Глава 8

      И вновь вожатая проснулась раньше, чем пропел будильник. Она поднялась в кровати и потёрла неохотно открывшиеся глаза.       «Утречко доброе.», — только и успела подумать Диана, как прозвучал тот самый горн.       «Ирония. Не иначе.       — Не ходи в лес.       — И тебе доброе утро, Грегор. И что это должно значить?       — Не. Ходи. В лес.       — Не уж-то ты начал говорить прямыми фразами?       — Дитя, чей лик скрыт. Не ходи за ней.       — Похоже не начал…», — подумала Диана, сидя на кровати, пока её босые ноги касались пола.       — Темно как-то. Точно утро? — сказала она сама себе, вставая, а потом сгребая все умывальные принадлежности. Решив, что умыться можно и в майке с шортами, в которых она спала, Диана открыла дверь домика, готовая встретить дозу летних солнечных лучей. Только погода сегодня была против этого. Глаза вожатой всё равно ужасно щурились, но как привыкли — Диана рассмотрела плотное полотно густых тёмных туч, укрывших весь лагерь.       — Вот тебе и на… Наши английские друзья обрадуются, — говорила сама с собой Диана, пока спускалась с крыльца и обувала свои пляжные тапочки. — Наконец-то можно вздохнуть спокойно. В кои-то веке воздух не раскалён.       — Часто разговариваете сама с собой по утрам? — спросил догнавший её по пути до умывальников медбрат.       — Макс?! — осмотрела она парня с ног до головы.       — Ну да. Вроде бы ещё я, — улыбнулся фельдшер.       «Это и странно».       — Не слышала, как вы вчера в домик возвращались.       — А я уснул в медпункте, так что вернулся позже обычного. Похоже, что эти бумаги меня-таки доконали.       — Аккуратнее нужно быть, — Диана всё ещё пыталась выяснить, чем же ему аукнулась встреча с Мари. Видимых признаков не наблюдалось, и его настроение было как обычно веселым.       — Возможно, — ответил Макс, когда они с вожатой достигли места назначения. Диана быстро умылась, вытерлась и взбодрилась лишний раз. Вода всё ещё была ледяной.       Попрощавшись с Максом, вожатая пошла обратно к своему домику. Скинув с себя всё своё «спальное», Диана принялась одеваться в уже даже полюбившуюся форму. Вот только отметила лишний раз, что пора бы устроить небольшую стирку, нюхнув воротник блузки. Заправившись и полюбовавшись своей, наскучившей, идеальной внешностью, вожатая тяжело выдохнула и направилась к столовой.       «Странно. Столько всего тут ем и не поправилась ни на килограмм… Не узнаю себя», — думала Диана, пока шла.       «Вот ведь…! Я ж зарядку проспала», — осенило вожатую, как только она дошла до ещё закрытой столовой. Со спортплощадки как раз шли, о чём-то весело переговариваясь, Никита и Женя, но едва увидели вожатую на крыльце — дружно, укоризненно покачали ей указательными пальцами, не прекращая при этом улыбаться. Диана ответила на их жест, положив руку на грудь и виновато поклонившись. Они продолжили путь до своих домиков. Второй до столовой добралась та, из-за которой Диана долго не могла уснуть.       — Бонжур, Мари, — начала Диана, как только та дошла.       — Здравствуйте, — Мари избегала её глаз, как могла.       — Признаю, Макс хорошо выглядит. Если ты над ним и поработала, то очень сдержанно. Как всё было?       Мари начала краснеть.       — Упущу детали. Больше так делать точно в ближайшие лет пять не буду…       «Странно, о чём это она?»       — … но я ему стёрла то, что нужно, и подкинула лишней мотивации. Всё ещё впереди.       — Не жалеешь?       — Честно скажу — стала, как только пришла в домик.       — Смирись. Всё уже сделано.       — Согласна.       — Ладно, давай не будем об этом.       Мари подняла на неё глаза.       — Спасибо.       — Чего без Риты? И как тебе погодка? — развела Диана руками, демонстрируя небо.       — Будет дождь.       — Да ладно?!       — Сарказм — это хорошо. А Рита… Крайне удивилась, когда я зашла в домик… Всё что я хочу вам сказать.       — Вот как? И от чего же?       Мари снова покраснела.       — Теперь у неё обо мне ложное представление. А она ошибается.       — Да что же ты такое натворила?       — Ничего.       — Как хочешь, — выдохнула Диана. Горн прогудел начало завтрака, а на крыльце столовой было всего-то четыре человека, двоих из которых Диана вообще не знала. Дверь открылась, пустив желающих поесть, а Наташа, казалось, решила позаимствовать у лагеря всё его хорошее настроение. Она пока что одна из немногих, кто в это утро был счастлив.       — Привет-привет! — подошла к ней вожатая.       — Утречко.       — Чем сегодня радуешь?       — Всем, кроме погоды. Давай поднос.       — Да, погода действительно ужасная, зато дышится легче, — сказала Диана, ожидая.       — Ну, тут ты права. Бон аппети! Или как бы сказала твоя французская подруга-дробь-подчиненная? — глянула Наташа с улыбкой на следующую в очереди Мари.       — Дю се фасон, — ответила ей Мари, кивнув.       — Что она сказала?       — Она сказала «именно так», — перевела Диана и зашагала к своему столику.        На завтрак сегодня была яичница с ветчиной на рисовой пи́те. Её было много, было вкусно, и ветчины тоже не пожалели. Даже распробовав в соусе самый обыкновенный кетчуп, Диана ничуть не расстроилась и съела весь завтрак за несколько минут. Потягивая сок из стакана, она сидела задумавшись.       «Точно будет дождь… По-моему, идеальное время сходить лишний раз на разведку. Нужно сказать Мари», — заключила Диана, допив напиток. Мари тоже быстро расправилась со своим завтраком, так и не дождавшись Риты за столиком. Столовая только-только начала набиваться людьми, а двое потусторонних обитателей уже её покидали.       — Мари?       — М?       — Как насчёт разведки? Может мы что-то проглядели? Сколько направлений ты уже изучила?       — Я уже много где побывала… Давайте ещё раз выберемся, но, чувствую, что ничего интересного мы не найдем.       — Тогда встречаемся на… Крыше админкорпуса, как только пойдёт дождь.       — Поняла вас. Пойдёмте на площадь? Линейка же будет? Луи никогда их не проводит, а узнать, что по расписанию — интересно.       — Пойдём. Лишь бы прям сейчас не накрыло. Рита, ты ж помнишь, что тебе нужно сделать? — сказала Диана в рацию.       — Угу, — ответила рация.       — Тогда пойдём, — обратилась Диана к Мари.       Прождать пришлось немало. Или просто время сегодня тянулось? Позавтракавшая группа лениво стянулась к площади, потирая глаза и зевая.       — Доброе утро! — обратилась Диана ко всем.       — До-оброе, — протянули те, кто посчитал, что нужно ответить.       — Что-то все совсем безрадостные. Берите пример с Никиты и Жени. Утренняя зарядка творит чудеса, — сказала Диана и заметила краем глаза Юлин взгляд, упавший на Женю. — Ладно, слушаем распоряжение.       — Какое может быть распоряжение на сегодня? Вот-вот дождь пойдёт! — крикнул голос, который Диана слышала крайне редко, голос Егора.       — Это должен был быть сюрприз… В общем — начальник смены, в связи с починкой гидроциклов, решил объявить некий конкурс. Вы можете поучаствовать в активностях и заданиях, наградой за которые будут — купоны.       — Купоны? — кто-то переспросил удивлённо.       — Именно. Каждый купон это пять минут катания сами-знаете-на-чём. Задания и активности могут раздавать вожатые, главы клубов, сотрудники и сам начальник смены.       Повис шум от живого обсуждения.       — Рада, что вы заинтересованы.       — Так погода же! — ответила толпа.       — А кто сказал, что купоны однодневные?       