Глава пятая

      И снова над дворцовой площадью висела мёртвая тишина. Императорский трон пустовал; по правую руку от него сидела Алиса. Впервые на время публичного выступления она облачилась в усиленные доспехи лекса. Лакт, стоящий за спинкой её стула, осматривал собравшихся, держа у рта рацию. В толпе было несколько десятков лексов под прикрытием — на всякий случай. По левую сторону от трона сидел Солар. Волосы у него на этот раз были заплетены не в несколько хвостов или косу, а во множество косичек, напоминающих африканские. На коленях маршал держал излучатель. Помост окружала тройная цепь лексов, выстроенных «стеной щитов».              — Полагаю, никому нет нужды говорить, что происходит, — заговорила Алиса, когда тишина из мёртвой стала гробовой. — Император Безмолвный отрёкся от трона — окончательно и бесповоротно. Власть в свои руки временно взял имперский совет. Подчёркиваю — временно. Решением совета принц Войс был лишён прав наследования и отстранён от власти. Таким образом, в империи меняется политический строй. Имперский совет взял на себя обязательства править согласно заветам императора. Маршал, слово Вам.              — Благодарю, — Солар кивнул. — Ввиду сложной ситуации на Круд Доминус вводится полная изоляция. Космопорты блокируются на прилёт и вылет. Право свободного перемещения сохраняют только рейнджеры. Попытка нелегально покинуть планету приравнивается к уголовному преступлению «алого» уровня. Последствия все понимают. Далее. Как вам всем должно быть известно, на Круд Доминус действует антиправительственная организация «Немота». Всякий, уличённый в содействии ей, будет арестован и казнён. При каждом отделении лексов начинает работать почтовый ящик, куда любой гражданин может анонимно сообщить информацию о «Немоте». Уверяю вас — никаких санкций за этим не последует. Напротив, преднамеренное сокрытие информации приравнивается к содействию врагам государства и карается смертной казнью. Любому, кто хочет сообщить властям о «Немоте», лексы гарантируют защиту — в равной степени от преследования закона и от «старых друзей».              — На этом у нас всё, — закончила Алиса. — Если у кого-то есть вопросы — можете их задать. Вопросов нет? Вопросов нет, — заключила девушка через минуту. — Тогда — разойтись!              — Ждём начала беспорядков, — мрачно произнёс Солар, когда толпа начала расходиться. — Мы вынуждены действовать жёстко, спора нет, но… О Создатель, Ропот оставил нас в чертовски неподходящий момент. У него талант выходить сухим из любой ситуации. Он ещё в армии как-то в хлам проигрался в карты, не имея за душой ни гроша, и за сутки раздобыл всю требуемую сумму. Не покидая при этом часть! Как ему это удалось — Ропот так и не рассказал.              — Интересная история, — скептически бросила Алиса. — Что предполагаете делать сейчас, маршал?              — Ждать. Недалёкие и наивные будут ждать, когда на трон вернётся «батюшка-император». Умные и побитые жизнью залягут на дно. А основная масса будет тихо-мирно жить дальше. Девяносто процентов жителей Круд Доминус составляет средний класс. Его нижнюю грань и низший класс — процентов пять — можно втянуть практически в любую авантюру. А дальше… Дальше вступает в игру фактор «я не хочу потерять тёплое место». Устоявшемуся среднему классу есть, где жить, что есть, где проводить досуг, куда пристроить детей. Участие в заговоре может лишить их всех этих благ. Чем выше, тем мягче кресло… и шире зад, который в нём сидит.              — Предположим, — кивнула Алиса. — Но всё равно, «Немота» не будет сидеть, сложа руки.              — Не будет, бесспорно. Но и имперский совет не станет терять времени, помяните моё слово. Во-первых, нам уже многое известно о «Немоте». Лидеров пока не нашли, а вот рядовых исполнителей вычислили десятка два. Пока мы с Вами беседуем, лексы уже штурмуют их квартиры. Во-вторых, особый отдел службы безопасности роет носом землю. Получены приметы предполагаемых лидеров «Немоты» и установлены несколько явок. Там устроены засады. И в-третьих, были завербованы информаторы, первые сведенья от которых уже начали поступать.              — Невероятно, — произнесла Алиса, совладав с собой. — Как Вы всё это успеваете?              — Поверьте, — Солар усмехнулся, — по сравнению с тем, что творилось на Круд Доминус после воцарения Безмолвного, государственный заговор — это семечки, причём далеко не тыквенные. Могу рассказать, если Вам интересны байки старого солдата. Пока мы не получим сведения, работа имперского совета один хрен станет, а потому время у нас ещё есть.              — От экскурса в историю я никогда не отказывалась.              Дверь кабинета Безмолвного приоткрылась — медленно и беззвучно. Император, стоящий у окна, спиной ко входу, раздражённо дёрнул плечами:              «Да, да… входите».              — Ваше Величество… — капитан Солар кашлянул, собираясь с мыслями. — Ваше Величество, новости с фронта. Город Аргус, последний очаг сопротивления, пал. Карта покорена, а вместе с ней — и вся планета.              «Пал… — Безмолвный развернулся к гостю. Сел в своё кресло и кивком пригласил Солара сесть. — Капитан, доложите по форме».              Прочистив горло, Солар начал доклад:              — Город Аргус оборонял гарнизон, состоящий из двух дивизий и одной бригады, плюс эквивалент двух бригад отдельными частями, и силами полиции в составе двух полков, из которых не менее четырёх рот были подразделениями особого назначения. Город был атакован по схеме «Трёхконечная звезда», с северо-запада, северо-востока и юга силами шестого, седьмого и девятого полков соответственно. Артиллерийская и авиационная подготовка подавили очаги обороны, и пехотные модули практически не встретили сопротивления. Нам предстоит ещё подавить беспорядки, которые неизбежно начнутся в ближайшее время…              «Это — задача маршала, капитан. Что-то ещё?».              — Никак нет, Ваше Величество.              «Хорошо… Хорошо же…», — Безмолвный слабо улыбнулся.              — Вы в порядке? — обеспокоенно спросил Солар.              «В полном. Не считая только того… — император подавил тяжёлый вздох. — Не считая только того, что я только сейчас сообразил, что именно сделал. Стремление отомстить империям сыграло, чёрт подери, злую шутку… крайне злую. Но останавливаться было уже поздно… О Создатель, я мстил за свою разрушенную жизнь, а в итоге…».              — Ропот, разве ты не к этому стремился? — поразился Солар. — Мир объединён под твоим руководством, создана могучая империя… возможно, мы готовы к выходу в космос!              «Солар, — Безмолвный убрал руки от лица. — Мы ведь с тобой в одном полку служили. Ты знаешь меня много лет… Я никогда не стремился к власти, никогда! Хотел лишь посчитаться за то, что империи сделали с моей жизнью… А в итоге сел в большую лужу! И на трон, который мне на хер не упал… Дьявол, у жизни бесконечные запасы сарказма!».              — Ропот, сделанного не воротишь. И добрый тебе совет однополчанина — не занимайся пустым мазохизмом. Ты стал императором, и с этим теперь надо работать.              «И жить… — Безмолвный подавил болезненный стон. — Солар, застрели меня!».              — Из чего? Из пальца? — скептически поинтересовался Солар. — Твоя охрана всех посетителей до трусов раздевает. Но даже если бы меня не обезоружили — мой ответ нет, Ропот. Ты проявил себя сильным и искусным лидером, и без тебя всё развалится.              «Да хоть бы и так! — Столешница застонала под ударом кулаков в бронированных перчатках. — Какое мне, по-твоему, до этого дело?».              — Тебе есть до этого дело, Ропот, хочешь ты того или нет. Ты теперь — император, и имеешь долг перед своим народом.              В кабинет вошёл ещё один круд. Увидев его, Солар спешно вскочил и согнулся в сложном поклоне:              — Маршал.              