, — я вовсе не это имел ввиду! — Вот и славно, — Энн указала рукой за спину. — А то я уж было подумала, что мой друг вам более по душе… Печатник посмотрел на мужчину с крепким разворотом плеч. Тот ответил ему хмурым взглядом. Печатник вновь сглотнул вязкую от страха слюну, дернув кадыком. — Нет, позвольте, я покажу… — засуетившись, он ринулся к стеллажу и, зашуршав бумагами, достал стопку. Энн, когда мужчина приблизился, взяла одну и, довольно кивнув, посмотрела через плечо на Алфорда. Тот оттолкнулся от стены, покачнувшись, поймал равновесие и, приблизившись, хмыкнул: — «Вниманию граждан! Разыскиваются подозрительные личности, являющиеся пособниками французских армий…» Причем здесь французы? Прокашлявшись, Локвуд повернулась к печатнику спиной и, понизив голос, объяснила: — Если написать про врагов короны, то колонисты лишь обрадуются: им порядком надоел король, да и солдаты донесут до парламента, а значит, в Нью-Йорке начнется ужесточение мер для поисков неприятеля: отсюда и комендантский час, и досмотры… Нам нужно объединить и солдат, и колонистов во имя единой цели. Сейчас идет война. Про индейцев не напишешь, они не сильно и досаждают, а вот французы… — Умно. — признал Бичворт и, забрав тонкий лист бумаги, внимательно осмотрел его, разглядывая рисунок неизвестного в капюшоне, скрывавшем лицо: — И что будет с этими розыскными листами? Мы с тобой развесим их по городу? — Не мы. Бродяжки. А мы с тобой займемся солдатами, пока мистер… Она обернулась на печатника. — Билл Уилкок, мисс Локвуд. — Верно, — чуть улыбнулась она. — пока мистер Уилкок вложит по листу на каждую газету, что завтра будут раздавать на улицах города. Мы окружим врагов, заставим нервничать, а значит, и допускать ошибки. Век Братства подходит к концу, в то время, как Ордену пришло время возвыситься… В армейском штабе все прошло быстро и легко: британцы были наслышаны о Чарльзе Ли и восприняли с огромной охотой поиски чужаков, замысливших недоброе в колониях. Оставив чуть меньше половины стопки розыскных листов, Энн тепло попрощалась со старшими офицерами, которые раздадут их простым работягам-солдатам. Те зацеловали тонкие запястья и завалили Локвуд с ног до головы комплиментами, настаивая на том, чтобы «приятная дама» почаще заглядывала к ним. — Мы же лучше Чарльза Ли! — хохотнул один из офицеров, и его друзья по званию поддержали его. Как и Энн с Алфордом. Пришлось похмыкать и поулыбаться, пока знакомые аккуратно отступали назад. Бродяжек пришлось поискать и, лишь в очередной раз обнаружив пустую стоянку, Бичворта осенило: — Сегодня же Рыбная пятница, наверняка они все на рынке — доворовывают остатки. Несмотря на то, что солнце уже село, народ в порту пока не разошелся. Пожилые дамы, молодые мужчины и солдатня в отгуле скупали немногочисленную рыбу, которая уже слегка пованивала, но зато была по скидке. — Вон! — Локвуд увидела короткостриженую макушку, рванувшую меж прилавков, и Алфорд, не теряя драгоценных секунд, тараном двинулся сквозь людей. Послышались недовольные вскрики и ругань, но стоило возмущавшимся увидеть немаленькую фигуру мужчины, как моментально затихали. Энн, скользившая за ним ужом, успевала лишь тихо мямлить извинения. За что получала испепеляющие взгляды в спину. Сорванец, стащивший тушу, — отчего-то зеленого, — тунца, ринулся под юбками какой-то дамы, увернулся от кинувшейся в его стороны собаки и хотел было выбежать из порта, но за локоть его ухватила крепкая рука. Мальчишка заверещал: — Помогите! Бьют! Режут! — Господи, да замолчи ты, — зашипел Алфорд, хватая пацана под подмышку. Игнорируя все больше взглядов, утыкавшихся в него, двинулся на выход из порта. — Я тебе даже ничего не сделал! — Сделаешь зато, — хитро хмыкнул пацан и завопил сильнее: — Помогите-е! — Энн, он так всю британскую армию призовет сюда! — Хватит голосить, это я, — наконец нагнав широкий шаг Бичворта, тяжело выдохнула девушка. Парень замолчал и обвис в руках мужчины. Заинтересовано улыбнулся, показав щель меж передних зубов. — А что ж вы сразу не показались? Натравили борова. — Следи за языком, малец, — процедил Алфорд, и не думая останавливаться. Будто и не слышал тяжелое, сбившееся дыхание за своей спиной. Энн, положив руку на живот, стянутый корсетом, умудрилась проклясть здоровяка несколько раз подряд. Заодно пожалела, что родилась женщиной. От корсета и так воздуха в легких было мало, а при такой активной ходьбе он и вовсе перестал поступать. Занырнув в подворотню, Алфорд скинул парня на землю, бросив, как мешок картошки. Бродяжка ойкнул, потирая отбитый зад. Метнув недовольный взгляд, показал мужчине язык и наконец медленно поднялся. Локвуд ввалилась в переулок следом, размахивая бумагами в руке, и первым делом стукнула мужчину кулаком в грудь. Тот обиженно зашипел: — За что?! Мальчишка весело и довольно хмыкнул, чувствуя себя отомщенным. — За ноги длинные, — разъяренной кошкой зашипела девушка, упираясь руками в бока. Виски пульсировали, ноги болели, а грудная клетка, казалось, вот-вот взорвется, будто в нее попало пушечное ядро. Устало выдохнув, Локвуд посмотрела на парнишку, сдувая прядь волос, упавшую на лицо. — Нужна помощь, мисс? — понятливо хмыкнул он, скрещивая руки на груди. — Новостей у нас нет, да и информации никакой. В городе как будто затишье! — Именно. Перед громадной бурей. — она протянула оставшуюся половину стопки розыскных листов бродяжке. — К утру каждый дом, каждое дерево, каждый забор должно украшать вот это. Раздай своим, а я щедро отплачу… Подтверждая свои слова, Локвуд сняла с пояса небольшой, но тяжелый тканевый мешочек. Кинула его мальчишке и улыбнулась, когда его лицо озарила радость. Когда-то и она была счастлива от подачек Хэйтема или Ли. — Сделаем, мисс, можете на нас положиться. — Как и всегда, — подойдя ближе, легко потрепала грязного мальчишку по голове, а затем кивнула Алфорду. Им предстоял обратный путь в форт. И она надеялась, что Бичворт соизволит умерить шаг, или на труп еще одного колониста сегодня станет больше.