Шум стал ещё громче.       — Вот-вот! Так что, если не сегодня, так завтра, или ещё когда там до конца смены. Вперёд на заработок! Свободны.       Отдыхающие разошлись немного воодушевлённее, чем пришли.       — Начальник серьёзно такое сказал? — спросила у Дианы Мари.       — Ну да. Вчера к нему заходила по делам… — перестроилась Диана на французский.       — Ну ладно. Тогда, до встречи? Нужно ещё кое-что забрать.       — До встречи.       Раздался раскат грома. У вожатой было чувство, что все звуки сами собой выключились, чтоб дать этому шуму проявить себя во всей красе. Не заставляя себя ждать, следом появилась и молния, изогнувшись на тёмном-тёмном небе изящной большой, почти фиолетовой дугой.       — Мэрде, — сказала Мари. — Я быстро́. — И убежала в жилую зону.       Диана только и успела тяжело вздохнуть, как сразу пошёл дождь.       «Мне не нужно ничего…       — Не ходи…       — Почему, Грегор? Как я буду развеивать Эллизиум, если буду сидеть?       — В море деревьев лукавый. Речь сладка, но мотивы не праведны.       — Что? О чём ты? — Грегор ничего так и не ответил. — Прости, но, надо. Куда бы спрятаться?», — Думала Диана.       Дождь всё усиливался, и вожатая бежала. Нужно было найти такое место, где и от посторонних глаз можно было скрыться и не промокнуть до нитки. Хотя… Осмотревшись и убедившись, что вокруг пусто, Диана выкинула из головы, что прятаться вообще есть необходимость, и просто нажала на кнопочку, кубик с которой уже висел на её поясе. Осветив небольшое расстояние своим превращением, Уриэль размяла шею, осмотрела свои наручи и молча двинулась к админкорпусу. Дождь к этому моменту превратился в настоящий ливень.       Крыша админкорпуса была в сотню раз шире любой ветки в лесу, и Уриэль одним махом запрыгнула на здание, думая сколько же ей ещё ждать Мари, но, как оказалось, ждали её. Демоница уже стояла на крыше и, кто знает в какой раз, осматривала территорию лагеря.       — Ну что, Мари, пойдём? Быстрее начнем — быстрее закончим, — сказала Уриэль на французском.       — Угу, сейчас.       — Что? Ты нашла что-то интересное?       — Да. Разочарованную погодой Вику, сидящую в мастерской. Опять Сереже что-то набалтывает, — говорила демоница с довольной улыбкой на лице.       — Ты серьёзно? Я уже думала, что что-то важное.       — Важное? Нет. Любопытное — да. Вот, например.., — в голосе Мари промелькнуло лёгкое отвращение. - Алита и Адриан лежат на одном из матрасов в музклубе в обнимку и смотрят на дождливое небо.       — Ты закончила?       — Нет ещё, ваша помощница приютила в нашем с ней домике того сутулого программиста… Эй!       — Что!? Что случилось?       — Этот паренек в одних трусах сидит, укутанный в моё банное полотенце!       — Ну, он, наверное, вымок.       — Да мне всё равно! Это мое любимое было! Мачеха мне его с собой положила.       — Не переживай. Думаю, Рита его постирает.       Мари закрыла зрячий глаз.       — Ладно, хватит с меня. Давайте пойдём.       — Я надеюсь, что мы именно "пойдём". Я не настроена на пробежку в трансформации и на прыжки по деревьям.       — Ходить — скучно.       — Не всегда ж веселиться. Двинули?       — Ла-адно, — протянула Мари. Девушки спрыгнули с админкорпуса.       — Так что? В противоположную сторону?       — Я говорила, что там ничего нет, но раз вы так хотите — давайте.       Ангел и демон вышли за территорию лагеря, где впереди их ждал только непроглядный лес, разросшийся на многие километры. Они перешли дорогу, ведущую к лагерю, и потерялись в насквозь промокшей чаще, которая становилась всё мокрее и мокрее с каждой секундой этого ужасного ливня.       — Как думаете, если после этого ливня будет такая же жарища как вчера, грибы скоро появятся? — поинтересовалась демоница, пока они шли.       — Я и не думала, что ты грибник, Мари, — тихонько посмеялась Уриэль.       — Отец любит. Как появляется возможность, жара и дожди, то едем всей семьей больше сорока километров до ближайшего леса.       — Понятно. Думаю, что не будет. Вот если бы такой дождь шёл несколько суток, а потом и жара как вчера, то тогда бы были.       — А что за грибы тут могут быть?       — Вот этого я уже не знаю. Знаю только, что мухоморы везде бывают.       Мари посмеялась.       — Это точно.       Дальнейший маршрут казался Диане настолько однообразным, что она готова была поклясться, будто каждый пройденный шаг был такой же, как и десяток предыдущих. Дождь всё хлестал и хлестал, а молния каждой своей вспышкой заставляла Мари немного вздрагивать.       — Боишься молнии?       — Не то, чтобы… Но немного неуютно, когда находишься в грозу на открытом пространстве.       — Мы не совсем на открытом пространстве.       — Так ещё хуже. Тут куча деревьев. Мало ли куда молния в следующий раз ударит.       — В следующий раз? Думаешь она уже куда-то ударила?       — Более, чем уверена.       — Не будь параноиком, Мари. Молния ж за тобой не охотится и не сле.., — запнулась ангелица и встала на месте. Из-за ствола большой сосны выглядывала та самая девочка, которая следила за ней тогда на площади. — Это она!       — Что?       — Мари, живо за мной! Я тебе про неё говорила!       — Да про кого вы?! — крикнула Мари уже в спину ангелице и бросилась бежать за ней.       «Стой! Кто же ты?       — Не беги.       — Да почему? Что со мной может произойти?       — Потеря. Падение», — раздавалось в голове Уриэль, пока та бежала в сопровождении лязга бронепластин.       — Стой! Я хочу поговорить! — крикнула Уриэль вперед, но безрезультатно. Мелкая детская фигура будто специально наращивала темп, как только Уриэль ускорялась, — Мари, не отставай! — Крикнула Уриэль за спину. — Ответа не последовало. Уриэль остановилась, чтоб обернуться. — Мари? — она крутилась, осматриваясь по сторонам, и пыталась зацепить взглядом всё, что только могла. Дождь всё ещё шумно хлестал по всему, чему только можно. — Мари?! — снова крикнула Уриэль в пустоту. Ангелица напряглась. Слух обострился, а внимание готово было сосредоточиться на любом шорохе. В руках Уриэль материализовался «Праведник», с которым ангелица встала в боевую стойку, готовая отражать возможное нападение, всё ещё крутясь и присматриваясь.       Но никого вокруг не было… кроме той самой детской фигуры, чьё лицо было наполовину скрыто капюшоном темно-зелёной кофты. Девочка стояла, выглядывая из-за сосны и легко улыбаясь, показывала Уриэль рукой направление.       — Кто ты, хаос тебя дери?! — крикнула ей Уриэль, разозлившись. Ответа не последовало. Девочка лишь скрылась за сосной.       Уриэль, рявкнув в пустоту, замахнулась молотом в сторону того самого дерева. Оружие вылетело из её рук, прямо следуя к укрытию маленькой фигурки в зелёном. Даже шум ливня не смог перебить грохот от сломанного хвойного ствола, рухнувшего на землю. Ангелица только потом поняла, что запросто могла убить эту девочку, но, подбежав к месту, не заметила ровным счётом ничего. Ангелица подобрала свой молот и выдохнула.       «Что же тут творится? Кто это был?       — Ошибку допустила ты, отчалив.       — Да почему? — подумала Уриэль. Ответа не последовало. — Знаешь, Грегор, иногда задумываюсь — помогаешь ли ты мне вообще…»       Уриэль продолжила свой путь в никуда. Решив, что Мари не потеряется в этом лесу, ангелица решила, что погоню прекращать нельзя. Неизменно всё вокруг казалось одинаковым: это дерево, тот камень, холмик… Вот только поляна, к которой вышла ангелица точно была уникальной. Широкая и просторная, обливаемая как с ведра, ровная площадь, со странным строением на противоположном конце.       «Это, что, хижина?» — подумала Уриэль, идя вперёд.       И это действительно была самая обыкновенная хижина, построенная из добротного сруба. Домик был маленьким и ухоженным; в нём точно кто-то обитает: ни гнили, ни грибка… Даже стёкла в окнах были, вот только рассмотреть что-то в них не представлялось возможным. Они безнадёжно запотели.       «Вот так Мари… Осмотрела она всё, а это не нашла?! — Уриэль открыла дверь домика, не встретив сопротивления замка или щеколды. — Вот так-так!», — подумала ангелица, когда зашла и прошла чуть глубже.       Внутри хижины так и веяло уютом и теплом. Справа от Уриэль располагалось некое подобие камина, выложенного камнем. Огонь в нём горел ярко и грел собой несколько котелков, из которых бил пар.       «Очень ароматный пар», — отметила про себя Уриэль.       У противоположной стены располагалось несколько добротных резных деревянных стульев, разделенных столиком между ними. Стулья были разные внешне и из разных сортов дерева. Свеча на столике была одним из немногих источников света вместе с камином и ещё одной свечкой поменьше в дальнем углу хижины. Несмотря на это, было очень светло. Глянув вниз, Уриэль обнаружила, что стоит на шкуре огромного медведя, которая служила тут ковром. Ещё несколько шкурок неизвестных животных висели на стенах. Скверные мысли и злость отступали сами собой в этом месте, было очень комфортно. Даже когда дверь сзади Уриэль открылась, она не сразу обернулась посмотреть.       — У меня гости? Приветствую тебя, — раздался низкий, как гром, мужской голос. Только сейчас ангелица резко повернулась. Перед ней стоял снимавший с себя меховую шапку и плотный дублет здоровенный мужчина, на вид которому было лет за пятьдесят пять. Его темная борода была украшена — именно так отметила себе ангелица — сединой, как и волосы на голове. Хозяин хижины положил на пол несколько разрубленных поленьев и опустил рядом топор, украшенный рунами и письменами. Мужчина разулся и ступил на шкуру босыми ногами, ни на секунду не отрывая от ангелицы свой тяжелый взгляд. Уриэль только сейчас поняла, что даже и не задумалась о том, чтоб клацнуть кнопочкой на своем устройстве.       — Не утруждай себя такой мелочью, я знаю, кто ты, — пресёк мужчина действие ангелицы, которая стояла с раскрытым ртом. — А вот сапоги могла и снять, грязно ведь за дверью. — Сказал он и, взяв один из стульев и приставив его к камину, сел.       — Я…       — Не стой, в ногах правды нету. Присаживайся.       — Спасибо, — только и смогла сказать Уриэль. Она села на второй стул.       — Голодная? Может чаю? Я свежий заварил с шишками и мёдом.       У Уриэль от услышанного заурчал желудок.       — Не откажусь.       Мужчина открыл один из котелков и деревянным половником налил Уриэль ароматного варева в старую резную кружку, которую взял из горы самодельной посуды рядом с камином.       «Беги. Ты не должна быть в месте…» — не успел договорить Грегор.       — Прости меня… — сказал мужик своим грубым голосом, держа на лбу Уриэль указательный палец, — … но в этой хижине сейчас не место посторонним.       «Когда он успел?»       — Да… — сказала ангелица, которую внезапно осенило. Уриэль выбила из рук здоровяка кружку, и шкура медведя стала мокрой от чая. Ангелица подорвалась и встала у двери спиной к ней, приняв боевую стойку и материализовав молот. — Стой на месте!       Взгляд здоровяка стал ещё суровее прежнего.       — В мой дом с оружием не приходят! — повысил он голос и принялся медленно приближаться.       — Стой на месте! Кто ты?! — Он не остановился. Уриэль в момент решила действовать: замахнувшись со всей силы, она ударила здоровяка «праведником» наотмашь. Вот только удар не достиг головы мужчины, встретив преграду в виде его руки, которая теперь крепко держала молот.       — Как это? — растерянно пролепетала Уриэль.       — Успокойся.       На это Уриэль лишь произнесла:       — Экзист максима!       На удивление, от всплеска люца ни потолок не проломился, ни кратера в полу не осталось. Только посуда разлетелась, котелки загремели и стулья опрокинулись. Уриэль всё пульсировала силой. Эта трансформация позволяла делать Уриэль невероятные вещи, вот только сейчас она, двумя руками дёргая «праведника», не смогла его ни вырвать из хвата здоровяка, ни протолкнуть дальше. Лишь пыжилась и рычала потусторонним искаженным голосом.       — Хватит игр! — сказал здоровяк, легко потянув на себя молот. Уриэль потеряла равновесие, а потом от толчка в грудь ударилась об закрытую дверь спиной, отпустив рукоять оружия. Здоровяк осмотрел своё жилище, всё ещё держа молот в одной руке.       — Ну и посмотри, что ты наделала!       Трансформация Уриэль спала, и она тихо спросила:       — Кто ты?       — Я тот, кто тебе предоставил убежище в такой снегопад, а ты вот так меня отблагодарила?! — рявкнул здоровяк, — за такое ты получишь! — Мужчина взял молот одной рукой почти у бойка, а второй у самого конца рукояти. Напрягая широкие ручищи и оскалив зубы, он начал давить на молот Уриэль.       — Стой! Что ты…? — Уриэль проглотила слова, когда увидела, что молот согнулся. Оружие, которое передавалось от одного Приближенного к другому сотни, нет, тысячи циклов, сейчас просто… ломалось. — Прекрати! — Но здоровяк её не слушал. Он приложил финальное усилие, и рядом с Уриэль, сидящей на полу, громко упал её «Праведник», скрученный в крендель.       — Поделом! Отучит тебя оружием махать! — отряхнул он руки.       — Кто ты? — спросила ангелица, сама не поняв, произнесла она что-то или нет.       Здоровяк поднял свой стул и снова сел рядом с камином.       — У меня много имён. Ещё больше прозвищ и кличек. Я и сам уже забыл своё имя. Чай ещё будешь? — сказал он без единой злобной нотки.       — Б… буду, — осторожно ответила ангелица.       — Вот и хорошо, — снова налил здоровяк кружку чая и протянул ей. Уриэль покорно взяла угощение, как только смогла подняться и подойти.       — Спасибо.       — Садись. Нам предстоит долгий разговор.       — О чём?       — О тебе, овечка ты заблудшая.       Уриэль взяла стул и села рядом, уставившись в огонь и держа кружку двумя руками.       — Обо мне?       — Да. Я знаю, что тебе последнее время плохо.       — Но мне не плохо.       — И с какого времени тебе стало «не плохо»?       — Да мне никогда плохо не было! — повысила голос Уриэль.       — Это и требовалось доказать, юная ангелица. Ты утратила своё хладнокровие и душевное спокойствие.       — Юная? Да мне сотни лет!       — А что такое «сотни лет»? Для меня — это капля в океане. Вы все для меня — дети, — сказал мужчина устало. Уриэль не чувствовала от него ни демонической гари, ни ангельского эфира. Он был… Обыкновенен. Хотя, глянув на свой молот у двери, она перестала так думать.       — Простите меня за такое. Я не хотела. Правда.       — Говорю ж, дитя, оправдываешься как малолетка перед старшим. Да и я хорош, — почесал затылок здоровяк. — Прости за эту игрушку.       — Игрушку? Ты погнул молот, которому десятки тысяч земных лет.       — Но-но! Не тыкай мне, девочка.       — Простите, — сказала Уриэль, уставившись в чашку. Мужчина выдохнул. — Подождите. Вы сказали: «В такой снегопад»? Там же дождь был, когда я пришла.       — Ну выгляни в окно, посмотри.       