Краст кивнул:              — Вольно. Свободны, капитан.              — Есть свободен.              «Садись, — устало вздохнул Безмолвный, показав на стул. — Надеюсь, ты с плохими новостями?..».              — Отвратительно выглядишь, — заметил Краст, садясь напротив. — В утренний кофе что-то подмешали?              «Очень смешно. Что там у тебя?».              — Де-факто, ты всё уже знаешь, Ропот. Планета покорена. Армия ждёт новых приказов.              «Две трети армии распустить, — велел Безмолвный. — Бюджет не резиновый. Пока что распустить… не знаю, куда эта дорожка нас дальше заведёт».              — А порядок кто будет поддерживать? — возразил маршал. — Не все довольны твоим правлением, Ропот.              «Хорошо. Распустить половину армии. Точка. Кормить столько солдат мы всё равно не сможем. И так экономика на грани, каждую руду из подданых выжимаем… Про Праймус я вообще молчу, там вот-вот голодный бунт начнётся. Передай, кстати, мой приказ — поддержать Праймус. Деньгами, пищей… Предотвратить восстание проще и разумнее, чем его потом подавлять».              — Считай, что наша бывшая родина уже накормлена. Насколько это, конечно, возможно на планете, где только отгремела война.              «Спасибо, Краст. Чёрт побери, никогда я ещё не чувствовал себя настолько…».              — Уверенно?              «Отвратительно! — Безмолвный вскочил и начал расхаживать взад-вперёд мимо окна. — Я ведь никогда к власти не стремился! Лейтенантские нашивки — и те, если помнишь, не рвался получить, мне их всучили. А быть императором…».              — Бластер одолжить? — хладнокровно предложил маршал.              «А у тебя есть?» — в голосе Безмолвного зазвучала плохо скрываемая надежда.              — Нет конечно. У меня на руках распоряжение — любой ценой не допустить, чтобы ты выпилился. Ты нужен своему народу, Ропот. Кстати, я приказал врезать тебе в дверь потайной замок, чтобы ты не мог выйти из кабинета.              Безмолвный молча опустился обратно за стол и закрыл лицо руками. Больше всего на свете ему хотелось умереть.              — Ты получил, что хотел, Ропот. Мужайся.              Выйдя из кабинета, маршал мимоходом бросил капитану Солару, стоящему у двери навытяжку:              — Императора охранять, как глаз. Выпилится — пожалеешь, что на свет родился.              — Есть, — капитан приложил два пальца ко лбу. — Разрешите вопрос, маршал?              — Разрешаю.              — Какие дальнейшие планы? Слишком много оружия и солдат скопилось на одной планете, чтобы эта пушка не выстрелила.              — Планы… — Краст помедлил. — Да чёрт его знает, Солар, что дальше будет! Ропот, похоже, умом тронулся…              — Ты на его месте сам бы тронулся, Краст, — заметил Солар. — Хотел отмудохать императора, а в итоге стал императором сам.              — «Хотел», «не хотел»… — проворчал маршал. — Не всё ли равно! Надо работать с тем, что есть.              — Вот что, Солар, — заговорил Краст после короткой паузы. — Раз пошли такие дела, то я назначаю тебя капитаном личной охраны императора. Ропот один хрен никого незнакомого к себе не допустит. Однополчанин рядом, возможно, удержит его от совсем уж… отчаянных действий.              — Есть.              Посмотрев на часы, Солар сказал:              — Пожалуй, нам пора возвращаться во дворец. Дальше расскажу по дороге. Не советую никому об этом раззванивать, но первую декаду своего правления Безмолвный провёл в психиатрической клинике. Мне приказали его сопровождать.              Ветер гнал по небу облака и нежно трепал листья деревьев. С улицы доносился шум машин. Время от времени раздавался слитный топот, и под окном проходил взвод солдат с излучателями на груди.              