Уриэль с подозрением вытерла запотевшее окно и не поверила своим глазам. Вьюга. Свирепая и непроглядная.       — Как это?       — Слишком много вопросов… Ты должна на всё ответить сама.       — Но как? Зачем?       — Снова…       Ангелица села обратно.       — Прекрасно вижу твою первую причину усталости.       — И какую же?       — Ты всегда следуешь правилам? Доктринам своим?       — Всегда! — со всей уверенность ответила Уриэль.       — Но ты не особо заботилась об этом там, в том загадочном месте, полном людей.       — Вы про лагерь?       — Называй это как хочешь. После того, что на этой территории случилось, здесь всё ложь.       — Всё ложь, — проговорила Уриэль. — Вообще всё?       — Всё. Правила, устои, люди — это всё иллюзия. Иллюзия счастья. Но в то же время — это испытание. Твоё испытание. И твоей юной коллеги.       — Вот как? И что же нам нужно испытать в себе?       — Мудреешь на глазах, но всё ещё далека от истины. Испытание начнётся, как только иллюзия падёт. Вы обе должны будете себя переломить, чтоб достичь новой высоты.       — Знаете, вы бы подружились с тем, в моей голове. Он тоже загадками говорит.       Неожиданно здоровяк посмеялся. Даже Уриэль стало немного светлее.       — Может-может.       — Вы следили за мной?       — Следил.       — Что вам хотелось узнать? Мне кажется, что вы знаете всё.       — Знать всё — невозможно. Никому и никогда. Но, про тебя я знаю одно — тебя будет ждать испытание. Испытание болью и страданием. Ты обязана его вынести. Побороть. Тогда туча с твоей души уйдет. Ты уже делаешь успехи.       — Вот значит как? — улыбнулась Уриэль. — Хочется верить.       — Тебе открыто сострадание. Тебе не чужда дружба. Похвально.       — Спасибо.       — Не благодари. От тебя ещё скрыто множество всего, и твоя злость тому подтверждение, — Уриэль перестала улыбаться и вспомнила Торвина. — Ярость нужно контролировать.       — А правила? Вы говорили про правила и доктрины.       — А правила… Великая мудрость в тех, кто знает, когда правило нужно нарушить. Что ты сделала, когда я предложил тебе сесть?       — Села.       — Куда?       — На стул.       — Вот. А что тебе мешало сесть на шкуру?       — То, что вы сели на стул.       — Прикоснись.       — К чему?       — К шкуре.       Уриэль с сомнением посмотрела на здоровяка.       — Давай.       Ангелица, оторвав от чашки одну руку, наклонилась к медвежьей шкуре. Шкура была необычайно мягкая и шелковистая. Как будто облако между пальцев.       — Ух ты.       — Сядь. Сними доспехи, ангел, и просто расслабься.       Уриэль слушалась. Сама не зная, почему. Расстегнулись наручи, слетели бело-золотые наплечники, отпал нагрудник. Высокие сапоги с поножами встали рядом со шкурой зверя, и Уриэль снова почувствовала всю неестественную мягкость медвежьего ковра. Оставшись лишь в длинном одеянии-поддоспешнике, ангелица села, скрестив ноги. Она потянулась к столику за своей кружкой чая, об которую все время грела руки.       — Как тебе?       — Необычно, скажу так. Всё-таки… Кто вы?       — Тебе прям не терпится? Хорошо. У вас, ангелов, демонов, не важно, существуют те, кто ответственен за перенаправление душ умерших. Так?       — Так, — ответила ангелица.       — Но! Они ответственны лишь за души людей. Ты задумывалась когда-то, что же происходит со зверьми, которые умерли?       — Не задумывалась, но понимаю, куда вы ведёте.       — Сама догадалась, кто я?       — Похоже… Но я всё время думала, что вас совсем не осталось, духов. Так странно видеть одного из вас перед собой.       — Нас действительно осталось только трое… — грустно сказал здоровяк. — Каждый ответственен за сферу обитания своих подчиненных, если можно так выразиться.       — Значит вы — дух леса?       — Да, ангелок. Я ответственен за тех зверей, что ходят, бегают, ползают по всем поверхностям материального мира. Я тот, кто предоставляет им возможность переродиться.       Уриэль задумалась.       — Скажите, а что происходит со зверем, если он… следовал своему жизненному пути не так, как положено?       Дух посмотрел на Уриэль с огромным удивлением и каплей разочарования.       — Ты, старый и опытный ангел, не знаешь откуда берутся те, кого вы, потусторонние, называете низшими?       — И не задумывалась, если честно, — ошарашенно ответила Уриэль.       — Нету у животных осознания жизненного пути, но у них есть характер и выдержка. Вот знай. Каждый поверженный вами, как вы говорите, низший — это поддавшаяся воле своего собственного внутреннего зверя душа. Ей только и остается, что жрать и ждать, когда же её муки прекратятся. Сломленное испытаниями хаоса, которые ей необходимо выдержать для перерождения, и ведомое собственными низменными прихотями создание проклято на то, чтоб только и делать, что пытаться накормить внутреннего зверя в достаточной мере…       Уриэль вспомнила то количество низших, которое ей же и выпало когда-то уничтожить. Тогда она их рубила и била с животной яростью, а сейчас ей внезапно их всех стало жаль.       — Вижу и чувствую, о чём ты сейчас думаешь. Всё больше убеждаюсь, что для тебя ещё не всё потеряно.       — Думаете?       — Думаю. Я даже на секунду увидел ту, кто благословлён.       — Кем?       — Тем, кому служит. Тем, перед кем держит отчёт. Великое благословение…       «Сомневаюсь, что Абаддон может меня чем-то весомым наградить. Такое чувство, что я ему чем-то обязана.»       — Но пока внутри тебя неразбериха — тебе благословения не видать.       — И… Как в себе разобраться?       — Просто. Понять, чего ты хочешь. Уметь обходить запреты, не нарушая их. Видеть и уметь принять неизбежное, если обойти не выходит.       — Всё то, чему доктрины препятствуют…       — На то оно и испытание, чтоб его преодолеть.       — Понятно… Что ничего непонятно.       — Ты уже сделала множество шагов к цели. Не останавливайся.       — Понимать бы, когда эти шаги совершаются.       — Хватит! Утомила ты меня. Неужто не о чем больше поболтать?       — Хах, — улыбнулась ангелица.       — Тебе смешно?       — Я просто осознала, что сейчас я на месте Мари. Жалуюсь на то, что не понимаю. Вот и… — помолчала Уриэль из-за накатившей легкой грусти. — Мне нужно обязательно будет с ней поговорить, при первой возможности. — Снова задумалась она на какое-то время. — А о чем вы хотите поговорить?       Дух не ответил, лишь глянул в окно.       — Посмотри. Это точно успех.       Уриэль глянула в окно, за которым теперь шёл дождь.       — И снова я ничего не понимаю.       — Зато я всё отлично вижу. Твой внутренний снег сменился дождем. Глядишь, так скоро и солнце выглянет.       — Мой снег?       — Именно так.       — Скажите. Что вам известно о том звере… Или о… О том, что я встретила вместе с моей коллегой в лесу. Как это назвать?       — Я не знаю, что тебе ответить. Она появилась здесь недавно.       — Она тут одна?       — Да, совсем одна. Её создали. Чья-то больная фантазия наделила это тело душой. А то, что повисло над этой территорией — питает её энергией.       — Вы про Эллизиум сейчас? Вы знаете, как он появился, кто его питает?       — Знаю и всё вижу. Но я не буду тебе говорить кто и когда.       — Но почему?! Хотя… Я знаю ответ… Испытание, да?       — Как я и говорил — мудреешь на глазах. Виновница всех изменений не здесь.       — Не здесь? Патриарх вне эллизиума? Так может быть?       — Увы, может.       — Вы знаете, как пробраться в то здание за барьером?       — Тебе? Вряд ли удастся. А вот твоя знакомая сейчас имеет такую возможность, — закрыв глаза, сказал дух.       — И как у неё это выйдет?       — Она нашла пропуск, но он одноразовый и она не понимает, что нашла.       — И как выглядит этот «пропуск»?       — К сожалению, я этого не вижу. Только знаю, что он у неё есть.       — А как-то снять или разрушить барьер? Я ударила по нему «Праведником», но он и царапины не оставил. — Уриэль глянула на свернутый молот.       — Конечно он ничего не сделает чарам такой силы. Твой молоток как игрушка для той стены. Сама эта отравленная и искаженная территория подпитывает её.       — Если «Праведник» — лишь игрушка, то я вообще не представляю оружия, которое сможет разрушить этот барьер.       — Ты мыслишь лишь разрушением. Стену можно просто отключить.       — Отключить? Как?       — Как и любой механизм. Убрать то, что его питает.       — И что это?       — Опять слишком много вопросов. Я не могу тебе на всё ответить. Но могу дать тебе запасной вариант, если отключения ты так и не добьешься. Сражение — тоже ремесло, а ты довольно опытный мастер. Вот только твой инструмент был плох, а сейчас и вообще откровенно испорчен. Я дам тебе одну вещицу.       Уриэль молча смотрела, как здоровяк проводит рукой над огнем в камине. Дверь в хижину издала скрип и открылась, явив того, кто её отворил. Глаза Уриэль раскрылись шире, когда перед ней стояла та самая девочка, которая то исчезала, то появлялась, следив за ней, и вела её весь путь до этой хижины. Она была мокрой от дождя за дверью, но легкая улыбка не сходила с лица, наполовину закрытого темно-зеленым капюшоном. Лагерная форма под кофтой тоже промокла до нитки.       — Ты! Та, что не давала мне покоя, постоянно появляясь в лагере.       — Это я приказал ей следить за тобой, — резко сказал дух, поднявшись со стула и подойдя к девочке. Даже когда она подняла голову, чтоб посмотреть на здоровяка, Уриэль так и не смогла рассмотреть черт её лица. — Ты хорошо поработала. Спасибо тебе большое. Прости, что заставил тебя, — сказал дух, положа на лоб девочки руку. Её тело начало очень легко светиться, растворяясь в светлый туман. Уриэль была готова поклясться, что лицо Девочки расплылось в счастливой улыбке и по щеке пробежала слеза. Спустя мгновение дух держал в ладони сгусток плотного светящегося тумана. Лагерная форма и кофта рухнули на пол хижины.       — Что это было?       — Своего рода искупление падшей души, — сказал дух, подойдя к куче сваленных дров. Уриэль ожидала, что он подкинет пару в камин, но вместо этого, просто взял свой топор. Он провёл рукой по инструменту, втирая туман в него; руны и роспись на лезвии засветились тем тусклым светом, и дух, глянув на ангелицу, кинул топор к ней под ноги. — Вот. Это твоя подстраховка, на случай если стену не выйдет отключить. Тебе понадобится очень много усилий и времени, чтоб прорубится сквозь неё, так что лучше поищи выключатель, — Дух вернулся на свой стул.       Уриэль взяла свободной от кружки рукой кинутый ей топор. Рукоять знала и лучшие времена, а лезвие было покрыто небольшим слоем ржавчины, но от орудия веяло просто чудовищной силой. «Праведник» и впрямь казался лишь вычурной игрушкой по сравнению с этой штукой.       — Спасибо.       — Не за то благодаришь… Ты так и не поняла, что несет бо́льшую важность. И ты не притронулась к напитку.       — Я…       — Я тебя не заставляю, но мой чай творит чудеса, — казалось, что дух впервые улыбнулся ангелице, — тебе станет легче, гарантирую.       Уриэль отложила топор и снова взяла кружку в обе руки. Варево было приятного рыжего цвета и всё ещё паровало. Закрыв глаза, ангелица сделала аккуратный первый глоток… за которым последовал куда более жадный второй.       — Вкуснотища!       — Рад, что тебе понравилось. Не торопись ты так. Ещё есть, если что.       Уриэль допила всё то, что находилось в кружке. Ни один из чаёв, перепробованных в столовой, и рядом не стоял с тем, что она сейчас выпила. Само собой захотелось закусить его конфеткой или ещё чем-то.       — Не сочтите за грубость, но…       — Хочешь узнать, как делать такой чай? — снова улыбнулся дух.       — Очень, — ответила Уриэль ему улыбкой.       Дух поведал эту великую тайну, которую Уриэль запомнила, вплоть до десятой грамма каждого ингредиента.       Ей было очень уютно. Шкура казалась чем-то неземным. Ни один диван или кровать Августграда не сравнивались с ней по комфортности и мягкости. Чай приятно грел внутренности, а дух оказался очень приятным собеседником, когда не говорил про испытания и не отчитывал ангелицу. Он улыбался, всё чаще рассказывая про животных в лесу, про их негласные обычаи и даже ритуалы.       Уриэль узнала очень много и про традиции старины, когда духа леса чествовали, оставляя на трухлявых пнях еду или другие вещи, чтоб вызвать его расположение. Сам здоровяк рассказывал, что это были прекрасные времена и что он с удовольствием показывал таким путникам полянку с грибами или рыбное место. «Круг жизни должен быть всегда в движении. Я только этому способствую», — говорил дух. Уриэль позволила себе вольность и на шкуре уже лежала, борясь со сном, так и подходившим, пока она слушала голос собеседника. Она была готова поклясться, что если тигр и умеет мурчать, то тембр у него именно такой, как у спокойного голоса этого здоровяка. В один момент ангелица уже не слушала его, целиком и полностью провалившись в царство сновидений. Увидевший это дух замолчал, и лишь дождь всё так же хлестал за окном.       Когда Уриэль проснулась, она обнаружила себя укутанной в ту самую шкуру, на которой и уснула. Поправив волосы и потянувшись, ангелица осмотрела заспанным взглядом хижину. Здоровяка-духа внутри не оказалось, как и лагерной формы с кофтой, лежавшей на полу. Доспехи Уриэль лежали аккуратно сложенные на стуле, где сидел дух, а топор был опёрт на одну из ножек. С грустью вздохнув, Уриэль поднялась, откинув шкуру, и постелила её так, как она лежала, когда ангелица только прибыла.       Уриэль подошла к стулу и надела доспехи за несколько привычных движений, что отрабатывались не одну сотню раз. Топор занял своё новое место на поясе и выделялся из общей картины бело-золотого снаряжения, как старая калитка на новом заборе. Подойдя к выходу, Уриэль заметила свой «Праведник», скрученный в калач. Ангелица подобрала его и заставила дематериализоваться в своей руке. Расставаться с ним она не намеревалась. Дверь в хижину открылась и перед Уриэль предстала поляна, мокрая от недавнего ливня, а ныне греющаяся и переливающаяся в лучах вечернего золотого солнца.       «Дождь кончился… Так же?» — спросила сама у себя ангелица.       Она вышла из хижины и, не отворачиваясь от поляны, закрыла за собой дверь. Добравшись до опушки, Уриэль вздохнула и обернулась — домика за её спиной будто и не существовало.       «Всё когда-то заканчивается..? Спасибо тебе, дух, — подумала Уриэль перед тем, как неспеша двинуться к лагерю. — Даю минуту… Не больше», — она ехидно улыбнулась и принялась считать.       Она остановилась на сорока трех, когда услышала знакомый звук сматывающейся цепи. Спустя ещё мгновение к Уриэль быстро приблизилась знакомая ей длинноволосая демоница. Её правая закованная в металл рука сжимала кулак, а фиолетовые глаза так и горели серьёзностью.       «Сейчас будут ругать», — подумала Уриэль.       