Вся эта кипучая жизнь для Безмолвного протекала по ту сторону решётки. Окно он мог открывать и закрывать по своему желанию, но решётка была закрыта всегда. Да и стекло было заменено прозрачным плексигласом — из соображений безопасности. По тем же причинам мебели в палате практически не было, не считая двух коек и тумбочек для личных вещей. Дверь в туалет не закрывалась никогда, и оттуда доносилось журчание воды в сломанном сливе.              «Сколько мы уже тут находимся, Солар?».              Капитан, сидящий на второй койке, флегматично произнёс:              — Пятьдесят два дня, Ваше Величество.              «Я просил не называть меня так», — Безмолвный развернулся.              — Ропот, прошу, — Солар приложил руку к груди и обозначил поклон. — Это — твой титул, и тебе придётся его принять.              «Не знаю. Не знаю… — Безмолвный тяжело вздохнул. — Не знаю, стоило ли оно того. Не знаю, что теперь делать. Не знаю, в конце концов, почему я ещё не пустил себе пулю в висок!».              — Ты пытался, — напомнил Солар. — Именно так сюда и попал. Меня, если ты забыл, маршал к тебе подсадил, чтобы ты не свихнулся в железной клетке. Ну и чтобы вены не перегрыз или на простыне не повесился.              «Спасибо за идею, — раздражённо бросил Безмолвный. — Я всё ещё придерживаюсь мнения, что мне лучше было бы сдохнуть».              — И это мы тоже уже проходили, — голос Солара был полон бесконечного терпения. — Ты нужен своему народу, Безмолвный.              Император резко дёрнул плечами.              — Я помню, что ты не любишь это прозвище. Тебе придётся его принять, Ропот. Равно как и то, что ты — император.              В палату зашёл дежурный врач. За ним протиснулись ещё два амбала в белых халатах.              — Ваше Величество, — дежурный врач тряхнул пластмассовой коробочкой, та отозвалась перестуком, — пора пить лекарства.              «Да-да», — бросил Безмолвный, закатив глаза, расставил руки в стороны и широко открыл рот. Амбалы мягко взяли его за предплечья. Врач открыл коробочку, положил в рот императору несколько таблеток. Безмолвный снова закатил глаза, но таблетки проглотил. Амбалы так же осторожно убрали руки и вышли из палаты.              «Вокс, скажи честно, зачем весь этот цирк? — хмуро поинтересовался Безмолвный, продемонстрировав, что не спрятал таблетки во рту. — Я как пил твои долбаные таблетки, так и продолжаю пить. И вообще, долго мне ещё тут торчать?».              — Понимаете, Ваше Величество… — дежурный врач что-то сбивчиво забормотал. — Мне самому не хочется Вас тут держать… но правила…              «Короче!» — Безмолвный сложил руки на груди.              — Не меньше шести месяцев. А по-хорошему — восемь, — сообщил врач. По его лицу было ясно, что он мечтает испариться в неизвестном направлении.              «Сколько?! — голос Безмолвного загрохотал, как отдалённый водопад. — Вокс, ты сколько выпил без закуски?!».              — Понимаете, Ваше Величество… — Вокс нервно попятился к двери. Солар напружинился. Если Безмолвный сорвётся, то он скрутит его. — Вы вольны мне сейчас хоть голову отрубить, хоть кожу живьём содрать… но даже Ваша власть отходит на второй план, когда идёт речь о выполнении врачебной клятвы. Я не могу Вас выпустить, пока не буду полностью уверен, что нет угрозы рецидива попытки самоубийства…              «То есть шесть месяцев», — заключил Безмолвный, тяжело расправляя плечи. Впервые в его фигуре прорезалась императорская выправка.              — Возможно, больше, — повторил Вокс. — Зависит от того, как быстро Вы пойдёте на поправку. В принципе, уже сейчас наблюдается положительная динамика…              — Вокс, — вмешался Солар, опасливо косясь на друга, — переведите нас хотя бы в особую палату.              Особая палата больше походила на императорский гостиничный номер. Добродушно пожелав «приятного отдыха», Вокс удалился. Щёлкнул замок. Солар, засунув руки в карманы штанов, спросил, обводя помещение взглядом:              — Чем тебе не курорт, а? Фрукты, диван, телевизор… Можешь отсюда начать править. Ну, то есть, по-настоящему.              «И как ты себе это представляешь? — мрачно спросил Ропот. — Мы в психушке! В психушке!».              — Посетителей никто не запрещал, — флегматично возразил Солар, осматривая ящик стола. — О-па! — На свет появилась установка виртуальной реальности. — Может, схлестнёмся в «Звёздные рейнджеры VI: В центре галактики»?              «В школьном возрасте застрял?» — поинтересовался Безмолвный.              — Не делай мне мозг, а, — весело отозвался Солар. — Я ведь помню, как мы с тобой по ночам в самоволку ходили, чтобы в ближайшем игровом салоне порубиться часа три-четыре.              «Помню… — Безмолвный дёрнул плечами. — Меня больше волнует… А впрочем, попал в ад — будь в ладу с дьяволом. Делать-то всё равно нехер».              Через несколько минут комната превратилась в отсек космического корабля, больничная пижама преобразовалась в закрытые боевые скафандры со шлемами на всю голову, а в руках у Безмолвного и Солара появились дезинтеграторы. Вокруг встали несколько десятков фигур. Ящеры в серебряных костюмах и масках, роботы, похожие на гигантских скорпионов, круды в таких же скафандрах, но тёмно-синих — перебежчики.              Вокс появился как раз в момент, когда перестрелка перешла в жаркую рукопашную. То ли программа опознала в вошедшем врача, то ли так просто совпало, но игра определила Воксу класс медика, нарядила его в светло-жёлтый скафандр и торжественно вручила походную аптечку. Оценив своё новое снаряжение и кипящую у него на глазах баталию, Вокс завопил, пытаясь перекричать звон штыков, шипение антиматерии и вопли умирающих ящеров:              — Ваше Величество, ужин!              — Стоп-игра! — скомандовал Солар, забрасывая дезинтегратор за спину и стягивая шлем. Ящеры, роботы и предатели замерли в позах, в которых их застала команда.              «Должен признать, я давно так не веселился», — с улыбкой «произнёс» Безмолвный, вслед за другом снимая шлем.              — Рад видеть, что вам двоим весело, конечно… — пробормотал Вокс, осматривая палату. — А это не скажется?.. А, ладно, забейте. Ужин. Эй, там! Ужин, я сказал!              Два санитара протолкали в палату ресторанную тележку, нагруженную тарелками. Игра, хоть и стояла на «паузе», но всё же просчитала вошедших. Одному выпало быть трюкачом — специалистом по пистолетам, взрывчатке и сложной технике. Второму досталась роль очистителя — стрелка с тяжёлым оружием. Похоже, игра и вправду была не лишена чувства юмора.              — Приятного… — Вокс аккуратно поставил аптечку на стол. — Приятного аппетита, Ваше Величество… приятного аппетита, капитан. И это, играми сильно не увлекайтесь.              — А, ерунда! — легкомысленно отмахнулся Солар, переставляя на стол тарелки. — М-м… огуречный суп-пюре? И… тыквенная каша? А мясо где?              — Мясо по понедельникам, — отрезал Вокс.              — А сегодня что? — спросил Солар, раскладывая приборы.              — Четверг, — обрубил врач, выходя из палаты. Замок защёлкнулся.              — Похоже, нас решили превратить в овец, — заметил Солар.              «Говори за себя. Я люблю тыкву. Пожалуй, больше всего».              — Во-о, оживаешь! — одобрил Солар, подталкивая другу тарелку.              «Очень смешно», — беззлобно огрызнулся Безмолвный, приступая к супу.              — Вы правда декаду провели в психушке? — осторожно спросила Алиса.              — Ага, — Солар кивнул, ковыряясь в зубах. — Не самые приятные дни, должен признать. Клинику тогда охраняла добрая рота спецназа — врагов у Ропота хватало, не всем было по душам его правление. Но всё же главным его врагом оставался он сам. Когда до Ропота наконец дошло, что он держит под своей пятой всю планету и, стало быть, он — новый император… Много чего было. Ропот попытался застрелиться, я волей Создателя оказался рядом и удержал его. Потом была, как Вы выражаетесь, «психушка». Меня положили в одну палату с Ропотом, чтобы он глупостей не наделал. Первые недели четыре были адом для нас обоих. Ропот не ел, не принимал лекарств, кидался на санитаров, и порой далеко не сразу нам удавалось его скрутить. Приходилось его связывать, а лекарства скармливать силой. Однажды он попытался повеситься на своей простыне, и только чудом мы успели остановить его. Санитары тогда его немного… чрезмерно помяли. Их можно понять, такого буйного пациента за всю историю Праймуса не было. Ропот настойчиво требовал, чтобы мы дали ему спокойно умереть, однажды отобрал у дежурного санитара блистер и попытался наглотаться таблеток… С того момента ввели своего рода ритуал, о котором я говорил — Ропоту выкручивали руки и кормили лекарствами в такой незамысловатой позе. Где-то к середине шестой недели он более-менее успокоился, но… Вы и сами всё понимаете.              — Понимаю, — коротко ответила Алиса. — Почему стрелялся-то? Вроде бы…              — А Вы поставьте себя на его место, — Солар остановился на минуту, чтобы достать из кармана на поясе пачку сигарет и автоматическую зажигалку. Закурил и продолжил: — Пройден длинный путь, на нём пролито очень много крови. Уж можете поверить, война за объединение Круд Доминус была самой жестокой на моей памяти, а войн я повидал немало. Так вот, пройден очень длинный и крайне кровавый путь. Исполнена единственная цель, которая вела вперёд — месть. Не мне Вам говорить эту старую истину. Когда план мести приведён в исполнение, внутри всегда наступает пустота. На душе пусто, что дальше делать — непонятно, так ещё и целая империя свалилась на плечи. Ему ж власть ни к чёрту не была нужна. Вот и сдали нервы. Бывает. Первые свои указы — о формировании подразделений лексов, о введении общих денежных единиц — руд и когтанов соответственно — об установке единых законов, основанных на сборнике законов Праймуса — Ропот подписал в больничной палате. Де-факто, в это время правил имперский совет — маршал Краст, лекс-сигнор Игнис, канцлер Вик и ещё несколько крудов.              — То есть такое случалось раньше, — уточнила Алиса.              — Именно так. Но случаи, когда имперский совет брал правление в свои руки, можно по пальцам пересчитать. Это всегда было знаком… того, что всё идёт по манде, прямо скажем. Ждём беспорядков, проще говоря. Круды терпеть не могут перемен, особенно таких.              Сигарета дотлела. Бросив окурок в подвернувшуюся по пути урну, Солар мрачно сказал:              — Вы должны знать, что традиции для нас значат крайне много. И традиция, гласящая «править должен император», сильнее всего. Логики, обстоятельств… здравого смысла. Вы хотите что-то сказать?              — Я могу быть откровенной? — осведомилась Алиса, жестом попросив сигарету.              — Конечно.              — При нашем знакомстве… — Алиса затянулась. — При нашем знакомстве, Солар…              — Я показался Вам мразью и расистом? — с улыбкой закончил Солар. — Что ж, не могу Вас винить за такой вывод. Традиции иногда заставляют быть таким, это правда. Но теперь нам работать плечом к плечу, а потому… что ж, иногда приходится наступать себе на горло. Не подумайте, что Вы мне неприятны, Алиса… Вы уже проявили себя прекрасным руководителем. Тем более…              Маршал снова остановился, чтобы закурить, и продолжил через полминуты:              — Тем более, должен признать, я к людям сильно привязался ещё в те времена, когда жил на Земле. Хотя в каменном веке было веселее и проще одновременно. Огонь развёл, ленивца к ужину принёс, провинившимся пинка отвесил — и ты герой.              Алиса невольно улыбнулась:              — Сейчас бы всё так просто было…              — Будет, — флегматично ответил Солар. — Не сразу, но будет.              Выплюнув окурок в урну, маршал закончил:              — У нас впереди много дел. Очень много.