Вот только глаза демоницы смягчились, а ходьба перешла на бег.       «Что за?..» — не успела и додумать Уриэль, как оказалась в объятиях этого грозного с виду существа.       — Ну нельзя ж так пропадать! Я уже подумала, что вас схватили, убили, спрятали и так далее! А ещё вы пропали с поля зрения! Я пять часов старалась вас выследить! Ну кто же так делает?!       — Ну, как видишь, я в порядке.       — Я думала, что останусь тут одна, без понятия, что делать дальше! Не делайте так больше! — утерла Мари слезу.       — Успокойся, — улыбнулась ей Уриэль, — Всё будет хорошо. Мы снимем этот Эллизиум, и никому ничего угрожать не будет.       — Вы не представляете, что в лагере творится! Вас все ищут! Все, кто хоть чуть-чуть знает, как в лесу ориентироваться, и кто имеет хоть чуточку желания вас найти! Сережа забрал у всех вожатых рации и снарядил ими поисковые отряды, а сам сидит и прослушивает всё в мастерской. Младшие рвались искать вас…       — Ну так давай дадим им знать, что всё в норме. Сколько меня не было?       — Девять часов. Вот только-только ужин закончился. Как же хорошо, что я вас нашла первой!       Раздался громкий свист, на который потусторонние обернулись. Облокотившись на дерево здоровым плечом и сощурив глаз со шрамом, на Уриэль и Мари стоял и смотрел Адриан.       — Вот тебе и на… — сказала Уриэль. Парень начал движение в их сторону.       — Да наоборот, нам повезло, — выдохнула Мари, — он же клятвой связан.       Парень подошёл.       — Не, Мари, я, конечно, к тебе привык и всё такое, но то, что ты тут не одна такая — это уже перебор.       — И не говори, Адриан, сама в шоке, что тут потусторонних на квадратный метр явный переизбыток. — Вставила ангелица свои пять копеек.       Адриан широко раскрыл рот и глаза, услышав знакомую французскую речь.       — Диана?! — просипел парень.       — Почти. Меня зовут Уриэль. Но мою человеческую сущность — да, Диана.       — Лопни мои глаза! Я думаю, что вас уже достали говорить, как вы красивы, но знайте — это так.       — Спасибо. Почему-то от тебя это приятно слышать, — улыбнулась ему Уриэль.       — Даже Алите такого не говорил, а? — сказала Мари.       На это Адриан лишь легонько щёлкнул её по рожку.       — Ау!       — Знаешь, предыдущие разы я сомневался, но теперь твёрдо уверен, что ты ревнуешь. Будет вообще прекрасно, если вы превратитесь обратно в людей. Я тут не один.       — Больно надо… — пробубнила Мари где-то на своей волне.       — Точно! — щелкнула Уриэль на кнопочку на своём устройстве. Диана громко обозначила своё появление урчащим животом. Мари хлопнула в ладоши и тоже предстала в своей человеческой форме.       — Как ты нас нашёл-то? — поинтересовалась Мари, — Пока бродяжничал, изучал искусство быть егерем?       — Нет, просто кое-кто как мартышка прыгает по деревьям, думая, что её вообще не видно и не слышно. Тут и искусства никакого не надо.       Мари покраснела под немой укор Дианы.       — Кто-то ещё видел? — поинтересовались обе.       — Надеюсь, что нет. А теперь пойдёмте, пропажа. Повариха пообещала приготовить всё, что пожелаешь, тому, кто вас найдёт, — улыбнулся Адриан. — Кажется, я сегодня пирую.       — Ах, ты зара-аза, — улыбнулась ему Диана. — Ну пойдём.       Обратный путь до лагеря много времени не занял. Адриан сказал в свою рацию, что нашёл то, что они всем лагерем искали, но вот понял ли его кто-то на той стороне — оставалось загадкой. Живот Дианы всё ещё урчал, а вдобавок, ещё и голова стала до ужаса кружиться. Когда они заходили в ворота лагеря, Диана уже еле держалась на ногах от желания хоть что-то съесть.       — Боги, как же есть охота…       — Куа? — спросил Адриан.       — Говорю, что отлично понимаю теперь твою мотивацию меня найти, — сказала Диана на французском.       — Не волнуйтесь, я поделюсь.       — Она здесь! — кто-то крикнул во все горло. Через мгновение собрались все неравнодушные: Сережа прибежал с мастерской и стоял, согнувшись от одышки; Алина, успевшая лишь накинуть форму на купальник, прибежала аж с пляжа, чтоб увидеть вожатую своими глазами; из рамки, сзади, вышли Никита и Женя, как часть одного поискового отряда, и с облегчением выдохнули, увидев подтверждение того, что им сообщили по рации; Алита вышла встретить пропажу и её ищейку, и кто знает, кого больше она рада была видеть…       — Заставили вы нас понервничать! — сказал Сережа, наконец-то отдышавшись.       — Где же вы были-то? — спросила Алина.       — Я… Пришлось скрываться от дождя.       — А зачем вообще выходить было в такую мерзкую погоду? — спросил подошедший Никита. В его голосе чувствовалась избыточная забота.       «Да боги, какая разница?»       — Я… траву одну душистую хотела найти. Мне бабушка в детстве с неё чай варила, в деревне. В дожди она особенно пахучая… Вот.       — И как, нашли? — удивленно спросили подбежавшие младшие.       — Нашла целую поляну, — улыбнулась им Диана. — Надо вернуться и нарвать.       «Ещё раз спасибо за рецепт.» — подумала она.       — Экстремальный вы человек, однако́, — поддержала разговор Мари.       Желудок Дианы снова издал оглушительный рёв.       — Что ж вы стоите тут?!       — Удачное стечение обстоятельств, — улыбнулся Сережа, — Тёть Наташа за вас сильнее всех переживала.       — Не буду заставлять её ждать. Спасибо всем, что беспокоились.       — Вы ещё начальнику смены это скажите. Он поддержал идею про поисковые отряды.       — Обязательно.       Диана пошла в столовую под сопровождающие взгляды неравнодушных. Все, выдохнув, расползлись по своим делам. Мари, тоже извинившись, решила отчалить куда-то в другую сторону. Адриан, разъяснив что-то Алите на пальцах и простыми словами, пошёл вместе с вожатой.       — Смотрю, что она от тебя не отлипает прям, — улыбнулась Диана, переключившись на французский.       — Она хорошая…       — Почему так грустно об этом говоришь?       — … — Пожал парень плечами. - Потому что я ходячая неприятность. Алита сама не знает, на что нарывается, как бы это грубо не звучало. Она столько знаков внимания мне оказывает, с Днём рождения поздравила… Я прямо чувствую, что я ей что-то должен. Даже отдал ей свою гармошку, она сильно её хотела.       — Серьёзный поступок.       — Серьёзный… Вот теперь и не знаю, правильный ли. Рано или поздно придётся рассказать ей про моё прошлое. Нужно ли ей это?       — Слишком много думаешь, не забегай так далеко.       — Простите, что надоедаю… Просто не с кем это обсудить.       — Хочешь, ещё подкину дровишек в твою топку сомнений?       — Что? — удивился парень.       — Ты на пересечении двух огней. Мари. Ты сильно запал ей в душу, уж не знаю, как это у тебя вышло.       Парень совсем поник.       — Я замечал, что она ведет себя странно, но и подумать не мог, что причина её поведения — такая. Мне казалось, что я для неё как лишний груз, человек, который знает то, что не должен.       — Поверь мне на слово — Мари намного хуже, чем кому-либо ещё. Ты теперь знаешь и её секрет и мой, но моя настоящая жизнь — у меня не первая.       — Серьёзно?       — Серьёзно. Я уже давно во всем разобралась… А вот у Мари эта жизнь первая и единственная. Разрываться на два мира очень тяжело, и времени у неё разобраться полностью попросту нету. Ей нужен тот, кто ей поможет и поддержит.       — Снова сомнения… — потрогал Адриан свой кулон.       — Решать тебе, и ты всё равно для кого-то окажешься плохим. Так что продумай всё так, чтоб жалеть по минимуму в будущем.       — Понял, — невесело сказал парень.       Они как раз зашли в столовую. Не успела Диана переступить порог, как Адриан крикнул в пустоту:       — Натали́, мон шер!       Пустота ответила:       — Что? Кто там? — выскочила Наташа с половником наперевес. Не успев сказать что-то ещё и рванув с места, Наташа кинулась обнимать пропажу, чтоб сразу после этого ударить её по лбу орудием труда:       — Дура!       — Ау! За что?       — За пропадание! — смотрела повариха злобно ещё какое-то мгновение. — Есть хочешь? — резко смягчилась она.       — Очень, — громко подтвердил и Дианин желудок.       — Бегом садись. Сейчас всё будет.       Также повариха обняла и Адриана.       — Ты ж нашёл?       — Ви, — понял суть вопроса Адриан.       — С меня презент, — подмигнула ему повариха.       Диана тяжело приземлилась за ближайший столик. Парень ушел по своим делам, пожелав приятного аппетита, а Наташа скрылась на кухне.       «Грегор? Почему ты молчишь? Что стряслось?» — ответа так и не последовало.       Повариха вернулась с полным подносом, на котором, казалось, вместился и завтрак, и обед, и ужин. С нежной улыбкой она поставила его перед Дианой. Со словами: «приятного аппетита» она села напротив. Диана, взяв ложку, принялась не торопясь есть обеденный суп.       — Так, слушай, давай тут не притворяйся… Люди, у которых так урчит брюхо, должны забывать о приличии.       Вожатая глянула на повариху. Может ей и хотелось что-то возразить, но молча с ней согласившись, Диана начала с немыслимой скоростью уплетать содержимое всего подноса. Примерно через пятнадцать минут, Диана сидела, уткнувшись в пустой стол.       — Было вкусно, спасибо, — сказала она тихо.       — Вот это ты ешь, подруга, — выпалила повариха. — Да тебе целое ведро нужно в следующий раз.       — Ну прекрати! — покраснела вожатая.       — Так зачем ты вообще выперлась в такую погоду в лес?       — Я тебе как-то покажу зачем, а пока что — секрет.       — Тьфу ты. Секреты у неё.       — Не обижайся. Пусть это будет сюрпризом.       — Как будто предложение мне хочешь сделать. Спешу разочаровать, я — по мальчикам.       — Дура! Так с тобой и делись.       — Да ладно тебе, — улыбнулась повариха. — Чем заниматься планируешь? Время позднее уже.       — Планировала постираться… Думаю, как раз время, чтоб заняться таким пустяком. И не жарко.       — Дело хорошее. Открою тебе секрет — в бойлерной есть стиральная машинка. Древняя, как не знаю что, зато не руками.       — Отличная новость!       — Всегда пожалуйста, — поднялась Наташа из-за столика.       «Как же делать-то ничего не хочется, после такого ужина…» — подумала Диана.       Но отдав себе, в очередной раз, отчет, что форма действительно в ужасном состоянии, вторая подобная мысль Диану больше не посещала. Да и вообще, голова была ужасающе легкой, после того разговора с духом леса. В очередной раз отблагодарив Наташу за всё, что только можно, Диана направилась в домик, дабы сгрести в кучу всё то, что было непрезентабельно на вид. В эту кучу упали: вожатская форма, спортивная форма и то, в чём удобно спалось. Надев своё «городское», Диана вышла на встречу со стиральной машинкой, сопровождаемая лишь вечерней летней последождевой прохладой и тусклым светом фонарей.       Благо, ключ от двери нашёлся в связке, а порошок оказался рядом. Машинка, хоть и была древней, своё дело выполнила на все «пять с плюсом». Поставив всё на самый нещадный режим и зарядив порошка по самую плешку, результат Диана получила минут за двадцать. Удостоверившись, что ничего не перекрасилось и не потерялось, Диана двинула назад, довольная своей очередной маленькой победой. Выйдя из бойлерной, вожатая оценила сумеречный вид главной площади, сверкающей влагой в свете фонарей. Один лишь элемент портил всю картину, и любопытство взяло над Дианой верх. Она решила подойти к этому элементу. На ещё не успевшей просохнуть скамейке, сидела библиотекарша всея лагеря, подстелив под себя где-то позаимствованный целлофановый пакет.       — Вечер добрый! — чуть громче обычного поздоровалась Диана. Должный эффект был оказан, и Лиза дёрнулась.       — Здравствуйте.       — Ты на меня не обижайся, но я и не надеялась увидеть тебя за стенами библиотеки до конца этой смены, — улыбнулась вожатая.       — Да я и не думала выходить… Надеялась, что переживу смену и всё.       — Что-то случилось?       — Нет. Надоел застоявшийся воздух. Вот и вышла проветриться.       Диана обернулась на шорох деревьев.       «Вышла на свой вечерний дозор?»       — Можно составить тебе компанию? Тут больше никого нету, а поболтать охота.       — Вот с этим? — ткнула пальцем Лиза на кучу одежды в руках вожатой.       — Ну, если тебе так неприятно, то сейчас вернусь безо всего этого.       — Я подожду.       Снова, более уверенно, Диана двинула к своему домику. Зная, что за ней наблюдают, вожатая рукой показала на свой домик, в надежде, что Мари всё поймёт. Открыв дверь, Диана ничуть не удивилась, что та уже лежала на её кровати мотая ногой.       — Мари, ну ты ж грязная, как не знаю что! Слезь с моей кровати. — переключилась Диана на французский.       — Я моюсь чаще вашего. Не надо тут.       — Но не в этой же форме! Теперь ещё и кровать демонической гарью провоняет.       — Не провоняет, — сказала Мари, всё-таки поднявшись, — её природа не телесная, а магическая. Лучше меня же знаете.       — Знаю, дай побурчать… Нашла что-то интересное?       — Увы и ах… Ничего. Всё как будто умерло на этот день. Все разбились по клубам-домикам и занимаются чем-то своим. Хотите знать, что делала эта малявка, с которой вы общались?       — Только хотела спросить. Она какая-то расстроенная.       — Она слушала, как Денис играет на барабанах. Она там уже почти час сидит.       — Что-то далековато она от клуба, чтоб хоть что-то услышать.       — А она то подходит, то снова к своей скамейке возвращается.       — М-да.       — Что? Надоели человеческие взаимоотношения?       — Да нет. Просто, они уже настолько заезженная тема, что аж тошно. Но что поделать? — сказала Диана, вспомнив наконец-то, что груду одежды нужно сложить. Под «сложить» имелось в виду кинуть всё на кровать и ждать завтрашнего дня. — Нужно её немного подтолкнуть. А то, сидя в библиотеке в её-то возрасте, да ещё и в лагере — из хорошего точно ничего не запомнится.       — Ну… Вы тут много всего делаете… Много хорошего запомнилось?       — Мари. Отстань, а?       — Поняла-поняла. Ладно. Простите, но я хочу спать не меньше вашего. Мне ещё и Марго отчитывать за моё полотенце.       — Спокойной ночи, Мари. До завтра.       Мари тихо кивнула и произнеся заклинание, растворилась в пространстве.       «Что ж, Лиза, твоя очередь», — подумала Диана, покидая домик.       Девочка выполнила своё обещание превосходно. Казалось, что она не сдвинулась ни на миллиметр с того момента, как Диана отходила.       — Пойдём, — резко и твердо сказала подошедшая вожатая.       — Куда? Эй, что вы…? — только и успела сказать библиотекарша, пока её тащили за руку к музкружку. — Только не туда!       — Именно туда.       — Но откуда вы знаете?       — Ну, я ж вожатая. Это моя работа всё знать об отдыхающих, — улыбнулась Диана, повернувшись.       «А где-то сейчас сидит одна Мари и смотрит на всё это… Не пошла же она спать, в самом деле?»       Вожатая и Лиза стояли перед дверью музклуба, из-за которой доносились ритмичные, но всё ещё неумелые ударные партии, а ещё один непонятный для Дианы инструмент подыгрывал в ритм барабанному стуку. Вожатая открыла дверь, кивнула Лизе, чтоб та прошла первой. Юная библиотекарша кивнула, опустила голову в пол, но зашла. Молча и уверенно.       Непонятным инструментом оказалась бас-гитара, а извлекал из неё такие непривычные звуки сидящий на матрасах Адриан, зевавший, как китовая акула на охоте. Парень постоянно тряс головой, чтоб взбодриться, да и Алита тоже сдавала позиции, стоя перед Денисом, тёрла глаза и закрывала рот рукой, пока он старательно стучал.       — Вечер добрый всем! — громко сказала Диана, заставив замолчать и бас, и барабаны.       — Здравствуйте, — вяло ответила Алита. Адриан лишь встал и потянулся, а Денис опёрся рукой о самую большую барабанную «кастрюлю», положив на неё голову, и лениво постукивал по соседнему барабану палочкой.       — Чего не спим? Вот-вот отбой будет.       — Гражданин начальник тут устроила тотальный разнос, — неожиданно выпалил Денис, так и не отрывая головы от руки. Алита удивленно на него посмотрела.       — Ого, Денис! — сказала Диана, — не ожидала от тебя такой фразы.       — Я тоже, — поддержала удивленная Алита.       — Тем не менее, я рада, что ты так серьёзно относишься к этому, — продолжила вожатая.       — Уверенность тает с каждым ударом, — опустил Денис голову на барабан, — но раз согласился… — сказал он глухо. Адриан к этому моменту, кажется, вообще уснул. Плюшевую игрушку ему заменила бас-гитара, которую он нежно приобнял, удобно улёгшись. Алита в очередной раз потёрла глаза.       — Диан, вы хотели что-то? Смотрю, что атмосфера тут уже совсем не боевая.       — Не я, она, — кивнула вожатая на Лизу, которую, казалось, никто и не заметил.       — Ой. Привет, Лиза. Тебя так странно видеть вне библиотеки.       — Да вы издеваетесь… — тихо проговорила Лиза. — Привет.       — Ты мне что-то сказать хотела?       — Не тебе, — ответила Диана. Алита так ничего и не поняла, ровно до того момента, пока Лиза не подошла к барабанам, на самом большом из которых Денис лежал лицом вниз.       — Ты… Очень здорово играешь, — никто так и не увидел, насколько Лиза покраснела.       — Спасибо. Но, если это издевка, то… — поднял Денис голову, — Ой.       — Вот…       Диана смотрела на это и думала: «Он точно сейчас что-то выпалит… Это ж Денис. Снова замкнётся и начнёт мычать что-то типа „М-да“ или „Круто“.»       — Хочешь… Как-то сыграю для тебя? — ответил Денис.       «Что?!», — подумала Диана.       Алита, увидев, что Адриан уснул, швырнула в него блокнот, который вытащила из кармана юбки. Бедняга аж подпрыгнул с матраца:       — Же не до па!       Диана глянула на Алиту.       — Не, ну, а че он спит?       — Справедливо, — ответила вожатая.       Младшие лишь посмеялись.       — С удовольствием послушаю, — ответила наконец-то Лиза.       — Вот и отлично! — сказала Диана громко. — Всем спать. Завтра дорепетируете.       — Ура! — только и успел сказать Денис, перед тем как пулей выбежать из музкружка.       — Стоять! — крикнула вдогонку Алита. — Мелкий, маленький… Ладно. Тогда всем спокойной ночи. Мне нужно закрыть клуб, так что прошу освободить помещение.       — Все слышали главу? На выход, — скомандовала Диана.       Попрощавшись у дверей клуба, музыканты с вожатой разошлись по своим домикам в разные стороны. Даже несмотря на то, что нематериальная оболочка Дианы отлично выспалась в хижине у духа, материальное тело изнывало от усталости и напряжения. Вечер казался ужасно холодным после прошедшего дождя, но желание пойти искупаться было сильнее отталкивающей прохлады.       «Я ж вожатая, в конце концов, чего б разок и не воспользоваться положением? — подумала Диана, идя в домик за купальником. — Даже если меня увидят — ну и что?»       Как раз прогремел горн на отбой.       «Теперь путь точно должен быть чист. Жаль только, что эскалатор выключен.»       Взяв всё необходимое из домика и переодевшись, Диана стремительно направилась к пристани, вдоволь намучавшись с тем, куда можно развесить постиранное белье, и наискавшись, куда же можно было деть её большое пляжное полотенце. Эскалатор, будучи выключенным, показывал, насколько же он на самом деле тяжелое препятствие, а, представляя, как ещё и назад предстоит подниматься, на вожатую само-собой накатывало легкое уныние. Зато непривычно мокрый песок, в обычном своем виде всегда раскаленный до бела, одарил ступню Дианы всей прохладной приятностью, как только она ступила на него. Лунная дорожка на бесконечном спокойном море, казалось, может привести прям на поверхность большого небесного тела, а тёплый бриз щекотал кожу и предостерегал, что завтра ничего хорошего от пляжа ждать не стоит.       «Все так же волшебно.», — отметила Диана пейзаж, осмотрев всё ещё раз уже с пристани.       Сбросив одежду на скамейку у домика и туда же положив полотенце, Диана снова сошла с платформы и зашла в море по щиколотку.       «Удивительная вещь — море. Весь день лил дождь, сейчас ночь прохладнее обычного, а вода, как парное молоко. Видать, у этого соленого организма своё мнение на все ситуации в жизни. — Думала Диана. — Но купаться что-то я передумала…»       Сам собой всплыл разговор с духом.       — Что может значить, что патриарх не тут? Как такое вообще может быть? Он же должен быть пленником этого места, — говорила Диана сама с собой. — Саша с Вовой точно не патриархи, они спокойно выезжают за пределы эллизиума. Это точно не дети… По крайней мере, не те, кто приехал сюда на автобусах. Обслуживающий персонал? — положила Диана указательный палец на подбородок и посмотрела куда-то вверх. — Повара, охрана… Грегор, где же ты, когда ты так нужен? Хоть бы загадку услышать, которая бы приблизила меня хоть на сантиметр к цели. Что тут вообще реально: дети реальны? Люди реальны? Что-то я заболталась… Раз патриарх «не тут» — значит, может оказаться вообще кем угодно. Даже банальная логика не работает в такой ситуации. А что, если дух просто ошибся? Он же сам сказал, что всего знать — никому не дано.       Диана снова поднялась на платформу, уставшая от собственного монолога. Она села на скамейку рядом с формой и уставилась в дощатый пол. «Там гвоздь кривой, а там доска отошла», — пыталась Диана занять пустоту в голове. Как же было тяжело, что все мысли снова принадлежали только ей одной.       Вскоре на платформу вышел самый неожиданный гость, который только мог тут появиться. Обойдя дебаркадер, к Диане подошёл чёрный талисман музкружка. Кот подошёл к Дианиной ноге и обнял её своим пушистым хвостом.       — Салем, как же я рада тебя видеть.       Кот на это охотно ответил своим «Мурмяу». Диана взяла его на руки и заглянула в его глаза.       — Что, проснулся недавно? Ишь, щуришься как.       Салем лишь зевнул, подтвердив Дианины слова.       — Надеюсь, что хоть не ты патриарх этого эллизиума? — грустно сказала Диана.       Кот снова оказался на полу, но никуда уходить так и не захотел.       — Прости, друг, мне нечего тебе дать поесть. Подожди уж до завтра. — Диана встала, чтоб одеться. — Пойдёшь со мной, или тут останешься?       Кот, не отрываясь, смотрел на вожатую. Похоже, что ответ был ясен.       — Ну, пойдём тогда, — снова подняла Диана кота на руки, — сегодня я тебя поношу́, так уж и быть, — ушла Диана с пляжа под негромкие звуки волн и тёплое кошачье мурчание.